Глава 13

Ксюша

Глеб держит в руках презерватив и с умным видом рассказывает…

— Выпуклую часть надо пальцами зажать, уместить его на член и начать раскатывать вдоль до основания. Поняла? Зажимаем, чтобы воздуха не было, раскатывай осторожно, давай, малыш, — отдает его мне в руки и откидывается на диване, расставив ноги еще шире. Теперь я вижу все подробности, и от этого мое сердце сейчас выпрыгнет из груди.

Руки дрожат. Высоцкий, заметив это, тепло мне улыбается и упирается лбом в мой. Между нами огненный воздух, обжигающий легкие и самая настоящая похоть. Голова кружится

— Кекс, не стесняйся, ты выглядишь пиздец как горячо, сидя на мне верхом. Хочу, чтобы ты попробовала сама это сделать. Это очень полезней навык, нам пригодится, малыш, — рукой заправляет выбившуюся прядь, которая до этого сосулькой болталась, щекоча грудь. Длинные волосы в постельных делах не всегда в плюс, ой не всегда, выходит.

Мне и стыдно, и хочется. Переломив себя, касаюсь пальцами члена, сжимаю выпирающую верхушку презерватива и накрываю головку. Дыхание перекрывается, когда ладонью я растягиваю латекс по длине до самого основания.

— Охереть, чуть-чуть сожми, вот так по длине, — хрипло шепчет, прикрыв глаза, хлебушек, и я делаю, сама от себя не ожидая, что это и мне пошлет точечные удары током в пульсирующую горошинку.

Сжимаюсь и провожу так, как сказал Глеб, кусая губы и внимательно считывая реакцию парня, а она у него…бурная. Бедрами подается вперед, отчего я подскакиваю вместе с ним, и рука съезжает ниже.

Захват усиливаю и расслабляю, находя баланс, который, как мне кажется, идеален для хлебушка.

— Смотри на меня. Ничего не бойся, ты максимально готова, больно не будет. Веришь мне? — губами касается моих и выдыхает сдавленно, а у меня мурашки по коже снова.

— Я не хочу сверху.

— Так проще тебе будет. Точно? — целует, удерживая ладошками мое краснеющее лицо. Мы всерьез это обсуждаем?

Не хочу я сверху, не хочу и все.

— Точно, — бурчу, губы дуя, а Глеб ухмыляется, щелкая меня указательным пальцем по нижней.

— Иди сюда, — перехватывает за бедра и укладывает на диван, следом отбрасывает боксеры с бедер и предстает передо мной полностью голый. Буквально. Каждая мышца налита, член в презервативе стоит.

Дыхание срывается, сердце уносится в галоп. Одной рукой Глеб перехватывает мою леву ногу, раздвигая и внимательно всматриваясь в меня.

Взгляд темный, заплывший нечитаемой эмоцией вместе с восхищением. Будь я потрезвее, мне бы точно захотелось как минимум выключить свет, а как максимум, попросить его не смотреть вот так!

Меня от этого взгляда ведет.

Хлебушек накрывает меня собой, умещая член между складочек, и водит им вверх и вниз, размазывая влагу и заставляя меня изнывать под накаченным телом. Взглядом скользит от шеи, по груди и вниз, туда. Где мы соприкасаемся.

— Посмотри на меня, кекс, — шепчет и наклоняется к губам, придавив меня грудной клеткой.

Член замирает в одной точке. Широко распахнутыми глазами смотрю на парня, ощущая, как проворные пальцы массируют клитор, явно подготавливая.

Ногами я с силой обхватываю его бедра, дыша много и часто.

— Расслабься, все хорошо, малыш, — шепчет и мягко целует, толкая язык в рот, продолжая подготавливать меня. Спускается жадными поцелуями ниже к груди, когда член ударяется о складочки и отскакивает. Снова и снова касается и отводится в сторону.

И каждое прикосновение похоже на раскат грома в голове. Кажется, что вот-вот и все случится, все, что окончательно меня размажет по эмоциям.

Грудь налита от возбуждения, а еще начинает саднить от покусываний и причмокивающих поцелуев. И даже в такой позе Глеб смотрит на меня, считывая реакцию.

Заставляя багроветь от этого вожделенного взгляда.

Волнами меня омывает то напряжение, то расслабление, но внизу живота так и пылает. Глеб отрывается от груди и сжимает мои бедра, рывком входит в меня, упираясь лбом в мой, и тут же придавливая собой.

Я дергаюсь от секундной боли и резко выдыхаю стон наслаждения и боли.

Пронзает пиком, а затем саднящие ощущения медленно сходят на нет, пока мой взгляд находится в стальных оковах Глеба. Он полностью во мне, пульсирует и растягивает до потери пульса. Моего. Его. Нашего.

Так громко бьется сердце, что заглушает собственные мысли. Их нет.

— Ну как? Сильно больно? Пиздец, не сжимай меня, кекс, я прямо чувствую, как ты это делаешь.

— Не могу, хлебушек, мне кажется, я расслаблена…и нет, не больно, правда, — отвечаю тут же, опуская взгляд на точку нашего соприкосновения.

У меня перед глазами пелена, я вижу с трудом. Растягивающие ощущения будоражат, сбивают с ног. Глеб чертыхается и толкается в меня, отчего я издаю хриплый стон.

Ох.

— Есть один плюс в этой халупе, можешь кричать сколько влезет, нам никто не помешает, — шипит в губы, а затем впивается в них, одновременно с этим толкаясь в меня еще и еще, глубже и сильнее, растягивая под себя, заставляя меня хрипеть уже от наслаждения, что заливает тело.

Обхватив его шею, придвигаюсь ближе, ногами оплетая сильнее. Мне кажется, что я вообще забываю эту секундную боль, и теперь есть только наслаждение.

В какой-то момент Глеб перехватывает меня и садится, не выходя из меня, и теперь я сижу на пульсирующей плоти, крепко сжимая шею своего лучшего друга. Мы занимаемся сексом.

Перехватив меня за бедра, поднимает рывком, но опускает медленно, отчего я голову назад запрокидываю, считывая каждый миллиметр распирающего движения.

— Хорошо как, — шипит мне в грудь, уложив руки на лопатки. Ладони смещаются на ягодицы, и я пробую сама подвигаться. Вперед-назад, вперед-назад, и всюду Глеб помогает, но выходит так себе.

Неуклюже и неловко.

Пальцами он продолжает массировать пульсирующую горошину, а я все также двигаюсь, когда меня накрывает так сильно, что хватает судорога за ногу.

Пронзает разрядом посильнее первого, и внизу живота разливается тепло. Глеб делает пару рваных толчков и расслабляется, крепко сжимает меня в объятиях до ощущения, что ребра лопнут.

Мы потные и удовлетворенные. Ноль мыслей, только нега. Член продолжает пульсировать.

Мысли разлетаются вдребезги.

Глеб мягко выходит из меня, не ссаживая с себя. Я вижу кровавые разводы, их немного, но есть. Теперь, когда он вышел из меня, я ощущаю, что между ног неприятно саднит. Пекущие ощущения есть, и я слегка сжимаюсь, что сразу замечает Глеб.

— Немного крови. Ты как? — шепчет, взволнованно всматриваясь в меня.

Кажется, сейчас я протрезвела окончательно. От всего.

— Хорошо. Наверное. Немного печет, — кусаю губы. Высоцкий их перехватывает и не дает продолжить начатое, только носом бодается в мой.

Убивающая реальность неловкость вдруг возникает из ниоткуда. Я опускаю взгляд и стараюсь не думать, что между нами все еще эрегированный член, а бедра у Глеба в разводах от моей крови или смазки. Или всего вместе взятого.

— Глеб, что же будет? Мы ведь…

Закончить не успеваю, потому что Высоцкий злобно меня прерывает, вперяясь решительным взглядом.

— Ты моя девушка и у нас секс, вот что будет теперь и дальше.

Снова обдает жаром. От слов решительных, от взгляда прямого, словно он уже все решил…а он ведь и правда все решил.

— Мы переспали пьяные, — едва слышно произношу, по сути, правду.

— Я трезвый, а ты была выпившая, но не пьяная. А сейчас вообще трезвая. У меня нет проблем с тем, чтобы обозначить наши отношения, а у тебя имеются? — недовольно бурчит, а затем перехватывает меня за подбородок.

— Если честно, то да. Я думала. Мы друзья.

Звучит так по-детски наивно.

Хриплый голос пугает меня, я вообще не понимаю, что происходит, но сердце бьется слишком сильно в его присутствии, чтобы продолжать называть Высоцкого «просто другом». — Я тоже так думал, пока не захотел тебя себе во всех смыслах этого слова, — резюмирует он, опаляя меня вожделением.