Глава 7
Мия
– Дядя, ну что это такое? Пять тысяч на всех? Пятнадцать! И ни лорином меньше!
– Мия, ну что это такое?! Мне столько не заплатят!
– Да неужели? Вы же не просто так… во-первых, это работа на выезде. Вы должны покинуть столицу, приехать в незнакомое место, проникнуть в дом… во-вторых, убить человека надо не просто так, а чтобы меня все видели. И скрыться. Нет-нет, за такое пять тысяч – это просто насмешка.
– Жадина.
– Дядя, кто бы говорил!
Спустя полчаса споров и воплей дядя и племянница сошлись-таки на десяти тысячах лоринов, которые в равных долях отправятся на счета юных Феретти. И Мия принялась выслушивать подробности.
Есть женщина.
Да, это тоже дополнительные деньги, а вы как думали? Женщин Мия раньше не убивала, за это надо добавить.
Так вот. Она должна покончить жизнь самоубийством. На меньшее заказчица не согласна. Потому что эта дрянь соблазнила ее мужа.
А вот так вот!
Женился дан, сделал супруге ребенка, и та поехала в деревню. А муж остался в столице. Так получилось…
Потом он, конечно, отправился в свое поместье. И в пути встретил эданну, которая ехала к себе.
Какое-то время им было по дороге.
Слово за слово, рука за руку…
До поместья они добрались. До ЕЕ поместья. И муж принялся дарить посторонней бабе то, что должен был дарить своей супруге.
А тем временем супруга его не дождалась, у нее были тяжелые роды, горячка, она чудом не умерла, ребенок тоже едва выжил… и все это время ее муж, вместо того чтобы быть рядом с супругой, привезти лекаря, помочь…
Все это время он спал с чужой бабой!
И до сих пор к ней ездил!
Мия только хмыкнула. Конечно, неизвестная ей эданна взбесилась. Мия бы тоже озверела от возмущения. И отомстила.
И ей бы не пришлось никого нанимать, она бы и сама справилась. А вот заказчица не смогла. Ей очень хотелось уничтожить соперницу. Но так… Чтобы о ней и памяти хорошей не осталось. А кого у нас даже нормально не хоронят?
Самоубийц!
Неизвестной эданне предстояло самоубиться.
Что облегчало работу Мии, дети у жертвы были. Но жили не с ней. Родители эданны забрали их к себе в поместье и воспитывали при полном согласии на то матери.
А и правильно!
Зачем ей дети? Они же мешают личную жизнь устраивать!
Мия задумчиво кивнула. Значит, эданна должна сделать что-то… отравить ее не подойдет. И зарезать тоже. А что она может сделать?
Надо осмотреть место действия.
И Мия с Джакомо отправились в провинцию. По торговым делам. Благо дело шло к осени, уже начинали золотиться листья, и торговля сильно оживилась. Заедут куда-нибудь на ярмарку, купят, что нужно будет. И в Феретти заедут заодно. Совместят приятное с полезным.
* * *
Поместье эданны Джузеппы Вакка Мие напомнило то ли бордель, то ли роскошный проходной двор – нет, не постоялый, а именно что проходной, – то ли ярмарку. Но тоже роскошную.
Эданна Вакка шесть лет назад потеряла мужа и с тех пор жила в свое удовольствие. Сын у нее пока еще был маленьким, всего восемь лет, дочь постарше, одиннадцать, и оба ребенка жили с ее родителями. А эданна в свое удовольствие предавалась развлечениям.
Мия даже разозлилась слегка.
Хоть о детях бы подумала, гадина! Ведь все состояние размотает на альфонсов и гулянки, на роскошь и прихоти… да и крестьянам каково? Вакка хоть и богатая земля, но такое поди прокорми…
Изработаешься!
Мия наблюдала за эданной почти две недели. А началось все с того, что на дороге, ведущей к поместью, появилась карета.
Увы, всех подробностей о жизни эданны Вакка Джакомо просто не знал. Он ее гостеприимством ни разу не пользовался. А те, кто бывал в гостях…
Тоже не расспросишь.
Допустим, они расскажут, какая эданна страстная натура, какая щедрая, как любит развлечения. И что? Им нужно другое, совсем другое.
Им надо совершить самоубийство. То есть обставить убийство так, чтобы все осудили эданну Вакка и похоронили за церковной оградой.
Чтобы о ней старались даже не упоминать, как о позорном пятне на чести семьи.
Мия думала, что и так-то… грязь грязью. Но держала свое мнение при себе. Ее не интересовала честь эданны, ее интересовала только смерть. И деньги, которые она получит.
Хотя, когда объект тебе не нравится, работать приятнее.
Мие надо было понаблюдать за жизнью поместья изнутри, но как туда попасть? Да так, чтобы не пришлось постоянно держать личину? Мие надо и спать, и отдыхать – она не сможет держать маску постоянно.
Выдать ее за нищенку?
Тоже нереально. Не те руки, не те ноги, кожа… или опять маскируйся с помощью своего таланта – или никак. Но время, время… за сутки ничего не узнаешь, а больше не продержишься.
И Джакомо решился на авантюру.
На свет появилась эданна Леонора Белло.
Милейшая дама, семидесяти лет от роду, а может, и побольше, явно доживала последние дни. И хотела дожить их в родном доме. Уехала из столицы, но вот… ей стало плохо в пути. И попутчик (назваться племянником или кузеном Джакомо не рисковал, мир тесен) предложил эданне свернуть с дороги и попросить гостеприимства у эданны Вакка.
При таком раскладе Мии надо было сначала просто полежать, изображая полутруп, а потом… потом лежать было и не обязательно.
Была только одна проблема. Эданне нужна была служанка, иначе никак. Но тут Джакомо легко вышел из положения, попросив у Комара одну из его девок.
Ньору Лючию Бальди.
Лючия работала на Комара достаточно давно, промышляла проституцией и была рада недолго отдохнуть. Да и что от нее требовалось?
Обслуживала Мия себя сама. Так что…
Лючия просто прокатится в приятной компании, изображая служанку – на людях. Получит денег, если ей удастся еще что-то для себя найти хорошее – пусть забирает.
Женщина не возражала.
Джакомо безжалостно отмыл ее и нарядил в чепец и скромное коричневое платье. После чего Лючия стала похожа на человека. Мия быстро разговорила ее, и Лючия без устали рассказывала девочке о нравах и обычаях городского дна, о своей нелегкой жизни, о том, какие бывают клиенты…
Мия слушала.
А что? В хозяйстве пригодится. Работа у нее сложная, мало ли кого придется изображать, мало ли куда занесет…
Да, работа.
Мия воспринимала убийство именно так. Не грех, не преступление – просто задание. Которое она делает идеально и за которое получает деньги.
Она убивает живых людей?
Да нет, что вы. Она просто делает свое дело. А некоторых и жалеть-то грех. Не люди, а вроде плесени.
Вот как эданна Вакка.
* * *
В дом Мию и Джакомо пригласили, что поделать. Эданна без интереса осмотрела пожилую даму (которая, казалось, вот-вот прахом рассыплется, такой она выглядела хрупкой и старой), ее служанку (было бы на что смотреть, слуги, фу!), чуточку с большим интересом сопровождающего их мужчину… И хотела уже отказать, но Джакомо рассыпался в мольбах.
Эданна, ваша красота, ваше благородство, неужели вы откажете в приюте на пару дней несчастной, которая доживает свои последние годы…
Нет-нет, эданна Леонора не умрет у вас в доме, Джакомо в этом совершенно уверен. Буквально два-три дня, и мы уедем…
Эданна Вакка поморщилась, но согласие дала. И гостей поселили во флигеле.
Центральное здание эданна отвела для себя и своих гостей, которых пока было трое. Пока…
Мия отправилась на разведку в первый же день. Ей надо было ходить по всему дому, спокойно разговаривать с людьми, и потому…
Лючия лежала в ее постели, изображая больную, и лопала ее обед.
Мия отправилась на кухню. Принять облик Лючии?
Да пара минут! И пойти попросить травяной отвар для своей эданны.
Вроде и необременительно, но пока кипяток, пока травы заварить, пока они настоятся… вот тебе и время поговорить.
Мия так и сделала.
Пожаловалась на свою эданну и ее придури. Вот, помирать пора, а ее куда-то потянуло, в таком возрасте за собой гроб возить надо…
Слуги о своих хозяевах посплетничать никогда не отказывались. Так Мия и разузнала многое про эданну Вакка.
И про то, как в нее хозяин влюбился до безумия и как она его… ну, она-то его меньше любила, бесприданницу хозяин взял, зато красотку…
И про то, как она ему двоих детей родила.
И про то, как несчастный чахнуть стал… это уж с оглядкой и шепотом, мол, все силы высосала, тварь ненасытная…
Вот и помер бедолажный дан Вакка. А эданна после его смерти и развернулась.
Детей своим родителям отдала, ни к чему ей дети-то… и понеслось веселье. Что ни день, что ни ночь, гульба, крики, шум… мужики разные ездят, а иногда и не только мужики, но тсс!
Мия кивала, слушала, смотрела. Изучала обстановку. Всего пара дней, потом ей надо будет уезжать.
Дану Вакке она от души сочувствовала, глядя на его вдовушку. Жила та в свое удовольствие… интересно, она хоть денек погоревала или сразу юбки задирать начала? Хорошо хоть, ее дети на мамочку не насмотрятся, а то б стошнило.
Эданна Вакка каждый день каталась верхом, всегда в сопровождении смазливых красавцев.
Три штуки.
Блондин, брюнет… и еще один блондин.
Слуги болтали, что они иногда по очереди, а иногда все вместе, да такие оргии устраивают, что стены трясутся. А бывает еще и так, что эданна видит симпатичную девицу и приказывает ее привести.
И ее тогда тоже… того…
Кое-кто из опозоренных и руки на себя наложил.
Мия только головой покачала. Она бы и не подумала кончать жизнь самоубийством! Вот еще! Это ж насколько одуреть надо?!
Просто с ума сойти…
Подумаешь, кто-то там кого-то… да любой позор прикрыть можно, если умеючи. Или хотя бы отомстить за себя, а там уж и с собой кончать.
Наряды эданна тоже меняла каждый день. И украшения обожала. И она-то как раз самоубиваться не собиралась. Более того, она была красива.
Не как Мия или Фьора, нет, этакой демонической красотой.
Черные волосы до пояса, громадные черные глаза, бледная кожа, которую она всячески прикрывала от жаркого солнца, алые губы…
Даже без денег на нее нашлись бы любители. И дана, чье имя Джакомо так и не сказал, можно было понять. Экзотическая красота, страсть к наслаждениям, возможность проделывать все это свободно и без оглядки…
Поневоле потянешься. И про беременную жену забудешь.
Ладно, пусть неизвестная эданна со своим мужем сама разбирается. Если уж она соперницу решила уничтожить, характер там точно серьезный. И с ветреником справится, и плакать не станет.
А вот что Мии делать?
Идея была только одна.
Эданна Вакка приказала выстроить в поместье обсерваторию. Телескоп, правда, там не стоял, но башня регулярно использовалась. Видимо, высота придавала ощущениям некую остроту.
Раз в пять-шесть дней точно.
И такие крики с вершины башни неслись по всей округе… Стеснение эданне Вакка тоже было неведомо.
Мия подумала, а потом и решение приняла. Так она и сделает, почему нет? Надо только удачно выбрать время. К примеру…
К примеру, эданна может быть беременна. А все остальное… Да, еще нужна лютня. И ее надо найти самостоятельно. Дяде такое не закажешь… поинтересуется, зачем нужно, начнет до сути докапываться… Или наоборот – сказать?
И поменять личину?
Хм…
Мия подумала немного – и коварно улыбнулась.
Вы любите хватать на дороге хорошеньких девушек, эданна?
Отлично! Я вас не заставляла это делать, вы сами так решили. Сами в свой дом погибель и притащите.
Спустя четыре дня эданна Леонора распрощалась с эданной Вакка, желая той всяческого добра, мира и процветания. Джакомо припал к нежной ручке, и карета двинулась по дороге.
И только в нескольких часах пути, на постоялом дворе, дядя и племянница получили возможность поговорить нормально.
* * *
– Что скажешь, Мия?
– Дрянная баба, – утвердила Мия. – Или вы что другое скажете?
– Разве что в постели она… слов нет! – Глаза Джакомо мечтательно замаслились. – Я едва ноги унес… ей-ей, сутки спал!
Мия задумчиво покивала:
– Ну да. Одного ей точно мало, трое не справляются. Говорят, еще парочку ждут.
Джакомо только присвистнул:
– Слов нет. Талант!
– Неудивительно, что и муж заказчицы изработался, – взмахнула рукой Мия. – Вы, дядя, главное, не увлекайтесь. Вы мне живым нужны.
Джакомо бросил на девушку острый взгляд. Но Мия говорила ровно то, что думала. Дядя действительно нужен был ей живым. Ей надо семью обеспечить, ей надо деньги на восстановление Феретти… кто ей еще поможет так хорошо заработать? Да большинство людей в жизни в руках столько денег не держали, сколько у нее на счету лежит. При этом жадности в себе Мия не чувствовала, желания перебирать свои сокровища или подсчитывать каждую монетку и побрякушку – тоже.
Хорошо, когда деньги есть. Хорошо, когда их достаточно.
А превращать это в цель жизни?
Нет, это уже не к Мии. У нее другие интересы.
– Спасибо на добром слове, племянница. Ты ничего не придумала – по нашему делу?
– Придумала. Мне нужна одежда бродячего менестреля и лютня.
Джакомо поднял брови:
– Зачем?
– Схожу в гости к эданне. Ненадолго.
– Ты знаешь, что там с такими гостями делают?
Мия фыркнула:
– Со мной – не успеют.
– Думаешь, сможешь отбиться?
Мия качнула головой:
– Я не Энцо. Конечно, не отобьюсь, но если все будет правильно, то мне и отбиваться не придется.
– Хорошо. Сколько времени тебе потребуется?
– Думаю, сутки.
– Если через двое суток ты не вернешься, я эту стерву за ноги на воротах повешу.
Джакомо не шутил.
А Мия, глядя в его глаза, понимала – повесит. Не из любви к Мие, не из желания ее выручить. Она – ценное имущество. Вот и все.
Глупо бросать на помойке клинок, который может послужить еще не раз.
Впрочем, она не возражала против такого подхода. Она-то к дяде относилась точно так же.
* * *
Эданна Вакка скучала.
Не радовала верховая прогулка, не радовали мужчины… однообразие ей откровенно наскучило, а эти любовники приелись. Надо будет их заменить.
Но пока еще приедут новые гости!
А что делать в ближайшее время?
Конь чувствовал настроение всадницы и вел себя тише воды ниже травы. В таком состоянии его могли и хлыстом перетянуть, и шпорами ударить… кому ж такое понравится?
Эданна Вакка решила проехать еще немного вперед, да и разворачиваться…
Что ж, она может сегодня поплавать в бассейне, который специально у себя устроила, может приказать слугам…
А это что?
На дороге показалась тонкая фигурка, облаченная в цветастые лохмотья.
Бродячий менестрель?
Да, похоже. Никуда от этой публики не деться, везде они пролезают… вот и будет на ком зло сорвать. Эданна пришпорила коня, и тот рванулся вперед. За ней спутники.
Менестрель бежать не стал.
Стоял и ждал, пока эданна подъедет поближе.
Ждала…
Эданна даже восхищенно присвистнула. На дороге – и такое? Как бриллиант в навозной куче? Слов нет…
Девушка, которая стояла перед ней, была не хуже самой эданны, только чуточку в другом стиле. Фигуру Мия почти не меняла, только в груди прибавила. А вот с лицом поработала и была сейчас – настоящей куклой.
Крохотный носик, огромные глаза, полные губы, матовая кожа… разве что волосы рыжие, словно костер, и заплетены в толстую косу. В пряди вплетены цветные ленты, колокольчики, какие-то блестящие цепочки… Эданна Джузеппа Вакка облизнулась:
– Ты кто такая? И что делаешь на моих землях?
– Сирена, с вашего позволения, дана. Хожу по миру, пою песенки… люди меня за это кормят, а то и монеткой одаривают. Так и живу, – отчиталась Мия.
Эданна Вакка прищурилась. Одарила Мию похотливым взглядом. Девушку замутило, но по правилам игры от нее требовалось нечто другое. И эданна Вакка получила в ответ такой же взгляд. Мия даже кончиком языка по губам провела, подражая самой эданне. И это преотлично сработало.
– Что ж. Сегодня ты будешь петь для меня и моих гостей. Гатито, возьми ее в седло.
Телохранитель подъехал к Мие и протянул руку.
Та ломаться не стала. Протянула руку, взлетела в седло позади мужчины, поправила лютню:
– Я готова.
Эданна Вакка улыбнулась.
Начался день скучно, но окончание у него точно будет интересным.
* * *
В поместье Мию толкнули к тетке размером с хороший комод. И эданна небрежно кивнула на девушку:
– Вымыть, переодеть в белое, привести ко мне. Да, в здание с бассейном.
– А лютня? – пискнула Мия.
Эданна сдвинула брови, но потом рассмеялась:
– Пусть приходит с лютней. Сыграешь нам… поиграем.
Мия ответила ей понимающим взглядом и провела языком по губам еще раз. Для верности.
– Игры я люблю.
И тебе еще предстоит об этом узнать, гадина!
Тетка переодевала Мию молча. Терла мочалкой тоже молча и косу расплетала…
Мия только вздохнула.
Они вчера с Лючией столько сил затратили, чтобы все это заплести… а теперь все насмарку. Ну и ладно. У метаморфа длина и цвет волос – дело наживное. Хотя родные волосы у Мии примерно такой же длины, до пояса. Но удлинять-укорачивать их Мия может, недавно узнала. Удлинять проще, укорачивать сложнее, неприятные ощущения, словно по голове табун муравьев бегает, но для дела она потерпит и не такое.
Конечно, никто Мие зеркала не дал. Но, судя по тому, как вспыхнули глаза эданны Вакка, выглядела она отлично.
И это было действительно так.
Рыжие волосы расплели и расчесали, белое платье больше открывало, чем показывало, шелк вообще ткань полупрозрачная, личико испуганное, но красивое… лютня…
Лютня из образа выбивалась. Но расставаться с ней Мия не собиралась. В ней и кое-что полезное было спрятано, и сама лютня понадобится.
Эданна ждала новую игрушку в комнате с бассейном. Плавала в нем обнаженная, в компании троих голых же мужчин. Мия смущаться не стала.
И голых мужчин она уже видела – показывали у Комара. Надо же знать, куда бить и где у мужчины уязвимые места.
И менестрель, по легенде, на дорогах и не того мог насмотреться. Так что Мия остановилась рядом с бассейном, но так, чтобы ее сразу не стянули вниз. И заулыбалась:
– Вы довольны, эданна?
– Пожалуй, – Джузеппа улыбнулась в предвкушении, не обращая внимания на мужчин, которые то подплывали к ней и касались, то опять отплывали. – Что ж. Сыграй нам, если хочешь заработать пару монет.
– С удовольствием, – улыбнулась в ответ Мия. – Может, вы выйдете из воды, эданна? И мы сыграем чуточку иначе?
– Иначе? – прищурилась Джузеппа.
Мия кивнула.
В ее планы не входило утопление эданны в бассейне. Да еще с тремя любовниками… такое за самоубийство не сойдет. Разве что скажут – страстью захлебнулась.
– Скажем, если вам понравится песня, вы что-то для меня сделаете. А если не понравится – я сделаю что-то для вас?
Эданна улыбнулась вконец уж похотливо. Кажется ей или в этот раз действительно повезло?
Она подплыла к ступенькам и вышла из бассейна. Прямо так, обнаженной, раскинулась на широкой кушетке, взяла гроздь винограда. Мужчины вышли вслед за ней и тоже обжигали похотливыми взглядами Мию.
– Играй, детка…
Мия кивнула. И пальцы девушки уверенно легли на струны.
* * *
Аккорд, еще аккорд…
Мия что-то замурлыкала себе под нос, вроде как готовясь к песне. Эданна Вакка прислушалась. Музыка завораживала, манила, очаровывала… ей стало тепло, легко, уютно и спокойно.
А Мия почти воочию видела, как плывут от ее рук волны сонного тумана.
С метаморфозами, равно как и с лютней, она практиковалась постоянно. И обнаружила, что у ее песен есть определенный радиус воздействия.
Засыпают все, кто ее слышит. А вот сколь надолго…
От получаса до половины суток. От чего это зависит, Мия не поняла. Может, от того, насколько человек хочет спать? Или от чего-то еще?
Ничего, ей хватит.
Вот уже спят мужчины, вот хлопает сонно глазами эданна Вакка, вот…
Вот и она смыкает глаза.
Для верности Мия поиграла еще минут двадцать. И опустила лютню.
Спят. Жаль, что связывать нельзя. А вот дополнительно оглушить можно.
Мия подошла к эданне Джузеппе. Достала из лютни кастет, надела на руку. И только размахнулась…
Эданна открыла глаза. Черные, без зрачков и белков, просто черные, словно два камня на бледной коже.
– Ты!
Но прежде, чем она прыгнула, Мия от души ударила ее ребром ладони за ухом. Рефлексы сработали. Недаром же ее учили подручные Комара! Вот и пригодилось…
Эданна Вакка обмякла, а Мия прищурилась.
Так, дело становится интересным, но сложным. Теперь она не церемонилась. Оторвала ленту от подола, крепко связала эданну по рукам и ногам, подумала и накинула ей еще петлю на шею, соединив с веревкой на руках. Теперь, если эданна решит освободиться, она может сама себя придушить.
Плохо, конечно, но ладно уж! Повешение тоже за самоубийство сойдет.
* * *
Эданна Джузеппа пришла в себя на верхушке обсерватории.
Пришла, надо сказать, от неприятных ощущений. Недолго думая, Мия пнула ее в бок, подумала и еще добавила… Боль быстро привела красотку в чувство:
– ТЫ!!!
Мия кивнула.
Она пока еще была в облике рыженькой певицы. А чего менять? Она бы и эданну приводить в чувство не стала, но поговорить с ней хотелось. О важном.
– Кто ты такая?
– Я?! – возмутилась эданна Вакка.
– Ты, конечно. Я твои глаза видела. Ты не человек.
– А ты кто такая, чтобы от меня ответов требовать?! – Эданна дернулась и обнаружила, что связана. Да еще так… по-подлому, чтобы сама себя придушила, случись что. – Развяжи!
Мия хмыкнула:
– Я? А я так… погулять вышла.
И продемонстрировала эданне пять острейших когтей, мгновенно появившихся на ее пальцах.
Джузеппа ахнула:
– Ты… тоже?!
– Нет. Я другая, – качнула головой Мия. – Побеседуем?
– Развяжи.
– Нет. Ты меня попробуешь убить, – отрезала Мия. – Разговариваем так. А попробуешь вилять, я тебе попорчу личико. Или заживет бесследно?
Острый коготь прикоснулся к самому кончику носа эданны Вакка. Та поежилась.
Нет, не заживет.
– Я кричать буду. Мои люди…
– Подумают, что это я кричу. Верно?
Джузеппа скрипнула зубами.
Ну, подумают. И не такое иногда случалось. И кричали по-настоящему… да, бывало. Никто не прибежит, хоть она чего кричи. Сама людей отучила.
Мия довольно кивнула:
– То-то и оно… Рассказывай.
– Я тебя…
– Что – ты меня? Я тут подвал посмотрела – ты специально так башню построила?
Джузеппа скрипнула зубами повторно. Ну – специально. Если кто знает, что такое подземные реки… вот над такой и была построена ее обсерватория. Очень удобно сбрасывать тела по ночам. А там уж…
Эданне было плевать, что с ними станет. Это же ньоры, быдло, они самой природой предназначены для ее развлечения. Как свиньи и куры – для еды, к примеру.
– Рассказывай, – жестче повторила Мия.
И когти приблизились уже к глазу. Эданна Джузеппа зажмурилась – и заговорила.
* * *
– Ненавижу! Всех, всех, ВСЕХ!!! ИЗМЕНЩИКИ!!! НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ!!!
Эданна Вакка орала так, что даже страшно становилось. Выглядела она тоже… страшновато. Полуголая, растрепанная, покрытая…
Боже мой, это что – кровь?!
Эданна орала так, что, наверное, в соседнем королевстве слышали. И бежала… куда?!
К обсерватории.
Пробежала.
Хлопнула дверь.
Лязгнул засов.
Слуги переглянулись – странно это, правда? Но господские заморочки разбирать – не их ума дело. А пока они думали, что да как, голова эданны Вакка появилась над зубцами верхней площадки.
– БУДЬТЕ ВЫ ВСЕ ПРОКЛЯТЫ!!! НЕНАВИЖУ!!!
И с последним криком тело эданны полетело вниз.
Слуги отреагировали по-разному. Кто ахнул и зажмурился, кто в обморок упал, кто смотрел…
Но когда подбежали к телу эданны, было безнадежно поздно. Разбилась она намертво.
Слуги запереглядывались.
А делать-то чего?
Как теперь быть? Может, даны подскажут?
Но в бассейне их ждало новое потрясение. Три трупа. Все убиты одним и тем же кинжалом, явно эданна и постаралась…
– Все ясно, – подвела итог кухарка, которая была и так-то не из робких. И крови на кухне навидалась, и особой разницы между дохлым даном и дохлой свиньей не видела. Разве что первого не скушаешь. – У эданны в голове помутилось, вот она парней и прирезала. А сама потом с башни и кинулась.
Слуги пока еще сомневались.
– Она ли? – высказал свои опасения какой-то лакей.
– А то ты не знаешь, как она развлекалась, – огрызнулся на него другой.
– А певичка тут была? Рыженькая?
– Вот небось они ее и того… а потом эданна вспомнила да и взревновала, – решил дворецкий.
Слуги задумались.
Это, конечно, не их ума дело, но похоже было на то…
Бежала точно эданна. Орала она.
Больше в купальне никого не было, значит, она всех и порезала. Точно, приревновала.
Девчонка-менестрелька?
Много их было, таких. И слуги знали, где невольные гости заканчивали свои жизни. Молчали, потому как жить им тоже хотелось.
Бросилась эданна тоже сама, они больше никого и не видели.
Обсерватория? Так-то можно там дверь сломать. Но зачем?
Сейчас она закрыта, изнутри, и это тоже ясно. Эданна сама решила, сама там закрылась…
– Пусть все так и остается, – решил дворецкий. – Рик, ты бери хорошего коня – и рысью к родителям эданны. Тут недалеко, за сутки обернешься. Обскажи там все, как случилось, пусть приезжают поскорее. И по дороге молчи…
– Хорошо.
– Карло, а ты езжай к священнику. Пусть приедет… оно понятно, что самоубийц не отпевают, ну так хоть над данами молитву прочитает. Хоть и грешные души были, а все ж человеческие…
Слуги наперебой закивали.
Дворецкий поглядел на служанок:
– Роза, Лючия, Мария – отмывать ничего не надо, пусть пока все останется как есть. А вот данов… возьмите лакеев, их хоть чуток обмыть, да одеть, да из купальни перенести. Часовня есть, вот туда… не в этот же вертеп падре вести.
Служанки тоже закивали наперебой.
Тут все тоже понятно. Родителям эданны надо все показать, как было. А уж они пусть сами решают. И девушки направились на отведенный им участок работы.
Дворецкий разогнал всех по местам, прошелся по купальне.
Рыжую певичку он хорошо запомнил. А вот стоило ли о ней говорить? Может, и так? Была да ушла? Может, и сбежала девчонка, может, и убили ее…
Ан нет. Не ушла…
Вот лютня ее, сломанная в щепки, вот одежда… не голой же она сбежала.
Значит, все. Убили.
Поговорит он с падре. И заупокойную закажет. А еще…
Порадуется!
Что эданна Вакка сдохла, что все это закончилось, что больше никого не убьют…
Люди не слепые, люди все видят, но пресекать…
До короля далеко, до Творца высоко, не докричишься, а что с тобой эданна сделает – лучше не думать. Жить-то хочется, и семья есть, дети малые…
Все это закончилось. Слава Богу!
* * *
Мия улыбалась.
Для нее тоже все закончилось хорошо. Оставалось только выйти из обсерватории и убраться из поместья. Но это как раз было спланировано. Она заранее запаслась веревкой, ночью спустится по стене. Благо до ночи и недалеко.
Привезли ее днем, в купальню потащили около трех часов, на все разборки у Мии ушло еще два часа. Сейчас около семи вечера, как раз смеркаться начинает…
План она продумала заранее.
Еще когда была здесь с дядей, заметила, что поместье четко делится на две части. Для жизни и для развлечений.
Для жизни – особняк эданны, подсобные помещения, хозяйственный двор, там коровник, свинарник, птичник и прочее… там же крутятся и слуги.
Для развлечений – купальня с бассейном, обсерватория, баня, небольшой домик с роскошной кроватью, парк с беседками.
И вот туда слуги не суются, если эданна развлекается. А то и им достанется от господской милости. А кому ж такое надо? Жить хочется…
И повод у людей был. И опасаться за свою жизнь они действительно могли.
А у Мии было время все обдумать.
Эданна Джузеппа Вакка была одержима.
Нет-нет, речь не идет о тех убогих, которые скачут голыми по площадям или орут при виде храма. Это частенько безумные, несчастные люди. И одержимости в них нет.
А вот эданна Вакка…
Как поняла Мия, Джузеппа совершила именно ту ошибку, от которой ее саму предостерегала мать.
Джузеппа не могла менять свою внешность. Но какая-то капля крови метаморфов, наверное, в ее жилах текла. Мало того что она родилась не похожей ни на кого из родителей, отчего отец подозревал мать в измене, так еще и была весьма привлекательна для противоположного пола.
Кстати, как эданна Фьора.
Если мать хотела, никто не мог устоять перед ее обаянием. Мия это видела. Даже слуги восхищенно смотрели ей вслед, друзья отца замирали… При этом способностей к изменению своего тела у эданны Фьоры не было. А красота была.
Видимо, у Джузеппы Вакка тоже вышло так.
Но…
Вскоре после замужества она перенесла тяжелую болезнь. И лекарь приказал отпаивать ее коровьей кровью. По стакану с утра.
Что ж, это было несложно. А вот когда эданна почувствовала вкус к человеческой крови?
Когда она ощутила в себе жуткую любовную ненасытность?
Когда поняла, что может быть опасна даже для своих детей?
Ненасытность появилась вскоре после приема коровьей крови. Муж сначала радовался, а потом стал чахнуть, бледнеть и угасать.
Вкус к человеческой крови эданна ощутила после его смерти. Сначала просто царапалась и кусалась, слизывала капельки крови, потом поняла, что ей этого недостаточно, потом начала убивать…
А после первого убийства решила отдать детей своим родителям. Тогда она еще понимала, что становится опасна. Сейчас ей не было дела даже до них…
Кровь, страсть, удовольствия…
И в это могла превратиться и Мия, и эданна Фьора… только Мия, наверное, была бы страшнее. Она сильнее, хитрее, более хищная, тренированная…
Для себя Мия решила, что если так получится… она найдет, как расстаться с жизнью.
Познакомиться с семьей эданны?
Мие не хотелось этого делать. Как она поняла, кровь там… если и было что… Надо бы мать спросить, от кого она эданну нагуляла. Но это может и потерпеть. Мия и так знала, что она не одна на белом свете. Только вот чем кончится для нее столкновение с более старшим и опытным метаморфом?
Лучше пока не рисковать.
Конечно, убила всех троих любовников – Мия.
И облик эданны приняла она, и на слуг орала она, и в обсерваторию вбежала тоже она. Может, по фигуре было и не точное сходство, все же Мия ниже ростом и объемы у нее получились поменьше. Но кто там будет разбираться?
Когда кровь…
И одежда разорвана-растрепана…
Мия специально так выстроила сцену, чтобы обращали внимание на внешний вид и не заметили различий.
А вот с крыши обсерватории полетела уже эданна.
Мия заранее убила ее, а потом уже скинула с крыши. Убила правильно, даже сама себе порадовалась. Одним ударом стилета в ухо.
В драке так не убьешь, стилет должен войти под определенным углом, но если противник обезоружен, связан, если можно зафиксировать его голову – надо пользоваться. Потому что обнаружить этот удар будет невозможно.
Кто там будет осматривать уши у трупа, если при падении куча переломов, да и просто так…
Отчего умерла?
С крыши спрыгнула.
Сложно было вытолкнуть тело эданны так, чтобы никто не заметил и не понял, но Мия справилась. И теперь ждала ночи.
Душу ей грели несколько шкатулок с драгоценностями. Их она отдавать дяде не собиралась. Спрячет в своих вещах, а в столице разделит по звеньям и продаст как лом и камни. Дешевле, но получится все равно неплохо.
Это ей маленькая премия.
Итак, ждем ночи.
* * *
Примерно в три часа пополуночи Мия спустилась из башни по веревке. Потянула за нее, узел развязался, веревка свалилась ей под ноги и была хозяйственно прибрана в мешок. Обсерватория так и осталась запертой изнутри. Мия зашагала по дороге.
К утру она доберется до таверны, в которой остановился Джакомо. Сразу же настоит на отъезде. И больше в эти края не вернется. Незачем.
Мия никогда не узнает, что к вечеру того же дня приедут родители эданны Вакка, что похоронят ее как самоубийцу и постараются побыстрее забыть…
Что никто не заподозрит убийства, а поместье будет какое-то время стоять закрытым. Впрочем, все места развлечений эданны ее родители прикажут снести.
Про украденные драгоценности никто так и не узнает – никто ведь не знал их точное число.
Разве что дворецкий будет ставить свечки в память погубленных невинных душ. Но и только. А для Мии эта история закончилась, и с неплохой прибылью.
Адриенна
Девушка дотронулась до гривы коня:
– Давай быстрее, хороший мой!
Конь полетел над полями, словно птица, чувствуя настроение своей всадницы.
Адриенна действительно была безудержно счастлива. Беспечно, весело, как в далеком детстве… когда все еще было таким простым и ясным. И самым большим счастьем был жуткий леденец, купленный на ярмарке.
Как тогда было хорошо…
Но и сейчас тоже замечательно!
Из поездки вернулись дан Рокко, Джачинта и Анжело. Дан Рокко прекрасно выглядел. Поздоровел, загорел, на щеках заиграл румянец – смерть явно откладывалась. Румянец был не чахоточным, а самым обыкновенным.
Он прикупил шесть лошадей, пять кобыл и жеребца на развод, и был весьма собой доволен.
Светилась от счастья Джас.
Все же дан Каттанео сделал ей предложение. И Джас обещала подумать до осени. А если уж совсем честно…
На шее, рядом с крестиком, у нее висело подаренное даном колечко с сапфиром. Помолвочное. И надеть она его могла в любую секунду. И осенью… да, наверное, осенью она уедет. К будущему мужу.
Безумно счастлив был Анжело.
С даном Каттанео они нашли общий язык практически мгновенно. Анжело катался на Черныше, и дан Каттанео обещал подарить ему осенью жеребенка. Своего арайца.
От Черныша и Бьянки.
Вот где счастье-то беспредельное!
Адриенна тоже была за них рада. Ведь хорошо же, что так все образовалось, разве нет? Приятно, когда вокруг тебя счастливые люди.
В поместье тоже все было хорошо и спокойно. Недавно она заезжала проведать Анну, но у той все было в порядке. Муж оказался человеком толковым, и Анна уже его не дичилась. А вовсе даже поглядывала, иногда улыбалась…
Все у них образуется.
А что нужно для счастья самой Адриенне? Пожалуй что… искупаться!
И девушка решительно свернула к любимой заводи.
* * *
Джустино Кара разделся и соскользнул в воду.
Угадал!
Дождался!
Между прочим, уже восьмой день пошел, как он тут караулит у этой заводи. Не рядом, конечно, так, чтобы его присутствия не было заметно. Даже костер не жег.
Благо по ночам пока еще так прохладно не было, лапника и одеяла хватало с избытком. Питался сушеным мясом, ждал…
Погода-то какая!
И лето заканчивается, если дана не приедет, странно будет! Последние деньки сорвать, как яблочко с деревца! И угадал!
Вот она, голубушка!
Завела коня, привязывать не стала, раздевается…
Адриенна скинула всю одежду и пошла к реке.
Джустино, который наблюдал из-за топляка, даже вздохнул едва слышно. Хороша…
Вот бы ее сейчас и по-всякому… нельзя. Когда тело найдут, на нем лишних следов быть не должно. Только утопление.
Только чистая работа.
Сейчас девчонка поплывет, он нырнет – и придержит ее за лодыжки. Он пару минут под водой выдержит, она нет. И готово…
Работа сделана, деньги он получит, и Осьминог доволен будет…
Адриенна плыла, не думая об опасности.
Вода ласкала тело, прохладные струи течения завивались, обтекали ее…
Адриенна расслабилась, легла на спину, наслаждаясь каждой минутой тишины и покоя, и тут… чьи-то жестокие руки сомкнулись на ее лодыжках, потянули вниз… в горло хлынула вода.
Адриенна даже вскрикнуть не успела, как ее голова скрылась под водой. Какое уж там сопротивление…
* * *
План Джустино полностью удался бы. Не учел он лишь одной детали, но кто бы ее предусмотрел?
Всего лишь паршивая ветка. Он топил Адриенну на границе между рекой и заводью, благо она туда и подплыла. Девушка, погружаясь в воду, взмахнула руками – и зацепила ветку, которая проплывала мимо.
Пара капель крови.
Всего пара капель крови попала в воду. Но этого хватило с лихвой.
Даже когда Адриенна еще не приняла свое наследство. Даже когда ее еще не признала Моргана, когда она не приняла свою судьбу, кровь и корону, землю и ответственность, – даже и тогда покушение на девочку кончилось для ромов весьма и весьма печально. А уж сейчас…
Хватка на ногах ослабла практически сразу.
Адриенна из последних сил, искорками угасающего разума, рванулась вверх… может, она бы и не сообразила ни куда, ни зачем, но помог тот же Джустино. Почувствовав резкую боль – в руках, ногах… да вообще по всему телу, язвы открывались быстро и болели ужасно, он невольно отпустил Адриенну и рванулся к поверхности воды.
И подтолкнул вверх саму девушку.
Адриенна вылетела наверх, словно пробка, раскашлялась…
Джустино корчился в паре метров от нее. Стонал, кричал… язвы покрывали его лицо, руки, расползались, открывая мясо… и то тоже покрывалось язвами… буквально несколько минут, за которые Адриенна едва отплеваться успела, – и мужчина скрылся под водой.
На берег вылетели стражники, привлеченные криками. По странному совпадению те же самые. И опять Бернардо кинулся в воду.
Дана голая?!
Да и плевать, а то он голых баб не видел! Пусть голая, а вот если утонет, хуже будет…
Когда Адриенну подхватили, девушка сделала самое разумное, что смогла. Сжала кулаки, чтобы не уцепиться ненароком за спасителя и не утопить его вместе с собой, и постаралась расслабить сведенное спазмами тело.
Бернардо оценил и погреб к берегу с удвоенной силой.
Адриенна висела тряпкой и не протестовала ни когда ее вытащили из воды, ни когда завернули в плащ, ни когда отпоили крепленым вином…
– Кажется, я сюда больше никогда не приду, – созналась она.
– Дана, что это за тип? – Бернардо понимал, что сейчас не время и дана в шоке, но…
– Не знаю. Он просто пытался меня утопить.
– ЧТО?!
– Я плыла, а он, наверное, поднырнул, схватил меня за лодыжки и потянул вниз.
Адриенна плюнула на скромность и выставила те самые лодыжки из-под плаща.
– Вот же… – оценил Тоно.
Так-то Джустино был аккуратен, но когда ощутил, как гниет заживо… пальцы рефлекторно сжались, оставляя синяки. На секунду, но кожа у Адриенны нежная, этого хватило.
Доказательство было неоспоримое.
Мужчины переглянулись.
– Так, дана, – принял решение Бернардо. – Мы отвернемся, а вы скорее одевайтесь. Отвезем вас домой, а там уж и решим, что делать. Вдруг он не один был?
Адриенну затрясло:
– От-твернит-тесь…
Точно, сюда она больше купаться не приедет.
На крохотную ссадину на запястье, из которой и кровь-то уже не текла, она даже внимания не обратила. Подумаешь, ерунда какая!
* * *
Пока они доехали до замка, Адриенна немного пришла в себя. И остановила стражников на подъезде к замку:
– Бернардо, Тоно, я прошу вас молчать о том, что случилось.
– Почему, дана? – Тоно был явно поглупее.
Адриенна тряхнула головой:
– Сначала надо все выяснить. А уж потом и говорить можно будет. Не накликать бы беды… не просто так этот тип сюда заявился.
Это стражникам было понятно. И мужчины дружно закивали. А и то верно… то ли он плыл, то ли он шел… а репутация – дело сложное. Это не утопленницу спасать, это невесть кто рядом плавает…
Первым делом Адриенна отправилась к дану Рокко. И все ему рассказала.
Вот как есть. От и до.
И как купалась, и как ее пытались утопить, и чем это кончилось.
Дан Рокко послушал. Кивнул:
– Дана Адриенна… то есть дана Риен, вот эти ваши стражники – люди надежные?
– Вполне.
– Я сейчас их пошлю обыскать там все окрестности. Если что найдут, съезжу сам.
– Съездим, – поправила его Адриенна.
Дан Рокко спорить не стал:
– Хорошо, дана. А вы пока примите горячую ванну, отдохните – и попробуйте подремать. Вам это сейчас необходимо.
И проводил Адриенну в ее покои.
Девушка не возражала. Действительно, необходимо. И согреться, и поесть, и подремать…
Дан Рокко даже снотворное ей не подмешивал. Просто попросил добавить на поднос кружку горячего молока с медом. Адриенну и свалило. И спустя час она крепко и сладко спала.
* * *
Ничего плохого Бернардо не ожидал. Да и Тоно тоже.
За что?
Они, считай, дану спасли! Если б не они, кто знает… могла и не выплыть.
Дан Рокко тоже дураком не был, а потому и начал разговор с вручения маленьких мешочков. По двадцать лоринов на каждого.
– Это не благодарность. Это за то, чтобы вы помолчали о случившемся. А благодарность другой будет.
Стражники кивнули. Они и так не сомневались, что их не обидят. Но получить подтверждение было приятно.
– А еще у меня будет просьба. Никого другого я просить не хочу. Надо поехать на то место и внимательно оглядеть все вокруг.
– Дан? – не понял Бернардо.
– Адриенна сказала, что она плавала недолго. А потом появился убийца. То есть он был где-то неподалеку. Вы его видели, кстати?
– Нет. Он уже… того… только крик слышали.
– Адриенна его тоже не узнала. Плохо.
Адриенна и не могла узнать Джустино. Она-то его видела нищим, практически не помнила лицо. А потом он был чистым, но весь в язвах… какое уж тут узнавание. Убийцу и мать родная не узнала бы!
– Думаете, дан, не один он был? – озвучил свои опасения Бернардо.
– Думаю, ждал он ее там. Или – они. Вот если он был один, там должны поблизости вещи найтись. Если не один – следы будут. Понятно?
Стражники синхронно кивнули. Чего уж тут непонятного? Разрешите ехать, дан?
Дан Рокко великодушно разрешил.
* * *
Замковая стража – не егеря, не следопыты, не пограничная служба, поэтому осматривали лес они достаточно долго. На «лежку» убийцы совершенно случайно наткнулся Тоно, зайдя по важной нужде в кусты погуще.
И тут же вылетел оттуда с воплем: «Нашел!!!»
Бернардо сообразил быстро и полез в кусты вслед за приятелем.
Что ж, оборудовано было неплохо. Можно рядом пройти и не увидеть. Ветки лапника в куче навалены, на них аккуратно сложена одежда, рядом, на ветке, висит котомка. Все сделано, чтобы сразу выскочить из воды, одеться – и бежать.
Лошадь?
Нет, лошади рядом нет, иначе бы она могла выдать засаду. Это же конь, ему рот не завяжешь, он и всхрапнет, и заржет… а еще лошади гадят. И пахнут далеко не розами, так что почуять можно.
Лошади нет, а убийца был точно один. Будь двое, так второй бы все забрал, да и смылся.
Стражники подумали пару минут, посомневались, потом тщательно осмотрели все окрестности.
Каждое дерево вокруг почти обнюхали и облазили.
Нет, ничего…
Мужчины забрали все, что нашли, и отправились к дану Рокко.
* * *
Дан Рокко осматривал вещи убийцы не в пример серьезнее, чем их осмотрели стражники.
М-да… интересный набор.
Куча склянок не пойми с чем. Но есть подозрения, что там не притирания и не косметика. Яды, наверное. Жаль, посоветоваться не с кем.
Холодное оружие – один стилет. Арбалета нет, ничего такого нет…
Судя по рассказу Адриенны, ее смерть собирались выдать за несчастный случай.
Одежда…
Добротная, крестьянская, судя по всему, убийца жил неподалеку. Но и котта, и дублет, и плащ, и штаны, и сапоги… ага, вот сапоги – надо разузнать. Дан Рокко был внимателен, в таких сапогах половина замка ходила. Местный сапожник тачает.
Так что в них никаких сюрпризов быть не должно.
На всякий случай дан Рокко промял сапоги от голенища до подошвы, потом вызвал Тоно и приказал отправиться к сапожнику. Может, он вспомнит, для кого сапоги тачал? Вот именно эти? Конкретную пару?
Обувь ведь тоже уникальна, и нога у каждого человека уникальна, если человек в своем деле смыслит, ему эта пара о многом расскажет.
Тоно уехал.
Дан Рокко принялся изучать одежду. Внимание его привлек только плащ. Дан Рокко осторожно подпорол подкладку там, где она была подшита неровно, и извлек оттуда ленточку. Синюю. С вышитым на ней осьминогом.
– Ах ты ж… гадина морская!
Дан Рокко в столице жил. И про Осьминога знал, и про Комара, и про остальных «королей помойки». И про опознавательные знаки тоже.
Кто-то без их помощи обходился. А так… своего рода удостоверение личности. Убийца мог обратиться к местным негодяям, они бы ему помогли, а он бы взамен отдал им ленточку. И Осьминог был бы должен. Но и со своего человека он потом бы спросил.
Примерно так.
Значит, Осьминог.
Несчастный случай.
Как звали убийцу, дан Рокко так и не выяснил. Но письмо королю сел писать.
Так и так, было покушение, пытались подстроить случайность. Убийца… с ним вот так и вот этак получилось. Жду ваших приказаний. Что скажете, ваше величество, то и сделаем.
Тоно себя долго ждать не заставил:
– Сапожник сказал, что это некто Джустино Кара, работал на конюшне в трактире. «Яблоко в вине». Я не поленился, заехал туда, мне сказали, что обычный бродяга. Много их по дорогам, дан Рокко, кто на сезон нанимается, кто насовсем остается… вы знаете…
Дан Рокко знал.
СибЛевран стабильно прирастал людьми, в том числе и за счет бродяг. Не всем дорожная пыль по вкусу, кто-то, может, и осел бы на одном месте, как та же семья Бароне, да где ж хорошие условия найти? Чтобы последние жилы не вытягивали, налогами не душили, над родными не издевались?
В СибЛевране это было.
Приходили люди, нанимались на поденщину, а там, глядишь, и останется человек, и семью за собой притащит, у кого она есть, а то и друзей позовет…
Случались и проблемы, куда ж без них. Но в основном все было тихо-гладко-спокойно.
– Трактирщик сказал, что Кара вроде как остаться хотел, расспрашивал, что здесь да как… Он не препятствовал…
– Ты ему ничего не рассказал?
– Обижаете, дан. Службу знаем… сказал, что в замок на работу такой просится, реко-мен-дасия нужна, – выговорил трудное слово стражник. – А сапожнику сказал, что обувь на берегу реки нашел, надо бы хозяину вернуть.
Дан Рокко только рукой махнул.
Две версии есть, остальное люди и сами преотлично придумают.
– Тоно, я знаю, твоя семья пока еще ферму не выкупила?
– Справимся, дан. Просто у родителей чуть не полтора десятка, я старший, а им, конечно, трудно, – махнул рукой стражник.
– Я с даной поговорю. Ваша земля будет. И денег не надо.
– Дан… я не из-за того…
– Так ведь и дана Адриенна не из-за этого. Но верная служба стоит награды, разве нет? Жениться ты вроде не хочешь, дом тебе свой пока ни к чему?
– Это да… а вот Бернардо…
– Я и про него знаю. Будет ему к свадьбе домик, а работать – пусть работает, коли пожелает. Даже жалованье чуток поднимем, – прищурился дан Рокко.
Тоно улыбнулся.
Хорошо, когда дан понимающий…
* * *
Перед Адриенной дан Рокко отчитался честь по чести.
Девушка задумалась:
– Дан Рокко, но кому надо меня убивать? Зачем?
– Тому, кто знает о вашем статусе… дана.
Адриенна правильно поняла паузу.
После помолвки ее уже можно было начинать титуловать «ваше высочество». Что уж там, помолвки не расторгаются, это почти что свадьба.
– Я никому не…
– Ваш отец. Эданна Сусанна. Леонардо.
– Вы думаете?
– Наверняка. Ваш отец не мог скрыть это от супруги. Да и в столице могла быть утечка. Так что, кто угодно из тех, кому не нравится королевское решение.
Дурой была бы Адриенна, если бы о ней не подумала:
– Эданна Франческа?
Дан Рокко только хмыкнул:
– Без стальных… да что там! Алмазных доказательств – никто нам не поверит. Вы же сами понимаете, эданна Ческа тут же бросится к его высочеству, тот к королю, и все сомнения будут истолкованы в ее пользу.
– Стерва, – прошипела Адриенна. И не сдержалась: – Чтоб тебе опаршиветь!
Увы, в настоящем бешенстве Адриенна не пребывала, и серьезного проклятия не получилось. А то, что эданна Ческа подхватила лишай и несколько месяцев лечилась серными примочками, дегтем и соком грецкого ореха…
Это уже совершенно неважные для истории детали.
В конце концов, опаршиветь она могла и без всякого проклятия, дело совершенно житейское.
Мия
Феретти…
Зачем уезжать из города?
Джакомо не мог сказать, что у него деловая поездка, – Лаццо не поняли бы. Уехать, никому ничего не объяснив? Тоже невозможно! Нельзя же оставить дану Серену и дану Джулию одних? На попечении каких-то слуг?
Нереально!
Оставалось сказать правду. И даже съездить, чтобы не врать.
В Феретти.
А что немножко задержались… ну и что? Сбились немного, погода была плохая, отравились несвежими коржиками: мало ли что можно придумать?
Да и следовало съездить в Феретти. Проверить, что там сейчас творится, не сбился ли найденный Джакомо управляющий с пути истинного, а если что – вернуть его обратно…
Мия смотрела с холма на свой дом.
Нет, уже не свой.
Джакомо молчал, давая девочке время разобраться в себе. Он-то понимал, что чувствует Мия Феретти, сам таким был. Поэтому и не лез на глаза.
А Мия смотрела…
Дом, в котором она родилась, выросла, повзрослела, дом, в котором умер ее отец, дом, который был для нее целым миром.
И какой же он маленький.
И обшарпанный. И… если уж честно, сейчас Мия не хотела возвращаться в Феретти. Это как на змею натянуть сброшенную шкуру.
Она любила эти места, и здесь жили хорошие воспоминания, но возвращаться? Жить здесь самой?
Нет, этого она не хотела. Может, у Энцо будет иначе? Он восстановит дом, приведет сюда свою супругу, нарожает детей, и они снова вдохнут в Феретти жизнь?
Может быть…
Но Мия сюда не вернется. Даже случись нечто серьезное… нет, не сможет. Для нее здесь уже жизни не будет.
Странно, в городе она частенько тосковала о том, как жила дома. О маме, о папе, о том, как ей на ночь причесывали волосы, как пели за окном птицы, как пахли цветы на лугах…
Сейчас она понимала: воспоминания всегда с ней. И останутся навечно. А вот жить ими уже нельзя. Надо идти дальше, прокладывать новые дороги, строить новые дома…
Детство осталось где-то там, за спиной, и его уже не вернешь…
– Поедем, дядя?
– Поедем, Мия.
Джакомо посмотрел на решительное лицо племянницы. Да, все так. Мия пришла к тому же решению, что и он сам. Пусть прошлое останется прошлым, а будущее…
Его никто не знает, но оно – будет. И это главное.
* * *
Изменилось многое.
Изменился двор – теперь чистенький, едва ли не вылизанный.
Изменился сам дом. Конечно, многое сделать было нельзя, но стены побелили, ставни покрасили…
Не изменился Герин, который в восторге лаял и прыгал вокруг Мии. Потом попробовал поставить ей лапы на плечи и, конечно, свалил легонькую девушку. Ну и ладно…
И вовсе она не плачет, это просто пыль.
Джакомо тем временем общался с управляющим.
Ньор Маттиа Димартино свои обязанности выполнял на совесть, но с черепахи шерсти не настрижешь. Увы. Денег с Феретти получить не удастся, ни в этом году, ни в следующем, а по-хорошему так и еще бы лет пять арендаторов и крестьян не трогать, пусть отдохнут. Последнее ведь забирали…
Хоть и земля хорошая, плодородная, и оливки в Феретти замечательные, но люди с голоду пухли.
А оливковое масло делать?
Про это никто и не вспоминал.
Мия задумалась. Шкатулки с побрякушками эданны Вакка грели ей душу. Так, может…
– Ньор Маттиа, вы вообще в этом деле разбираетесь?
– Иначе не говорил бы, дана Феретти, – с достоинством парировал управляющий. – За каждый сольди могу отчитаться. Да у вас раньше масло и делали, просто потом забросили.
– Вроде как при дедушке несколько лет было неурожайных, потом пожар случился, а денег восстанавливать производство не было, – пробормотала Мия.
– Именно так, – кивнул Джакомо. – Отец наш, не тем будь помянут, вообще к делам способностей не имел. Только баб валял… гхм. Так, ты этого не слышала.
– Даже и не слушала, – отмахнулась Мия. – Дядя, а восстановить это можно? Там, бочки, пресс… что еще надо?
– Помещение, – задумался дан Джакомо. – Деревья… само сырье. Несколько лет производство все равно в убыток работать будет, но это смотреть надо…
– А мы можем посмотреть и подумать?
– Мия, а до того ли? Дом чинить надо, рухнет ведь скоро. В стенах трещины – палец просунуть можно.
– До того, – жестко ответила девушка. – Феретти должно приносить доход, а не висеть камнем на шее у брата. Давайте подумаем насчет оливок, если надо – посадим деревья…
– Надо смотреть, – кивнул управляющий. – Оливки как раз собирают где-то с ноября по февраль… лучшее масло вообще получается из смеси зеленых, полуспелых и спелых плодов.
– То есть кому и чем собирать, где хранить… по крайней мере, зерно уже уберут, и можно будет нанять крестьян на сбор оливок, – кивнула Мия.
Опять же и люди заработают.
– Мне кажется или старое оборудование осталось? – пробормотал Джакомо.
– А пожар?
– Мия, что может сгореть в гранитных жерновах? Или в прессе?
Действительно, что?
Целы были и жернова, и пресс – и то поди их утащи! Там такие каменюки…
Оливки сначала превращали в кашицу жерновами, потом прессом отжимали масло, потом по-простому отстаивали получившееся масло, сливали воду…
Сейчас уж, может, и еще что придумали, поинтереснее.
Оливковые деревья тоже…
Посадить дерево можно сейчас. А вот плоды с него получить… иногда и до двадцати лет доходит.
По счастью, старые деревья были целы.
Урожай, неурожай…
Когда накрылось собственное производство, отец Пьетро и Джакомо просто разрешил собирать оливки крестьянам. Часть их он продавал… купцы приезжали.
Ньор Димартино урожай тоже собрал, но продавать не спешил. Решил сначала поговорить с хозяевами.
Получалось вполне интересно. Старые деревья были живы, давали неплохой урожай, новые можно посадить – и постепенно начать производить масло. Сначала для себя, а потом уж можно и на рынок с ним выходить.
Мия решила, что надо попробовать.
– Я поговорю с Лоренцо, посмотрим, сколько мы сможем выделить.
И подумала, что у нее еще есть бумажки ростовщика. Тоже деньги… почему бы и не вложить их в Феретти? У Серены и Джулии приданое постепенно набирается, а ей… ей и не надо. Кто ее замуж возьмет, она же метаморф.
Пусть будет Феретти.
* * *
Спустя почти неделю Джакомо и Мия увозили с собой большие списки всего необходимого. Что-то можно было заказать на месте, что-то купить в городе…
Но в целом – почему бы и нет? Поместье должно приносить доход, и не только от арендаторов. А деньги надо вкладывать в дело.
Мия вообще отнеслась к этому достаточно легко. Она же не трудом их зарабатывала, считай, на дурачка досталось, вот и уходило просто. Пусть будет оливковое масло. Пусть у Феретти будет доход.
Пусть в доме ее детства все будет хорошо. Даже если она туда и не вернется…
Адриенна (столица)
Когда Филиппо Третий прочитал письмо дана Рокко…
Смесь ярости и радости, вот так можно описать чувства его величества.
С одной стороны… дан Рокко описал, что именно произошло с убийцей. И Филиппо радостно потирал руки.
Адриенна действительно Сибеллин. Об этом свидетельствует все, от ее внешности до роз. От состояния самого дана Рокко (которого в столице весной бы уже на погост отнесли) до случившегося с убийцей. Последнему поделом, но…
Филиппо был умен и образован. Сволочи такими тоже бывают, это им серьезно помогает преуспевать в жизни. И хроники династии Сибеллинов он читал.
Слышал о проклятии королевской крови.
Там было примерно так. Если честь по чести вызвать на поединок – дерись, сколько влезет, побеждай, убивай. Наказания не последует.
А если ты собираешься напасть, причинить вред…
Прости, тебя предупреждали. Просто сгоришь от проказы. Быстротекущей или вялотекущей, в зависимости от ситуации.
Убийца, видимо, пролил королевскую кровь – и был наказан, мгновенно и жестоко.
И его, Филиппо Третьего, намеревались лишить этого сокровища!
Способа снять проклятие с его личной династии? С королевства?!
Ярость поднималась ураганом, вздымалась штормовой волной, выжигала душу лесным пожаром.
Осьминог, говорите?
Его величество совершенно плебейски обожал осьминогов, которых мариновали и поджаривали на вертеле. Кажется, настало время добавить в свою коллекцию еще одну зверушку?
* * *
Грязный квартал стонал и рыдал.
Его величество не разменивался на всякую ерунду вроде стражи, вот еще не хватало! Он попросту ввел в столицу войска, а с моря нацелил на Квартал корабли. И приказал хватать всех, кто попробует вырваться.
А сопротивляться будут – убивать без жалости.
И солдаты пошли через Квартал.
Женщин и детей, правда, старались не трогать. Ну, разве что юбку кому из баб задрать, но и то командир за такое взгреть может. Так что сильно не связывались.
Да и его величество распорядился – найти Осьминога. Ему лично предоставить живым.
Остальных… по ситуации. Попадутся – допросить. Разобраться, потом задержать до выяснения.
Над Грязным кварталом повисли стон и вой.
* * *
Осьминог долгих сборов не любил.
Роскошь, конечно, жаль, ну да ладно, денег у него хватает, на бобах не останется. Прихватить кое-какие документы из тайника – и в потайной ход.
Его люди?
Какие еще «его люди»? Это не люди, это мразь помоечная, отребье и гнилье! Плесень перемойная, он таких где хочешь нагребет…
Так что мужчина помчался за документами, открыл тайник… и получил по голове так, что в него же носом и влетел. Трое самых-самых приближенных к нему «придворных» даже и совещаться на этот счет не стали.
Сгребли все из тайника, запихнули в мешок, связали своего бывшего предводителя – так, для верности, – и потащили все это комплектом. К солдатам.
Не прогадали.
Капитан, которому под ноги бросили тушку и мешок с бумагами, великодушно отвернулся и принялся усиленно смотреть в другую сторону. Так что приближенные ушли. И потом вернулись в Грязный квартал, чтобы поделить осьминогово добро и наследство. Но это уже совсем другая история…
А самого Осьминога доставили в королевские пыточные, где и изготовили его согласно королевскому распоряжению.
Людоедством Филиппо Третий не страдал, но миловать всякую нечисть тоже не собирался. Вот еще не хватало!
Назвался груздем – полезай в кузов. Назвался Осьминогом – на жаровню. Все закономерно.
Только вот что мог сказать Осьминог?
Эданна или дана, это уж точно. Лилиями от нее воняло, хоть плачь. Голос красивый, но, похоже, она его меняла.
Деньгами отдала, не побрякушками, а на деньгах никаких меток не было. В обычном кошеле, таких – на рынке у любой бабки сорок штук на дарий купить, холщовый, дешевый, даже без вышивки.
Он, конечно, подозревал, что это эданна Франческа. Но лица не видел, только по родинке догадался. А родинка… нет, не доказательство.
И ее рассказ про эданну Сусанну – тоже. Весь двор про ее замужество знал.
А так – никаких улик, кроме догадок.
Больше от него ничего и не добились. Хотя докапывались до сути. И остатками Осьминога даже неприхотливые крысы побрезговали. Настолько изуродованное мясо и они сожрать были не готовы.
Лилии?
К сожалению, Филиппо Третий не смог привязать сюда любовницу сына. Он знал, что эданна Ческа обожает этот тяжелый и душный аромат. Понимал, что ей выгодна смерть Адриенны, именно что от несчастного случая.
Но больше-то доказательств нет! Аргумент «кому оно еще нужно»? Нет, только не для сына, который влюблен по уши.
Увы, Филиппо Третий чувствовал себя последнее время не слишком хорошо и постепенно передавал дела сыну. А как тут быть, если Филиппо взбрыкнет? Упрется, пойдет в дурь…
Нет, не получится у короля удалить эту опухоль.
Но сына он предупредил. То есть рассказал, что на Адриенну покушались, и сообщил, что исполнителей взяли всех. А потом долго и со вкусом расписывал, что именно с ними сделали.
Такой тонкий намек… и его величество не сомневался – он дойдет до адресата.
* * *
Своего сына Филиппо Третий знал просто преотлично. И если бы он видел, как выразительно зеленело лицо эданны Чески, когда принц расписывал ей Осьминожьи мучения!
Ей-ей, король почувствовал бы себя отомщенным. И Адриенна, наверное, тоже.
Вместе с лишаем вполне адекватно получалось.
Ческу аж потряхивало от страха, отвращения, ненависти, а его высочество рассказывал, не особо сомневаясь, что даме это интересно. А что? Это ОН рассказывает, ценить надо! Абы кому принцы государственные секреты не выдают! Еще и добил в конце:
– Отец сказал – когда найдут заказчика, так и с ним поступят. Чтобы впредь неповадно было…
Эданна сглотнула. Представила себя во всех этих видах, и ее едва на зеркало не стошнило.
– А… не нашли?
– Пока нет. Но искать будут. И если что… впрочем, теперь точно никто не рискнет за этот заказ взяться…
Ческа сглотнула еще раз.
Ох, как-то ей паршиво стало.
Преступники за этот заказ не возьмутся. А она… она и не рискнет попробовать.
Жить ей охота. А это явно ей намек… нет, она не готова так собой рисковать! Совершенно не готова…
Пусть эта стерва пока поживет. Ческа с ней после смерти его величества разберется! А пока – потерпит! Мужа десять лет терпела, так неужели сейчас себя не смирит?
И надо подумать, может, попробовать родить ребенка от его высочества? Хоть и бастард, а все ж… королевский внук будет?
Определенно надо.
Ческа решила перестать принимать противозачаточные средства и начать активно делать малыша. Не хотелось, конечно, но хоть какая-то гарантия безопасности[12].
А пока…
– Любовь моя, хватит говорить о страшном. Прошу, обними меня, я всего лишь слабая женщина и хочу чувствовать твою силу, защиту, поддержку…
Конечно, его высочество откликнулся на призыв.
И обнял, и поцеловал, и доказал, что эданна Ческа всегда может на него рассчитывать, даже три раза доказал…
Эданна благодарила, восхищалась, и он чувствовал себя героем. А мысль о том, КТО стоит за покушением и кому это выгодно…
Мысли в его голову сегодня уже не приходили. Да и потом тоже – зачем?!
Дураку понятно, что эданна Ческа никогда бы так не поступила, она умная, она добрая, она его любит до безумия, наконец… она просто не способна ни на что подобное!
Разве можно подозревать сей образец небесной прелести?
Никогда! И ни за что!
По счастью, эданна Ческа была умнее его высочества и предупреждению вняла.
Грязный квартал был перетряхнут вдоль и поперек. А оставшиеся «короли» активно принялись делить наследство Осьминога. Даже небольшая резня случилась, но за пределы Квартала она не вышла. Но это уже совсем другая история.