Глава 8
Лоренцо
– А теперь сорок кругов! Вон те два камня поднял – и вперед!
Энцо застонал и тут же получил от Чезаре:
– Сорок мало? Сорок два!
Нового стона не последовало. Путешествие там или нет, ярмарки там или нет, обоз…
После возвращения с Девальса хоть Чезаре, хоть Леоне лютовали аки страшные звери комары. И спасения от них не было. Никакого.
– Берсеркерство, конечно, хорошо, – глубокомысленно рассуждал Чезаре, наблюдая, как его подопечный делает по сто отжиманий. – Но если силенок маловато… вот на корабле не испугались бы пираты, так тебя бы и добили. А было б сил побольше, ты бы их перебил.
Энцо молча сопел.
Он уже попробовал сказать, что он всех спас. Ну и…
Мало ста отжиманий?
Двести будет!
И ведь никто, никто не вступится! Дядя Паскуале? Он еще и подначивает! Как и дядя Фредо! Еще и смеются, мол, на охране сэкономим… один берсерк – это сколько охранников? Два? Три? Полтора?
Дядя Джакомо? Похлопывает по плечу и говорит, что мужчина должен и обязан уметь себя защитить.
Мия? На сестру была последняя надежда, но Мия тоже ничем не помогла. Сказала, что в мужские дела не полезет, но если бы отец больше тренировался, может, и от кабана бы увернулся?
Да Энцо и не слишком-то протестовал, если по-честному.
Он прекрасно понимал, что просто так булки на дереве не растут. Что надо учиться, надо трудиться, надо работать над собой и не лениться. Тогда и добьешься чего-то…
Насмотрелся.
Ни Фредо, ни Паскуале себе лени не позволяли. Вставали с рассветом, и начиналось. Завтрак – бумаги – склады – лавки – корабли…
За день так по столице намотаешься, к вечеру ноги едва таскаешь. А ведь это не просто бегать, это еще и думать надо. Зато в обстановку одной прихожей у них больше денег вложено, чем во все поместье Феретти.
Дану не подобает?
А жену с детьми в нищете держать подобает?!
И оставлять на милость родственников, потому как позаботиться о них при жизни благородный дан попросту не смог? Этим летом Энцо в Феретти не поехал. Джакомо и Мия съездили.
А ему привезли отчеты управляющего.
Энцо почитал – и разве что не волком взвыл.
Феретти!
Поместье!
Да только чтобы дом не развалился, надо как минимум двадцать тысяч лоринов! Крыша! Стены! Фундамент!
Там чинить и чинить… ей-ей, проще новый построить!
Доходов с поместья ни в этом году, ни в следующем не предвидится. Арендаторы кое-как окупают себя, это как… как овцу обрить налысо. Обрастет, конечно, но не сразу. А шерсти с нее долго не получишь, это уж точно.
Деньги, деньги…
Хорошо хоть, кое-что у Энцо было, вот это самое кое-что он и вложил. Пиратский корабль продали – доля. Содержимое его трюмов тоже продали – и там Энцо справедливая доля причиталась. Не двадцать тысяч лоринов, конечно, но фундамент у дома в этом году подновят как следует. И припасов закупят на два года вперед, пока урожай. И кое-какой скот.
А повезет, так в следующем году и крышу перекрыть получится.
Вот отец, считай, налысо все Феретти обрил. Да, судя по дядюшкиным словам, там и дед постарался, и прадед. Со своим «благородному дану не подобает».
И почему это дану не подобает все, кроме благородной лени?
Нет уж… Энцо на все наплевать! Он работать будет и еще раз работать! Вот дана Адриенна СибЛевран…
Как всегда, от одной мысли о дане лицо юноши расплылось в улыбке.
Вспомнились синие глаза, черные локоны волос… красота же! Настоящая! А еще – Адриенна настоящая дана. Потрясающая!
Нереальная…
И в то же время она занимается делами своего поместья, хоть и не старше Мии! Она разбирается в лошадях… Паскуале о ней говорит только в превосходной степени!
Он и заказ на лошадей взял, и собирается об этом поговорить с даной СибЛевран.
Купить тех коней, которых она посоветует. Понятно, не для благородных и не арайцев, но разве мало в городе коней требуется, да и в пригороде?
Те же извозчики…
Не всем по карману собственный экипаж или паланкин. А еще отвезти-привезти, перевезти-перекидать…
Вот и появляется гильдия возчиков. И гильдия грузчиков, и отлично они сотрудничают. Кстати, и с купеческой гильдией. И лошади им нужны особенные. Крепкие, не капризные, не пугливые, не нервные, как те же арайцы…
Ладно, Черныш не такой. Но он исключение. Он знал, что его к хозяину везут, и Паскуале доверял. И Энцо…
И к дану Каттанео Паскуале тоже собирается.
Кони, пуховые изделия, лен, пенька… купец свою выгоду всегда найдет. Но ведь и Энцо кое-что получит! Прошлый раз ему честь по чести выплатили на руки жалованье охранника.
В этот раз, поговорив с дядюшками, Энцо вложил в поездку прибыль от проданного корабля. И в обозе был теперь и его товар. Его доля.
Получится – так прибавится. И он опять вложит эти деньги, если следующей весной они отправятся на Девальс. А Паскуале собирается…
Мысли Энцо опять скользнули к синеглазой дане.
Феретти и СибЛевран далеко друг от друга. И Лоренцо – последний Феретти. Можно, конечно, если у Мии будут дети, им передать и имя, и титул, или у Серены с Джулией… на это надо королевское дозволение, но получить можно. Энцо поинтересовался.
И законами, и жизнью.
И по закону можно, и по жизни, только по закону надо короля просить, а по жизни… еще надо знать, кому и сколько занести в канцелярии. Чтобы правильно прошение и оформили, и подали…
Адриенна – последняя из СибЛевранов.
Интересно, как зовут ее жениха?
Энцо пока не задумывался об этом именно в таких выражениях, но… вот если Адриенна и он… ее бывшему жениху виры хватит? Или его убить придется?
А еще… а как сама дана Адриенна к нему отнесется? В том году она Энцо практически не замечала, смотрела, улыбалась, но основное внимание доставалось Паскуале. И сейчас Лоренцо понимал, что это правильно. А в этом году как будет?
Сейчас он уже не мальчишка на побегушках, сейчас он почти компаньон, он не нищий…
Да, Энцо уже мыслил и такими категориями.
Ему есть что предложить, кроме себя и титула. Он не просто нищий дан из захолустья, он сможет семью обеспечить.
– Сто-ять!
Энцо остановился и недоуменно поглядел на Чезаре:
– Что?
– Ты уже пятьдесят кругов пробежал, – пояснил наемник, откровенно ухмыляясь. – Давай теперь на перекладину, пятьдесят раз подтянешься – и к реке. Купаться.
Энцо кивнул.
Да, вот так и выполняют упражнения. Замечтавшись.
И все же…
Какая она красивая!
* * *
Если кто-то читал про благородных разбойников, или баллады слушал, или мечтал о том, как они грабят богатых и раздают имущество бедным…
Стоило бы романтическим тонким натурам встретить на дороге «лесных братьев», ох, стоило.
О благородстве натур свидетельствовал запах, который от них исходил. Вот не предусмотрены в лесу купальни и термы, хорошо, если летом в речке поплескаться удается. И то – зачем?
Как известно, главная вода в жизни человека – вода из крестильной купели. Вот и нечего ее смывать.
А какое благородство натуры! Какой благородный лексикон!
Так и заслушаешься…
А уж как засмотришься… на небритые, нечесаные, опухшие, беззубые… да, это все тоже оттуда. Цирюльники в лесу не предусмотрены, но друг всегда может помочь. И во время пьянки удалить молодецким ударом кулака не только больной зуб, но и парочку соседних.
И опухшие они тоже…
Ночлеги в лесу не способствуют здоровью, равно как и пьянки. Так что печень, почки, желудок, кишечник… каждый «лесной брат» просто подарок для лекаря. Обойди вокруг – и иди диплом получай. Это о красоте и благородстве натуры.
А на тему «грабить богатых и раздавать бедным»… разве нет?
Именно что грабить надо богатых, с бедняков-то что взять? Разве только позабавиться… и то не слишком интересно.
Ну, сунешь ты крестьянина пятками в костер.
Ну, пропустишь ты его баб по кругу…
В кошельке от этого не забренчит, а кушать каждый день хочется. А иногда так даже и жрать! Так что грабить надо богатых. И раздавать бедным.
Каждому члену шайки по доле. Атаману – две. Лесной закон, знаете ли…
Мало? Конечно, мало, атаману бы и три доли не помешали, и четыре, но тут уж – простите. Самим мало. А бедных обделять нельзя, это грех.
А еще приходится делиться с крестьянами из окрестных деревень. И кстати, с ними-то развлекаться и не стоит. Потому как стражу наведут или приют не дадут – и получишь ты себе проблем. Развлечения на денек, а гонять тебя долго будут, что того зайца по лесу.
Сейчас самое интересное и происходило в лагере «лесных братьев».
Шайка атамана Винченцо, не слышали? Вот и правильно, атаман к известности не стремился. Ему хотелось накопить денег, да и уйти со своего промысла. Может, трактир прикупить…
Но тут тоже – беда.
У мелкоты денег много не возьмешь, ювелиры, знаете ли, в одиночку по дорогам не ездят, банкиры охрану нанимают, про данов и вовсе молчим.
А у крупняка охрана тоже… хорошая.
Но тут атаману «прилетела птичка».
Слушал он внимательно, и результат его радовал.
На ярмарку едет обоз Лаццо. Там тебе и деньги хорошие… Охрана? А вот тут интересно получается. Охрана есть, но ее и не так много, чтобы уж очень, и… при Лаццо есть племянник. Вроде как дан какой…
Вот атаман и придумал хитрый план.
Украсть мальчишку – несложно. Это ж пацан, его вообще можно… мешок на голову да через плечо. Ерунда, одно слово!
А потом потребовать за него выкуп. Не слишком большой, чтобы купец платить не отказался.
Но на встречу-то он явится с охраной!
А обоз?
А обоз в это время останется… ладно, совсем чтобы без охраны, такого не будет. Но охрана та будет слабее. И смять ее легче. А если еще предварительно договориться кое с кем…
Да, у атамана Винченцо были свои знакомства. В том числе и с хозяевами придорожных трактиров. Надо же куда-то товар сбывать?
Обязательно.
Винченцо слушал информатора, смотрел в костер. При удаче…
Да, при удаче он сможет завязать со своим промыслом. А при неудаче?
Неудачи быть не должно!
Адриенна
Сейчас Адриенна так не улыбалась.
Конечно, хорошо, что отец вернулся. А вот все остальное…
Эданна Сусанна больше не чешется – жаль. Ну, ничего, при необходимости – повторим урок. Леонардо подошел с поклоном и улыбкой.
Адриенна ответила ему таким людоедским оскалом, что бедняга аж шарахнулся:
– С-сестрица?
– Поговорим, братец, – нежно пропела Адриенна, временно беря себя в руки. – Сейчас все пройдут в зал – и поговорим…
Мурлыкала она ласково, но, кажется, Леонардо это не обмануло. Как-то он очень бочком от нее шарахнулся и потом передвигался на полусогнутых.
– Что случилось, Риен? – услышал ее отец.
– Отец, я жду всех в центральном зале. Это важно.
Адриенна развернулась и направилась в центральный зал. Там сейчас тепло, хорошо, камин с утра топили… хотя сейчас и без камина всем будет жарко и весело.
И откладывать развлечение на потом Адриенна не собиралась.
Вот на что спорим – эданне Сусанне донесут о случившемся, она предупредит сына… а Адриенне очень хотелось посмотреть на Леонардо.
На его настоящее лицо.
Понимала она преотлично, что мразь! Что ничтожество. Но вот насколько? Это и требовало проверки и рассмотрения. Интересно же!
Да, теперь уже просто интересно. А раньше обидно было…
Эданна Сусанна попробовала взвизгнуть, но дан Марк направил жену в зал. Адриенна просто так паниковать не будет, и дан Рокко, который тоже появился во дворе, кивком подтвердил его опасения.
Что случилось? Что-то ведь серьезное…
В зале Адриенна заняла свое кресло и ждала, пока явятся все заинтересованные лица.
Дан Марк и Леонардо. Дан Рокко. Эданны Сусанна и Джачинта… ладно, Джас – для моральной поддержки. Она расположилась так, чтобы Адриенна ее видела, и улыбнулась: я с тобой, подруга.
Джас действительно относилась к Адриенне тепло и по-сестрински. И с радостью обучала ее очень важным вещам.
Кокетство.
Стрельба глазами по подвижной мишени. Игра веером. Как правильно приклеить мушку. Когда дане пристало пудриться, а когда румяниться. И сотни, тысячи неписаных правил света, о которых мужчины, увы, не имеют никакого представления. Или делают вид, что ничего не знают, – так оно жить проще.
Джачинта с огромным удовольствием рассказывала Адриенне все, каждую тонкость, каждую мелочь. Не заносилась, не снисходила до провинциалки, скорее благодарила и пыталась отплатить добром за добро.
Не расплатиться.
А просто поблагодарить, хоть чем. Хоть как…
Адриенна оценила. Джас действительно стала ей подругой, и девушка знала: они будут переписываться. Когда Джас выйдет замуж и уедет. Когда она будет счастлива со своим Тоньо…
Что ж. Адриенна хотя бы знать будет, что оно на свете есть – счастье. Посмотрит на чужой огонь, и на сердце станет теплее. Не для всех, но счастье есть.
Девушка улыбнулась Джас, но тут же сделала строгое лицо.
Сейчас ей никак нельзя расслабляться. Поехали!
– Эданна Сусанна, спешу обрадовать вас радостной новостью. Вы скоро станете бабушкой.
Рты открыли все. Первым закрыл его дан Марк. И поинтересовался с крестьянской прямотой:
– Ты – беременна?!
– Я? – Адриенна демонстративно встала из кресла и провела ладонями по платью. Пожалуй, ее талии могла позавидовать иная оса. – Нет. Это дан Леонардо на стороне постарался. У него в конце осени ребенок родится. Мальчик.
– У меня? – пробормотал Леонардо. Потом понял: – Анна?
– Анна Бароне, – еще милее улыбнулась Адриенна. – Та самая, которая составляла букеты для вашей уважаемой матушки.
Леонардо поморщился:
– Адриенна, умоляю… что поделать, если у меня нет вкуса!
– А ребенок теперь есть, – кивнула Адриенна. – Признавать будете, дан?
И вот теперь она увидела истинное лицо Леонардо.
Никакого смущения от раскрывшегося неблаговидного поступка. Он же дан, ему же можно!
Никакого стыда, никаких угрызений совести.
Одно бесконечное презрение и отвращение. Брезгливость и даже усталость какая-то… Вот что за тупость? Какая-то крестьянка и благородный дан?
Она счастлива должна быть, что ее… осеменили, породу улучшили, а она – что? Еще и смеет что-то заявлять?
Озвучить это Леонардо не успел, да и не надо было. Адриенна и так все увидела. Сглотнула… едва не стошнило.
Вот ведь мерзость какая… это как корягу отвалить, а там черви, личинки, мокрицы… благородные создания, наверное. По сравнению с Леонардо в благородные можно и глистов записать.
– Какая-то девка утверждает, что она беременна от моего сына? Пф-ф-ф-ф-ф! Леонардо, мальчик мой, я же говорила тебе не связываться с деревенскими шлюхами! Ее небось все окрестные мужики переваляли, а ты… как бы еще какую заразу не подхватил! – эданна Сусанна вступила в бой.
Адриенна улыбнулась и женщине:
– Анна ничего не утверждает. Но до вашего сына она была девушкой.
– Вранье!
– Более того, других мужчин у нее не было.
– Да все они тут шлюхи, все за монетку подол задерут!
– Вы отлично осведомлены, эданна. – Ехидство в голосе Адриенны можно было ножом резать. – Опыт?
– ЧУШЬ!!!
Визг эданны ввинчивался в уши. Адриенна кивнула:
– Значит, я все сделала правильно. Анна, понимая, что ее ожидает, не стала дожидаться дана Леонардо, чтобы тот поступил как мужчина и признал ребенка. Она пыталась покончить жизнь самоубийством. По счастью, у нее не получилось, так что ваш, эданна, внук скоро родится. Но будет носить другую фамилию. И любить мужчину, который вырастит его, как родного.
Эданна Сусанна закивала. Дурой она не была и понимала, что вот это, пожалуй, лучший вариант из возможных. Правильно, девку замуж! И побыстрее… а самоубийство… грех, конечно, был бы не на Леонардо. Но слухи о таком далеко расходятся, потом мальчику приличную невесту не найдешь. Что ж, падчерица, конечно, дрянь, но сделала все быстро и правильно, и их не побеспокоила… Пожалуй, Сусанна ей даже в благодарность румяна подарит. Или помаду. Там все равно тон слишком светлый…
– А чтобы брак был более счастливым, я дала Анне приданое. Поэтому на доход от СибЛеврана ни вы, эданна, ни вы, дан, – взгляд в сторону Леонардо, – до конца года можете не рассчитывать.
– Как?! – возмутилась эданна. – Я должна терпеть неудобства из-за какого-то ублюдка?!
– Которого сделал ваш сын.
– Да мало ли что утверждает эта шлюха!
– Тайна исповеди. – Адриенна разглядывала ногти. Надо бы подрезать покороче. – Но вы можете поговорить с падре Санто. Он и Анну венчал, и Леонардо не откажется епитимью назначить… надо же вашему мальчику грех отмаливать?
Сусанна сверкнула глазами:
– Она сама виновата!
– Поэтому деньги с вас удержаны только до конца года. – Адриенна смотрела ледяными глазами. – СибЛевран не обязан оплачивать несдержанность вашего сына, эданна. Неужели вы не научили его, что надо делать… чтобы детей не было?
– Адриенна?! – возмутился дан Марк. – А ты откуда о таком знаешь?!
– Вы не переживайте, отец, – отмахнулась наглая дочь. – Меня знахарка просветила. Есть время, в которое даже церковь дает разрешение на подобные меры. И насчет эданны Сусанны тоже. Эти снадобья она ни разу у знахарки не покупала.
Дан Марк изобразил сову. То есть захлопал глазами.
– Эти?!
– Кстати, зря. У знахарки баночка дарий стоила, на месяц бы с лихвой хватило, – добила Адриенна. – И лорины бы целы оказались. Откупаться бы не пришлось.
Эданна сверкнула глазами на Леонардо.
Вот болван! Ведь и правда… мог бы сказать девчонке, что это такое средство для страсти, для кожи, для рожи… да мало ли во что верят влюбленные дуры!
А так и не поспоришь. Адриенна, увы, права. И выбор сделала наилучший.
Может, она и не хотела, но о Леонардо пойдет только добрая слава. Он же о бывшей любовнице позаботился, не бросил… а что это дана СибЛевран вместо него постаралась, ну кто там будет что разбирать?
При правильной подаче ситуации про Адриенну никто и не вспомнит. Никогда. А вот Леонардо будет благородным даном, случайно попавшим в неприятную историю… Что ж! Кто из нас в молодости был без греха?
Но без подарка эта дрянь все равно обойдется!
Адриенна встала из кресла.
– Остальные наши новости всех обрадуют. Поместье процветает, все в порядке, после ярмарки подсчитаем доходы, полагаю, они будут высокими.
И вышла из зала.
Дан Марк посмотрел на дана Рокко. Тот развел руками:
– Дана Адриенна была очень недовольна, когда вот это… случилось. Анна едва при ней с жизнью не рассталась, вот дана и огневалась.
Дан Марк качнул головой:
– Адриенна все равно слишком строга к Леонардо. Я с ней поговорю. Кто из нас не был молодым, не совершал маленьких ошибок?
– Полагаю, дану разозлила не молодость, а безответственность, – пожал плечами дан Рокко. И вышел из зала. Джас последовала за отцом.
Эданна Сусанна посмотрела на мужа:
– Милый, у меня та-ак разболелась голова от всего этого! Умоляю, проводи меня в мои… наши покои?
Дан Марк и не сопротивлялся. И проводит, и раздеться поможет, и ванну принять… как тут откажешь?
Леонардо остался один, и чувствовал он себя при этом дурак дураком. И чего этой дуре вздумалось так неудачно… не могла даже нормально жизнь закончить!
Надо ей было Адриенне под руки попасть! Тьфу, идиотка!
Повидаться?
Поговорить?
Простите, с кем и о чем? С деревенской дурой и шлюхой? Вот еще не хватало!
Родительские чувства тоже Леонардо не посетили, только скука, усталость и брезгливость. И как теперь перед Адриенной оправдываться? Есть подозрение, что букет она уже не примет… а на что-то другое у него просто денег нет.
Как сложно жить в этом мире, если ты безземельный дан!
* * *
Адриенна почувствовала бы себя полностью отомщенной, если бы присутствовала при семейной сцене, случившейся этим же вечером. Эданна Сусанна, конечно, сына за волосы не таскала и пощечин ему не отвешивала, но шипела не хуже гадюки:
– Идиот сопливый!
– Мама, я…
– Не подумал?! Это не столица, где плод стравить, что высморкаться! Это деревня, здесь все на виду!
– Вот именно, подумаешь, деревенская девка…
– Забеременела от тебя. Убила из-за тебя и себя, и своего ребенка! С такими сплетнями ты не то что на дане – на купчихе не женишься! Болван! Правда, что тебе стоило снадобье купить?!
Леонардо понурился.
Ну, не подумал. Женщины, с которыми он раньше имел дело, вдовы, проститутки, дамы полусвета – они прекрасно сами обо всем заботились. Анна же…
Деревня, вот именно! На что уж она там рассчитывала – кто ее знает! Но – вот результат.
– Будешь и в следующем году без денег, – приговорила эданна Сусанна. – Болван! И вот еще что… что за букеты?
– Ну… для Риен.
– Тьфу, болван!
А что тут еще было сказать? Просить любовницу рвать букеты для девушки, за которой ухаживаешь? Эданна Сусанна такого бы век не простила. И насчет Адриенны не обольщалась.
– Ну а что…
– То, что она узнала. Если бы ты заодно и мне букеты приносил – сошло бы с рук. А сейчас… Леонардо, нам надо искать тебе супругу.
– Мне?!
– Ну не мне же!
– Но, матушка…
– Раньше ты мог рассчитывать на СибЛевран. Сейчас Адриенна тебе и гнилого яблока не оставит, это уж точно. Значит, тебе надо за это время устроить свою жизнь. Пока она еще не вышла замуж, ты можешь сказать, что, возможно, поместье останется тебе…
– Она не подтвердит.
– А я с ней поговорю. Найдем, на чем сторговаться.
Леонардо сомневался в этом. Но если маменька так решила?
– И на ком ты хочешь, чтобы я женился?
– Помнишь эданну с вод? Мы с ней познакомились в купальнях… эданна Фабиана Маньи?
Леонардо скривился, словно ему касторку предложили:
– Матушка! Она же старая!
– Она на четыре года моложе меня, – отрезала Сусанна, которая вообще намеков на возраст не терпела. – Заметь, свободна, богата…
– Двое детей.
– И что? Ты сначала женись, а потом и третьего ей сделаешь, и посмотрим, кого наследником объявят. Сам понимаешь, Бог дал, Бог взял… вот Марк так женился, и счастливо прожили.
– И унаследовал он от дохлой вороны хвост.
– СибЛевран передается по женской линии. А Маньи только по мужской. Так что поместье ты можешь не унаследовать. А вот денег у нее хватает…
Леонардо покривился еще сильнее. Жениться на деньгах ему не очень-то и хотелось. Но эданна Маньи была не худшим вариантом.
Богата, не слишком умна… молодого мужа любить будет. С этим он справится. А радости на стороне… найдет со временем.
– Что ты предлагаешь, матушка?
– Я выберу из своих украшений что-то подходящее к случаю, напиши ей письмо и пошли подарок. Она ответит, вот и переписка завяжется.
– Так…
– Чтобы весной и свадьбу сыграли.
– Стоит ли так торопиться?
Эданна Сусанна возвела очи горе. Ну почему, почему мужчины так несообразительны! Ей-ей, она ненавидит Адриенну СибЛевран, но иногда девчонка кажется ей намного умнее Леонардо. Ей просто опыта не хватает, а соображает она неплохо.
– Леонардо, милый, у меня с Марком до сих пор нет детей. Были бы… можно бы и с королем говорить, и все остальное… а так – мы зависим от этой наглой твари, и она об этом прекрасно знает. И пользуется. Поэтому через четыре года нам предстоит решать как-то свою судьбу. И мне, и Марку, и тебе… Если ты будешь устроен в жизни…
– То вы, маменька, сядете мне на шею.
– Я тебя растила, паршивец!
Леонардо фыркнул, но возражать не стал. Полной сволочью он не был и мать любил. Пожалуй, единственную во всем мире. Кроме себя, любимого.
– Матушка, я же не возражаю. Напишу, конечно…
– Вот, сразу бы так. Возьми в библиотеке томик стихов, женщины это любят.
– Хорошо, матушка.
Эданна Сусанна ушла.
Леонардо вздохнул.
Вот ведь… подгадила ему эта девка! И не рассчитаться с ней никак… нереально! Еще благородный дан не сводил счетов с какой-то крестьянкой!
Сам виноват?
Да ну-у-у-у-у-у!
Виноват всегда тот, кто более беззащитен, то есть Анна. Но сейчас и с ней ничего сделать не получится, Адриенна не даст. Жаль, конечно…
Хорошо бы ее… того…
Леонардо облизнулся, вспоминая «сестренку». Даже сейчас она очень даже себе так аппетитная, а уж через пару лет выглядеть будет… ой, не зря матушка бесится. Рядом с падчерицей она смотрится как кусок грязи рядом с сапфиром. Ладно, может, и не грязи, мрамора, но всем ясно, кто тут драгоценность, а кто простой поделочный камень. А еще и деньги…
Фабиана тоже не смотрится рядом с Адриенной.
Слишком высокая, костлявая, нескладная… и зубы у нее лошадиные.
Зато и состояние ей супруг оставил! Ее собственное приданое да вдовья доля… очень неплохо набирается. И она готова тратить эти деньги на Леонардо.
Разве плохо?
Мысль о том, что придется отрабатывать каждый лорин, как это сейчас делает его мать, прогибаться, поддаваться, услужать, не противоречить… как ни странно, эта мысль к Леонардо тоже не приходила. Он же МУЖЧИНА!
А если он мужчина, значит, все это должны проделывать с ним! Терпеть капризы и выходки, измены и пьянки, друзей и гулянки, услужливо прогибаться под его интересы…
Кажется, Леонардо предстояло немало неприятных открытий в этой жизни.
Эданна Сусанна могла бы его просветить. Она-то видела, что Фабиана далеко не безобидный цветочек и за свои деньги полную отдачу потребует. Но высокой ценой это не считала.
Разве это проблема?
Сын будет пристроен.
А что проституткой? Кому какая разница, если у него будут деньги и дом?! Она так всю жизнь живет, и вы завидуйте!
* * *
Адриенна вечером лежала в своей спальне и смотрела в окно. Небо, звезды…
Она чувствовала себя разбитой и усталой. Вот почему так получается?
Человек сделал подлость, она с ней разобралась, последствий… самых жутких – не случилось. А человеку даже и не страшно, и ему наплевать на все… он даже не задумывается.
Его проблемы должен разгребать кто-то другой.
Адриенна?
Почему бы и нет, раз уж она здесь хозяйка?
Тот факт, что она Леонардо сюда не приглашала, и вообще… козел!!! Вот почему, почему она должна все это делать?!
Она СибЛевран, а не поломойка, чтобы за всякими там подтирать. Может, королю написать?
Вот ее бы воля, приказала б она этого недоумка на главной площади выпороть! Чтобы хоть через нижние полушария что-то в голову вошло!
Нельзя. Отец не даст, Сусанна скандал устроит…
Вот как так получается?
Они только что приехали, а Адриенна готова уже из дома бежать… из родного, заметим, дома, лишь бы эти рожи не видеть. Что ее сегодня так зацепило-то?! Что?!
Адриенна и сама не понимала.
Может, вспомнила, как Рози ей рассказывала о своей жизни. И подумала, что поступила, как в свое время эданна Рианна. Спасла две невинные жизни. Просто так. Не требуя ничего взамен.
Может, почувствовала омерзение от эданны Сусанны. Неужели, если у Адриенны родится ребенок, она будет так же к нему относиться? И оправдывать любую подлость?
Вот…
Вот что ее коробило, вот что мучило…
Как же они легко себя оправдали. Сделали подлость, фактически убили двух человек… да, убили! Анна и ее ребенок чудом остались живы, но это не по вине Леонардо или его мамаши. Более того, даже окажись они в СибЛевране… что-то бы поменялось?!
Да ничего!
Вообще ничего!
Точно так же Леонардо послал бы девчонку… да, именно туда. Точно так же она бы побежала топиться или вешаться. Две смерти могло быть у Леонардо на совести, а он этого даже не осознает. Не понимает, не чувствует…
Мразь?
Еще какая!
Только вот Адриенна никогда ему этого не объяснит. Не получится…
Да и пропади оно пропадом! Справится она со своими нервами, и вообще справится, просто… просто не видеть бы их еще чуток! А то бешенство одолевает!
В дверь деликатно постучали.
Пришлось встать и открыть.
– Дан Рокко?
– Дана Адриенна, простите, что поздно вас беспокою…
– Что вы! – Адриенна готова была расцеловать этого прекрасного, умного, золотого человека! Беспокойте меня, дан Рокко! Что угодно лучше… даже если вы мне о чуме доложите, лишь бы вот… не это… не лежать, не думать, не накручивать себя… – Что-то срочное?
– Не так чтобы срочное, дана Риен. Я получил сейчас письмо от ньора Лаццо. Помните такого?
– Ньор Паскуале? – расцвела улыбкой Адриенна. – Конечно! Он приедет?
Если нет…
Это будет как минимум обидно. Должны же в СибЛевран и хорошие люди приезжать? А не только эти… сволочи!
– Ньор Паскуале написал мне. Буквально через пять дней они будут в Альмонте, и он предлагает нам тоже приехать и встретиться там. Коней перегнать…
Адриенна задумалась.
– В пять дней не уложимся. Может, дней семь… вы уже выбрали, кого ему отгоним из молодняка?
– Я завтра списки принесу, посмотрите.
Адриенна кивнула. Так лучше, когда коней отдавать и гуртом, и в хорошие руки.
– Принесите.
Опять же у каждого коня свой характер, свой нрав… Ньор Паскуале говорил про гильдию возчиков. Туда не всякий конь подойдет, характер видеть надо, кого под седло, кого на поля, кого и в город можно… За эту зиму и весну Адриенна не просто научилась понимать коней.
Она их практически слышала.
Конюхи на дану Риен буквально молились. Какие там капризы-болезни-норовы…
Адриенна приходила в конюшню, и кони тянулись к ней, как к родной. И для каждого у нее находилось нужное лакомство, для каждого было время, слово…
Да, уже и слушок пошел, что дане Риен небось кто лошадиное слово шепнул. Потому она и с конями ладит. До падре Санто слух тоже дошел, кстати, но священник только головой покачал.
Вот дурни деревенские!
Девочка с малолетства при конюшнях, чего удивительного, что она во всем этом разбирается? За собой бы следили лучше, а то правда… если дана лучше конюха с лошадьми обращается, так это для конюха позор, а не для даны.
– Часть лошадей у нас сейчас на летних пастбищах, – прикинула Адриенна. – Мы их хоть и начали сгонять, но не всех… это тоже надо учесть… И что с конюхами?
– Он просит наших. Дорогу оплатит, найм тоже.
– Нам?
– Процент от суммы.
Адриенна кивнула.
Дружба дружбой, хорошие отношения тоже, но остаться без половины конюхов и надолго? Надо с Паскуале, кстати, оговорить кое-что. Чтобы часть денег конюхам отдали вперед и дан Рокко проследил, чтобы те дошли до семей. Дебоширов и дураков Адриенна не держала, но столица… искушений хватает, найдется, кому мужиков на деньги развести. Еще и без штанов приедут, не то что без денег!
– Завтра с утра займемся. И надо будет лишний раз коней проверить…
– Пока вот списки, дана. Чтобы завтра с утра уже и…
Дан Рокко протянул Адриенне лист дешевой серой бумаги. И то… не на пергаменте же такие вещи записывать?
Девушка взяла его и кивнула:
– Я посмотрю. Спасибо, дан Рокко.
– Не стоит благодарности, дана Риен. И… не рвите себе так сердце.
Адриенна даже брови приподняла:
– Так заметно?
– Тем, у кого оно есть, – конечно, заметно. Да и мне вы не чужой человек, уж простите, вы мне как родная стали. И Джас тоже вас любит, и Анжело…
– Я их тоже люблю.
– Вот и помните: хороших людей всегда больше, чем плохих. Не рвите себе сердце. Не сумел ваш отец гадюку в кружавчиках разглядеть – так сам наплачется. А вы не горюйте. Вы все делаете правильно, и Господь вас вознаградит.
– Что-то он не торопится Леонардо наказать…
Дан Рокко даже улыбнулся.
Ребенок, ну какой же она еще ребенок…
– Дана, вы уж мне поверьте. Я человек старый, много чего повидал… в жизни обычно так бывает. Знаете, жизнь, она терпит долго. Это как на пружину давить… вот как тетиву арбалета натягивать и натягивать… И шансы жизнь тоже дает. Просто не каждый это понимает. А вот случилось в твоей жизни… нечто, и сделал ты выбор. Плохой, подлый, неправильный. И поворот, считай… и жизнь дает еще шанс. Опомнишься, исправишь свои ошибки – хорошо. Нет? Ну, так ты еще сильнее тетиву закрутишь… и рано или поздно оно так хлестнет… или глаза не будет, или руки… Понимаете, дана?
Адриенна смутно, но понимала.
– Думаете, так и с Леонардо будет?
– Уверен. Если не поймет, не одумается, не исправится – может, и плакать-то ему не придется. Господь все видит, а что не спешит, так у него впереди вечность.
– А у меня – нет.
– У всех нас так, дана. Просто мы об этом не всегда знаем…
Лоренцо
Время – тоже ценность.
Паскуале так и рассчитал, чтобы прибыть в Альмонте за пару дней до даны СибЛевран. Пока что закупит, пока продаст… как раз так оно и выйдет.
Потому что дана обещала ему два десятка коней. А это серьезно.
Два десятка коней надо сразу перегонять в столицу. Это небольшой табун, это конюхи, это корма, это много всего… разного. Поэтому Паскуале и не станет задерживаться.
Дана поймет.
А к дану Каттанео они уже заехали, до того как написать дане СибЛевран.
И погостили, и пообщались, ко всеобщему удовлетворению… дан Каттанео сообщил, что женится по весне, Бог даст. Приглашал в гости.
На свадьбу не получится – так приезжайте, как сможете, мы вам всегда рады будем! Ньор Паскуале, вы ж не откажетесь…
Ньор не отказался. Только головой покачал.
Вот ведь… жизнь – штука прихотливая и извилистая, и дороги по ней бегут, как им вздумается.
Энцо помог дане СибЛевран, она нашла Черныша, дан Каттанео поехал ее благодарить – и встретил свою любовь.
Настоящую.
А так вот расскажи кому, и ведь не поверят, сказки, мол, плетешь, а жизнь – она бывает прихотливее самых интересных историй.
Энцо был недоволен только одним. Сколько у него будет времени?
День? Два?
Слишком мало! Хотя бы месяц… и то мало! Чтобы насмотреться, чтобы наговориться, чтобы…
Ладно! Будем честны сами с собой. Чтобы просто попробовать заговорить с даной СибЛевран. А то язык как-то отнимается…
Что он ей скажет?
Что она подумает?
Как все это будет происходить?!
Энцо придумывал новые и новые варианты и не обращал внимания на то, что происходит вокруг. А происходило много всего интересного. И не всегда по-лезное…
* * *
– Здесь они, атаман.
– Лаццо?
– И данчик при нем, а то как же! – говорящий хихикнул. – Ходят по городу, чего-то покупают, чего-то продают…
– Ты следи. Где дана прихватить можно?
– Так есть одно место, прямо на самом постоялом дворе, там и до ограды недалеко, и прихватить его можно тихо. Мешок на голову – и тащим!
Винченцо довольно кивнул:
– Он один ходит?
– Обычно за ним двое охранников шарятся, но не на постоялом дворе же! Можно его перехватить, вот хотя бы Сутулого с его ребятами посадить – они справятся.
– Уверен?
– Атаман, да что там дела – сопляка упаковать? Чихнуть не успеет! Никто и не поймет, был человек – нет человека!
– Точно? Чтобы без шума обошлось.
– Сопляк же! Чего он там может? – махнул рукой подручный.
Винченцо кивнул.
Дан… сталкивался он с такими. Иных и на кол сажал…
Когда у них меч в руках, там еще можно чего-то ждать, а сами по себе даны… нет, не бойцы. Им красивую схватку надо, ту-урнир, а какой тебе в жизни рыцарский поединок? Пока ты там почесался, тебя уж три раза или дубинкой по голове, или заточкой в печенку…
В жизни дерутся без всякого благородства.
И с этим так же будет.
Мешок на голову, или оглушить, или еще чего… и утащить, пока не видят. А потом предложить выкупить за деньги.
И атаман отдал распоряжение.
Четыре человека во главе с Сутулым выдвинулись к постоялому двору. Их задачей было украсть дана Лоренцо Феретти.
Адриенна
Альмонте!
Как же Адриенна была рада, что они наконец добрались!
Перегонять табун лошадей, хоть и небольшой… это серьезно. Это двадцать коней. И у каждого свой характер, свое мнение, а кое-кто еще и со своими страхами…
Адриенна побеседовала с каждым из коней.
Смешно?
А тем не менее. Она пришла на выпас, подошла к каждому, погладила, объяснила, и кони вели себя в дороге просто замечательно. Но все равно – с ними куча забот.
У кого камешек в копыте, кто едва ледяной воды не напился, кто животом страдает, и за всем пригляди, и всех обиходь…
Конюхи?
Безусловно! Адриенна и сама могла навоз из-под коня выгрести, ей не зазорно, но зачем-то же она им деньги платит? Не ради ж того, чтобы эданна Сусанна одно место чесала, прости Господи! Это мачеха и сама оплатить могла, не переломилась бы!
Коней надо чистить, чесать, надо купать, если попадется подходящая речушка, они еще резвятся, как дети… молодняк же! Есть и четырех- и пятилетки, но и те поддались «дорожному» настроению.
А сама Адриенна мечтала отдать коней ньору Паскуале – и выспаться.
Хорошо выспаться!
Вот и нужный ей постоялый двор. Гонца послали заблаговременно, и ньор Паскуале встретил девушку чуть не на пороге:
– Дана Адриенна!
– Ньор Паскуале!
– Как я рад, что вы не забыли старика! А вот и мой племянник. Помните? Дан Лоренцо Феретти.
Адриенна бросила взгляд на светловолосого мальчишку, который стоял рядом с Паскуале.
Ну… так. Выше, чем она, гибкий, симпатичный, волосы золотые, глаза большие, карие, улыбка теплая… в тот раз она и внимания на Лоренцо не обратила. Больно было. И не до того. И неинтересно. А вот сейчас пригляделась и увидела его по-настоящему. Красивый.
И что теперь с этим делать? А вот что!
Можно и поклониться, как учила Джачинта. И даже улыбнуться. И кокетливо стрельнуть глазами в намеченную цель, отчего у цели мгновенно покраснели уши.
Да, вот такая она стервочка! И что?!
После Леонардо Адриенне необходимо было почувствовать себя женщиной. Симпатичной! В конце концов, она может кому-то нравиться не потому, что у нее поместье есть, а просто так?
Энцо получил еще одну теплую улыбку, тут же растаял и поклонился в придворном стиле. Его ведь не только бегать обучали, этикет тоже приходилось зубрить.
– Дана, я…
Проклятый язык решительно отказывался повиноваться хозяину. Адриенна улыбнулась еще теплее:
– Я рада вас видеть, дан. Прошу прощения, я немного устала. С вашего позволения…
– Дана Адриенна, я позволил себе заказать место и для вас, и для ваших спутников. Прямо здесь, на этом постоялом дворе. Если вы не возражаете…
Адриенна не возражала.
Коней они пригнали, но их же еще надо передать, потом искать, где остановиться…
Паскуале это решил?
КАК же она ему благодарна! Кто бы знал!
– Я буду вам очень признательна, – улыбнулась Адриенна. – И да, все верно. Кони ваши, поэтому смотрите, оценивайте, я сейчас скажу конюхам. А я все же хочу отдохнуть… Дан Рокко в курсе всех дел, можете обращаться к нему.
– Энцо, будь другом, попроси, чтобы дане в комнаты горячую воду принесли. И ванну.
– Прошу! – Адриенна поглядела такими умоляющими глазами, что Энцо метнулся стрелой. Он и сам воду нагреет! Чувствовал он себя так… поставь на него медный таз, вода не то что закипит – испарится.
Какая же она…
Невероятная!
* * *
Утром Адриенна спустилась вниз поздно. Было уже часов десять утра. Конечно, все позавтракали и разошлись. Внизу сидел только Энцо, которого не увели бы никакими силами. Вот и уводить не стали – зачем? Пусть ждет…
У каждого мужчины в жизни была первая любовь. И разрушать ее грубым столкновением с реальностью никому не хотелось. Рано или поздно все произойдет само собой, но мальчишка всем нравился. Хотелось бы, чтобы это прошло относительно безболезненно, оставив не саднящую рану, а тихую светлую грусть о несбывшемся.
– Доброе утро, – поздоровалась Адриенна.
Наверное, это была форма протеста с ее стороны. А может, и правильно. Вот есть ли смысл путешествовать верхом в яркой цветной одежде?
Пыльно, грязно, заляпается все… надо что-то немаркое. И добротное. Поэтому Адриенна была одета в нижнее платье из тонкой шерсти, все ж прохладно. И верхнее – из сукна. Но смысл был в цветах. Нижнее – темно-синее, с серебряной вышивкой по подолу и рукавам. Верхнее – черное. Как крылья большой птицы.
Черное и серебро.
В замужестве она обязана будет носить алое, белое, золотое. Но это были не ее цвета. Адриенне они просто не нравились. Слишком яркие, аляповатые, наглые, кричащие… заявляющие о себе. А вот в простом платье Адриенне было уютно. Впрочем, как и ее предкам. Это на парадных портретах Сибеллины были красиво одеты, а в жизни предпочитали скромность. Как выразился один из ее предков: «Я король в любой рванине». Этому правилу они и следовали. Не важно, что ты носишь, важна твоя внутренняя суть.
Энцо тоже был одет достаточно просто. Купцы вообще роскошь в дороге не понимают. Дома – пожалуйста, роскошествуй на здоровье, если деньги девать некуда. Пыль в глаза кому-нибудь пустить – тоже со всем нашим удовольствием. А в дороге – зачем? Так что рубаха на дане была из небеленого полотна, гаун из темной шерсти и брюки из нее же. Заправлены в высокие, до колен, сапоги. Сапоги, кстати, сделаны из толстой кожи, и то потерлись в нескольких местах, Энцо же большую часть времени в седле проводил.
Со стороны поглядишь – не скажешь, что дан и дана. Так… ньоры из богатых. А как присмотришься, прислушаешься, так и задумаешься. Что именно их выдает?
То ли манеры, то ли осанка, то ли разговор – тысячи признаков, по которым узнают человека истинно благородного. Энцо поднялся из-за стола, поклонился и кое-как справился с непослушным языком.
– Доброе утро, дана.
Адриенна присела за стол. Посмотрела на Энцо, тот догадался и кивнул слуге.
– Вы будете завтракать?
Адриенна кивнула.
Такой роскоши – возить за собой повара, продукты и готовить специально для нее – она не понимала. Для такого СибЛевран был недостаточно богат. Поест то же, что и все остальные, не развалится.
– Эм-м… а что вам заказать? – растерялся Энцо. В его представлении… ладно, он понимал, что Адриенна не эфирное создание и солнечными лучами не питается, но все же…
– Что у них есть? Что вы можете предложить, ньор? – переадресовала Адриенна вопрос подбежавшему слуге.
– Каша есть, дана. Яйца отварить или поджарить можем. Ветчина – хоть королю подавай, не побрезгует. Овощное рагу есть. Хлеб пока только вчерашний, сегодняшний уже съели утренний, а новый только выпекаем… зато пироги с зайчатиной сегодняшние, с пылу с жару.
Адриенна кивнула:
– Овощное рагу. И пирог попробую.
– Как прикажете, дана. Чем запивать будете? Вино, эль…
– А есть какой-нибудь взвар? – Вино и эль Адриенна не любила. Просто вкус не нравился.
– Грушевый взвар, дана. Только холодный уж небось…
– Все равно несите, – махнула рукой девушка.
И сунула ньору пару сольди. Дороже здесь завтрак явно не стоил.
Мужчина просиял и унесся на кухню. Адриенна попробовала поддержать застольную беседу:
– Вы давно уже приехали, дан Феретти?
– Мы здесь уже четыре дня. – Энцо смотрел на тонкое лицо даны. На ее улыбку… какая же она – красивая?
Нет, это не то. Вот Мия тоже красивая. Но сестренка у него похожа… Энцо подумал, что если проводить параллели, то на стилет. Или на ледяную скалу. Она красивая, умненькая, но рядом с ней не согреешься. А Адриенна улыбается – и солнце ярче, и на душе теплее становится. Так рядом с ней хорошо…
– Мы, наверное, тоже на пару дней задержимся, – кивнула Адриенна. – Надо кое-что закупить.
– Дядя говорил, что покупал что-то для дана Рокко. Кажется, ткань, железо в слитках…
– Вот как? Надо посмотреть. Я, конечно, доверяю ньору Паскуале, но…
– Но хозяйский пригляд за всем потребен. Так сам дядя и говорит, – развеселился Энцо.
– Абсолютно точно. Я и дану Рокко доверяю, но присматривать буду.
Энцо тряхнул головой:
– Вы правы, дана.
Адриенна лукаво стрельнула глазами:
– Как, дан! Вы мне не скажете, что так себя вести не подобает?
На Энцо прямо родимым домом повеяло. И отцом, который эти слова обожал…
– Никогда! – искренне сказал он. – Вы о своем доме заботитесь, это правильно. Я вот… пока не могу… но я исправлюсь. Обязательно!
– Как получилось, что ваш дядя ньор, а вы дан? – вежливо поинтересовалась Адриенна.
И Энцо принялся рассказывать свою историю.
О чем он умолчал, так это о своей вспышке ярости. Там, на корабле.
И Мия его просила молчать, и все дядюшки… и аргумент был более чем весомый. Все аргументы. Церковь не одобряет – первое и главное. Берсеркерство часто путают с безумием – второе. И на сестер тоже может тень упасть. Вот так подумают, что они тоже… ребенок-то может это унаследовать! Это третье.
Энцо внял и обещал помалкивать. Даже на исповеди.
И нет, это не грех. Энцо не в себе был, когда убивал. И вообще… пираты туда не проповедь читать приплыли, а тоже убивать. Значит, все правильно.
Адриенна слушала, поддакивала.
Тренировалась.
Как сказала Джас, самое лучшее, это когда человек начинает рассказывать о себе. А ты кивай и делай вид, что тебе очень интересно. И узнаешь что-то новое, и ничего лишнего не разболтаешь, а главное, для человека говорить о себе – любимая тема!
Адриенна и пробовала.
Энцо разливался соловьем. Такой павлиний хвост распустил – куда там настоящим павлинам! Адриенне оставалось кивать и поддакивать.
Ну и жевать потихоньку.
Взвар оказался холодным, но вкусным, овощи свежими, а пирог таял во рту. Запах от него шел такой, что Энцо тоже соблазнился.
Встали из-за стола они тоже одновременно. Чезаре и Леоне, которые сидели в другом углу зала, переглянулись, и Энцо послал им умоляющий взгляд.
Ну не трогайте нас! Дайте мне с ней поговорить!
Мужчины понимающе переглянулись. Первая любовь, да еще такая… в том году они как-то не сильно приглядывались к Адриенне. Кнопка, заплаканная, растрепанная… такая… килька мелкая. А в этом году откуда что и взялось? Осанка, взгляд, улыбка…
Девочка учится пользоваться своей красотой, взрослеет… и становится действительно неотразимой. Энцо понять можно. И понадеяться, что эта не станет играть его сердцем. А то шрамы потом и по сорок лет не заживают у некоторых…
Пусть мальчик покажет себя.
Это тоже урок.
На неприметного мужичка, сидящего в углу трактира с кружкой пива и вышедшего во двор практически перед Энцо, никто и внимания не обратил. Понятно же – пиво ищет выход… напиток такой, долго в человеке не задерживается. А человек завернул за угол, но вместо того, чтобы поливать стену, опрометью бросился к своим сообщникам.
* * *
– Сутулый, данчик вышел…
– Один?
– Нет, с бабой… вроде как тоже дана…
– Берем обоих. По местам, сукины дети! Ну!!!
* * *
Постоялый двор был достаточно большим. Не двор – целый комплекс зданий.
Дома для чистой публики, для охраны, загоны для скота… Адриенна и Энцо направились именно туда. Вот между стеной трактира и хлевом их и перехватили подручные Сутулого во главе с ним самим.
Четыре человека на двух практически детей.
Должны были справиться. Не впервые. Но…
Засада прокололась на своей собственной жадности. Два дана лучше одного, верно же? Особенно если баба, за нее атаман Ченцо больше запросит. А если не заплатят, так бабу всегда в дело употребить можно. А мешок-то с крошеным табаком только один.
А второй готовить и некогда…
Так что все ясно.
Мешок на голову дану. А девке к горлу клинок, чтобы не орала. И добром пойдет. А нет, так и оглушить можно.
Вот в проход между двумя зданиями зашла Адриенна. Первой.
Вот за ней зашел Энцо.
Шаг, второй…
Сначала надо было накинуть парню мешок на голову. Но Сутулый поторопился. И в чем-то виновата была Адриенна. Солнечный луч ударил ей в лицо, заставил улыбнуться, и на долю секунды она стала просто невероятно красивой. Не девушка – эфирное создание.
Как такую отпустить? Сутулый и прыгнул вперед, буквально на пару секунд опередив Лысого и Кость, которые закрыли проход с другой стороны. Мешок у Лысого в руках, сделать шаг вперед, да и накинуть дану на голову. У него это лучше всех получается, быстро и ловко. И рост у него подходящий – Лысый не только с блестящей словно шар головой, но еще высокий и костлявый. На голову выше даже атамана.
Сутулый сделал шаг вперед и прижал нож к горлу Адриенны. То есть почти прижал… не вплотную – было неудобно, но острие ножа оказалось в опасной близости у горла даны.
– Только пискни – убью!
И этого оказалось достаточно.
Энцо потом и сам ответить не смог, что с ним опять случилось. Но – сочетание вида обнаженной стали и опасности для любимой девушки подействовало как спусковой крючок. Не берсеркерство, сознания и разума он не потерял, но действовать на пределе сил?
О да!
Разум его заработал, словно метроном, отсчитывая даже не секунды – их доли.
Еще мгновение – и мужик с ножом дернет Адриенну за руку, притягивая к себе, и тогда вырвать у него девушку будет невозможно. С ним надо разобраться в первую очередь.
Энцо прыгнул, словно громадная кошка. Не примеряясь, но точно в цель. Тело парня врезалось в Сутулого, и мужчину унесло вперед на несколько шагов.
Лысый и Кость растерялись, до дана было не дотянуться… мешок – на голову девке? Но вроде как тогда дана надо глушить… или не надо? С ним Сутулый справится? Придушить его слегка, до потери сознания… мальчишка же…
Четвертый участник, Рохля, вопреки прозвищу, быстро сообразил, что надо хватать девку, и шагнул к ней, доставая свой свинокол. Назвать этого ублюдка ножа и длинного кинжала иначе было сложно. Здоровое и корявое изделие деревенского кузнеца устрашающе блеснуло в руках негодяя.
Если он рассчитывал, что девчонка онемеет от страха или растеряется, то зря! Наоборот, опасность помогла Адриенне собраться, придала ясность и четкость ее мыслям.
Дана СибЛевран не умела драться, как Мия или Лоренцо, но постоять за себя хотя бы несколько секунд – вполне.
Взгляд назад, осознание, что там еще двое мерзавцев, да с мешком… и попадаться им в руки не стоит, она с прошлого года ощущения помнила, хватит с нее!
Обстановка была оценена за долю секунды. Сзади – двое.
Впереди всего один. И там Энцо.
А у нападающего, совсем рядом с ней, нож…
Адриенна развернулась к нему и упала на колени:
– Дяденька, не убивайте!!!
Рохля расслабился на долю секунды – и зря. Потому что Адриенна со всей дури врезала ему в пах. Как раз достала снизу вверх.
Подло?
Зато место нежное и уязвимое. И из такой позы удара как-то не ждут… привыкли, что женщины туда коленями лупят, а вот чтобы головой, да еще благородная дана…
А головой не только думать можно. Ею еще и действуют. Удар получился на славу.
Рохля заорал и скорчился, свинокол выпал из его руки, полоснул по руке Адриенны… кажется, она почувствовала боль. А может, и нет?
Не важно… что есть сил она рванула мужчину за лодыжки, и тот полетел назад… похоже, кому-то под ноги. Своим спектаклем она выиграла максимум несколько секунд, но враги приближались. И слишком быстро.
Адриенна видела, как Кость споткнулся о Рохлю и рухнул на него, как вынужден был остановиться Лысый… мешок он при этом упустил, и тот выпал прямо на кучу-малу.
Табак просыпался, и оба негодяя раскашлялись.
Сначала закашляли, а потом замолчали.
Потому что Рохля на глазах покрывался язвами. Красными, багровыми, кровоточащими… он бы заорал, но горло свело от жуткой боли, а Кость при этом лежал практически на нем. И от ужаса не мог даже выдохнуть, только сипел.
Пролитая королевская кровь…
Адриенна не обратила на это внимания. Она быстро, как была, едва ли не на четвереньках поползла назад, понимая, что справиться с четырьмя взрослыми мужиками для двух подростков нереально. Надо поднимать тревогу. Просто закричи она сразу, ее бы мигом спеленали, а одновременно орать и действовать она не могла. Не получалось как-то.
Надо было оторваться от врага на определенное расстояние.
Лысый перепрыгнул через приятелей и кинулся в погоню. Если сейчас сопляки уйдут… хорошо еще, заорать не успели.
Или…
Навстречу Лысому с земли поднялся Энцо.
Победа дорого ему обошлась, Сутулый был сильнее, более тренирован, но остановить берсерка в ярости? Или не совсем берсерка?
Энцо действовал вполне расчетливо.
Перехватил руку с ножом, сломал, всадил клинок в печень врага. Только вот силы мальчишки и силы взрослого мужчины все же несопоставимы. И махнуть второй рукой Сутулый успел, в кровь разбивая парню лицо. И, кажется, пару ребер сломал.
Энцо это не остановило.
Его бы сейчас и таран не остановил. Хотя мальчишке еще повезло – когда он сломал негодяю руку, того на несколько секунд ослепила боль. А то бы он точно не справился с противником, силы-то еще не те. Мальчишка все же – и взрослый мужик! Нет, несопоставимо.
Адриенна уже бежала к нему, а за ней был враг, враг, ВРАГ!!!
УБЕЙ ВРАГА!!!
Больше в его разуме никакой мысли не было. Уцелеть? Оценить обстановку?
УБИТЬ!!!
Энцо врезался в Лысого – и они со всей дури грохнулись на подонков, которые еще не успели расцепиться и подняться.
Адриенна наконец отбежала подальше так, что ее было не достать, и истошно завизжала, аж стены дрогнули.
Разбойники поняли, что проиграли. Как только поднялся шум… все, считай – бесполезно. Надо уходить. Упаковать «товар» в минуту не выйдет, а задерживаться тоже нельзя, надо спасать свои шкуры. Кость подорвался с земли так, словно под ним змеи выползать начали. И помчался прочь. Помогать гнившему заживо Рохле? Выручать друзей?
Выручать – кого?!
В шайке друзей не бывает, там дружки и подельники. Чего им помогать – авось новой сволочи нанесет! Поэтому Кость спасал самое ценное – свою шкуру.
Лысый вырваться не мог. Энцо вцепился в него намертво и очень удачно – пережал сонную артерию. А это такая штука… верная смерть. К сожалению, не сразу. Выпавший у Рохли клинок так и валялся на земле и неудачно попался разбойнику под руку.
– НЕТ!!!
Адриенна и сама не поняла, как успела кинуться, перехватить… но что там сил у девчонки? Остановить взрослого мужика?
Нереально. Разве что направление сбить… целился в печень, получилось намного выше…
Острие вошло в плечо Энцо, но парень только зашипел и усилил нажим.
Буквально пять секунд… десять…
Тело дернулось и обмякло.
Адриенна схватила Энцо за плечи, повернула к себе.
Опасность? Еще враги?
На такие мелочи она сейчас внимания не обращала, главное – что сделали с ее защитником?! Лицо разбито, рана в плече… вроде как неглубокая… Адриенна даже не замечала, что у нее вся рука тоже в крови и с рукава на землю падают тяжелые алые капли.
– Энцо! ЭНЦО!!!
Карие глаза смотрели на нее… показалось Адриенне – или они действительно не карие? Темно-красные, вишневые, словно там, внутри, плещется пролитая кровь?
Что с ним?
Адриенна, недолго думая, прямо рукой стерла кровь с лица Энцо. Скорее размазала, не понимая, что смешивает свою и чужую кровь. Даже не осознавая раны.
Энцо замер.
Что-то… что-то вело его, звало… что-то почудилось ему такое… родное, настоящее. Запах? Вкус? Не понять… юноша действовал сейчас на инстинктах, словно дикое животное.
Он перехватил руку Адриенны, поднес ее к губам и быстро лизнул языком. Раз, второй…
Девушка от шока даже не сопротивлялась:
– Энцо?!
Лоренцо Феретти прикрыл глаза и мягко опустился на землю в глубоком обмороке.
Адриенна поднесла к глазам свою руку, посмотрела на нее с удивлением.
Кровь…
Его? Ее?
Не понять… И она автоматически слизнула несколько капель с запястья, пока те не перепачкали платье. В шоке, она даже не поняла, что одежду уже не спасти.
– Что случилось?!
Чезаре и Леоне влетели в проулок. Визг Адриенны они услышали, но пока добежали…
Уже было поздно. И для нападавших, и для защищавшихся. Адриенна стояла на коленях над телом Энцо. Рядом валялись три трупа – Рохля умер от болевого шока.
Мужчины тут же разделились. Чезаре кинулся к Адриенне, Леоне – к Энцо.
– Жив.
– Дана, вы в порядке? – затормошил Адриенну наемник.
– Н-не знаю…
Чезаре плюнул на стыдливость и принялся ощупывать девушку. Так… есть порез на руке, чуточку выше предплечья. Глубокий, он и кровоточит. Остальное в порядке. Энцо?
– Нос разбит, на плече колотая рана, – кивнул Леоне. – Может, еще что внутри, но снаружи только это. Смотреть надо лекарю.
– Утащишь его?
– Спрашиваешь!
Двое подростков. Двое носильщиков.
А вот сколько телохранителям будет взбучек… это еще большой вопрос. Нагорит им за эту… р-романтику! Первая любовь?
М-да… обычно это как-то не так проходит… и ведь убил обоих, гад! Вот кого теперь допрашивать?