Глава 4

Гульниза была уверена, что больше никогда в жизни не побеспокоит Корнея. Просто совесть не позволит вновь появиться на его пороге. Нет, они довольно мирно распрощались. Можно сказать, по-дружески. Но чувство, что она мешала все новогодние праздники никуда не делось. И пусть в его компании встречать Новый год было уютно и, откровенно говоря, классно, но и дальше докучать ему не хотелось. Хотя, когда она вернулась домой, то долго не могла избавиться от ощущения того, что лишилась чего-то важного. Ей буквально во всём не хватало присутствия Корнея. Не хватало его молчаливой заботы.

Она стала остро чувствовать собственное одиночество. С завистью поглядывать на родительницу с её кавалером. Да даже на Андрея с его друзьями-парочками. Кажется, все вокруг вдруг заболели любовной лихорадкой и только она, Гульниза, так оставалась одинокой. Нет, время от времени она ловила на себе заинтересованные мужские взгляды, но они больше раздражали, чем грели душу. А на откровенный флирт она отвечала колко.

Особенно тоскливо было ночами. Она долго ворочалась, пытаясь заснуть поскорее, но не получалось. Неизменно поворачивалась на правый бок, чтобы впериться в противоположную тёмную стену и начинала вспоминать. Зимний лес. Метель. Маленький домик, с минимальными удобствами. И, особенно, его молодого хозяина. В деталях вспоминала, как он возился с печкой, как готовил еду, или просто лежал на своём диване и смотрел телевизор. И ей всего этого до боли в сердце не хватало. Хотелось утром открыть глаза и наткнуться на убранное постельное бельё на диване. Натянуть на ноги мужские шерстяные носки и выйти в кухню. И чтобы там, возле обеденного стола, обязательно стоял к ней спиной Корней, одетый только в спортивные штаны и футболку. И в своих фантазиях она позволяла себе представлять, что не просто проходит и садится на стул, а подходит к нему и обнимает со спины. Это желание — прижаться к нему, что есть силы, а ещё лучше оказаться в его объятиях, — было самым сильным. Да таким, что порой хотелось выть от отчаяния в голос. Но гордость и страх быть ненужной держали её в городе.

Нет, при близких, да и на новой работе, она идеально держала маску. Никто не заподозрил, что в душе она тоскует. Лишь раз мама как бы вскользь сказала, что глаза у неё совсем потухли, после чего Гульниза ужесточила контроль над собою.

Она пыталась отвлечься. И новая работа этому способствовала. Тем более она сумела подружиться со своей напарницей (устроилась она не в банк, как хотела, а в магазин нижнего белья). Конечно, работа — не предел её мечтаний, но на данный момент вполне устроила её и зарплатой, и графиком. С Кристиной, напарницей, они ходили в кино, кафешки и просто гулять по зимним улицам. Было весело и увлекательно. Но на подсознательном уровне она всё равно постоянно в прохожих искала знакомую высокую фигуру. Искала и не находила.

Новая знакомая предлагала познакомить её с парочкой замечательных парней. Нет, Гульниза не рассказала ей о своих новогодних приключениях. Просто Кристина была из той категории людей, которые не понимали, как это быть одной? Рядом обязательно должен быть мужчина. Неважно какой, но должен! Пока Гульниза мягко отказывалась, пытаясь объяснить ей свою позицию. Но, кажется, легче обезьяну научить летать на метле, чем что-то доказать настырной и непробиваемой Кристине.

Через месяц, к четырнадцатому февраля, когда по всему городу начали пропагандировать дарить своим любимым не только свою любовь, но и всяческие подарки, её болезненное состояние ухудшилось. Просто-напросто Гульниза поняла, что больше тянуть нельзя. От своей тяги она не сможет избавиться. Да и не хочет, если быть откровенной. Хорошо, что мама опять собиралась на выходные к своему пока ещё жениху. Гульниза напросилась с ней.

Всю дорогу провела, как на иголках. Нервно улыбалась, когда к ней обращались, и извинялась, прося повторить вопрос. Андрей встречал их. И он явно обрадовался приезду Гульнизы. Вот только она не собиралась оставаться на обед. Вместо этого она сделала восторженное лицо, оглядываясь кругом.

— Андрей, а проведи меня, пожалуйста, к озеру. Я хочу сделать несколько фотографий, — обратилась она к будущему брату, изобразив искреннюю улыбку.

Никто не почувствовал подвоха, зная о её новом увлечением фотошопом. Правда, мама была бы не мамой, если бы не попыталась отговорить. Мол, прогулка может подождать и до завтра. Прогулка-то может, возможно, а вот сама Гульниза — нет. У неё всё внутри замирало от предвкушения и страха. Но она дала себе мысленное наставление не быть трусихой и постараться поймать удачу за хвост.

Нехотя, но Андрей согласился. Но как же он медленно брёл! За это его хотелось отчитать и дать подзатыльника. Но, конечно же, она просто продолжила идти рядом с ним и делать вид, что очень заинтересована не только здешними красотами, но и его рассказом.

Когда они вышли за пределы посёлка и прошли половину пути до озера, Гульниза, оторвавшая взгляд от ленты леса, что виднелся за водоёмом, споткнулась. На мостике сидела одинокая фигура. И почему-то ей подумалось, что это ни кто иной, как Корней.

Она схватила Андрей за предплечье, заставляя остановиться.

— Дальше я сама. Иди. Я найду дорогу назад, — сказала она ровно, стоило ему замолчать и в удивлении посмотреть на неё.

— Нет уж. Я лучше тебя покараулю, чем все мы будем сидеть, как на иголках, пока ты нагуляешься. С нас хватит прошлого раза, — высказался Степанов.

Гульниза улыбнулась.

— Между прочим, я не была виновата в тот раз. И тем более сейчас погода ясная и я лучше знаю местность. Если что, я тебе позвоню, — постаралась заверить его как можно мягче.

— Нет, — непреклонно продолжил стоять на своём Андрей.

Она вздохнула. Бросила мимолётный взор на одинокую фигуру и решила идти ва-банк:

— Андрей, ты будешь лишним. Извини. — И кивком головы указала в нужное направление.

Тот глянул тоже туда и задумчиво нахмурился.

— Могла бы сразу сказать, зачем тебе так срочно понадобилось к озеру, а не придумывать сказки, — буркнул, враз растеряв всё своё дружелюбие.

— Не обижайся. Я не думала, что он будет здесь, — слукавила она.

— Угу, сделаю вид, что поверил. Если всё же ты обозналась, то — звони. Я за тобой приду.

— Спасибо, — просияла Гульниза. И, под нахлынувшим чувством, привстала на носочки и чмокнула его в щеку. — Ты самый лучший!

— Скажи это Алине Бойко… — буркнул он, хотя уже мягче.

— Скажу! Это кто?

Андрей отмахнулся и, развернувшись, потопал обратно к дому, ворча себе под нос что-то о вредных и непонятных девчонках.

Гульниза тихонько посмеялась над будущим родственником, но не злобно. К тому же, окончательно удостоверилась, что с братом ей повезло. Пусть оболтус ещё тот, но уже родной.

По дороге к пристани она шла с замиранием сердца. А вдруг это всё-таки не Корней там сидит? Пусть она прожила с ним под одной крышей пять дней, но так и не смогла понять. Он как был для неё в самом начале заботливым и молчаливым спасителем, таковым и остался. Нет. К чему лукавить? В первые дни он казался пугающе чужим. Потом же — самым близким. И вот теперь, когда с каждым новым шагом, она приближалась всё ближе и ближе, то всё отчётливее понимала, насколько сильно привязалась к нему и насколько безумно соскучилась. Ей хотелось сорваться на бег. С разбега повиснуть ему на шею и покрыть поцелуями всё лицо, да и не только лицо. Хотелось вновь оказаться в его руках, но уже не в качестве особы, требующей заботы, а… Нет, о таком рано не то, что думать, — мечтать.

Наверное, он слышал, как она подходила, но виду не подавал. Так же сидел. Любуется пейзажем? О чём-то глобальном думает? Чем живёт он? Что ему интересно, кроме старых фильмов, уединённой жизни и кулинарии?

Остановилась, озарённая запоздалой мыслью. С чего она вообще взяла, что он будет рад её приезду? Может, за те дни она так надоела ему, что он с превеликим удовольствием забыл о ней, как о страшном сне? Это же она прикипела к нему всею душой. Он же не проявлял ничего, кроме заботы. И та больше походила на братскую, чем…

И что теперь ей делать? Повернуть обратно пока не поздно?

Нет. Поздороваться всё же стоит. Во-первых, раз пришла. Во-вторых, из благодарности. Ну и в-третьих, в конце концов, у неё есть фотоаппарат и можно действительно сделать несколько красивых фотоснимков. Первый она сделала сразу же — сфотографировала мужчину, сидящего на мостике.

Хотела ещё один кадр сделать, но тут её модель повернулся в пол-оборота, и у Гульнизы сердце пропустило очередной удар. Это и вправду был Корней. И если оборачивался он нахмуренным, то теперь выглядел слегка удивлённым. Не ожидал её увидеть здесь?

Гульниза приветливо улыбнулась, опуская руку с фотоаппаратом и на секунду опуская взгляд.

— Привет, — смущённо пожав плечами, поздоровалась первой. Просто не знала: оправдываться ей или сразу убегать?

Он какое-то время сидел неподвижно и молча, а потом стремительно, но грациозно вскочил на ноги. Отряхнул руки и сделал пару шагов к ней.

— Привет, — повторил он её приветствие. Голос прозвучал хрипло, будто его обладатель уже и забыл, когда в последний раз с кем-то разговаривал. Пришлось прочистить горло. — Не знал, что вы приехали.

Гульниза вновь смущённо пожала плечами, не решаясь взглянуть ему в глаза.

— Скоро праздник. Вот мои и решили его отпраздновать здесь, — солгала она с ходу.

Показалось или он кивнул в знак принятия её слов?

— Я тебе мешаю? — спросил через минуту, чем неимоверно удивил.

— Чем? — вскинула она на него взор и едва не утонула в омуте его глаз.

Моргнула, разрывая нить волшебства.

— Фотографировать, — пояснил, махнув рукою в сторону озера.

Гульниза прикусила нижнюю губу и отрицательно мотнула головой.

— Если честно, то я немного замёрзла. Напоишь чаем? — задала она вопрос без стеснения. Прыгать в прорубь, так с разбега.

Если его эта просьба и удивила, то не настолько, чтобы показывать своего удивления. Вместо этого он задумчиво разглядывал её с минуту, нахмурив брови, а потом утвердительно кивнул.

— Родные не потеряют тебя? — поинтересовался, поравнявшись с нею, и жестом предлагая пойти вперёд.

— Погода хорошая. Если засижусь у тебя, то позвонить им будет не проблема, — улыбнулась лишь уголками губ, вновь пряча взгляд. Ну, ей-богу, как совсем юная и неискушённая школьница рядом с самым красивым учителем, в которого по жанру влюблены все старшеклассницы. Правда, когда поняла, что невольно сказала о том, что не против у него задержаться подольше, бросила быстрый взор на него. Увы, но никак реакции не последовало. Он шёл спокойным. Можно, наверное, даже сказать, отрешённым.

Шли молча. Иногда останавливались, когда Гульниза находила для очередной фотографии хороший ракурс. Но эти остановки были и к лучшему — она уже и забыла, насколько далеко он живёт от озера. Так что устать и замёрзнуть успела и в самом деле. А когда на горизонте появился его домик, не смогла сдержать улыбки. Оказывается, она не только по хозяину этого места соскучилась, но и по дому, с его минимальными современными удобствами.

Зашли, не разуваясь и не снимая верхнюю одежду, сразу в кухню. Стоило только открыть дверь, а лицо уже обдало тёплым потоком воздуха. Улыбка её стала ещё шире и радостнее. Перешагнув порог, она оглянулась на Корнея, взглядом благодаря за то, что позвал в гости.

Без помощи сбросила пуховик с шапкой, отбросив их на диван. Стянула ботинки. Прошагала к печке и поднесла к ней руки.

— Как тепло! — с восхищением протянула.

Вздрогнула, когда почувствовала, что Корней подошёл непозволительно (что удивительно) близко и осторожно положил ладони ей на талию.

— Нужно посмотреть, — пояснил он свой поступок.

А Гульниза поняла, что испытала истинное разочарование. Вместо объятий… эх.

Отошла с сожалением, хотя и постаралась внешне его не показать. Пока он занимался своими делами, повесила вещи в гардеробную, мысленно ругая себя, что сразу надо было это сделать. Осмотрелась. Чисто. Аккуратно. Уютно. Ничего не изменилось.

Прошла в соседнюю комнату. Тоже осмотрелась. В изумлении остановила своё внимание на неубранном постельном белье с дивана. Он не перебрался обратно на свою кровать? Почему?

Оглянулась на дверной проём, ведущий в кухню, будто хотела этот вопрос задать хозяину. Конечно же, смелости для этого у неё не найдётся. Увы.

Вздохнула. Присела на край кресла и, не задумываясь, дотянулась до толстовки, что небрежно была оставлена на подушке. Спрятала в ней свои руки. Хотела поднести к лицу, чтобы вдохнуть знакомый и такой опьяняющий запах туалетной воды, которой пользовался Корней, но в последний момент опомнилась. Даже воровато оглянулась и порадовалась, что её не поймали с поличным.

Очередной вздох получился громче.

— Я поставил чайник, — сказал хозяин дома, появляясь на пороге. Заметил в её руках свою вещь. — Замёрзла?

Гульниза заторможено кивнула. Не признаваться же ему во всём с порога. Сперва нужно разведать обстановку, а уже потом решать, что делать дальше.

Корней молча достал из комода чистую толстовку, её любимые шерстяные носки и протянул ей.

— Я выйду, чтобы тебя не смущать.

Она даже и рта не успела открыть, а он уже сбежал. Вот же ж… джентльмен до мозга костей. Хотя, если она ему совсем безразлична, то удивляться нечему.

Но, кажется, он сбежал не на улицу, — что обнадёжило. Потому что уже через пару мгновений дверь опять хлопнула, и послышался звон посуды. Накрывает на стол. Заботливый и правильный.

Она уже взялась за край своей туники, чтобы стянуть её через голову, но замерла, услышав, как вновь открывается дверь. Удивилась. Неужели всё же сбежит на улицу? Выглянула и остолбенела от неожиданности. В дверях стояла молодая женщина такой красоты, что просто невозможно было не почувствовать себя замухрышкой, хотя Гульниза до этого момента считала себя вполне симпатичной особой. Чем-то незнакомка даже походила на Снегурочку. Худенькая, стройная блондинка с толстой белобрысой косой, перекинутой на плечо. Голубые глаза, обрамлённые длинными и густыми ресницами, выглядели не вульгарно, а придавали невинности, что ли. Пухлые алые губы были растянуты в едва заметной мягкой улыбке. И ещё эта чёртова родинка на правой щеке, добавляющая и без того кукольной внешности привлекательности.

Незнакомка окинула кухню мимолётным совсем не заинтересованным взором. А вот хозяина обласкала своим взглядом.

— Ну, и сколько ты будешь от меня скрываться в этой глуши? — вместо приветствия промолвила незваная гостья. И голос оказался ей под стать — тихий и мелодичный.

Гульниза сглотнула, на миг сжав мужские вещи в руках. Потом опомнилась. Поправила всё и аккуратно сложила на кресло. Перевела дыхание и вышла. Не хотелось больше подслушивать воркование двух голубков, ведь понятно же, что эти двое не просто приятели.

— Извините, — подала она голос, привлекая к себе внимание. — Здравствуйте, — это уже красотке. И только после осмелилась посмотреть на Корнея. — Я, пожалуй, пойду, — виновато улыбнувшись, выдавила из себя, изо всех сил стараясь сохранить маску невозмутимости на лице.

— Ты же замёрзла. Оставайся. Сейчас чай будет готов. Кстати, познакомься, это Светлана. А это Гульниза. Я тебе о ней рассказывал.

Светлана уставилась на неё откровенно исследовательским взглядом. Хорошо хоть добродушным, а не враждебным. А в Гульнизе вскипело негодование. Зачем он рассказывал о ней? Посмеяться хотелось? Жаловался, как она достала его за те дни?

Как же горько от всех этих предположений!

— Очень приятно, — с кивком солгала Гульниза. И, не дожидаясь ответной реплики, направилась за своими вещами. — Мои будут переживать. Да и вам не хочу мешать. Потом как-нибудь пообщаемся. И, если понадобятся услуги фотографа, обращайтесь. Я, конечно, не профессионал, но, говорят, что момент и ракурс могу правильно ловить.

Она буквально выбежала на улицу, на ходу застёгивая пуховик. И как бы ни спешила убежать, а в душе всё равно хотела, чтобы он вышел за нею. Чтобы задержал, оставил.

Отойдя на приличное расстояние, она всё же не выдержала и остановилась. Перевела дыхание и оглянулась. Усмехнулась собственной наивности. Естественно, он не вышел. Это она мечтательница напридумывала себе глупостей, забыв, что реальность — это не любовный роман и не фильм.

Шмыгнув носом, удобнее перехватила фотоаппарат и пошагала по дороге, гордо задрав голову и не забывая смотреть по сторонам. Должна же она и выгоду поиметь с этой прогулки? Вдруг несколько хороших снимков получится?

Домой она не дошла — добрела. Нет, она фотографировала, но за пеленой слёз не видела, что получилось. Клацала без разбора всё, лишь бы хоть как-то отвлечься. И ведь накрыло неожиданно. Дошла до озера, бросила взгляд на мостик, машинально сделала кадр и всё — накрыло. Нашла кадр, сделанный где-то час назад, может уже больше. Увеличила масштаб фото и слёзы против воли заволокли глаза.

Хорошо, что её встретил Андрей. Почему-то ему не стыдно показывать свою слабость. А ещё он приятно её удивил. Бросил связку дров, которую до этого нёс в дом, и буквально подбежал к ней.

— Что? Он обидел тебя? — И в голосе его звенела неподдельная тревога. И в глазах плескалась она же. Приятно так стало, что Гуля мимо воли улыбнулась. Отрицательно мотнула головой.

— Это был не он. Я обозналась, — легко выдавила очередную ложь. Подумала, что сегодня уж слишком она ею злоупотребляет.

— Поэтому и расстроилась? — сделал он логический вывод. И Гульнизе только и осталось, что утвердительно кивнуть.

Андрей выдохнул. Сокрушительно качнул головой и, обняв за плечи, прижал к себе. Она с удовольствием ответила на объятия. Уткнулась носом ему в грудь и зажмурилась.

Будущий родственник, погладив по голове, задумчиво произнёс:

— Если он тебе так нравится, сделай первый шаг. Это не стыдно, а даже иногда полезно.

Гульниза подавила истерический смешок.

— Родители где? — предпочла она перевести тему разговора.

— Поехали что-то докупить. Я не вникал, — отмахнулся Андрей.

— Тогда пойдём чай пить. Что-то я совсем продрогла.

Брат (наверное, уже можно его так уже называть?) встрепенулся и, тихо ругая себя, взял её за руку и повёл в дом.

Его забота была приятна. Вообще ей понравилось наблюдать за его суетой. Хотя, и суетой это нельзя назвать. Спокойные и уверенные движения. А ещё он позитивный с какой стороны на него не посмотри. Тёплый. Родной. Удивительно, что в первую встречу она не разглядела его. Наверное, потому что не присматривалась.