Глава 5

Заявиться к брату в гости было хорошей идеей, хотя бы потому, что у него она всегда чувствовала себя неимоверно уютно.

Андрей открыл дверь сразу, в первое мгновение удивлённо приподнял брови, а потом искренне улыбнулся.

— Ты по делу? Или просто так? — спросил, жестом предлагая проходить в глубь своего жилища.

— Просто так, погреться, — ответила, едва попадая зуб на зуб.

Его брови ещё больше взметнулись вверх, и теперь он окинул её более внимательным взглядом. Нахмурился, одновременно перестав улыбаться.

— Быстро марш в ванную! Я тебе сейчас принесу вещи и халат.

Довольная Гульниза послала ему воздушный поцелуй и, сбросив пуховик с ботинками, умчалась в давно известном направлении.

— Гуля, мать твою! Какого черта ты не купила себе нормальную, качествам обувь⁈ — сердито прорычал он, явно заметив мокрые следы от её носков на паркете.

— Не ругайся, пожалуйста, — выглянув из-за двери, примирительно попросила она. Не хотелось объяснять, что качественная обувь у неё есть, вот только она не додумалась достать её. Понадеялась, что погода не подведёт. Наивная.

— Скройся с моих глаз, пока окончательно не разозлился и не отшлёпал, — проворчал он, отмахнувшись от нее рукой.

Гульниза хихикнула, закрывая за собою двери. Заботу Андрея она приняла сразу, хотя по первой и было непривычно. Всё же никому кроме матери она никогда не нужна была. А тут и старший, и младший Седых окутали её такой заботой и теплом, что не ответить им взаимностью было просто невозможно. Она чувствовала себя настолько легко и беззаботно в обществе этих двух мужчин, будто прожила с ними бок о бок всю жизнь. Особенно легко ей было с Андреем. Несмотря на то, что он был младше неё на два года, по ощущениям было, что, наоборот, старше лет на пять. И ей нравилось чувствовать себя маленькой и хрупкой рядом с ним. Словно он и впрямь её родной брат, о котором она никогда даже и не мечтала.

Причуды судьбы, не иначе…

Андрей оставил вещи под дверью. Тактичностью бог его не обделил. А ещё он был всегда поразительно учтив и благороден. Никаких пошлых и глупых шуток и намеков. Никаких обсуждений и разговоров о своих женщинах.

В общем, в свои двадцать два он выглядел и вёл себя значительно старше. И это подкупало…

Постояв под горячими струями душа минут десять, Гульниза решила выходить. Нужно и честь знать, а ещё очень хотелось есть.

Забрав вещи, она придирчиво их осмотрела. Надела своё нижнее бельё, майку и шорты, что принёс Андрей. Удивительно, но шорты были её, когда забыла — другой вопрос, но их наличию обрадовалась. Жаль, что носки не забывала, потому что мужские были ей вместо гольфов. С разных сторон рассмотрела и серый халат. Теплый и длинный — потрясающий, но она уже достаточно согрелась, поэтому надевать его совсем не хотелось, но пришлось.

Свои вещи, кроме свитера, она развесила сушиться. Прибралась за собой в ванной, помня, что Андрей такой же любитель чистоты, как и она.

Вышла в коридор, выключив свет.

— Андрей, можно я возьму у тебя что-нибудь вместо халата? Он чересчур длинный для меня! — спросила достаточно громко, чтобы хозяин квартиры услышал её в кухне.

— Шкаф в твоём распоряжении, — отозвался он. — И сюда приходи. Чай почти готов.

— Хорошо! — просияла Гульниза, предвкушая вкуснейший чай из разнотравья.

Ещё одно удивительное открытие, сделанное ею летом: Андрей сам собирал и сушил нужные ему травы. А ещё варил малиновое варенье. Только его, потому что никакие другие не любил. Этому всему его в детстве научила бабушка, у которой он проводил каждое лето. Узнав это, Гульниза вызвалась пойти с ним на сбор трав. Правда, когда узнала, во сколько нужно вставать, запал ее поутих…

В квартире Андрея она ориентировалась довольно хорошо. Всё же почти год они общаются, как брат с сестрой, хотя их родители до сих пор так официально и не расписались. Всё время им что-то мешает. А то и лень просто. В общем, кажется, им хорошо и так. Съехались, живут душа в душу. И даже завели себе кота, вместо совместного ребенка.

Её выбор пал на обычную белую рубашку. Увидев, которую подумалось, что всегда мечтала поносить именно мужскую рубашку — это как-то интимно и романтично, что ли. Правда, конкретно эта вещь принадлежит ее брату, а не любимому мужчине. Но ждать ещё сколько-то лет пока тот появится, если вообще появится, больше не хотелось. Как говорится, будет довольствоваться малым.

Жаль, что зеркала в спальне у Андрея нет. Но и без него Гульниза оценила длину и ширину рубашки. Как-то не задумывалась она до этого момента, что брат настолько выше и шире в плечах. Хотя, она давно уже воспринимала его, как родного. Есть да есть, зачем рассматривать?

Андрей куховарил. Нет, не обычную еду готовил — сладости. Приглядевшись, Гульниза мысленно присвистнула. Пирожные.

— И в честь чего такие подвиги? — поинтересовалась, садясь на соседнюю свободную столешницу.

Знала, что его нервирует такое пренебрежение этикетом, но хотелось видеть его лицо. Тем более, что он явно не собирался отвлекаться на неё — выглядел он сосредоточенным и увлечённым.

— Ира проговорилась, что любит сладкое, но редко себе может его позволить. Вот я и решил побаловать её.

С его нынешней девушкой Гульниза не была знакома. Знала, что встречаться они начали примерно месяц назад. И инициативу проявила именно Ирина.

Андрея сложно было назвать безумно влюбленным. Увлечённым, да. Но, как успела уже понять Гуля, он всегда отдавался отношениям на полную. Не знал полумер. Да и семью уже хотел — этого он и не скрывал. Но о своей первой любви он так и не рассказал. Отмахнулся от её просьбы: мол, ничего интересного в ней нет. Гульниза настаивать не стала, решив, что не имеет на это право, ведь сама не спешила выворачивать перед ним душу…

Он глянуть на неё мимолётно и хмуро. Гуля же ответила ему мягкой улыбкой. С благодарностью приняла огромную чашку. Вдохнула приятный аромат чая.

— Не боишься, что она начнёт высказывать тебе о том, что ты не бережёшь её фигуру? — ухмыльнулась Гульниза, сделав первый глоток.

Божественно!

— А ты бы не оценила старания своего парня? — спросил он, упираясь ладонями в край столешницы и вперив в неё пристальный взгляд.

— Оценила бы, — кивнула. — Но я не помешана на своём весе и фигуре. И ем всё, что дают. — Постаралась отвлечь его лучезарной улыбкой, а сама протянула руку к пирожному, которое выглядело неимоверно аппетитным.

Андрей легонько хлопнул её по наглой конечности. Отставил тарелку подальше.

— Не будь жадным! Я же просто хочу попробовать. Вдруг, у тебя невкусно получилось⁈ — обиженно возмутилась Гульниза.

— У меня? — с иронией переспросил он.

— Ладно, — сдалась без боя. — Хоть бы раз поддался. Ну, дай одно! — взмолилась.

Он несколько секунд смотрел на неё с насмешкой, а потом всё же смилостивился: взял и поднёс к ней тарелку:

— Выбирай.

Глаза разбежались от такой красоты. Корзинки в этот раз у него получились божественно красивыми. Хотелось съесть все. А ещё где-то в глубине души она позавидовала этой неизвестной ей Ирине. Для неё, Гульнизы, никто и никогда не готовил таких вкусностей… Почти никто. Об одном-единственном экземпляре не хотелось вспоминать. Боль до сих пор не прошла. Обида не забылась. Хотя он и не был виноват в её мечтах и иллюзиях…

Взяв корзинку с розовым кремом, она кивнула в знак благодарности, и не стала больше медлить — откусила. От наслаждения прикрыла глаза.

— Андрей, ты волшебник!

Он рассмеялся, потешаясь её видом. Конечно, приятно было, что Гульнизе понравилась его стряпня, хотя в своих способностях он не сомневался.

Встал, опершись бедром о столешницу и скрестив руки на груди. Стоял близко, потому что не отходил на прежнее место.

— Не думал, что ты такая прожорливая, — безобидно промолвил он.

— Это просто ты очень вкусно готовишь. И вообще, чего-то посущественнее нет? Мяса, например, — состроив жалостливое выражение лица, поинтересовалась Гульниза.

Андрей громко рассмеялся. Потрепал её по щеке и по-отечески поцеловал в лоб.

Она же схватила его за предплечье: то ли цепляясь, то ли машинально, желая продлить эту мимолётную ласку. Как ласковая кошка потянулась вслед за ним в надежде, что хозяин ещё чуток погладит за ушком.

Он уже отстранился, да и вообще шагнул к холодильнику, когда от порога прозвучал женский голос. Довольно звонко, на грани истерики:

— Вечер добрый.

Андрей явно не расслышал этих истеричных нот, или не придал им значения, потому что развернулся к ней и искренне улыбнулся:

— Привет.

Гуля только успела невнятно буркнуть «здрасте», не ожидала она, замешкалась от враждебного вида незнакомки, хотя и поняла кто это. Гостья же продолжила выказывать своё негодование:

— Я, значит, жду от него звонка. Как дура сижу и гипнотизирую телефон, а он здесь с какой-то дрянью зажимается?..

Улыбка с лица Андрея слетела, брови встретились на переносице, но, удивительно, он не спешил начинать что-то говорить. Стоял и слушал, понимая, что с каждым новым словом Ирина всё больше злится и всё меньше похожа на ту жизнерадостную и добрую девушку, которая буквально прохода ему не давала и клялась в любви. Контраст был колоссальным.

А ещё ему подумалось, что жаль, что эта ситуация произошла не после недели отношений или ещё лучше до них. Тогда бы он точно не ответил ей взаимностью. Истерички ему никогда не нравились. И какой бы не была красивой девушка, но только ради красоты и отличной фигуры он не собирался терпеть скверный характер. Сам не подарок, но старался всегда здраво оценивать ситуации и контролировать эмоции.

Наверное, его молчание и бездействие ещё больше начало злить Ирину, потому что в следующее мгновение она схватила вазу, стоящую на полке, и бросила в сторону Гульнизы. Андрей ещё успел удивиться, почему не в него, ведь грязью поливала именно его, но снаряд успел отбить в сторону. А потом шагнул к ошарашенной сестре. Встал к ней лицом. Подбодряюще улыбнулся, взяв за руку.

— Андрей, я с тобой разговариваю! — взбешенно взвизгнула Ирина за его спиной. Мимо пролетел ещё один снаряд, заставивший Гульнизу вздрогнуть. Он же никак на это не отреагировал, а на её реплику отчужденно сказал:

— Пошла вон.

Ирина подавилась очередной порцией брани, взмахнула руками и, некрасиво утерев нос, убежала.

Гульниза смотрела на её побег из-за плеча хозяина квартиры, сжимая его руку, что есть силы.

На хлопок двери она опять вздрогнула. Перевела взгляд на каменное лицо Андрея.

— Почему ты ей ничего не объяснил? — полушепотом спросила она и только сейчас заметила, что он успокаивающе гладит её кисть большим пальцем.

— Зачем? — пожав плечами, спокойно переспросил.

— Но как же… — потерянно выдохнула Гульниза, переводя дыхание. Растерянность, обида, стыд и ещё гамма чувств переполняли её, не давая нормально дышать и говорить. И обидно было не за себя, хотя в свой адрес она услышала несколько весьма «лестных» фраз.

— Я не собираюсь ни перед кем оправдываться. Тем более ничем преступным мы здесь с тобой не занимались, — отчеканил он, аккуратно высвобождая свою руку и берясь за уборку разбитой посуды.

Гульниза смотрела на него округлыми глазами, не зная, что делать и сказать. Жаль было его трудов: пирожные не уцелели после двух снарядов, брошенных разъярённой девушкой. Было жаль самого Андрея. И пусть внешне он никак не проявил эмоций, но вот такое каменное лицо — не есть хорошо.

Она сидела, боясь пошевелиться, пока он наводил порядок. И не из-за того, что было лень помогать, нет, она бы с удовольствием взялась за совок и веник. Просто опасалась, что брат нарычит на неё. Он и так усердно подметал, и высматривал маленькие осколки. А она в одних носках. Незачем доставлять ему ещё больше хлопот, да и вообще нервировать.

Только когда он достал из холодильника контейнер, она тихонько соскользнула со своего места и подошла к нему. Замешкалась всего на секунду, а потом прижалась к его спине, обняв за талию. Он вздрогнул в первое мгновение. Застыл, теперь точно не только выражением лица напоминая камень, но и твердостью тела. И только через минуту выдохнул и накрыл её руки своими. Сжал, то ли подбадривая, то ли благодаря за поддержку. Она же потёрлась щекой об его спину, выдохнула:

— Прости.

— Ты не виновата, что у кого-то нет мозгов.

— Но всё равно можно было объяснить ей, что я твоя сестра, — слабо и тихо возразила Гуля.

— И где этому подтверждение? Мы с тобой вообще не похожи — это, во-первых. А во-вторых, документально это тоже нигде не указано. Я так могу любую девушку назвать своей сестрой. А ты со своей экзотической внешностью и нарядом уж, извини, больше похожа на любовницу.

Гульниза зажмурилась, чувствуя, как щеки начали пылать.

— Подставила тебя. — От досады голос прозвучал неприятно скрипучим.

Она скорее почувствовала, чем услышала, как Андрей хмыкнул, а потом осторожно разомкнул замок из её рук и повернулся к ней лицом. Ласково погладил по голове, глядя с затаённой улыбкой так, как обычно смотрят на провинившихся детей.

— Наоборот, мне стоит сказать тебе «спасибо», что эта сцена произошла и истинной лицо Ирина показала сейчас, а не спустя полгода или того больше отношений. Тогда бы разрывать их было больнее, — мягко объяснил он своё виденье ситуации.

— Но… — обронила Гуля и замолчала, видя, как он отрицательно покачал головой. Провела ладонью по её спине вверх, зарылся пальцами в её волосы и прижал голову к своему плечу. Второй рукой крепко обнял за талию. А после и вовсе прижался губами к её макушке.

— Не думай о ненужных вещах. Успокаивайся, да будем ужинать, — пробурчал ей в волосы, массируя пальцами кожу её голову.

Гуля прикрыла глаза, сильно вцепившись в ткань его футболки, и судорожно выдохнула. Постояли так какое-то время перед тем, как он ненавязчиво отстранил её от себя, напоследок подарив улыбку. Она же не сразу опустила руки, будто цеплялась за воздух, желая вернуть ушедшее мгновение. Проследила, как он неторопливо стал колдовать над их ужином. Сама же тихонечко прошла к столу и села на стул, так и не сводя с Андрея задумчивого взгляда. Кажется, сегодня — вечер открытий. Причём не очень приятных. Потому что, следя за братом, она поймала себя на мысли, что любуется ним не просто, как родным и красивым человеком, а как мужчиной. И стоять в его руках было чертовски приятно. Она бы с удовольствием простояла так вечность, чувствуя силу его рук и горячее дыхание.

И что ей теперь делать с этим открытием?

Чёрт! И как её угораздило? То увлеклась мужчиной, который просто проявил к ней заботу и которому она сама не нужна была. А то…

На секунду прикрыла глаза, желая отвернуться и мысленно надавать себе знатную оплеуху, но силы воли не хватило даже на это. Открыв веки, так и продолжила наблюдать за Андреем. Любуясь его движениями и статью. Ладно, пора признаться хотя бы самой себе: он давно ей начал нравиться. Проявляться это стало постепенно, ненавязчиво. Сперва покорил своей братской заботой и чувством юмора. А потом к этому подтянулось всё остальное. Гульниза надеялась, что эта увлечённость со временем пройдёт. Всё же негоже влюбляться в будущего родственника, но ничего с собой поделать не могла. Её тянуло к нему, как к источнику света и тепла. И он никогда не отказывал ей в этой необходимости. Всегда с лихвой окутывал и заботой, и теплом. Вот только никогда так не обнимал, как сегодня, если не учитывать того памятного зимнего дня, когда она пришла от Корнея.

Может, именно в тот момент её сознание решило переключиться на более подходящий экземпляр для влюблённости?..

Нет, эти чувства нужно вытравить из себя, потому что они никому не нужны. Ни ей самой, ни, тем более, Андрею. А в этом нет сомнений, ведь он относится к ней ровно, как к сестре.

Остаток вечера прошёл скомкано, хотя хозяин квартиры и выглядел расслабленным и добродушным. Однако Гульниза не смогла подавить душевные терзания, поэтому вела себя тихо и скованно. А спустя пару часов и вовсе засобиралась домой. Андрей ворчал, но она доводы его не стала слушать, сославшись на то, что дома ждёт неотложное дело. Хорошо, что он не уточнил какое. Единственное на то она согласилась — такси. Сама подумывала его вызвать. Всё же обувь не успела полностью просохнуть, потому что никто из них не додумался поставить её рядом с батареей. Видимо, Андрей тоже решил, что она останется на ночь — всё же места у него достаточно, да и не впервой бы такое было. Но не сегодня. Ей есть о чём подумать. А ему… ему тоже нужно подумать и отдохнуть.