Глава 9

После выходных вливаться в работу было трудно. Но очередная чашка кофе и болтовня напарницы всё же смогли её привести в чувства, пока часы не пробили начало рабочего дня. Благо та не расспрашивала. Больше болтала о своём, да о клиентах. Гульнизу такой расклад полностью устраивал.

С утра её разбудил не будильник, а СМС от Лукницкого. Дико было читать нежное пожелание доброго утра от него. Хорошо хоть никаких смайликов не добавил. И своё фото не прислал. Был у неё один такой кавалер. Правда, те отношения не продлились больше двух недель. Но и за этот период Захар знатно потрепал ей нервы своими звонками и сообщениями. Он просто обожал присылать свои фото по поводу и без. Проснулся — фото. Ест — ещё одно. И так весь день. Он мог за сутки снимков двадцать прислать. И на её просьбы этого не делать обижался. Не понимал, почему это её раздражает, ведь она же скучает без него. А тут посмотрела фото — улыбнулась. Тоска стала меньше. На этом фоне они и расстались.

Андрею она написала сама, хотя поздним вечером и общалась с ним. Он первый позвонил. Поинтересовался свиданием. Без подробностей. Просто спросил: всё же прошло хорошо и дома ли она? Слово за слово и они проболтали до глубокой ночи. Прощаться вообще не хотелось. Телефон несколько раз завибрировал, оповещая о полученных СМС. И она даже удосужилась посмотреть кто и что ей прислал. Но далее отвлекаться не стала, решив, что Лукницкий может и подождать. А утром не смогла удержаться от вопроса: выспался ли он? Андрей ответил спустя пару минут:

«Выспался. Но работать желания нет».

Как она его понимала. Вздохнула. Отложила телефон. Дежурно улыбнулась новым клиентам. Поток людей перед Новым годом был нескончаемым. Радовало только то обстоятельство, что заработная плата должна быть побольше.

Лица сменялись лицами. Своё собственное лицо уже болело от улыбок и разговаривать совсем не хотелось, но приходилось делать и то, и другое. До конца рабочего дня оставалось ещё три часа, а сил уже никаких не было. Она даже на обеденный перерыв не уходила. Какой обед, когда людей — не протолкнуться. И каждый требует твоего внимания в сию минуту. Не секундой позже. А ведь клиентки не просто выбрали быстро и ушли с покупкой. Нет. Нужно все нервы вытрепать. Обругать. Высказать претензию. Обвинить в жлобстве: почему скидки нет вот именно на этот товар? И всё равно, что скидки не от них, продавцов, зависят. А когда выбирают не для себя — это же вообще отдельное отделение ада. «А я не знаю размера». «А я не знаю какой цвет ей/ему нравится». И в таком ключе.

В общем, нервный тик ещё несколько часов пришёл в гости, а об отдыхе только и остаётся, что мечтать.

Очередной клиентке Гуля улыбнулась вполне искренне: для её модельной фигуры можно легко подобрать любой комплект. Увы, оказалось, что девушка пришла совсем не за подарком для себя любимой.

Гульниза не сразу её узнала. Всё же после такого калейдоскопа лиц это трудно сделать, если не постараться. Девушка назвалась сама. Попросила уделить ей буквально пять минут времени. Вести с нею хоть какие-то разговоры Гуля не хотела, но и отказать не могла: смотрела на неё Светлана уж больно жалостливо. Пришлось сдаться. Кивнула. Схватила первый попавшийся под руку комплект и потянула нежданную гостью к примерочной. Лучше так, чем дать повод другим женщинам начать возмущаться.

— Говорите. Только быстро, — довольно резко скомандовала она, поворачиваясь к Светлане лицом. Та сейчас выглядела не так уверенно и роскошно как в их первую встречу. Нет, сам образ был безупречным — и наряд, и причёска, и макияж. Вот только глаза выдавали своей краснотой. Да и губы были все искусаны. И взгляд как у побитой собаки. К горлу подкатил вязкий горькой ком. Ничего хорошего не стоило и ждать от её прихода. И как только узнала, где она работает?

— Оставь его мне. Зачем он тебе? — срывающимся голосом прошептала Светлана.

Ей её прекрасных ясных глаз покатились вниз по щекам слёзы — быстрые, крупные, беспощадные. Её внешний вид и просьба дезориентировали Гульнизу. Разве такая красивая и сильная личность должна принижаться и просить о таком? Где её гордость? Где её сила воли? Разве женщина должна бороться за мужчину, если он уже ушёл от неё? Зачем бороться за того, кто предпочёл не тебя? Или это она обидела его, поэтому они и расстались?

— А тебе зачем? — приглушённо спросила Гуля, глотая ком в горле и крепко сжимая кулаки.

— Люблю. Больше жизни люблю. Мы ведь всегда были вместе. Он всегда был только мой, — с горькой усмешкой и невообразимой болью в хриплом голосе ответила Светлана.

— А он? Любит тебя? — И зачем только задаёт эти вопросы? Ответы не так уж для неё и важны. Упиваться чужой болью ей совсем не хочется. Злорадства нет. Только сердце в груди сжимается от сочувствия.

— Любит! — пылко заверила та и для достоверности активно закивала головой. — Любит! Я знаю. Он просто испугался. Запутался. Не готов мой Корюшка к браку, а мои родители настаивают. Наседают на него. А он ранимый, хоть и гордый. Не любит, когда им командуют. Вот и… — вздохнула, проглотила окончание фразы. Дополнять не стала. Только ещё отчаяннее посмотрела на Гулю.

Что «вот и» не трудно было додумать самостоятельно.

— В любом случае решать только Корнею, — выпалила Гульниза, удивляясь собственной холодности.

— Но… — и слёзы градом покатились ещё сильнее. Некрасиво шмыгнула носом. Растерянно взмахнула руками. Выдохнула. Понуро опустила голову.

— Как ты меня нашла? — всё же не сдержала своего любопытства она.

— Это легко. Старшего брата попросила пробить по своим каналам. Он у меня в полиции работает. А отец прокурор, — зачем-то добавила Светлана. — У мамы своя юридическая фирма. Младший брат вообще в военные подался. Они все властные и требовательные. Им трудно перечить. Вот и Корюшка решил не отстаивать собственное мнение, а поступить им наперекор.

«Детский сад», — мысленно резюмировала Гульниза, чувствуя разочарование и досаду. Вслух произнесла:

— Спасибо за информацию. Извини, мне нужно работать.

Светлана явна хотела ещё что-то сказать, но Гуля стремительно вышла. К стойке она подходила, чувствуя как болят щёки от натянутой улыбки и как бешено колотится сердце в груди. Убежать бы куда-то на край мира, чтобы выкричать все свои негативные мысли. Вместо этого пришлось вернуть комплект на место и обратить внимание на следующую покупательницу — женщину необъятных размеров и внушительного кошелька. И ведь ступник смотрел на неё с такой нежностью, что любая модель позавидует.

Краем глаза Гульниза видела, что Светлана ушла из магазина не с пустыми руками. Покупку всё же сделала. Комплект для примирения? Хороший вариант. Но облегчать им жизнь она не собиралась.

Только когда они поставили помещение на сигнализацию, синхронно выдохнули от усталости. Проговорили стандартную фразу о том, сколько дней осталось до Нового года. Потерпеть немного. Зато потом целых два законных выходных. А после снова в бой.

Звонок Лукницкого она сбросила. Отправила СМС с извинением и кратким сообщением, что устала настолько, что сил на разговоры совсем не осталось. Сама же мысленно отметила, что мог бы и приехать. Всё равно в эти дни не работает…

Квартира встретила привычной тишиной и одиночеством. Заварив себе любимый чай, она с комфортом устроилась на кресле. Села, поджав под себя ноги. Положила на колени декоративную подушку и включила телевизор. Нашла нужный канал. Два знаменитых брата продолжали борьбу со злом. Нельзя сказать, что Гуля является поклонницей этого сериала, но иногда включает его, чтобы отвлечься от рутинной суеты. Ей импонирует жертвенность Дина. Да и темы иногда поднимают очень даже серьёзные.

Сделала первый глоток горячего напитка. От удовольствия прикрыла глаза и против воли улыбнулась. Вот ради таких маленьких радостных моментов и стоит проживать очередной трудный день. Ещё бы что-нибудь сладенького к чаю.

Рука сама потянулась к телефону. Пальцы сами нашли нужный чат и быстро застрочили текст. Отправила. Ответ пришёл практически сразу:

«Так тебе привезти пирожных?»

— Лучше себя привези, — буркнула немного обиженно. Написала:

«Нет. Просто жалуюсь. Скоро буду ложиться спать». — И отложила гаджет от греха подальше.

Откинула голову назад и вздохнула, прикрывая глаза. Мысли зароились в голове всё о том же. Не думала она, что настолько разочаруется в Корнее. Не таким он ей представлялся. А получается обычный мужчина. Немного эгоистичен, труслив и обычен. Нарисованный идеальный образ за последние дни постепенно стерся в её воображение. Розовые очки окончательно отброшены в сторону. Да, тогда он её спас, приютил и ухаживал. Но ведь ни единым взглядом или словом он тогда не дал ей понять, что заинтересовался ею как девушкой. Так почему же она сделала такой вывод и влюбилась в него? Ведь никогда не была влюбчивой. А тут…

И по отношению к Светлане он поступил совсем некрасиво.

Вздохнула.

Ну да, теперь у неё есть другой объект, который выглядит для неё идеально. Можно в прежнем искать всё больше и больше отрицательных черт и сторон, чтобы было больше поводов отказать ему. Не стоило и начинать всё это. Сразу нужно было отвечать отказом, а не теперь маяться дурью.

* * *

— Почему ты так категорична? Мы же уже праздновали Новый год вдвоём. И тот праздник удался, как мне кажется, — со вздохом закончил Корней, продолжая монотонно размешивать сахар в чае.

Гульниза непрерывно следила за его рукой. Она вообще с начала их встречи внимательно наблюдала за ним. И понимала, что ничего плохого в его действиях нет, просто в нём буквально всё начало её раздражать. Тот разговор со Светланой не прошёл бесследно. Гуля не стала тянуть резину и уже на следующий день откровенно поговорила с Лунницким. Перед этим конечно же она провела практически бессонную ночь в раздумьях и сомнениях. Но вывод не удалось поменять. И ещё в тот день она высказала всё Корнею. В мягкой форме, конечно же, чтоб не обидеть ненароком мужчину. Это получилось легко. Легче и стало у неё на сердце. Вот только Лукницкий проявил упрямство. Он продолжал стоять на своём: его отношения со Светланой завершились. Он очень хочет быть с Гульнизей. И вести диалог со своей первой любовью он не видит смысла: его решение от этого не изменится.

Его категоричность выбесила. Но срывать своё негодование на нём не стала. Спокойно высказалась о том, что на чужих слезах своё будущее строить не собирается, поэтому их общение остаётся чисто приятельским. На том и распрощались. Однако Лукницкий так легко сдаваться не собирался. Он писал и звонил каждый день. Приглашал на свидания. Через курьера присылал цветы. Сам не появился. То ли выжидал, что она смягчится и сдастся, то ли не хотел выслушивать нравоучения.

Но 31 декабря явился лично под конец рабочего дня. Красивый, нарядный, улыбчивый. С шикарным букетом алых бархатных роз.

Цветы приняла. Даже вымученную улыбку выдавила из себя. На предложение посидеть в кафе, тоже ответила согласием. Всё равно им стоит ещё раз поговорить. Да и некуда ей спешить. Новый год она планировала встречать в одиночестве — вот и сбудется её давнее желание.

Выбрали ближайшее кафе. Сделали заказ. Кофе здесь оказался нормальным, а вот десерт… Против воли вспомнились кофейни-кондитерские Седых. Туда бы пойти. А ещё лучше, чтобы вкусняшку приготовил Андрей. Эти дни они практически не общались: у неё нескончаемый поток клиентов, а потом только горячая ванна и сон. У него — тоже аврал на работе: пришлось заменять одного из сотрудников, попавшего в больницу. Похоже, только Лукницкому повезло получить такой продолжительный отдых. Сам мается бездельем и других достаёт своим занудством.

Он озвучил своё предложение сразу же. Вернее даже не так сказал, просто начал рассуждать, что вот сейчас они перекусят, съездят к ней домой за необходимыми вещами и поедут в его лесной домик. Там же так замечательно в любое время года.

Даже если бы они уже состояли в отношениях, Гульниза бы не согласилась на такое развитие событий. Одно дело, когда потерялась в лесу и из-за метели пришлось остаться наедине с малознакомым мужчиной. Это она теперь задним умом понимает, что ей тогда несказанно повезло, что Лукницкий оказался благородным человеком, а не каким-нибудь маньяком. Чтобы она тогда делала? Нет, и тогда она это понимала, но как-то больше романтизма во всей той ситуации для неё было, что ли. Теперь же ей не казалось романтичным такое времяпровождение. Или это просто страх? Мало ли какая вьюга опять разгуляется. Да и не с ним ей хотелось бы провести эту новогоднюю ночь. Лучше в компании связки бананов и пакета мандаринов с бутылкой шампанского, чем в этой лицемерной игре. Ей больше не увлечься этим мужчиной. Ему сперва стоит переболеть прежней любовью. Буквально всё вокруг не говорит, а именно кричит во весь голос, что им не суждено быть вместе. Слишком разные они. Несовместимые. А всё что было тогда — иллюзии…

Гуля вновь отрицательно мотнула головой. Краем сознания заметила, что кружка в руках уже не такая тёплая. Жаль. Пить кофе желания так и не возникло. Пирожное даже визуально не вызывало аппетита.

— Я уже говорила тебе: закончи нормально прошлые отношения. Будь мягче по отношению к Светлане, — устало выдавила из себя слова.

— Она вообще не имела право приходить к тебе, — вспылил он. Эмоционально взмахнул рукой. Отвернулся к окну. Нахмурился.

Он весь порывистый, эмоциональный. Не таким казался ей прошлой зимой. Как же искажает восприятие влюблённость.

— Поговори с нею, — попросила мягко.

— Нет! Я устал от её семейки. — Категоричность его раздражала ещё больше эмоциональности и настойчивости насчёт неё, Гульнизы. Она вообще не понимала как можно прыгнуть в новые отношения, только закончив прежние.

— Что ж, твой выбор. Мой — отказаться от твоего предложения. Я не увлечена тобою. Не стоило это всё и начинать. Прости. — С этими словами она встала из-за стола, достала деньги за свой заказ. Оставила их рядом со своей чашкой.

— Гульниза! Ну зачем ты так? — с обидой проговорил он, кивком указывая на деньги.

— Извини. Лучше так. Не провожай.

На душе было муторно. Он и не шелохнулся. Хотя ей не привыкать, что он не последовал за нею. Обида легко читалась в его взгляде. Такой взрослый и сильный на первый взгляд, но если приглядеться, сущее испорченное дитя.

Пришлось идти на автобусную остановку. Благо нужный номер подъехал в течении пяти минут. Мёрзнуть долго не пришлось. Было огромное желание набрать Андрея и напроситься к нему в гости хотя бы на полчаса, чтобы насладиться его обществом и вкуснейшим десертом.

Родная квартира встретила тишиной и одиночеством. Даже включать свет не стала. Сняла вещи, обувь, прошла в комнату. Встала у окна. Город мерцает тысячами огней. Люди веселятся, уже празднуют. Даже водитель автобуса был в шапке Санты. У соседей играла музыка. Во дворе кто-то установил мангал, возле которого дружно крутились группа мужчин. Всем весело и радостно. Почему? Это же обычный день. Завтра будет точно такой же день. Чуда не произойдёт. Не закончатся войны на Земле. Не исчезнет нищета. Не исчезнут враз все страшные болезни. После новогодних каникул так и придётся на работу, чтобы получать гроши на которые жить весь следующий месяц. Мало кому везёт в жизни найти любимое дело и к тому же прибыльное. Основная масса всю жизнь крутится-вертится и всё равно существует на копейки. Болеют. Умирают. Воюют…

Что-то она сегодня совсем в упадническом настроении. Нет же причин для меланхолии.

Вздохнула. Обняла себя за плечи. Прикрыла глаза, чувствуя как те наполнились непрошенными слезами. Новый год в одиночестве — об этом же она так долго мечтала, почему же так паршиво от осознания, что желание наконец-то осуществляется?

Всхлипнула. До боли прикусила нижнюю губу. Ногти впились в плечи. Увы, эта боль не отвлекает…

— Я уж было подумал, что тебя нет дома, — раздался за спиной до боли родной голос, а в следующее мгновение его владелец её аккуратно обнял за талию. Гуля, всё ещё не верящая в реальность происходящего, машинально прильнула к нему спиной. Робко улыбнулась. Откинула голову ему на плечо. Накрыла его руки своими, перед этим погладив предплечья.

— Ты почему здесь? — спросила приглушённо. Почувствовала как он слегка пожал плечами.

— Действовал на удачу. Была большая вероятность, что ты уже уехала с Лукницким. Но мне повезло. Почему, кстати? — проговорил он, согревая её висок своим дыханием.

— Я не хочу с ним… — проглотила ком в горле. Признаваться боязно. Подумает ещё что она совсем с головой не дружит: то умирала по Лукницкому, то уже и знать его не желает. Но признаться нужно. Во всём. Чтобы на сердце стало легче. Чтобы отругал её за неуместные к нему чувства. — Вообще ничего не хочу с ним.

Ей показалось или Андрей и вправду напрягся?

— Мне казалось, ваше свидание прошло хорошо, — осторожно заметил он.

— Нормально. Не хочу больше о нём. Мы не вместе. Всё. Поставили точку в этой теме, — протараторила внутренне содрогаясь от переживаний. Вот сейчас идеальный момент признаться. Повернуться к нему лицом и всё выпалить как на духу.

И она уже готова была совершить этот следующий шаг, но замерла, почувствовав на основании шеи его губы. Это определённо был поцелуй. Не дружеский. Тем более не братский. Это… ей же это не померещилось?

— Ты… — выдохнула обескураженно, но вопрос так и не смогла правильно сформулировать.

— А я тебя целую и говорю, что люблю, — на выдохе произнёс он, послав по её телу табун неконтролируемых мурашек своим горячим дыханием.

— Что⁈ — шокированно переспросила, резко поворачиваясь к нему. В полумраке сложно было всматриваться в его глаза. Но собственным ушам в данном случае она верила с трудом.

Вместо вразумительных слов он предпочёл демонстрацию. Поцелуй получился совсем не целомудренным. Страстным. Обжигающе жадным. Долгим. Нет, начался он довольно невинно, но стоило Гульнизе ответить, тормоза отказали у обоих. Удивительно, как они ограничились всего лишь этим, да крепкими объятиями.

— Меня отец убъёт, — громко сглотнув, хрипло выдохнул Андрей. Влажно поцеловал опять — быстро, но жадно. Погладил по щеке. Внимательно посмотрел в глаза.

— За что? — таким же хриплым голосом уточнила Гуля. Она обнимала его за талию, в кулаках зажав ткань его рубашки. Выпускать его совсем не хотелось.

— За то что всё-таки совратил тебя, — мягко улыбнулся он. Поцеловал. Сглотнул. Вновь погладил по щеке.

— Я бы сама тебя в ближайшем будущем начала совращать. Вот сегодня хотела признаться в любви. Морально готовилась весь день. А ты так легко… и вкусно. — Щёки вспыхнули от смущения. Уткнулась лицом ему в плечо. Кулаки сжала ещё сильнее.

Андрей успокаивающе провёл ладонями по её спине. Оставил одну из них на пояснице. Второй — пригладил её волосы.

— Значит, больше нет чувств к Лукницкому? — всё же вернулся он к главной болезненной для себя теме.

— Их давно уже нет, — пробурчала Гуля ему в рубашку. — Я же только что буквально призналась тебе в любви.

— Такую радость сложно сразу осознать. Дай мне пару минут, — стиснув её в объятиях сильнее, промолвил на выдохе.

— Осознавай. А ещё лучше — поцелуй меня.

Разве мог он ей отказать? Разве мог сдержаться после обоюдного признания? Да, сердце до сих пор с трудом верило в такую реальность, но зато мозг уже праздновал победу.

— Поехали ко мне. У меня полный холодильник еды. И ёлка стоит. Негоже Новый год встречать в не украшенной квартире и без праздничного стола.

— Я тебя люблю ещё сильнее за твою хозяйственность, — с восхищением пролепетала Гульниза, кратко целуя его в скулу и высвобождаясь из его рук. — Дай мне пять минут! Найду платье и возьму косметичку. И после я вся твоя!

— Мне нравится эта фраза. Почаще её говори.

— Какая? — не отрываясь от поисков подходящего наряда, уточнила она.

— Что ты моя.

Лишь на секунду Гуля замерла, чувствуя как вновь начинают щёки гореть. Улыбнулась.

— Хорошо. Вместе пожелания доброго утра буду тебе это говорить.

— Если я выживу после пятого числа, — со вздохом покаяния произнёс Андрей.

— А что будет пятого?

— Забыла? Родители возвращаются. И отец точно мне голову оторвёт.

— Не посмеет. Всё будет хорошо.