Глава 6

Предновогодняя суета в этом году не нервировала как раньше. В этот раз Гульниза отнеслась к ней философски. И даже в некоторой степени смогла получить удовольствие всей этой суеты. Сначала на работе украшали торговый зал весело и задорно. Потом она с напарницей ходила по магазинам в поисках наилучших подарков. Но от своей маниакальной идеи встретить хоть один Новый год одной, она не отказалась. Родителям нагло и уверенно солгала, что будет праздновать с подругой. Той, — что с родителями. Легче всего было с Андреем, потому что за прошедшие две недели они не виделись, и он не интересовался её планами. Это с одной стороны расстраивало, с другой, — подтверждало, что от своих ненужных чувств ей стоит избавиться раз и навсегда.

Католическое рождество в их семье не принято было праздновать. Всё же не католики она, да и не любители выпить. Но в этот раз Светлана Петровна ухватилась за этот праздник, как за возможность в последний раз всей семьёй собраться в этом году. Как оказалось, Андрей тоже не планировал на Новый год приезжать к родителям, которые окончательно перебрались в загородный дом.

Накупив гостинцев и посетив салон красоты, благо, теперь Гульниза могла себе позволить тратить деньги только на себя. Новый папа, пусть и не официальный, проявил себя, как заботливый и бескомпромиссный родитель. Он сказал, что оплатит ремонт в её квартире — сделал. И только махнул рукой на все её возражения. У него есть возможность, почему бы и не побаловать единственную дочь? И всё равно, что не родная. Главное, что кровинка его любимой Светланы. Свою гражданскую жену он так и продолжал носить на руках, задаривая цветами по поводу и без. Она ворчала, но с каждым днём всё больше и ярче светилась от счастья. И Гуля была за неё искренне рада.

К родителям она не в первый раз за прошедший год приезжала. Считай, каждый месяц наведывалась в гости. Летом провела здесь недельный отпуск. И хорошо было так — жара, речка, Андрей под боком…

Она скучала. Невыносимо скучала по нему. Порой пересматривала фото или видео с ним. Порой ругала себя за эту слабость. А пару раз даже не выдержала и звонила. Он отвечал сразу же и разговаривал с нею с явным удовольствием. Делился новостями, шутил и смеялся. Она же млела от звучания его голоса и смеха. Желала отказаться подле него и, желательно, в его объятиях. Из их разговоров знала, что Ирина потом приходила мириться. Он отказался. Конечно, выслушал её объяснения и заверения, что такого больше не повторится, но в своём решении поставить точку в их отношениях остался твёрд. Естественно, он не всё это детально рассказал Гульнизе. Так, вскользь. Она сама додумала и придумала как всё было. Всё же воображение у неё богатое.

И подарок ему купила самый дорогой — часы. Помнила она и о примете, что их дарить нельзя. И стоимость у них запредельная, но ничего её не остановило. Увидела, захотела и всё тут. Вот только когда и как подарить ему — не придумала.

* * *

Прошлое. В нём сокрыто множество тайн. В нем сохранено огромное количество совершенных ошибок, принятых решений. И порой эти тайны, решения и ошибки невольно узнает кто-то ещё.

У Андрея появилась такая тайна в конце того года. Он долго обдумывал её и принял решение оставить эту тайну тайной, не посвятив в неё никого из близких. Но теперь совершил глубочайшую ошибку, свидетелем которой был его собственный отец.

Андрей сидел в гостиной их загородного дома с книгой в руках. Его новая сестра лежала перед камином на пушистом ковре, смотря какой-то сериал на своём телефоне. Смотрела в наушниках, чтобы никому не мешать. Но и сама ни на кого и ни на что не отвлекалась. Похоже, сюжет был интересным, а сериал комедийным, потому что она то и дело тихонько хихикала. Андрей же, позабыв о книге, чисто машинально взявшую в библиотеке, откровенно любовался Гульнизой — такой домашней, беззаботной и до умопомрачения красивой. Сидел, медленно скользя взглядом по ней, задерживая внимание то на маленьких стопах и тонких щиколотках, то на изящных руках, то на водопаде волос, рассыпанных по спине. Конечно же, не смог игнорировать и стройные бедра, да и вообще все соблазнительные выпуклости её идеального тела.

Он не позволял себе пошлых фантазий. Только эстетическое любование. И горечь сожаления, что вот эта девушка, которая запала в душу с первой минуты знакомства, никогда не будет его. И не потому, что они гипотетически могут в ближайшее будущее стать родственниками, нет. Причина была глубже и обиднее: он не интересовал её как мужчина. Её влюбленность в Корнея была открытой и сильной. И Андрей не собирался влезать и доказывать, что он лучше. Нет. Третий лишний, как говориться. И он отчётливо ощущал это каждый раз, когда разговор касался Корнея. Гульниза так светилась, будто говорила о самом настоящем чуде, а не о простом человеке. С такими чувствами невозможно соперничать. Лучше сразу отступить. Правда, заглушить свои собственные чувства тоже не смог. Или просто не захотел?..

Отца, замершего на пороге, он просто-напросто не заметил, поэтому был пойман с поличным. Лишь крупно вздрогнул, когда отцовская рука легла на его плечо. Озадаченно поднял голову и тут же натолкнулся на хмурый взгляд родителя, который не сулил ничего хорошего.

— Пойдём, — тихо скомандовал отец, кивнув в сторону выхода.

Андрей с сожалением бросил последний мимолётный взор на Гульнизу и грузно встал с кресла. Шел следом за отцом, как за конвоиром, чувствуя себя самым настоящим преступником, знающим собственный приговор.

Отец прошел в кабинет, не оборачиваясь, и сразу же обошел стол. Выдохнул, повернувшись лицом, к замершему по ту сторону стола сыну, но низко опущенной головы не поднял. Опять перевел дыхание и только после этого, прикрыв на миг глаза, глухо заговорил:

— Андрей, скажи, что я неправильно сейчас всё понял.

Он мог бы промолчать или сделать вид, что не понял, что именно имел в виду отец. Солгать. Или придумать сотню отговорок, мол, задумался просто. Но не стал. В нём неожиданно взбунтовалась тёмная сторона личности — эгоистичная. Смотря на отца твёрдо и открыто, он заговорил не менее твёрдо:

— А что ты хотел, когда привёл в дом молодую и красивую девушку? Чтобы я воспылал к неё искренними братскими чувствами?

Похоже, родитель не был готов к откровенности. Глаза его стали такими округлыми от шока, что впору было усмехнуться такой реакции, вот только Андрею было не до смеха.

Иван Михайлович набрал в лёгкие воздух, чтобы высказаться, но не успел. В дверь тихонько постучали и тут же приоткрыли. В проём просунулась улыбчивое лицо Гульнизы.

— Извините, что прерываю. Андрей, ты не мог бы прийти на озеро максимум через полчаса? Пожалуйста, — полушёпотом заговорила она.

Хозяин кабинета в удивлении приподнял брови, переведя взор с девушки на сына. Тот задумчиво нахмурился, но кивнул утвердительно. И ведь ничем ей не показывает свои чувства. Да если бы он сам несколько минут назад не заметил того влюблённо-мечтательного взгляда, не догадался бы ни за что на свете.

Вздохнул. Как же всё это неправильно и не вовремя.

— Может, с тобой сходить? — предложил тем временем Андрей.

— Нет. Спасибо. Я… Корней пришёл. Я с ним прогуляюсь.

— Хорошо, — выдохнул сын, и родителю показалось, что голос его дрогнул.

— Спасибо! — просияла Гульниза и поспешила оставить их одних.

Какое-то время в кабинете висело давящее молчание. Иван Михайлович внимательно смотрела на сына. Тот в свою очередь сверлил дверь нечитабельным взором.

— Она влюблена в Лукницкого?

Андрей неопределённо пожал плечами, переводя на него внимание.

— Возможно.

Отцовское сердце дрогнуло. Никому не будет неприятно знать, что чувства его ребёнка не взаимны. Но в данном случае, быть может, это и к лучшему? Быстрее переболеет.

— И что ты собираешься делать? — поинтересовался Иван Михайлович, переведя дыхание.

— Выполнить её просьбу, — спустя минуту безмолвия отозвался Андрей.

— Я не об этом.

— Ничего. Это моя проблема, — поднимаясь на ноги, резче, чем следовало бы ответил он.

— Андрей…

— Оставь это, отец, — перебил он его перед тем, как покинуть кабинет.

И что ему делать? Внять словам сына? Или поступить на своё усмотрение? Но… Андрей уже достаточно взрослый. Да и… нужно всё обдумать.

Андрей сперва заглянул в кухню. Светлана Петровна готовила что-то. На его появление отреагировала персональной улыбкой. Он же подошёл к ней и осторожно заглянул через плечо. Улыбнулся. С благодарностью посмотрел на неё.

* * *

Гульниза не заметила в какой момент ушёл Андрей. Только когда в очередной раз решила глянуть на него украдкой, увидела пустое кресло и одиноко лежащую книгу на его подлокотнике. Села. Дотянулась до книги. Прочитала название. Усмехнулась. М-да, это не её любимые романы. Уже хотела предпринять попытку и начать читать, как в гостиную вошла мама.

— Гуленька, там к тебе пришли, — улыбаясь, немного удивлённо промолвила родительница.

— Кто? — удивилась и Гульниза. В посёлке она общалась только со своей семьёй, так что гостей не ждала.

— Корней Лукницкий.

Удивление Гули возросло ещё больше. Она кивнула маме, поблагодарила её и отложила телефон и книгу на кресло. Сперва метнулась в ванную, проверить свой внешний вид. Да и перевести дыхание нужно, а для этого потребуется несколько минут. Отражение её порадовало, а вот сердцебиение всё не хотело возвращаться в норму. И почему ей так волнительно вдруг стало? Неужели она ошиблась и её влюблённость в Корнея не прошла? А как же тогда её чувства к Андрею?..

Кстати, о нём. Несмотря ни на что, а предупредить брата надо. Да и с просьбой обратиться к нему тоже. Андрей не подвёл, поэтому на улицу она выходила с твёрдой уверенностью, что всё будет хорошо.

Корней стоял возле калитки в распахнутой парке и без шапки. Как всегда серьёзный, можно даже сказать, хмурый. Полная противоположность Андрею. Они как день и ночь. И как ей могли понравиться настолько разные мужчины? Уму непостижимо.

— Привет, — первой поздоровалась она, останавливаясь напротив него.

— Привет, — едва заметно улыбнулся он уголками рта. — Замечательно выглядишь.

Гульниза в изумлении хлопнула ресницами. Комплимента она точно от него не ожидала.

— Спасибо. Ты по делу? — решила не ходить вокруг да около она. И вдруг подумалось, что, возможно, она зря просила брата об услуге. Быть может, они и не уйдут от двора? Поговорят и всё. Если поговорят.

— Прогуляемся? Давно не виделись, — разбил вдребезги он её хрупкую надежду.

«Да ты и не искал со мною встречи», — чуть ли не буркнула она. С трудом смогла удержать язык за зубами.

Молча кивнула и проигнорировала предложенный колоть. Спрятала руки в карманы куртки и зашагала по почищенной аллее. День был прекрасным. Зимнее солнце. Блестящий снег. Безветренно. По-новогоднему сказочно. Она невольно улыбнулась, ленивым взглядом скользя по зимнему пейзажу. На мгновение пожалела, что не додумалась взять с собою фотоаппарат. И пусть снимков у неё уже хоть отбавляй, но ещё от нескольких она бы точно не отказалась.

Мужчина шёл рядом. Молчаливый. Задумчивый. Чужой. Пару раз она косо глянула в его сторону. Мысленно отметила, что выглядит он как всегда безупречно. Мужественный. Притягательный. Но сердце в груди успокоилось. Оно больше не болело из-за этого мужчины. Оно больше не тосковало о нём. Хотя и приятно, что он вдруг появился. Знать бы ещё зачем.

* * *

Андрей едва вытерпел пять минут в обществе Светланы Петровны. И не потому, что как-то негативно к ней относился, нет. Он с самого начала принял её тепло, а потом и привязался, как к близкому человеку. Но сейчас его тянуло на улицу. Поскорее дойти до озера и удостовериться, что с Гульнизой всё хорошо. Хотя, не чувство беспокойства им управляло. Это, скорее всего, была ревность. Он понимал, что не имеет права ревновать, да и вообще не стоит туда идти. Всё же Лукницкий серьёзный и надёжный человек. К тому же один раз он уже доказал, что может позаботиться о девушке, но…

Перед выходом он заглянул к себе, чтобы сменить обычную футболку на тёмный свитер. Посидел на краю постели, крутя телефон в руках и выжидая ещё какое-то время. А потом чуть ли не бегом спустился вниз и прошёл к гардеробной. Пока обувался и надевал парку с шапкой, мысленно уговаривал себя не спешить. А после, случайно услышав окончание фразы отца, замер. С затаённым дыханием стал прислушиваться к диалогу старших. И только когда удостоверился, что они обсуждают не его, вышел во двор.

Как преодолел расстояние до окончания улицы, не заметил. Остановился на полдороги к озеру, там, откуда хорошо можно было наблюдать, что происходит на мостике.

Зимний пейзаж, несомненно, был непередаваемо прекрасен, но сейчас он не радовал взор. Да и картину портила пара, стоящая на мостике. Конечно, на самом деле картину они не портили, а дополняли, делая её романтичной, вот только эта самая романтика больно резала по сердцу тупым ножом. Особенно то, что они не просто стояли непозволительно близко друг к другу, но ещё и держась за руки.

Ему показалось, что он лишь на миг прикрыл глаза, но когда осмелился открыть их вновь и посмотреть на парочку, его сердце чуть ли не заледенело от страха. Гуля, что мгновение назад прочно стояла почти посреди мостика, вдруг оказалась на его краю и собиралась сделать очередной шаг назад — в пустоту, то есть в воду. Он сорвался с места ещё не до конца успев понять, что происходит. Бежал на пределе своих возможностей, забыв хотя бы иногда смотреть себе под ноги, а не на то, как Лукницкий тянется к ускользающей девушке и в последний момент успевает схватить её за руку. Увы, но Гульниза всё же соскользнула с досок, больно ударившись, кажется, ногами или животом об них. По крайней мере от её болезненного вскрика Андрей крупно вздрогнул и едва сам не упал, поехав на скользкой снежной корке.

Добежав до них, он не позволил себе даже перевести дыхание. Плечом пододвинув Лукницкого, он ухватился за вторую руку девушки и дёрнул наверх. К счастью, вытащить её получилось быстро и легко. К сожалению, в холодную воду она окунулась по самую грудь. Перепуганная и дрожащая она смотрела на него округлыми глазами, в которых плескался непередаваемый испуг, и ещё пыталась улыбаться. И как-то они оба совсем позабыли о третьем человеке.

Андрей молниеносно снял с себя парку и, стянув с Гульнизы её куртку, укутал в свою. Она вяло попыталась возразить, но один его взгляд исподлобья — и замолчала, лишь продолжила выбивать зубами чечётку.

* * *

Подхватив послушную девушку на руки, он поспешил обратно домой.

— Давай помогу, — подбежал к нему Лукницкий.

Гульниза, заслышав это, только сильнее вцепилась в свитер брата.

— Неплохо было бы найти машину. Сможешь? — не оборачиваясь, ровно отозвался Андрей.

Удивительно, но дыхание у него не сбилось, что не могло не радовать, ведь оказываться в других руках Гульниза совершенно не желала.

Корней без слов убежал вперёд. И это обрадовало девушку ещё больше. Заставило выдохнуть свободнее. Она уткнулась в шею брата и закрыла глаза. Сердце, что продолжало бешено биться в груди, кажется, совсем не собиралось успокаиваться. Конечности одеревенели.

Боже, как же холодно! Как же страшно и холодно! Нет да нет, а ей мерещилось, что она так и продолжает барахтаться в ледяной воде. И Корней нависает над нею. Она понимала, что он хотел помощь, а всё равно чувствовала к нему иррациональный страх.

— Потерпи немного, — ласково выдохнул Андрей, сжимая её в своих руках ещё крепче. И Гуле понравилось то чувство безопасности, что он подарил ей только одним своим появлением.

Она слегка кивнула головой, боясь, что если сделает это более заметно, то обязательно прикусит язык — так сильно стучали зубы. Некрасиво шмыгнула носом. Ей хотелось поблагодарить его. Сказать как она рада, что он пришёл, что помог и теперь несёт как ребёнка. Не ругает. Не причитает. А заслоняет своей широкой спиной от несправедливого мира. Сказать хочет, а не может и выдавить из себя ничего кроме всхлипов, хотя и не плачет.

Гул машины они услышали ещё пару мгновений назад. Теперь же авто показалось из-за поворота и, подъехав, остановилось рядом с ними.

— Запрыгивайте, — скомандовал незнакомый ей голос.

Кто-то им открыл заднюю дверцу, и Андрей без промедления осторожно усадил её за сиденье. Сам нырнул следом, так что без него она не успела запаниковать. Прильнула к его руке, обвивая своими и вновь утыкаясь носом только теперь в его плечо. Без его тепла дрожь становится сильнее. И, наверное, Андрей это тоже почувствовал, потому что в следующую секунду аккуратно перетащил её к себе на колени. Обнял крепко и стал раскачивать из стороны в сторону, как маленького ребёнка.

Хорошо. Хоть и холодно до чёртиков, но в его руках хорошо.

Андрей перекидывается краткими фразами с водителем и с пассажиром с переднего сиденья. Кажется, это Корней. Она не прислушивается, ей всё равно, лишь бы побыстрее оказаться дома.

— Может, в больницу? — прошептал ей на ухо вопрос Андрей. От горячего дыхание кожу начало покалывать.

Отрицательно мотнула головой. Нет. Домой хочется. Да и не стоит пугать родителей. Всё же обошлось.

Ехали, к всеобщей радости, недолго. Парковка, выход из машины и бег по лестнице на второй этаж — в её комнату. Правда, она не бежала. Её опять заботливо нёс на руках Андрей. Лишь в ванной комнате бережно опустил на ноги.

— Постой здесь, — попросил, а сам открыл горячую воду на полную мощность.

* * *

Обернулся к ней. Стоит, трясётся, а глаз такие жалостливые, что душу от них выворачивает на изнанку. Хочется выть и крушить всё вокруг, что не успел. Не уберёг.

Что есть силы сжал кулаки. Здесь он ей больше не помощник, увы.

— Я позову твою маму, — прохрипел перед тем, как выйти.

Много времени на поиск будущей мачехи не понадобилось. Ещё меньше, чтобы ей обрисовать ситуацию. На второй этаж поднимались вместе. Взволнованная Светлана Петровна первая, он следом. Вот только дверь в ванную захлопнулась перед самым его носом.

И что теперь? Сел на пол, привалившись спиной к стене. Макушкой упёрся в неё же и болезненно прикрыл глаза. Сидит, сторожит как верный пёс, брошенный хозяевами за ненадобностью. Взвыть захотелось уже в голос. В голове набатом слова Корнея о том, что он признался в своей симпатии. О том, что она обрадовалась его словам. И они даже почти поцеловались. Почти. Если бы она не оступилась.

Чёрт, что ж так больно? Ведь знал же, что она влюблена в Лукницкого. Ведь готовился же, что рано или поздно она начнёт с кем-то встречаться. Да сам ведь связался с Ириной лишь бы вытеснить из сердца её.

Сглотнул. Всё, пора уезжать. Хватит. Нагостился. Домой. К работе и привычному быту, где даже не будет напоминания о Гульнизе. Почти не будет…