Глава 8

Сердце противно ныло в груди, но стучало, на удивление, ровно. Точно так же ровно он шагал, прокручивая будто на повторе слова отца. В принципе, он был готов их услышать, но всё равно они болью пронзали сердце при каждом ударе. Словно это подтверждение его предположений солью упало на только начавшую заживать рану. И от этого сердце начало кровоточить снова и интенсивнее.

Остановился перед нужной дверью. Горло сдавил спазм: ни проглотить вязкую слюну, ни нормально вдохнуть новую порцию воздуха. Больно в груди так, что хочется развернуться и убежать обратно в свою конуру. Всё же он замохист. Зачем вернулся? Переболеть нужно как можно быстрее, а он вместо этого вновь как наркоман приполз за новой дозой…

Постучал костяшками пальцев ради приличия и нажал на ручку вниз. За эти секунды успел кое-как перевести дыхание и нацепить привычную улыбку на лицо.

Гульниза стояла перед шкафом-купе и в задумчивости рассматривала его содержимое.

— Мам, как думаешь, это будет моветон, если я завтра пойду на свидание в джинсах и тёплом свитере? Что-то мне не хочется щеголять по улице в платье, пусть даже вязаном, и в колготках. Да и на каблуках тоже боязно идти. — Каждое её слово будто гвоздь, забиваемый в крышку гроба. Она уже готовится к завтрашнему дню. Счастливая? Наверное. Новый спазм сдавил горло. Нет, оказывается он не успел морально подготовиться к такому моменту.

Не дождавшись ответа, повернулась. Нахмуренные брови поползли вверх, а рот принял очертания буквы «о».

— Ты приехал, — на выдохе выдавила из себя она и поспешила к нему навстречу. Лицо озарила искренняя улыбка.

Андрей же ни шагу не сделал. Так и стоял, вцепившись в дверную ручку и смотрел на её приближение. Румяная. Счастливая. Красивая. И чуть прихрамывает.

Он опустил глаза вниз.

— Что с ногой? — поинтересовался глухо, заглушив в себе обиду и все прочие негативные чувства и мысли. Гульниза не виновата в его бедах. Она заслуживает только всего самого лучшего.

— Ерунда, — отмахнулась, повисая на его шее. Уткнулась носом в плечо. — Как же я рада, что ты приехал, — прошептала, усиливая свои объятия.

Он рефлекторно положил ладони ей на талию. Когда понял, что сделал, хотел тут же убрать их, да не осмелился. Может же он позволить себе эту маленькую слабость, да?

Нужно вести себя естественно. Брат имеет право так обнимать сестру. Вот только это с каждым днём всё труднее и труднее делать. Хочется быть предельно искренним с нею. Обнимать не как брат. Целовать до умопомрачения. Заявить всему миру, что она принадлежит только ему одному…

Вздохнул, прикасаясь губами к её макушке. Мечтай поменьше, Седых. Ты уже не ребёнок. Прекращай мечтать. Твои мечты ни разу в жизни не исполнялись. Уже должен был усвоить это.

— Родители зовут к столу, — сглотнув, сказал ровно. Мысленно похвалил себя за то, что голос не дрогнул в отличие от рук. Он тоже рад, что приехал. Как бы больно и сложно не было, счастлив. Вот только крыша грозится сорваться от её близости. — Пошли, — и, взяв за руку, потянул за собой. В голове на повторе повторялся её вопрос, адресованный матери. И как это знание пережить? Знать, что она будет гулять с другим, держась за руки. И ведь их завтрашний вечер может закончиться не только поцелуем.

А-а-а, сейчас голова взорвётся от этих мыслей. Нужно отвлечься. Но как?

— Я очень надеялась на твой приезд. Ты же знаешь как я не люблю украшать дом. А родители уже и ёлку купили. Видел этого зелёного монстра? Я просто не представляю как её наряжать. Аж дрожь пробирает, когда думаю об этом, — защебетала она.

Он усмехнулся. Да, об этом он как-то и не вспомнил. А ведь не единожды обсуждали её нелюбовь к главному празднику зимы.

— Не мог же я оставить тебя на растерзание львов, — подыграл ей.

— Вот-Вот! И я того же мнения! — просияла она, обеими руками обхватив его руку. Прильнула как к источнику тепла. И ведь во взгляде такая нежность и наивность…

— Кстати. Я на секунду отлучусь, — осторожно отстраняясь от неё, сказал он.

— Зачем? Отдай ключи от машины! Или давай лучше я с тобой пойду! Не доверяю я тебе! Вдруг опять надумал сбежать? — нахмурив свои идеальные, протараторила она, машинально шагая к нему.

— Я буквально на минутку. Тебе понравился. — Он шкодливо улыбнулся. Подмигнул. Ей пришлось сдаться. Вздохнула. Кивнула.

— Но если обманываешь, я к тебе в кошмарах являться и издеваться! — пригрозила.

«Ты и так там частый гость. И лучше бы в кошмарах», — чуть не брякнул он. Вовремя успел прикусить язык.

— Договорились, — произнёс вслух.

— Мам! Ты видела кто приехал⁈ Андрей! — крикнула во всё горло Гульзина, оставляя его. Замечательно, что она так радуется его приезду. Но это слабая пилюля для его сердца, которое ни на мгновение не забывает, что эта девушку любит его всего лишь как брата.

На то, чтобы забрать коробку с презентом по большей части для Гульнизы, ушло чуть больше минуты. Это он понял, увидев девушку, стоящую в дверном проёме гостиной и выглядывающей его. Стоило показаться ей на глаза, хмурость улетучилась с её лица, уступив место радости. Она поспешила ему навстречу. Заглянула в коробку. Пискнула радостно. Хлопнула в ладоши.

— Андрей, ты лучший! — восторженно произнесла, забирая себе ценную ношу. — Мам! Мам, смотри, что Андрей нам приготовил!

— Твой любимый торт? — выглянула Светлана Петровна.

— Марципаны! И когда только успел? — взглянула на него с восхищением.

Он равнодушно пожал плечами:

— Не спалось ночью, — ответил честно.

— Сначала ужин, потом сладости, — как можно строже сказала мама Гульнизы. Больше для дочери, зная, что Андрей не сластёна.

— Почувствовала себя маленькой и капризной девочкой, — буркнула Гуля себе под нос, печально глядя на коробку, с которой расставаться совсем не хотелось. — Так и хочется закатить истерику, что есть основные блюда не хочу и не буду.

— Я тебе разрешу такую вольность, когда родители уедут, — шёпотом пообещал ей Андрей.

— Тогда я на недельку перееду к тебе! — с новой порцией энтузиазма проговорила она. — И ты каждый день будешь баловать чем-то ужасно вкусным!

— Растолстеть не боишься? — округлил глаза он, придирчивым взором пройдясь по её стройной фигуре.

— Не. Мне это пока не грозит. Вот после тридцати…

* * *

Не спалось. Часы показывали уже начало третьего, а сна не было ни в одном глазу. Перед внутренним взором калейдоскопом проносились фрагменты прошедшего вечера. Весело. Беззаботно. Легко. Ей давно не было так хорошо перед новогодними праздниками. Если когда-то вообще так замечательно и интересно было. Оказалось, украшать дом и ёлку — это очень увлекательное занятие. Особенно вместе с Андреем. Он такой потешный и смешной. У него прекрасно развита фантазия и чувство стиля. И он без пререканий исполнял любые её прихоти. А оказаться с ним наедине на чердаке, куда они полезли за игрушками и прочей мишурой, оказалось волнительно. Полумрак. Небезразличный мужчина рядом. Хотелось сделать к нему шаг и, обняв за шею, поцеловать со всей страстью на которую она только способна. Лампочка на чердаке почему-то горела тускло, именно из-за этого Гуля вцепилась в руку Андрея и старалась без лишней необходимости её не отпускать. Он не возражал. Держал крепко и шутил. Этим вечером он вообще был главным источником шуток и веселья.

А как они наряжали ёлку! Да они едва не уронили бедное дерево на пол. И пусть она искусственная. Всё равно жаль красавицу, к тому моменту уже сияющую гирляндой.

Вздохнула. Перевернулась на другой бок. Обняла край подушки и в задумчивости прикусила нижнюю губу. Полумрак давал слабое очертание комнаты. Но всё же можно было различить и маленькую ёлочку на столе. И огромные шары, свисающие с потолка. И повсюду гирлянды и дождик. Это Андрей настоял на украшении и её комнаты. И неважно, что оставаться здесь надолго она не планирует. Неважно, что ещё не определилась, где будет встречать Новый год. Должна царить праздничная атмосфера везде.

Помешкав несколько секунд, она дотянулась до розетки и включила мерцающие огоньки. Красиво. Интересно, свою комнату он тоже украсил? Вот бы сейчас пойти и проверить.

Почему-то Иван Михайлович сегодня был крайне серьёзен и категоричен. Они даже её комнату украшали под его бдительным присмотром. Андрей на появление отца холодно высказался, что у того паранойя. К чему это? И почему Иван Михайлович смотрел на сына так осуждающе? Не понравилось, что Андрей не остался в городе контролировать семейный бизнес? Так такое и раньше случалось. Вообще за всем следил управляющий, которому Седых доверял безоговорочно.

Ладно, не это сейчас главное. Её грызла совесть. Или сомнения всё же? В общем, она уже тысячу раз пожалела, что согласилась на предложение Корнея. Зря она поспешила. Нужно было всё взвешенно обдумать. Обсудить в конце концов с кем-то эту ситуацию. Попросить совета у незаинтересованного лица. Так сказать, взгляд со стороны. Почему-то в голове настойчиво билась мысль, что ничего путного из этой затеи не выйдет. Почему-то не покидало ощущение, что Лукницкий просто хочет с её помощью наконец-то поставить жирную точку в своих непростых отношениях со Светланой. Возможно, он просто устал от качелей. Или хочет проверить: сможет ли увлечься и построить отношения с другой. Или ещё что-то в таком роде. Но не из-за искренней симпатии он сделал Гульнизе это предложение. Да и как-то поспешно полез к ней целоваться. Или это она настолько старомодная, что не понимает таких скоропостижных поцелуев?

Интересно, а если бы Андрей вдруг решил её поцеловать, она бы тоже отпрянула от него?

Странная мысль. С чего бы Андрею её целовать? Он ни словом, ни жестом не показывает своей заинтересованности. Относится к ней ровно как к младшей сестре. Хотя это она по возрасту старшая. Но кто вспоминает о такой мелочи, когда рядом такой основательный и надёжный мужчина…

Интересно, а если бы она сама полезла к нему целоваться, как бы он отреагировал? Пресёк всё на корню и отчитал, как маленькую и глупую девчонку? Нет. Наверное, попробовал всё объяснить ей спокойно и взвешенно. И почему это понимание её не пугает? Почему ей в первый раз в жизни хочется осознанно совершить опрометчивый поступок? Ведь стыдно будет после. А до этого момента она насладится своей смелостью и, возможно, узнает вкус его губ. Пусть это будет всего одним-единственным разом, но он будет!

Утро выдалось пасмурно-серым. Даже снег не радовал. Неимоверно клонило в сон. И только присутствие Андрея рядом хоть как-то бодрило её. Невозможно глядя на его улыбку оставаться сонной букой. Рот так и норовит улыбнуться в ответ.

Седых-младший активно помогал родителям собираться в дорогу. Много шутил. Порой даже на грани приличия. Но её мама только румянцем заливалась. Иван Михайлович пару раз попробовал осадить сына, да в конечном итоге махнул на него рукой. Только перед самым отъездом позвал его в свой кабинет. О чём они там беседовали, осталось загадкой. Но Андрей вышел уж чересчур серьёзный, хотя и старательно продолжал улыбаться.

Поцелуи. Объятия. Наставления вести себя хорошо. Прощание. И вот они остались одни. Как-то незаметно для самой себя Гульниза осознала, что стоит, привалившись к боку Андрея. Он обнимает её одной рукой. Вторая — спрятана в карман брюк. И взгляд у него непривычно хмурый. Он отрешённо смотрит вдаль и, кажется, машинально гладит её по руке. Успокаивает? Подбодряет?

Она едва кошкой не замурчала от такой ласки. Только собралась прильнуть к нему ещё ближе, как он заговорил. Этим и испортил чудесный момент.

— Когда за тобой заедет Корней?

Гульнизу внутренне передёрнуло. Обязательно было вспоминать о нём именно сейчас?

— Мне нужно ему позвонить, — нехотя выдавила из себя. С трудом отодвинулась от него и пошагала в дом. Настроение категорически испорчено. — А ты когда в город? — поинтересовалась деловым тоном.

— Не знаю. Мне спешить некуда, — пожал он плечами.

Правда, этого действия Гульниза уже не видела. Она целенаправленно шагала на второй этаж, чеканя каждый шаг. В этот момент она не вспомнила о своём ночном бесстрашном желании. Сейчас она мысленно планировала сегодняшний день. Позвонить Корею. Договориться о встрече: не стоит их свидание откладывать в долгий ящик. Придумать наряд. И остальные мелочи. Завтра на работу. Стоит ещё и дома навести порядок. Приготовить еды. И ещё какое-то дело обязательно найдётся. Перед рабочим днём всегда насыщенный делами и событиями выходной получается, увы.

Гуля предпочла больше не отвлекаться на мужчину. Незачем сейчас бередить свою душу его присутствием. Ей нужно максимально настроиться на свидание. Постараться выбросить из головы Андрея с его теплом, заботой и неимоверными улыбками, и непредвзято оценить встречу с Лукницким. Вдруг всё же это он её судьба? Неспроста же они постоянно сталкиваются.

Корней её звонку обрадовался. С воодушевлением принял предложение встретиться уже сегодня. Клятвенно пообещал заехать ровно через два часа.

Гульниза улыбалась при разговоре с ним. Причём довольно искренне. Вот только улыбка сползла с лица, стоило ей закончить разговор. Никакого предвкушения и трепета. А ведь она уже и не помнит, когда в последний раз была на настоящем свидании.

Наперекор своему скверному настроению, она надела вязаное платье. В недрах маминой гардеробной нашла подходящие колготки. Новые. Ещё даже не распечатанные. Нанесла лёгкий макияж, подчёркивающий глаза. Губы накрасила бальзамом с эффектом розового тинта. Неброско. Естественно. Парфюм выбрала свой самый любимый. А вот волосы решила просто собрать в высокий хвост. Запал поутих, когда она встала перед напольным зеркалом, чтобы оценить результат своих стараний. Нет, образ получился довольно привлекательным, но… что-то было не так.

Проглотив горький ком в горле, она вздохнула и махнула на себя рукой. Уже не переиграть намеченный план. Нет, так поступить можно, но зачем? Чтобы потом опять мучиться сомнениями? Нет, лучше всё решить здесь и сейчас.

Андрей провожал её задумчивым взглядом. Молча. Он сидел на диване с кружкой чая и просто наблюдал за нею. Без интереса. Хотелось подойти и встряхнуть его, потребовать, чтобы запретил ей уезжать с другим мужчиной. Сесть к нему на колени и так провести вечность. Но вместо всего этого она удостоила его мимолётным и колким взором. Кивнула в знак прощания и, надев пуховик с обувью, вышла из дома. Хотелось верить, что он не заметил её поспешности и суетливости, но обманываться на этот счёт она не собиралась.

Лукницкий ждал её стоя возле машины. Удивительное открытие. А ведь по факту она ничтожно мало знает о нём. Где работает? Постоянно ли живёт в этом посёлке? И уйма других вопросов. Хотя, если быть полностью откровенной, не так уж и сильно теперь они её интересовали. Ещё полгода назад она бы с превеликим удовольствием побежала с ним на свидание и всю дорогу расспрашивала его обо всём на свете. Сейчас же она отдала бразды правления ему. Пусть он во всём проявляет инициативу первым. Возможно, ему таки удастся полностью овладеть её вниманием.

В салоне играла новогодняя музыка. Не очень громко, но раздражающе. Гуля никогда не понимала и этой традиции. Разве музыка может создать праздничное настроение? Однако озвучивать своё недовольство не стала. Корней же старается. Вдруг у него получится зарядить её позитивом?

Удивительно, но путь до города оказался лёгким. За рассуждениями о работе и необходимости купить презенты напарнице и начальнице, она и не заметила промелькнувших километров. А вот город встретил их не очень дружелюбно. Пришлось простоять в пробке добрых полчаса — и всему виной ДТП. После вместо популярного кинотеатра они поехали совсем в другом направлении. Оказывается, на каток. Гульниза смотрела на этот ледяной огромный круг расширенными глазами и отказывалась верить в реальность. Он действительно привёз её сюда, не поинтересовавшись её мнением?

Если зиму она не любила просто потому что она зима, то катки ненавидела всеми фибрами своей души из-за происшествия в школе. Их как-то вывезли вот на такой каток. Выдали коньки и скомандовали учиться кататься, если до сих пор кто-то не может. Гульниза никогда в жизни и не планировала вставать на этот твёрдый и опасный лёд. Мало того, что вокруг холод собачий, так ещё и все части тела можно легко отбить случайным падением. Но физрук никакие доводы и уговоры слушать не стал. Гаркнул так, что весь класс разом высыпался на лёд. Вот тогда-то и началось «веселье». Самые главные дебоширы класса отлично катались на коньках, поэтому с удовольствием стали издеваться над такими неумёхами коей была Гуля. Было холодно, обидно и чертовски больно.

И вот её унижение должно повториться вновь? Серьёзно? Как-то по другому она представляла это свидание. Более обыденно, что ли. Кино, ресторан, разговоры по душам в машине. Но не пытка льдом и коньками, на которых она так и не научилась стоять без опоры.

— Я не хочу туда, — категорично заявила она. И для пущей убедительности даже отрицательно мотнула головой. Попа и правый локоть вмиг вспомнили своё болезненное знакомство с недружелюбным льдом.

— Да ладно! Это же весело. Если не умеешь, я научу. Ничего сложного нет, поверь, — с добродушной улыбкой попытался уговорить её Лукницкий.

С таким же успехом он бы скалу начал уговаривать поменять место своего расположения — результат нулевой.

Гульниза демонстративно сложила руки на груди.

— Если хочешь, иди сам. Я тебя здесь подожду, — озвучила она свою позицию.

— Здесь? — растерянно переспросил. Оглянулся задумчиво на каток. По всему выходило, что ему очень хочется туда. И Гуля бы согласилась составить ему компанию. Но не на льду. Где угодно, но не там.

— Можно посидеть на трибунах. Понаблюдаешь за мною. Я не долго! — воодушевился Корней.

В этом пришлось уступить. Буквально переступая через себя она со вздохом покинула тёплый салон автомобиля. Повесила сумочку на сгиб локтя и, сделав вид, что не заметила предложенной руки, первой погашала вперёд. Её уже бил холодный озноб, а ведь это только начало. Сколько ей придётся торчать на холоде? Минут двадцать? Тридцать? Жуть! Почему нельзя было придумать свидание в недрах тёплого и уютного ресторана?

Лукницкий, подобно истинному джентльмену провёл её к трибунам — небольшим и холодным. Сбегал ей за стаканом сладкого чёрного чая. Жаль напиток быстро остыл. Так приятно было об него греть ладони.

Было откровенно скучно. Корней, выйдя на лёд, тут же обернулся в её сторону и помахал рукой. Счастливая улыбка так и сияла на его лице. Удивительно, как мало нужно было, чтобы увидеть её. А ведь почти год назад она только и могла, что мечтать о том моменте, когда он улыбнётся ей вот так. Наверное, тогда она бы была на седьмом небе от счастья. Сейчас же пришлось выдавливать из себя похожую эмоцию. Мужчина легко заскользил вперёд, а Гульниза окончательно загрустила. Безразличным взором медленно рассматривала всё вокруг, внутренне уже замерзая, и боролась с желание вскочить на ноги и броситься прочь с этого уже неудачного свидания. Нужно было просто оставаться дома. Уговорить Андрея никуда не уезжать и устроить посиделки. В гостиной. Рядом с камином. Включить какой-нибудь фильм и достать из закромов бутылку красного вина — просто для расслабления и душевного тепла…

Мысль только и успела, что закончиться, а в следующее мгновение она вздрогнула от неожиданности: перед ней возникла высокая фигура Лукницкого. Он смотрел на неё сверху вниз нахмуренно. Можно даже сказать, встревоженно.

— Что-то случилось? — выдавила она из себя слабую улыбку и невинно хлопнула пару раз ресницами. Вздохнула. Девочки-цветочка из неё не получилось. Не поверил Корней её наигранности. Проглотила неудачную улыбку.

— Ты сидела с таким отрежённым видом. Не замечала никаких моих знаков. Вот я и испугался, что что-то произошло. Или ты обиделась на меня? — спросил обеспокоенно. Присел на корточки, взял обе её руки в свои. Странно, а ведь она даже не заметила того момента, когда отставила стаканчик в сторону. Обескураженно посмотрела на картонную тару. Такой же взгляд перевела на мужчину.

— Просто задумалась, — пожав плечами, выдала наполовину правдивый ответ. Ведь в мысли свои она действительно ушла глубоко. А вот какие это были мысли — его уже не касается.

— Скучно тебе, — с понимающей улыбкой изрёк он. Вздохнул.

— Я просто не люблю зиму. Поэтому мне не нравится такое времяпровождение, — всё же призналась она.

— Нужно было сразу сказать. Пошли. — Корней резво выпрямился во весь рост и потянул её за собою.

— Куда? — всё так же обескураженно задала она вопрос. Но послушно встала, не забыв прихватить и стаканчик с чаем.

В молчании они преодолели путь к стоянке, а потом и по главному проспекту ехали в полной тишине. Правда на этот раз тишина эта была какой-то уютной, правильной. Кажется, они оба расслабились и отпустили ситуацию на самотёк.

Ужин в ресторане перечеркнул всё негативное впечатление от первой части свидания. Атмосфера была безупречной. Музыка романтичной. Обслуживание на высшем уровне. И блюда — одно другого лучше. Да и Лукницкого будто подменили. Он оказался таким чутким и внимательным кавалером, что злиться и обижаться на него теперь ей казалось кощунством. Он же практически идеальный! Хотя мнение, что она всё же поспешила никуда не делось. Ей сперва нужно было узнать его получше, а уже после соглашаться на первое свидание. Вот что по факту она о нём знает? Надёжный, серьёзный и обходительный — да. Чертовски привлекательный — да. А дальше? Что ему нравится помимо старых фильмов и мультфильмов? Почему он предпочитает уединяться в лесном домике? Кем работает? Чем увлекается? И ещё масса похожих вопросов. Вот об Андрее она знает многое. И он ей нравится не поверхностно только образом, а весь полностью — со всеми недостатками и достоинствами. Он, по её мнению, будто создан для отношений. И не простых, а серьёзных, супружеских. А Лукницкий? Какой он, если смотреть на него не через розовую призму бывшей влюблённости? Ей это только стоит выяснить, если, конечно, она всё же рискнёт броситься в этот омут.

Прощались они у её подъезда. Гульнизе даже на мгновение показалось, что мужчина совсем не хочет её отпускать. Стояли, держась за руки и неотрывно глядя друг другу в глаза. Она пыталась найти в его очах какой-то ответ на важный неозвученный вопрос. Он — будто просто любовался нею. И улыбался так… мечтательно, что ли. А после и вовсе поцеловал её — мягко и неспешно. Гуля от неожиданности вздрогнула, но отталкивать от себя его не стала. То ли с робостью, то ли с сомнением ответила на поцелуй. Мысленно отметила, что Лукницкий мастерски целуется. Вот только сердце в груди не встрепенулось. Разум не помутнился. Колени не захотели слабеть от эйфории. Да и эйфории как таковой не было. Да, приятно, но не более.

И как теперь ей быть? С одной стороны, свидание можно назвать удачным, если не вспоминать его начало. С другой… Да, практически весь вечер Гульниза ловила себя на надоедливом вопросе: каким бы было свидание с Андреем? Седых категорически отказывался покидать её мысли. И целоваться хотелось именно с ним, а не с кем-то другим.

— Мы завтра встретимся? — не желая выпускать её из объятий, спросил Корней, внимательно всматриваясь ей в глаза. Интересно, что там пытался рассмотреть? Щенячью влюблённость? Так он опоздал почти на год. И, главное, как ему отказать, когда он такой замечательный?

Смущённо улыбнулась. Пожала плечами.

— Давай завтра это решим, — предложила, понимая, что зря продолжает мучить себя и давать ему надежду. Но и категоричным отказом ответить не смогла: вдруг всё же чувства вновь вспыхнут в ней?

* * *

По радио играла знакомая мелодия. И хоть Андрей не был любителем попсовой музыки, но руку протянуть так и не смог, чтобы переключить или вообще выключить музыку.

Словно против своей воли он про себя повторял каждую строчку песни. Пусть коряво и не совсем точно, но чёртовы слова так и вбивались в его голову кувалдой. А на припеве он начал рассуждать вслух.

«А он тебя целует…».

— Возможно уже и вправду целует.

«Говорит, что любит…».

— Ну, до этих слов ещё далеко. Я надеюсь.

«И ночами обнимает…».

— Скоро и это возможно, — со вздохом согласился он.

«… А я мучаюсь от боли со своей любовью…».

— Сам виноват. Дурак, одним словом, — угрюмо резюмировал Седых и саданул от злости по рулю.