Глава 7

Согреться получилось не сразу. А потом и в себя пришла. Произошедшее уже не казалось таким ужасным. По факту, она больше испугалась признания Корнея и его попытки поцеловать её. В искренность его признания не верилось. Быть может, ему она и вправду нравилась, но не настолько сильно, как когда-то он ей. Ведь предпочёл же ту свою Светлану. О прекрасной Снегурочке она успела узнать достаточно. Да и не только о ней. Об их паре в целом. Начали встречаться ещё в школе. Кажется, в девятом классе, но это не точно — не помнят очевидцы. А потом то расставались, то сходились. У них отношения самые настоящие американские горки: то сладкая романтика, то скандалы с битьём посуды. Нездоровые отношения — вот такой сделала вывод Гуля. По крайней мере, она бы таких не хотела.

Хотя, у неё-то, по факту, почти и не было отношений. С первым парнем провстречалась больше месяца. Он классно целовался, красиво говорил, вот только был тем ещё кобелём. Не захотела она делить его внимание со всеми остальными девушками, с которыми он флиртовал. Второй — три месяца. Она парила на крыльях любви. Такая идиотка. В рот заглядывала, веря каждому его слову. Чуть ли не боготворила его. А потом увидела, как он в парке гуляет со своей супругой и маленькой дочерью. Счастье было недолгим, аха. После этого решила забить на любовь и сосредоточиться на работе. Получилось. Вплоть до знакомства с Корнеем. Хорошо, что он не воспользовался её наивностью.

И вот теперь её четвёртая влюблённость. В будущего родственника. Насмешка, блин, судьбы. И он лучше всех прежних трёх вместе взятых. Бесспорно, она так считает из-за своей влюблённости. Но и объективности здесь хватает. Взять хотя бы то, как Андрей ведёт себя — он на голову старше всех них. Ей казалось, что Корней надёжный, но нет. К нему лучше всего подойдёт определение — ответственный. А вот Андрей надёжный. И нужно благодарить небеса, что он будет её братом. Лучше так, чем вообще не иметь возможности быть рядом с ним…

Мама сказала, что он уехал — вызвали по работе. И, вроде бы, понимает, что не по своей прихоти уехал, а на душе такая пустота, будто он бросил её.

Повернулась на другой бок. Взгляд — в зашторенное окно. Снежинки кружатся, падая на землю. Завтра у них должен быть семейный ужин. Она так предвкушала его, так ждала. Теперь он не будет полноценным.

Рука, кажется, сама полезла под подушку. Нащупала телефон. Новый. Андрей перед своим отъездом привёз. Старый забрал в ремонт. Хотя сомнительно, что его возможно реанимировать. А в нём столько фото…

Шмыгнув носом, провела пальцем по экрану. Стандартная заставка. Всего три номера в телефонной книге. Нет, четыре. Почему-то здесь уже забит номер Корнея. И он уже писал ей. Интересовался самочувствием — это после того, как она отказалась принимать его у себя. Не до гостей. Тем более таких.

Указательным пальцем ткнула в нужную запись. Вызов. Гудки. Первый. Второй… Четвёртый.

Не ответит?

— Да, — такой долгожданный и необходимый сейчас.

— Почему ты уехал? — выдохнула вопрос тихо и обиженно.

Он не отвечает. Молчит. И от этого молчания у неё всё внутри переворачивается. Глаза начинает щипать от подкативших слёз. Спазм в горле не даёт проглотить вязкую слюну и сделать нормальный вдох. Вниз по щеке покатилась горячая слеза.

— Дела, — глухо промолвил Андрей, кажется, спустя вечность.

— Мне… — «мне холодно без тебя», — закончила про себя. Сглотнула, прикрыв глаза. — Ты завтра приедешь? — задала вопрос, бесспорно, важный, но не первоначальный.

— Не знаю. Не обещаю. — Опять отозвался не сразу, чем заставил вновь затаить дыхание. В груди и так больно, а он ещё и издевается. Хотя, он же не знает ничего…

— Ты дома уже? — спросила лишь бы что-то спросить, лишь бы и дальше иметь возможность слышать его голос.

— Нет. На работе.

— Не засиживайся долго. — Молчание. Такое непривычное и гнетущее между ними молчание. Почему он ничего не говорит? Что ей ещё сказать? — И, заранее, добрых снов, — вымолвила, мысленно хваля себя, что голос не сорвался. Не предал.

— И тебе сладких снов. Не болей.

Он первым нажал «Отбой». Гульниза некоторое время бессмысленно смотрела на тёмный экран. Потом с досадой отбросила гаджет в сторону и спрятала лицо в подушке. Всхлипнула.

Здравствуйте, слёзы. Давно с вами не виделись. И на этот раз нет того, кто успокоит, поддержит и заставит улыбаться. Уехал. Оставил одну. А ей теперь волком выть…

* * *

Андрей откинул голову назад. Зажмурился. Пришлось посидеть ещё несколько минут в машине. До этого он бездумно колесил по городу. Заехал в какое-то кафе. Вместо полноценного ужина был только крепкий кофе. И опять дорога. Только теперь домой. Стоило обдумать, что делать завтра. Ехать в посёлок не хотелось. Вернее, чертовски хотелось, вот только лучше не соваться туда. Сперва нужно смириться со своей ролью брата, а уже после появляться на глаза Гульнизе. Иначе есть вероятность, что наделает глупостей. Никому ненужных глупостей…

Поднимался на свой этаж пешком. Так медленно, будто за собой тянул неподъёмный груз. Дошёл. Лениво поднял голову, непонятно для чего, и натолкнулся на женскую фигуру.

Только её и не хватало. Все нервы уже вымотала, чёрт бы её разодрал.

— Андрей! — просияла Ирина, делая плавный шаг к нему.

— А если бы я не приехал? — выдохнул он устало.

— Но ты же приехал, — мягко возразила она. — Я соскучилась. Ну, прости мне, — промурчала, кладя ладонь ему на грудь и неспешно ведя ею вниз.

Он шагнул назад. Отрицательно мотнул головой:

— Мы уже всё обсудили. Причём не единожды. Уходи. — Смотрел на неё, краем сознания отмечая, что, в принципе, такой красивой и соблазнительной девушке можно на первый раз простить истерику. Вот только ему этого не хочется. Ровно стучит сердце в её сторону. Не стоило вообще начинать эти отношения. Но он тогда надеялся, что Ира сумеет вскружить ему голову, вытеснит из его сердца другую.

— Ты не можешь быть таким жестоким! Я же люблю тебя! Как я буду жить без тебя? — со слезами на глазах жалостливо промолвила Ирина.

Скривился. А вот этого дешёвого спектакля ему и даром не надо.

— Так же как жила до встречи со мне, — вяло отмахнулся он.

— Ты! Почему ты такой жестокий⁈ — с обидой в голосе воскликнула она. И ведь губы надула, как маленький ребёнок. Неужели она действительно думает, что этим его сможет разжалобить? Смешно.

— А почему ты не понимаешь русских слов? Я тебя вежливо попросил больше меня не беспокоить, — парировал он, скрестив руки на груди и придав взгляду надменности. Может, так до неё быстрее дойдёт?

— Я сглупила. Но я же признала свою ошибку! Разве сложно дать мне второй шанс?

— Не сложно. И я, быть может, дал бы тебе его, если бы ты поливала грязью только меня одного. — Ложь. Но совесть не позволила быть подонком. — Но ты мало того, что устроила скандал, не разобравшись в ситуации, но и посмела оскорбить незнакомого тебе человека. Заметь, она в отличие от тебя, молчала. Да и после твоего ухода выгораживала, уговаривала тебе всё объяснить и помириться…

— Но я же не думала, что твоя сводная сестра такой экзотической внешности! — перебила его Ирина.

— Ты вообще не думала, — спокойно припечатал он. — Будет тебе уроком. К следующим отношениям, может, поумнеешь.

— Но я хочу тебя, а не другого, — вновь надула она губы.

— Не взаимно. Уходи.

Он оттолкнул руку, которую она протянула, чтобы вновь коснуться его. Обошёл по дуге и направился к своей квартире.

— Какой же ты козёл, — сквозь зубы прошипела Ирина, со злостью вытирая слёзы.

Андрей предпочёл не реагировать. Молча закрыл за собою дверь и остановился.

— Гори в аду! — прокричала она ему пожелание вдогонку.

Седых иронично усмехнулся. Ничего другого он и не ожидал от обиженной женщины.

* * *

Погода была поистине зимней. Как в том стихотворении: «Мороз и солнце. День чудесный…». И Гуля действительно улыбалась новому дню. Сидела в гостиной на диване и смотрела в окно — на залитый ярким светом солнца и снегом двор. А в голове прокручивала воспоминания вчерашнего дня. Всё так хорошо было в первой половине дня. Всё стандартно комфортно. Всё, как и положено. Но вот объявился Корней на их пороге и именно с этого момента всё пошло кувырком. Она не должна была соглашаться на прогулку. Или обязана была с собою взять Андрея…

Почему он так резко сорвался с места и теперь от него ни весточки? Что-то серьёзное случилось на работе? Или… или он всё же помирился с Ириной? Или, быть может, нашёл себе уже новую девушку?

— Милая, к тебе гость, — выдернула мама её из размышлений.

Гуля лениво повернула голову к ней и кивнула. Села ровнее, расправляя длинную юбку на коленях. Поправила причёску. И бросила мимолётный взор на гаджет, лежащей в нескольких сантиметрах от неё. Экран тёмный. Без изменений.

Вздохнула.

На пороге появился непривычно улыбчивый Корней. Она ответила такой же приветливой улыбкой и, поздоровавшись, рукой указала на свободное кресло. Не выгонять же его, раз пришёл.

— Как ты? — участливо поинтересовался незваный гость.

Гульниза едва смогла сдержаться, чтобы не скорчить гримасу. Не любит она этот стандартный вопрос. Не любит и всё. И отвечать на него нет никакого желания.

— Нормально, — равнодушно пожав плечами, всё же соизволила отозваться.

— Ничего не болит? Не простыла?

Зачем эти вопросы? Разве не видит, что с нею всё хорошо? Или она настолько плохо выглядит? Отражением в зеркале она с утра осталась довольна.

— Нет. Я, наверное, вчера просто очень сильно испугалась. Кажется, эта местность не хочет меня принимать. Всё время случаются какие-то малоприятные казусы, — опять ответила не то, что было на уме. И даже смогла изобразить грустную улыбку.

— Глупости. Это просто стечение обстоятельств. Тем более во вчерашнем моя вина. Не стоило так напирать, — мягко возразил Корней.

Гульниза лишь шире улыбнулась. Она бы с удовольствием согласилась с ним, да то ли совесть, то ли чувство такта не позволяло это сделать. Опустила очи долу и вновь взгрустнулось ей. Вспомнился Андрей с его обаятельной улыбкой и тёплыми объятиями. Жаль, что мир устроен так, что человек вечно жаждет того, что ему никогда не принадлежало и никогда не будет принадлежать. Хотя, совсем недавно она мечтала вот об этом мужчине, сидящем всего в метре от неё. Мечта сбылась, да только теперь она не нужна ей. Вот такое непостоянное существо она…

— Ты подумала о моём предложении? — наконец, перешёл он к сути своего прихода.

Гуля тихонько хмыкнула. Ей импонировало, что Лукницкий такой решительный и уверенный в себе. Но в то же время, раздражало. Он раздражал.

Отрицательно мотнул головой.

— Мы можем попробовать. Если не получится, я неволить не буду. Не стану надоедать, тебе лишь нужно будет сказать, что не хочешь отношений, и я отступлю. Честно. — И глаза такие честные-пречестные, что ещё полгода назад она с удовольствием бы растворилась в них.

Гульниза грустно усмехнулась, перед тем как прикусить нижнюю губу. Бросила молниеносный взор на гаджет. Молчит, зараза. Что ж… Если рассуждать здраво, то, быть может, это Вселенная даёт ей шанс, которого не дала почти год назад? Стоит попробовать? Ведь она ничего, в принципе, не теряет. К тому же, это шанс отвлечься от мыслей об Андрее. Да и есть огромная вероятность, что она опять увлечётся Корнеем. Так будет лучше всего. Да.

Улыбнувшись вполне искренне, она согласно кивнула.

Лукницкий просиял.

— Давай съездим в город. Погуляем. Поужинаем в ресторане. В кино сходим, например, — воодушевлённо начал предлагать он.

Гуля отрицательно мотнула головой.

— У нас сегодня семейный ужин перед отлётом родителей. Извини, — пояснила она свой отказ.

— Всё равно Андрея нет. Не совсем семейный уже получается, — отмахнулся Корней. — Ну соглашайся.

И вроде бы голос тягучий, и взгляд заискивающий, да и отчётливо видно, что он очень хочет провести этот вечер с нею, а фраза получилась отталкивающей. Не смогла она удержать милую улыбку на лице. Вместо этого гордо задрала подбородок.

— Я приехала сюда ради родителей. Это, во-первых. А во-вторых, не дави на меня. Давай потом созвонимся. Например, завтра. И уже спокойно обсудим свидание и всё остальное. А сейчас, извини, нужно маме помочь с приготовлением ужина. — С этими словами она поднялась на ноги, давая понять, что их встреча подошла к концу.

Корней упрямо поджал губы, но кивнул. Шагнул к ней и запечатлел невесомый поцелуй на её щеке.

— Буду с нетерпением ждать твоего звонка, — сказал на прощание, обласкав многообещающим взором.

Родительница во всю колдовала на кухне. Витали такие ароматы, что даже у неголодной Гульнизы потекли слюнки. Она обняла маму со спины и чмокнула в подставленную щеку.

— Чем помочь? — деловито поинтересовалась.

— Ну раз ты пришла, то салат с красной рыбой на тебе, — довольно хмыкнула Светлана Петровна.

Гуля наморщила нос, отстраняясь от матери. Сама она не любила этот салат: как-то не зашло ей сочетание красной рыбы и свежих огурцов. Но готовила его, в основном, именно она. И пока готовила, уплетала ингредиенты за обе щеки. Все, кроме рыбы. Не могла она есть её без хлеба. Вообще никакую рыбу не могла есть просто так. Не считая сушёной, конечно же.

Родительница кивнула на салатницу и разложенные в стороне продукты.

— А зачем так много? Только ты же его есть будешь. Андрея же нет, — изумлённо протянула Гульниза, доставая себе дощечку и любимый нож.

— Отвезём ему. Пусть ребёнок хоть пару дней поест нормально, — пожала плечами Светлана Петровна.

— Мам! Да он так готовит, что пальчики оближешь, — напомнила она прописную истину, при этом не совладав с интонацией: возмущение отчётливо прозвучало, но безобидное — простая констатация всем известного факта.

— То его стряпня, а это моя. Поверь, он обрадуется.

— Ты слишком его балуешь, — пробубнила себе под нос Гуля. Нет, она не ревновала. Просто не смогла удержать язык за зубами.

Светлана Петровна лишь самодовольно хмыкнула.

— Зачем приходил Корней? Что-то он зачастил к тебе.

— Позвал на свидание… Предложил встречаться, — со вздохом призналась Гульниза. Счастливой она точно не выглядела. Да и не чувствовала себя таковой. Да, в какой-то степени было приятно, что Корней разглядел в ней девушку. Но… почему так поздно? Если бы он проявил инициативу хотя бы месяца четыре назад, возможно, всё было бы по другому: она безумно счастливой и влюбленной в правильного мужчину. Теперь же сердце и разум тосковали о другом…

— Хороший мальчик, — задумчиво кивнула родительница. — Но наш Андрей лучше, — беспрекословно зачем-то добавила она. Скорей всего неосознанно, но дочь от её замечания крупно вздрогнула.

— Это точно, — с горькой усмешкой пробормотала себе под нос Гульниза. Однако мама услышала и успела бросить мимолётный оценивающий взгляд на неё. Нахмурилась, делая вид, что сконцентрирована на фаршировании утки.

— Мне казалось, вы поладили. Нет? — всё же не смогла не поинтересоваться она.

— С кем? С Андреем? — удивилась Гуля. — Конечно поладили. О таком старшем брате только мечтать можно.

— Тогда почему мне показалось вчера, будто между вами кошка пробежала? Да и он смотрел на тебя, как побитая собака. Что произошло? — обеспокоенно поинтересовалась Светлана Петровна.

— Не знаю, — разочарованно прошептала она.

Родительница с минуту смотрела на неё пристально, а потом, кивнув своим мыслям, переключилась на другую тему. Тем более к ним присоединился Иван Михайлович. Атмосфера окончательно потеплела. И под шутливые истории да анекдоты главы семейства дело пошло споро и весело.

Спустя три часа почти всё было готово. Дамы убежали по своим комнатам наводить марафет. Мужчина же остался доделывать последние штрихи в виде сервировки стола и добычи бутылки вина. К выбору алкогольного напитка он подошёл основательно. Сам хоть и не был любителем выпить, но иногда позволял себе пропустить бокал-второй вкусного и изысканного вина. На его покупку он не скупился и выбирал всегда придирчиво, если в наличие не было его любимого, или если хотелось попробовать что-то новое.

И всё равно он управился быстрее своих дам. Не только успел накрыть на стол, но и быстро принять душ и переодеться в белую рубашку и классические брюки. Правда, на обувь даже не взглянул: не понимал этого веяния, когда в доме ходили в туфлях и прочей обуви. Признавал только домашние тапочки. Но они у него были совсем не строгие. Можно сказать, они подходили больше ребёнку или подростку, если бы не размер. На левом был изображён герой из какого-то мультфильма — лысый и носатый. И стоял он вальяжно скрестив руки на груди и выпятив ту. А на правом — надпись «Главный Я». Когда невеста подарила ему их, долго смеялся. Но подарок принял и теперь с гордостью носит.

Светлана выглядела великолепно, как всегда. И уже привычно дух перехватило, глядя на неё такую красивую и утончённую. И мысленно в миллионный раз похвалил себя, что тогда решился познакомиться с нею, а потом и начать ухаживать. Она стоила того, чтобы ждать её половину жизни, а вторую её половину носить на руках, холить и лелеять.

Бросив молниеносный взор наверх лестницу, чтобы удостовериться, что Гульниза ещё у себя. Он стремительно подошёл к любимой женщине и заключил её в объятия.

— Ты меня сводишь с ума. Разве можно быть такой… — прокладывая дорожку поцелуев от ключицы к маленькому ушко, хрипло прошептал он.

— Ваня, — с придыханием промолвила она, зарываясь обеими руками в его седую шевелюру. — Прекрати безобразничать. Дочка… — не договорила, поддавшись его напору и с жадностью отвечая на поцелуй.

Одна его рука медленно спустилась вниз, на бедро, и, комкая ткань дорогого платья, потянула его вверх. Не прошло и минуты, как всё та же проворная и наглая рука скользнула под подол и уверенно двинулась к ягодице. Легла, поглаживая и сжимая.

— Я тебя… — договорить не успел:

— Родители, вы хотя бы детей постеснялись, — доносится до их затуманено страстью мозга задорный голос Андрея. Оба вздрогнули. И если Светлана Петровна предприняла попытку отскочить назад, то Иван Михайлович держал её крепко и наградил сына укоризненным взглядом.

— Мал ещё, чтобы указывать старшим, как вести себя, — пробурчал Седых-старший.

— Ванечка, пусти, — тут же прошептала его невеста, краснея и пряча лицо от пасынка.

— Борода уже растет, значит, достаточно взрослый, — отмахнулся полушутя Андрей. — Да отпусти ты маму. Я поздороваюсь хоть с нею, а то вечно всё внимание тебе.

— Завидуй молча, — парировал Иван Михайлович, но руки нехотя разжал. И с таким сожалением посмотрел, как любимая выскользнула из рук, что раньше бы Андрей ему посочувствовал. Но не теперь.

— Я рада, что ты приехал, — ласково проворковала Светлана Петровна, обнимая его и целуя в щеку. Для этого ему пришлось наклониться, но он не жалуется. Наоборот, кайфует от её материнского тепла и ласки.

— Разве я мог позволить отцу одному наслаждаться твоей стряпнёй? — отшутился Андрей.

Отец и сын продолжили подшучивать друг над другом. Ей же осталось только с улыбкой наблюдать. Как же ей повезло встретить этих двоих! Она уже не представляла свою жизнь без них. Словно они были все вместе всегда — одна крепкая и любящая семья.

— Андрюш, сходи за Гулей. Что-то она долго копошится, — ласково попросила пасынка.

Тот кивнул, бросив на лестницу задумчивый взгляд. И у неё сердце замерло в груди: неужели всё-таки пробежала между ними чёрная кошка? Но в следующее мгновение он стал легко шагать по ступеням вверх, и от сердца отлегло.

— Это она просто прихорашивается для Корнея, — самодовольно заявил её жених.

Светлана Петровна посмотрела на него нахмурено, периферийным взором замечая, как остановился и обернулся Андрей.

— Глупости не говори. У нас сегодня семейный ужин. Никого постороннего не будет, — пожурила любимого.

— Ну какой он посторонний, раз она согласилась встречаться с ним, — говоря это, Седых буравил сына тяжёлым взглядом.

Что происходит?

В растерянности она смотрела то на одного, то на другого. Оба были хмуро-задумчивыми. Но вот Андрей просиял своей фирменной добродушной улыбкой и промолвил с лёгкой небрежностью:

— Так их можно поздравить? Давно бы так. А то ходили всё вокруг да около. — И продолжил свой путь.

Ничего подозрительного не происходило. Или это просто она была не в курсе? Кажется, перед отъездом ей серьёзно нужно поговорить со своим чадом.