Глава 5

Ксюша

Я терпеливо ожидаю включения света сидя исключительно на диване, чтобы ненароком не стать инвалидом в общий снежный апокалипсис. Напеваю под нос «Jingle Bells», продолжая потирать руки. Дом все-таки постепенно остывает, и воздух уже прохладный.

При самом плохом раскладе Глеб растопит печку, конечно, но насколько этого всего хватит? Пойдем искать дрова или пилить дерево? Или все вместе?

Нервно хмыкнув, я перевожу взгляд в окно, за которым темень.

Хорошо, что никто не приехал, потому что…они бы застряли в снегах, а это очень страшно.

И плохо, что никто н приехал, потому что в мою голову начинают приходить совершенно нездоровые мысли. Я бы даже сказала, больные мысли.

Эх, да уж. Ты уже переросла это, да и у Глеба вроде как все хорошо в личном плане. Я видела его девушку, но не знакома пока что. Они смотрятся вместе мило, хоть мне и кажется, что она ему совершенно не подходит.

В момент, когда я практически решаюсь с тем, что свихнулась, включается свет, и автоматически колонка, к которой подключена флешка с новогодними песнями.

Вау. Отсчитываю до трех, и свет все еще есть. Неужели починил? Ура!

Подпрыгнув, хлопаю в ладоши от радости, и иду в сторону подвала, чтобы удостовериться, что у нас будет свет все время, а не только на пять минут.

Но спуск по старое деревянной лестнице оказывается для меня задачкой, скажем так, сложно выполнимой.

И на последней ступеньке я спотыкаюсь и лечу вперед, успевая только провопить нечленораздельное:

— А-ап-пр, — пальцы пытаются ухватиться за что-то, но в итоге я это что-то тащу за собой, а именно пустую коробку, банки и так далее.

Но все заканчивается не так плачевно, потому что снизу меня ловят, не давай приземлиться на многострадальный копчик.

Глеб меня на руки притягивает, к себе прижимает, отчего я покрываюсь тонкой холодной пленкой пота, выдохнув в конце. В какой момент я стала такой неуклюжей?

Глеб осторожно ставит меня на одну из ступенек, и пока я пытаюсь отдышаться после несостоявшегося полета, смеется, глядя мне в лицо в свете одной единственной лампочки.

— Ты решила не дожить до Нового года? Я тебе этот план мастерски обломаю, кекс, — хриплый голос обволакивает меня со всех сторон эхом, разносящимся из-за полупустого подвального помещения.

— Что-то я сегодня расклеилась, хлебушек, — неоднозначно киваю, а затем отряхиваюсь, поправляя кофту, что задралась. В глаза другу не смотрю, потому что опять этот близкий контакт все смешал внутри в кашу.

— Ну так я тебя склею, — произносит уверено, а я резко поднимаю голову, впиваясь нечитаемым взглядом в его озорные глаза, поблескивающие странной радостью на ровном месте.

Звучит совершенно точно не «по-дружески», отчего я ежусь и передергиваю плечами, лишь бы не стоять истуканом.

— Я все починил, генератор вытащил на двор и провел провод через вентиляцию, чтобы подключить дом. Короче, свет будет, пока есть бензин. По моим расчетам, должно хватить на три дня экономного режима. То есть свет по надобности, фен и прочее не врубать, потому что придется перезапускать. Словом, максимально следим за тем, что врубаем в розетку, — звучит серьезный голос, и я соглашаюсь со всем.

Экономия так экономия, то есть, до первого числа все будет, ну и прекрасно! В самом деле!

— Пойдем дальше елку украшать? — с надеждой в голосе произношу, стараясь скорее увеличить расстояние между нами, что не остается без внимания Глеба, который в последний момент перехватывает меня за руку и заставляет остановиться.

— С тобой все хорошо? Ты какая-то дерганная… — меня со спины мурашками укрывает.

Задержав дыхание, я очень стараюсь не думать о том, что мои пальцы утопают в широченной ладони лучшего друга, и что мое сердце от этого незатейливого факта скоро выпрыгнет из груди.

Ну же, прекрати так биться! Немедленно!

Мы возвращаемся в дом, где сверкающая гирлянда и знакомые звуки мелодии из фильма «Гарри Поттер» создают тот самый уют, о котором я мечтала.

Но все, о чем получается думать, это о том, что я совсем не хочу выпутываться из объятий Глеба, а это отвратительная ситуация, которая не сулит ничего хорошего лично мне.

Под звуки разных мелодий мы украшаем елку, периодически от Глеба ко мне летят фразы наподобие:

— Я помню, как ты попробовала желтый снег после шутки Заварского, что это мороженое рассыпали по земле, и если бы не я, то попробовала бы и шоколадное…

На что я тут же вспыхиваю протестующе.

— Ничего я не попробовала! Я была близка к этому! И мне было пять, что ты вообще хотел от меня в те года?

Глеб снисходительно приподнимает брови и бросает в меня игривый взгляд, пока я креплю прозрачный шарик, наполненный серебристой бахромой, на веточку.

Было дело, каюсь, но там и правда ничего не я пробовала.

— Ага-ага, я все видел, и вообще хорошо, что подоспел, а то потом бы по больницам родителей бы тягала с отравлением или еще чем похлеще. Кто там знает, чей след был на снегу, — смеется он, наглым образом бросая в меня дождик, а я отмахиваюсь, изображая глубоко оскорбленный вид.

— По крайней мере, я не писала в цветочный горшок, соревнуясь с другими ребятами, у кого же выйдет дальше это сделать! — показав язык, складываю руки на груди. Тоже мне, гений! В детстве он был тот еще Эйнштейн.

— Это потому, что у тебя не было такого писюна, как у меня! — с особой гордостью произносит он, окидывая меня совсем другим взглядом. Темным и наполненным чем-то пугающим.

— Да, у меня в принципе нет писюна, Глебушек, — улыбаюсь и беру очередную игрушку из коробки. А это именно та, которую я подарила своему лучшему другу на его десятилетие. Потому что…у Глеба День рождения третьего января.

Держу в руках ее и меня откидывает в прошлое, где я сижу под огромной елкой в доме Высоцкого и протягиваю ему коробку с подарком. Огромный шар, а внутри дом. Если потрусить, то снежинки присыпают домик, а рядом с ним украшенная игрушками елка, вокруг которой маленькие фигурки людей крутят хоровод.

Ничего подобного я больше в своей жизни не видела. Помню, как увидела ее, так и влюбилась. И обязательно решила, что подарю ее хлебушку.

Глеб подходит ко мне со спины и перехватывает ладонь в своей, теперь мы держим игрушку вдвоем.

— Ты ее сохранил? — вырывается у меня, когда я слежу за тем, как пальцы скользят по тонкому стеклу и накрывают мои.

— Что за вопросы, кекс? Конечно. Всегда с особым трепетом относился к ней, и привез сюда. Она обязана украшать эту елку. Ты так не думаешь?

Вместо ответа киваю, чувствую ностальгию, продирающую грудь. Слышу, как Глеб делает еще один шаг, и теперь практически упирается в меня. Целует в макушку, а ладонь от этого потом покрывается.

Не могу понять, почему меня так волнует все, что сейчас происходит.

Мы ведь просто друзья.

Елка готова ровно через полчаса, а когда мы включаем гирлянду, я вообще зависаю на это красоте.

«Let it snow» на фоне погружает меня в праздник, и я уже забываю, что вообще-то приехала сюда в слезах.

И плакала днем, еще и утром.

— Фото?

— Ты ли это, воин? — смеюсь, с неверием вглядываясь в Высоцкого. Он же ненавидит фотографироваться, об этом знает каждый, кто с ним знаком.

Даже попытки уговорить его на «себяшечку» заканчиваются провалом. Не любит и все тут.

— Ну ты же любишь это, а других компаньонов на это занятие у нас явно нет, так что…придется быть им мне, — он стягивает с себя старую растянутую кофту, в которой заводил генератор, снова являя мне свои кубики. А затем берет из пакета новогодний свитер с оленями, мне вручает шапочку Деда Мороза.

— Мда. Моего Глеба явно украли инопланетяне, потому что я точно не в курсе, кто ты такой. И куда дел оригинал Высоцкого.

Когда хлебушек протягивает руку в сторону, чтобы зацепить нас в кадре, я даже не сразу соображаю, что надо улыбаться, — все еще в шоке, а таймер все отсчитывает. Совсем как куранты перед Новым годом.

Когда доходит до двух, Глеб резко поворачивает голову ко мне и проезжается губами по щеке, задевая уголок губ. Я взрываюсь всеми оттенками красного, и этот искрящий взгляд вкупе с румянцем, навсегда запечатлеется на фото.

— Пойдем фильм смотреть? Начнем с Поттерианы, а «Один дома» оставим на завтра?

Киваю, и иду на кухню за салатами и бутерами. На перекус сойдет. А остальное будет на праздничный стол. Если бы я только знала, чем закончится просмотр кино, и вообще…все это.