Глава 11

В малую гостиную, где договорились встретиться Ярослав с Эльвирой Аркадьевной, Софья пришла раньше Ладникова.

– Доброе утро, – поздоровалась бабушка и, «просканировав» внучку цепким, острым взглядом, жестом пригласила Софью присоединиться к ней. – Присаживайся, пожалуйста.

Небольшой круглый столик, расположенный у окна малой гостиной, был сервирован большой тарелкой, уставленной разнообразными закусочками в виде небольших песочных канапе, наполненных начинкой из мягкого сыра с огурцом и какой-то красной рыбкой, солидным кофейником с кофе, молочником со сливками и сахарницей. Так сказать, легкий перекус перед основным плотным завтраком.

Все, как всегда, изысканно, стильно и, главное, продумано до мелочей и выверено до секунды по времени, если судить по легким, еле заметным струйкам парка, истекающим из носика кофейника. Бабушка в своей стихии – держит руку на пульсе жизни усадьбы.

– Кофе? – спросила Эльвира Аркадьевна у Сони, приподнимая увесистый кофейник.

– Да, с удовольствием, – кивнула Софья.

– Прости, но не могу не отметить, что ты просто светишься вся и выглядишь счастливой, – поделилась своими наблюдениями бабушка, наливая в стоявшую перед Соней на столе чашку горячий черный напиток, дивный аромат которого поплыл по комнате. И, понятное дело, поинтересовалась: – Я так понимаю, вам с Ярославом удалось уладить все возникшие между вами недоразумения.

– Да, – открыто-радостно улыбаясь, подтвердила ее предположения Софья, но не удержалась-таки от толики иронии: – Вынуждена признать, что твоя задумка-идея вызвать Ярослава в усадьбу сработала и помогла нам решить возникшую проблему.

– Ерунда, – отказалась от похвалы Эльвира Аркадьевна, – появление здесь Ярослава всего лишь ускорило ваше воссоединение на день-два, не более того. Я точно знала, что ваше расставание не всерьез и ненадолго, поскольку вы та редкая пара, которую скрепляет нечто гораздо большее, чем простая влюбленность и сексуальное влечение. Вы слишком мощные личности, чтобы ваш союз могло разрушить нечто незначительное. А Ярослава я пригласила не только лелея тайную надежду на ваше примирение, но еще и потому, что действительно считаю, что он способен раскрыть кражу сокровищ. Между нами говоря, думаю, что только он, с его аналитическим гением и поразительной организованностью ума, и способен найти преступника.

– Доброе утро, дамы! – В комнату стремительно вошел объект обсуждения Сони с бабушкой. – Я вроде не опоздал? – Он посмотрел на часы у себя на запястье.

– Вы не опоздали, Ярослав, – улыбнулась ему Эльвира Аркадьевна и пригласила: – Присоединяйтесь к нам. – И, разумеется, спросила: – Кофе?

– О, с большим удовольствием, – принял предложение Ладников, усаживаясь между дамами за столик. – Кофе – это просто такой сейчас вери-вери гуд, что вы даже не представляете себе, Эльвира Аркадьевна.

– Думаю, что представляю, – улыбнулась его энтузиазму хозяйка, наполняя чашку Ладникова волшебным утренним напитком.

Софья с Ярославом, заговорщицки переглянувшись и обменявшись короткими улыбками, занялись своим кофе и закусочками.

– Еще чашечку? – спросила заботливо Эльвира Аркадьевна у Ярослава, как только тот поставил опустевшую чашку на блюдце.

– Да, я бы повторил, – кивнул он, благодарно улыбнувшись ее заботе. А сделав несколько глотков и опустив чашку на блюдце, спросил: – Скажите, Эльвира Аркадьевна, в доме имеются сейфы помимо основного кабинетного и того, что находится в вашей комнате? Ну или специальные места для тайного хранения?

– Э-э… – протянула Эльвира Аркадьевна, задумавшись над его вопросом. – М-м, да, специальные места для хранения ценных вещей, конечно, имеются. И есть еще один сейф.

– Я тоже об этом подумала. – Софья одарила Ярослава сиянием своих голубых глаз-сапфиров, радостно улыбаясь ему.

Они замерли, на какое-то мгновение выпав из реальности. Глядя друг другу в глаза и обмениваясь чувствами-эмоциями невербально, обходясь без всяких слов.

– О чем? – спросила Эльвира Аркадьевна, возвращая «залипшую» парочку с небес на землю.

– Понимаешь, бабушка, – принялась объяснять Софья, разрывая нить-эмоцию, протянувшуюся между ней и Ярославом, и переведя взгляд на Эльвиру Аркадьевну, – я пришла к выводу, что вор не имел возможности вынести сокровище из усадьбы. Из всех людей, посетивших усадьбу за те три дня, никто не приезжал и не уезжал с какой-нибудь сумкой, или баулом, или чемоданом. К тому же стояли довольно теплые дни, и все посетители были одеты в легкие курточки или пиджаки. Я специально расспросила об этом Ярослава. Нет, теоретически вор все же мог вынести сокровища. Например, вытащив драгоценности из футляров и рассовав их и документы по карманам. Но такой вариант очень сомнителен. Хотя бы по той причине, что ценностям так можно навредить. И продавать, скажем, то же «яйцо», просто вытащив его из кармана, не станут, придется для него и остальных ценностей заказывать новые футляры. И таким образом оставлять след. А еще и потому, что сами футляры также являются ценными вещами, поскольку изготовлены самой фирмой «Фаберже». Ну, предположим, кто-то все-таки решился на столь варварский способ. Тогда где он спрятал футляры? Ну не мог же он их выбросить в мусорную корзину? И закопать не мог. Значит, где-то в доме спрятал.

– Умница, Софьюшка! – похвалил Софью Ладников, одарив ее восхищенным взглядом. И попросил: – А теперь про сейф поподробней. Можно?

– Это старый сейф, который папа сам устанавливал, буквально встроив его в фундамент дома, – взялась пояснять Софья. – И сделал он это втайне ото всех. После вокруг сейфа была выстроена комната в подвале. Долгое время о нем, кроме отца, знала, наверное, только мама. Даже те бандюки, которые ограбили и разорили отца, про него не пронюхали, хотя они приходили и обыскивали наше убежище. Причем не один раз и очень тщательно. Через несколько лет, когда появился новый современный сейф, папа нам с Костей и бабушкой старый сейф показывал и рассказывал о нем. Правда, это все-таки семейная тайна, – смутилась Софья, лишь в конце своего объяснения вспомнив о той самой тайне.

– Я никому не скажу, – прижав ладонь к груди у сердца, клятвенно пообещал Ладников.

– Надеемся, – перехватила инициативу разговора Эльвира Аркадьевна. – Тем старым сейфом в подвале давно уже не пользуются. Как Софья сказала, о существовании сейфа знает очень ограниченный круг людей. Если говорить точнее, всего пять человек. Да и о комнате, в котором он находится, тоже. Она устроена таким хитрым образом, что случайно ее не найдешь.

– Код, шифр или ключ от того сейфа существует? И кому он известен? – деловито расспрашивал Ладников.

– Два сложных цифровых кода и ключ, – разъяснила Эльвира Аркадьевна. – Коды известны Павлу, Константину и мне. Ключи есть у меня и у Павла.

– Отлично! – обрадовался чему-то Ладников. – Мы можем навестить ту тайную комнату и проверить уважаемого старичка?

– Зачем? – не поняла его порыва бабушка.

– Проверим одну мою теорию, – объяснил Ладников и поспешил успокоить ее тревоги: – Просто для чистоты следствия и чтобы закрыть и исключить нежизнеспособные версии. Также проверим все имеющиеся в доме тайные схроны, поскольку Софья Павловна права: не мог преступник вынести за территорию усадьбы футляры с ценностями.

– Ну, хорошо, – с большим сомнением согласилась Эльвира Аркадьевна, но выставила некоторые условия: – Мне надо пройти в свою комнату и произвести определенные манипуляции, чтобы добыть коды и взять ключ. Но я их вам не покажу, – предупредила она.

– Нет-нет, мы с Софьей Павловной не претендуем, – заверил Ладников Эльвиру Аркадьевну и не удержался от вопроса: – А под манипуляциями что подразумевается?

– Видите ли, Ярослав, – немного снисходительно улыбнулась ему Эльвира Аркадьевна, – я уже, скажем так… несколько немолода. Мой ум утратил былую гибкость и памятливость, чтобы хранить все в памяти. Поэтому я зашифровала их своим личным шифром. Мне потребуется минута, чтобы, сверяясь с ним, восстановить код. Ну и достать ключ из своего сейфа.

– Очень умно, – похвалил предусмотрительность Эльвиры Аркадьевны Ладников. – Кстати, если от тайных схронов имеются ключи или коды, вы их тоже прихватите. Сегодня нам с вами следует их проверить. Не стоит забывать, что из сейфа в кабинете пропали еще и документы, а это немного другая история.

– Какая? – живо заинтересовалась Софья.

– А это я расскажу вам уже после того, как мы проверим все тайники, – пообещал женщинам Ярослав.

– Я тут так давно не была… – отчего-то шепотом произнесла Софья, заходя в сейфовую комнату.

Ладников только головой крутил от удивления и уважения, когда, следуя за Эльвирой Аркадьевной, они каким-то поразительно замысловатым ходом проникли в совсем небольшую подвальную комнатушку без окон. Человеку непосвященному и на самом деле не представлялось абсолютно никакой возможности найти сейфовую.

«Ну, Павел Егорович! – восхищался про себя Ладников. – Ну, голова! И затейник!»

Эльвира Аркадьевна хлопнула выключателем у двери, и под потолком зажглась достаточно яркая лампочка на коротком шнурке и без всякого абажура. Тут же негромко, но отчетливо загудела заработавшая вентиляция, проветривая застоявшийся воздух.

Сейф оказался большим, правда, судить о его истинном объеме можно было лишь по дверце, тело же самого сейфа оставалось полностью замурованным в стену. Эльвира Аркадьевна «поколдовала» с кодами на двух цифровых панелях двери, после чего вставила ключ, провернула тот несколько раз до конечного щелчка и, прилагая усилия, потянула на себя реально тяжелую дверцу.

– Давайте я, – предложил свою помощь Ладников.

– Да, будьте так любезны, Ярослав, – сдвигаясь в сторону, уступила Эльвира место мужчине.

– Ну что ж, так я и думал, – констатировал подтверждение своих выводов Ладников, открыв дверь до конца и посмотрев в глубь сейфового нутра.

– Пусто, – покивала Эльвира Аркадьевна.

– Как раз наоборот, – возразил Ярослав и, отступив на шаг, махнул рукой, приглашая женщин заглянуть в сейф.

Софья с бабушкой одновременно шагнули вперед и посмотрели внутрь.

На средней полке сейфа были сложены футляры из-под сокровищ, а на полке под ней – аккуратной стопочкой папки и файлы с пропавшими документами.

– Сокровища там? – севшим от волнения голосом спросила Эльвира Аркадьевна, взволнованно приложив руку к груди.

– Проверьте сами, – предложил ей Ладников, мягко ухватив Соню за локоток и притягивая к себе.

– Да-да, – согласилась женщина и поспешила достать один из футляров.

Методично и неторопливо проверив все футляры и убедившись в полной сохранности их содержимого, Эльвира Аркадьевна принялась проверять документы. В какой-то момент взяв очередную папку с документами, она вдруг неожиданно замерла, видимо, чему-то сильно поразившись, и, постояв так пару мгновений, словно закаменев от шока, начала медленно поворачиваться…

– Это я… – произнесла она мертвенным, осипшим в один миг от глубокого донельзя потрясения голосом.

– Бабушка! – не на шутку перепугалась Софья, увидев, как побледнело и в один миг осунулось лицо Эльвиры Аркадьевны. И кинулась к ней, попытавшись обнять за плечи. – Тебе плохо?

– Это я, понимаешь? – Уронив папку с документами на пол, Эльвира Аркадьевна ухватилась двумя руками за протянутую руку внучки и повторила: – Я!

– Да что ты-то?! – прокричала Софья, пугаясь пуще прежнего из-за непонятного состояния бабушки.

– Я! Я все сюда убрала… – Отпустив Соню, Эльвира Аркадьевна отчаянным жестом эмоционально потрясла руками и закрыла ладонями лицо. – И забыла об этом!

– То есть… – Софья растерянным, недоуменным взглядом посмотрела на Ладникова. – Как – забыла?

– Да, забыла, вот так! – снова всплеснула руками бабушка со слезами в голосе. – Как старая, выжившая из ума дура!

– Так, подожди, – требовательным тоном остановила ее стенания Софья. – Давай разберемся. Ты хочешь сказать, что перенесла в этот сейф сокровища и документы и забыла о том, что сделала?

– Да, именно так, – твердо произнесла Эльвира Аркадьевна, словно призналась на суде в содеянном тяжком преступлении. И пояснила, утирая слезы: – Накануне своего отъезда я никак не могла заснуть. Вспоминала и думала, все ли проверила, все ли предусмотрела и сделала. Меня удручало и серьезно волновало то, что усадьба останется без хозяев, да еще, прямо скажем, скорее под условной охраной, чем настоящей, способной оберечь и сохранить главную ценность Октябрьских. А перед отъездом Павла людей в усадьбе шастало много, и не только членов семьи, а и всяких разных иных по его делам. К тому же в последнее время слишком многим стало известно о наших сокровищах. Вот так лежала без сна и крутила в голове все эти тревожные размышления… И тут меня осенило мыслью, что следует перепрятать сокровища так, чтобы их не нашли. А следом за этой мыслью, как вспышкой, пришло озарение, и я вспомнила про старый сейф. И поняла, что это прекрасный вариант. Там их точно никто не найдет, тем более о нем никто и не знает. Вот я и перепрятала сокровища. Ну и некоторые документы.

– И, вернувшись в кровать, благополучно заснули, – подсказал ей Ладников.

– Мгновенно. Спокойным, глубоким сном, – подтвердила Эльвира Аркадьевна убитым покаянным голосом. – Утром проснулась отдохнувшей, довольной, с ощущением полного порядка в делах и отсутствием всякого беспокойства. Даже не думая о том, что сделала ночью. А потом за суетой отъезда, за обследованиями и процедурами и вовсе позабыла о том, что перепрятала ценности. Напрочь – как отрезало.

Эльвира Аркадьевна перевела дух, гордо расправила плечи, величественно вскинула голову и посмотрела на внучку.

– Софья, наверное, у меня началась деменция или Альцгеймер. Меня следует срочно показать врачу и более нельзя допускать до управления усадьбой. Надо срочно связаться с Павлом, объяснить ему ситуацию, – вынесла она сама себе приговор.

– Да нет у вас никакой деменции, Эльвира Аркадьевна, побойтесь бога, – заверил ее Ладников панибратским тоном и чуть не отмахнулся, лишь в последний момент придержав пренебрежительный жест, никоим образом не вяжущийся со статусом этой женщины. – Когда у человека деменция или Альцгеймер, он совершает поступки, находясь в измененном состоянии сознания. Вернее, сбоя в нормальном функционировании мозговой деятельности. При этом он абсолютно не помнит потом то, что делал в тот момент. Он не способен вспомнить о своих поступках и действиях даже после того, как приходит в себя. Вы же, Эльвира Аркадьевна, прекрасно все вспомнили, да еще в подробностях и в деталях. Так что нечего себе диагнозы ставить, у вас простой возрастной склероз. Причем единичный случай, возникший на фоне сильного эмоционального переживания и физической перегрузки. Наверняка ведь целый день, как говорит моя бабушка, «колготились в заботах», вот и выдал мозг защитную реакцию.

– Да какой возрастной! – с непривычной для нее эмоциональностью подхватила Софья пояснения Ярослава. – Я на прошлой неделе от усталости перепутала папки и убрала подлинники в папку с разрешенными копиями. Чуть умом не двинулась, когда обнаружила пропажу на следующий день. Перепроверила раз пять: нет документов! И, главное, не могу вспомнить, куда я их вчера дела. Не могу, и все! И это при моем-то перфекционизме и вечных подробных списках, которые составляю по любому вопросу и поводу, не говоря уж про работу. Пока не пошла простым логическим путем и не взяла все материалы и папки, с которыми работала накануне. Только тогда и нашла исходники. А ты говоришь – возраст. Да с кем угодно такое случается и без всякого возраста, – решительно-убедительным тоном уверила Софья бабушку. Только в конце своей пламенной речи вдруг неожиданно задумчиво протянула: – Но вообще-то…

– Что? – растревоженно спросила Эльвира Аркадьевна, еще не понимая, как реагировать и что думать о ситуации в целом и о своей страшной промашке в частности.

– Эм-м-м… – прикладывая усилие, чтобы удержать спокойное выражение лица, снова протянула Софья. – Как бы так сказать, – замялась она и, не совладав-таки с эмоциями, коротко хохотнула пару раз, за что сразу же извинилась перед бабушкой, подняв ладошку: – Извини, пожалуйста! Это, наверное, нервное, но…

Ладников, глядя на Софью, тщетно старавшуюся справиться с эмоциями, прикрыл ладонью глаза и начал давиться смехом, от которого сотрясался всем телом.

– М-да… – Софья осуждающе посмотрела на Ярослава, получив от него не поддержку, а ровно наоборот: усиление приступа душившего ее смеха. – Это, конечно…

И, уже не сдерживая себя, следом за Ладниковым начала буквально сотрясаться от смеха.

– Полная засада… – все сильнее смеялась Соня. – У нас тут повальный, принудительно-добровольный… камин аут, можно сказать… Народ признается и кается во всех своих грехах, припоминая друг другу былые обиды и прегрешения… из-за того что бабушка… простите… немного оконфузилась, просто банально забыв, куда спрятала ценности… – В конце с трудом произнесенной фразы Соня уже буквально сгибалась от смеха.

– А я… – признался угоравший Ладников, стирая выступившие от смеха на глазах слезы, – версию о том, что кто-то… просто забыл со-о-общить… что перепрятал ценности… ра-ассматривал, как… – он зашелся новым взрывом хохота, – как… самую бредо-о-овую…

Эльвира Аркадьевна, совершенно растерявшись от столь неожиданного поворота и разволновавшись новой волной, опять прижала пальцы к губам. Смотрела на них несчастными, полными слез глазами, переводя недоуменный взгляд с заходящейся смехом внучки на вторящего ей Ярослава и обратно… Как вдруг, словно кашлянув, хохотнула первым непроизвольным смешком… затем вторым, третьим…

И, поддавшись общему безумию, рассмеялась открыто и свободно. И буквально через пару мгновений они хохотали уже все втроем – громко, неудержимо, на грани истерики – хохотали, заливаясь смешливыми слезами, склоняясь от слабости пополам. Успокаиваясь ненадолго, вытирая слезы, распрямляясь, но, взглянув на соратников по веселью, заходились новым приступом гомерического хохота.

Так и просмеялись минут десять, не меньше, пока Эльвира Аркадьевна, первой справившаяся с приступом смеха, утирая крохотным батистовым платочком оставшиеся слезы и еще немного посмеиваясь, не спросила у Ладникова:

– И что с этим делать, Ярослав? – Она указала на внутренности так и стоящего распахнутым сейфа. – Перенесем в кабинетный сейф?

– Нет, – не согласился с ней Ладников и покрутил головой, справляясь следом за хозяйкой со смешливым приступом. – Оставьте пока здесь и тщательно заприте.

– Хорошо. Я, разумеется, все как следует запру, но что дальше? – спросила Эльвира Аркадьевна и вздохнула тягостно, вспомнив о плохих новостях и сразу же изменившись в лице. – Придется всем признаться, что у меня произошел провал в памяти, и извиниться за то, что подозревала их в таком ужасном преступлении.

– Ни в коем случае! – напористо отрезал Ладников.

– Но… – растерянно протянула Эльвира Аркадьевна, непонимающе глядя на него. – Как же… Надо же объяснить всем… Я вины с себя не снимаю.

– Тогда считайте, что я снимаю с вас всякую вину, Эльвира Аркадьевна! – заверил ее Ладников.

– Спасибо, конечно, Ярослав, – несколько нервно улыбнулась Эльвира Аркадьевна, – но ведь это же ужас, что случилось. И надо об этом честно рассказать родным.

– А по-моему, все отлично получилось, – возразил ей Ладников. – Более того, вас следует поблагодарить за кратковременную забывчивость и ту волну, что вы подняли, пытаясь найти сокровище. – Он широко и задорно улыбнулся и пояснил свою мысль: – Если бы не случилось пропажи сокровищ, то, честное слово, ее следовало бы придумать и инсценировать специально.

– Зачем? – спросила, все еще недоумевая, Эльвира Аркадьевна, явно как-то даже растерявшись от столь неожиданного заявления.

– Вы просто переволновались, пережили стресс и слишком сильно сокрушаетесь, Эльвира Аркадьевна, потому пока не смогли в полной мере оценить всей прелести сложившейся интриги и ее последствий, – веселился Ладников. – Посудите сами: в ходе расследования и того самого каминг-аута, о котором упоминала Соня, вы смогли очень многое узнать о проблемах ваших родных, да и кое-что – о самих родных. Причем, заметьте, вам невероятно повезло, что так называемая «кража», – изобразил пальцами кавычки Ладников, – произошла в момент, когда неприятности родных еще не приняли статус необратимых и катастрофических. А именно: мошенники не успели отобрать квартиру у Глафиры, а пока лишь сильно напугали их с Леонидом. Анастасия не взяла кредит, а лишь получила одобрение банка на его получение. Не продала свою квартиру и не успела стать очередной жертвой, пострадавшей от Валиева. А Евгения… – Ярослав остановился, на мгновение задумавшись, и продолжил: – Евгения Андреевна – это уже проблема Павла Егоровича, и ему с ней разбираться без нашего участия. Но, как известно, предупрежден – значит вооружен. И что-то подсказывает мне, что провернуть аферу с шантажом мужа, которую она задумала, Евгении уже не удастся. И что у нас еще из позитивного? – Ярослав в ожидании подсказки посмотрел на Софью.

– Теть Маша с дядь Валей и Володя с Леной, – подсказала она.

– Точно! – Послав благодарную улыбку Софье, Ладников потряс поднятым указательным пальцем. – Ваша старшая дочь Мария Егоровна и ее муж смогли преодолеть недопонимание с сыном и объединиться, сплотившись вокруг предстоящих родов и появления ваших правнуков, а ведь столько лет длилось их отстранение от проблем друг друга! И я уверен, что Валентин Константинович в ближайшее же время поборет свою зависимость. Так что лично я вижу одни положительные последствия того кипежа, который вы непроизвольно подняли. А когда мы разберемся с проблемами Глафиры и Анастасии, ваш авторитет в семье, Эльвира Аркадьевна, поднимется на порядок. Хотя уже и не знаю, куда еще выше, честно говоря, – пожал плечами Ладников, продолжая довольно улыбаться.

– Подождите, Ярослав, – осадила его энтузиазм Эльвира Аркадьевна, напомнив про текущее положение: – Все, что вы сказали, звучит весьма оптимистично, но разве мы сможем исправить те тяжелые ситуации, в которых оказались мои дочери?

– Ну, не скажу, что прямо легко и на раз, но да, сможем исправить, – произнес Ярослав основательным, уверенным тоном. И пояснил свое однозначное утверждение: – Питерскими мошенниками, которые насели на Глафиру с Леонидом, займется Дмитрий Васильевич через свои связи и каналы в силовых органах. Думаю, ему довольно быстро удастся справиться с задачей. Особенно если учесть еще и тот факт, что ребятки держат подпольный игровой клуб, а в нашей стране организация азартных игр с целью наживы запрещена законом. Историей с Валиевым, с вашего разрешения, займусь уже я. Вернее, не лично я, а озадачу этим клиентом уже свои связи в соответствующих органах. Надеюсь, Анастасия согласится сотрудничать с ними и помочь в его задержании. Но это уже рабочие моменты.

– Я невероятно вам благодарна, Ярослав! И за то, что вы всерьез отнеслись к пропаже сокровищ и моей просьбе помочь выявить преступника, и за то, что, узнав о мнимости этой кражи, все же беретесь помочь нам справиться с такими непростыми ситуациями. Особенно если учитывать, насколько вы занятой человек, – расчувствовалась до слез Эльвира Аркадьевна и спросила: – Но как мы всем объясним, что сокровища никто не крал и они обнаружены в целости и сохранности?

– Как говорит один мой сотрудник, – усмехнулся довольно Ладников, – «когда требуется объяснить необъяснючее и к тому же покрытое тайной, следует валить все на государственные интересы и ФСБ». Вот так мы с вами и поступим. При этом предоставим вам, Эльвира Аркадьевна, – Ярослав чуть склонился, выказывая уважение женщине, – возможность провести глубокий воспитательный процесс, пугнув хорошенько ваших «расшалившихся» детишек.

– То есть вы, Ярослав, настаиваете на том, чтобы я обманула родных и не сообщила им, что подняла ложную тревогу, высказав прямые подозрения их в преступлении, которого, как выяснилось, и не было? – уточнила самым подробным образом Эльвира Аркадьевна.

– Настаиваю, – уверил ее Ладников, подкрепив свое уверение кивком. И улыбнулся: – Хотя бы для того, чтобы не получилось, как у Апухтина: «Ну это совершенно все равно, он ли украл или у него украли… Главное то, что он был замешан в гадком деле». Нам такого не надо.

– Ба, полностью солидаризируюсь с предыдущим оратором, – поддержала Ладникова Софья и добавила: – Как посоветовала бы Дашка – не загоняйся. Как там у Раневской цитата на эту тему была? – нахмурившись, постаралась припомнить Соня. – Эм-м-м… «Склероз нельзя вылечить, о нем можно просто забыть!» – рассмеялась она. – Кажется, так.

– Почему вы на этом настаиваете, Ярослав? – спросила Эльвира Аркадьевна, со всей очевидностью, уже совладавшая со своей растерянностью и эмоциями, глядя на Ладникова спокойным и даже немного строгим взглядом. – Почему пытаетесь оградить меня и сохранить у родных уважение ко мне на прежнем уровне?

– Потому что вы бабушка Софьи, – ответил Ладников четко, с убедительной расстановкой, придерживаясь заданного ею строгого и честного тона. – Потому что я вас глубоко уважаю и убежден, что, кроме вас, никто не в состоянии объединять это большое семейство, сохранять его традиции и управлять этим замечательным родовым гнездом на столь высоком уровне. И это не пафос и не ложное восхищение, а жизненная данность. Я слышал, что Константин собирается со своей семьей перебираться в усадьбу на постоянное жительство?

– Да, – подтвердила Эльвира Аркадьевна, – они с отцом приняли такое решение. И после возвращения мужчин из командировки Костя с Аленой и Левушкой переедут сюда.

– И это правильно, – кивнул Ладников. – И замечательно. Чем больше родных и близких, объединившись, станут здесь проживать, тем сильнее укрепится род Октябрьских. Поэтому предлагаю споры на тему признаний вашей мнимой вины считать законченными в связи с достигнутым единогласным консенсусом сторон. И переходить к следующей части нашего расследования.

– Какой? – спросила Эльвира Аркадьевна, явно взбодрившись и вернув себе прежнюю уверенность.

– Воздаяние называется, – пояснил Ладников. – Как говорил Глеб Жеглов: «Наказания без вины не бывает». Добавлю от себя: и подозрений без вины не бывает, разве что специально состряпанных. Вот если на минутку представить, что бы произошло, если бы не случилось вашей забывчивости? – предложил Ладников, намеренно повторяя для Эльвиры Аркадьевны свои весомые аргументы: – Максимум через месяц ваши дочери оказались бы бездомными и обобранными. К тому же я не уверен, что Анастасии удалось бы справиться с потрясением от столь жуткого предательства, которое ее ожидало. А Павла Егоровича «полоскали» бы в судах, изгаживая его имя почем зря, и обошелся бы ему развод с женой в приличную сумму и потерю репутации. Так что я бы сказал, что приступ вашего склероза, Эльвира Аркадьевна, иначе как благословением божьим не назовешь. И заметьте, насколько вовремя он случился. Ну и кто вы после такого Провидения, как не Хранительница Истинных Ценностей Октябрьских? – добавив немного пафоса в конце своей прочувствованной речи, поинтересовался Ладников.

– Ну, что ж, – помолчав несколько секунд, голосом, полным прежней уверенности и достоинства, подвела итог его словам Эльвира Аркадьевна. – В таком случае мы запираем сейф и комнату, идем завтракать и осуществлять ваш грандиозный план, Ярослав Олегович?

– Идемте, Эльвира Аркадьевна, – поддержал ее решимость Ладников, внеся некоторые уточнения: – Только предварительно я свяжусь по своим каналам с Павлом Егоровичем, поставлю его в известность о неожиданной ситуации и обрисую ту маленькую инсценировку, которую нам с вами предстоит разыграть. А после пообщаюсь с коллегами, с Дмитрием Васильевичем и Кириллом. Надеюсь, я быстро управлюсь и на завтрак мы успеем.

– Думаю, Павлу понравится ваша инициатива, – легко рассмеялась Эльвира Аркадьевна.