Глава 6

Ксюша

Тарелки и чашки расставлены, а ноутбук подключен к проектору. Я глазам своим поверить не могу, но да, Глеб устроил настоящий кинотеатр в домашних условиях. Качество картинки и звука на высоте! Остается только усесться на диване с пледами и погрузиться в предновогоднюю атмосферу магии и чудес.

— Я в шоке, — без шуток заявляю Высоцкому, а тот непонимающий взгляд мне возвращает.

— Чего?

— Ты прямо подготовился так серьезно.

Расставляю подушки и расстилаю пледы. Под ноги маленькие табуретки устанавливаю. Диван хоть и старый, но очень удобный, единственная проблема — ноги могут затекать. А я уверена, что мы сегодня осилим больше двух частей. Вот почему важно позаботиться о спине.

И тут же бросаю взгляд на широкую фигуру Высоцкого, который прямо сейчас стянул с себя шапку и руками приглаживает волосы, но вот руки…и эти все движения натягивают мышцы, привлекая внимание.

Приплыли. Следом я беглом смотрю на обтянутый джинсой зад. Эй, ау! Прием, Земля вызывает Ксюшу! Ты в коматозе, или да? Проснись и пой, девуля, у него девушка вообще-то есть, а ты только недавно с парнем разошлась. И перед тобой твой лучший друг!

Итак, мне надо абстрагироваться и отвлечься. Это больше похоже на помутнение на фоне стресса, вот да. Именно так это и стоить назвать. И совсем меня Глеб не интересует как парень. Он меня как друг волнует, я люблю его как брата, не больше и не меньше.

Все. Точка.

Ухнув, бросаю очередную подушку с особой силой, чем привлекаю внимание Глеба.

— Ты чего?

— Да так, задумалась просто. Слушай. А Яра не будет злиться, что ты тут со мной празднуешь?

Говорю это, а у самой аж сердце колет. Не хочется и одновременно жажду услышать ответ. Хотя нет, я боюсь ответа. Определенного ответа, да?

Глеб хмурится и непонимающе на меня взирает, словно я сказала полнейшую глупость.

— Яра?

— Эм. Ну девушка твоя, Глеб, ты забыл ее имя, что ли? — скептически изгибаю бровь, а Высоцкий бьет себя по лбу и кивает, как будто только мое упоминание дало ему информацию об этом человеке.

Странный. Очень. Максимально.

— Это не моя девушка, кекс. Мы просто иногда встречались, чтобы…выпустить пар, но не больше. Будь она моей девушкой, я бы в первую очередь рассказал тебе, а следом и познакомил бы. И уж она против точно не будет, потому что мы прекратили всякое общение пару дней назад, — будничным тоном рассказывает мне, продолжая собирать что-то с пола.

Я как дура радуюсь этому факту и улыбаюсь тоже…как она. Черт, да что вообще происходит со мной? Совсем уже сбрендила, да?

Помню, что увидела их в ТЦ, она все ластилась к нему, а Высоцкий был отстраненный. Складывалось стойкое впечатление, что ему все равно на нее. Может именно поэтому я сложила однозначное мнение об их отношениях. Потом я спросила в лоб, а он вяло-шатко мне ответил, не проговаривая напрямую о статусе девушки.

— А чего спросила?

— Да просто. Не всякой девушке понравилось бы, что ее парень встречает Новый год с подругой. Это, скажем так, попахивает чем-то…неоднозначным, — завуалированно отвечаю, усаживаясь на диван и всматриваясь в экран проектора.

Даже не называя вещи своими именами, мне жутко неловко это все преобразовывать в обтекаемую форму.

— Ага. Мне вообще по шарику, как это смотрится, я рад, что встречу Новый год с тобой, — звучит безапелляционно от Высоцкого.

Хм. Ну да.

Свет гаснет, остается только мерцающая гирлянда, которая не будет мешать просмотру.

— Как Новый год встретишь, так его и проведешь, — говорю я, обращая внимание на Глеба, который садится рядом и хлопает по ноге, укладывая на нее подушку.

— Ложись, кекс, так будет удобнее.

И я ложусь, уютно накрываясь сверху пледом. Сворачиваюсь калачиком и практически мурчу от наслаждения, когда звучат первые аккорды знакомой мелодии. Запах оливье, красной икры кружит голову.

А может все дело в том, что именно в такой позе я отчетливо слышу парфюм своего лучшего друга.

Он мне просто друг.

Мы просто дружим и ничего больше!

Как мантру произношу, как будто сама себя думаю переубедить. Мужественно и отважно досматриваю весь фильм, но вот к концу, совсем к моменту, как к Гарри приходит Дамблдор после сражения с Воландемортом, я понимаю, что мои веки тяжелеют. И совсем скоро я засыпаю.

Только мягкие поглаживания знакомых рук остаются со мной, но очень скоро и они словно наваждение растворяются под чарами Морфея.

Мне тепло и очень не хочется выпутываться из той дремоты, в которой я очутилась. В какой-то момент мне кажется, что я меняю положение тела, или мне меняют…не ясно.

Отчетливо осознаю только одно: я больше не лежу калачиком, уложив голову на бедро Высоцкого. Теперь я лежу на чем-то мягком и вязаном, а меня словно коконом окружает снежное покрывало, только оно как печка, а не лед.

А я слежу за тем, как крупные снежинки укрывают бархатистым поблескивающим полотном землю, и тот домик, который находится в новогодней игрушке, подаренной на праздник лучшему другу.

Рядом елка, а хороводы водим мы. Я и Глеб. Ему десять, а мне семь. Я снова в своем любимом комбинезоне и дутой куртке. Нет передних двух зубом, но есть самая искренняя улыбка и счастье.

Чувствую смазанные поцелуи на коже, что-то мягко плывет по щеке, ощущаю давление на талии, а затем и вовсе кувырок. Стальная плита придавливает меня сверху и дышать становится тяжело. Несмотря на то, что по коже скачут табуном мурашки, я понимаю, что что-то происходит неладное. Иррациональное и неправильное.

Что-то, выходящее из ряда вон.

Продираясь сквозь чертоги сна, я выныриваю наружу, как вдруг понимаю, что лежу пластом на Глебе, его пах буквально упирается в мое бедро, и я отчетливо слышу пульсацию стоящего члена.

Утренняя эрекция моего лучшего друга становится довольно очевидной. Игнорировать не получится, в особенности, если ты лежишь сверху на нем!

Лицом я зарылась в ключицу парня, а ладони покоятся на плечах, словно…я имею на это право. Моментально бросает в холодный пот. Рывком пытаюсь подняться, но сильный захват рук усиливается, оказывается, меня как будто магнитом тянет с силой назад. Господи!

Как это вышло вообще? Мы же фильм смотрели! Але! Прием! Земля вызывает Ксюшу! Делай же что-нибудь!

И я почти ударяюсь лицом о повернутую в мою сторону голову Высоцкого. Боже-боже-боже. Так близко к разбитой губе. Губам. Я. Близко!

Покраснев до кончиков волос, с трудом пытаюсь сдвинуть с себя стальную руку, придавившую меня прессом, но какой там.

Кажется…он на мое действие оказывает равное противодействие.

— Мхмз— промычав нечленораздельное, Глеб сгребает меня в кучку набок и закидывает одну ногу сверху, толкаясь в меня бедрами. От этого действия я замираю, понимая, что внизу живота у самой начинает тяготеть узел.

Животный ужас застает врасплох.

Губами проезжаюсь по выступающей колкой щетине и понимаю, что очень близка к тому, чтобы прекратить всякое сопротивление. Это. Катастрофа!

Глеб же как не в себе, елозит по мне лицом, скользит руками, а затем и вовсе губами прижимается к щеке, отчего я вся покрываюсь тонкой пленкой пота. Поверить не могу, что это происходит со мной сейчас!

Поверить не могу, что реагирую…так!

Смахнув наваждение, пытаюсь растормошить Высоцкого.

— Эй, очнись, Глеб. Мне дышать нечем! Отпусти! — толкаюсь, и ровно в момент, когда Глеб перехватывает меня за ягодицу, я вижу, как у него открываются глаза, но захват на моей заднице усиливается.

Он явно в шоке.

Как и я.

В шоке.