Глава 7

Казалось, ещё недавно закат окрашивал прогалины криволесья в багровые тона, как уже едва можно было рассмотреть то, что находилось на расстоянии вытянутой руки. Искать остальных в таких условиях было крайне опасно, потому я решил ждать рассвета. У нас было условленное место, где мы рано или поздно должны были встретиться, — первая река, точнее её нижний порог, что сворачивает к равнине. Это место было достаточно далеко от луга и укрыто кустами ивы.

— Надеюсь, с ними всё будет нормально… — прошептал я. — Ранд едва может идти, а с ним лишь Ака. И Ветер… где он сейчас? — выдохнул я и ощутил укол в сердце. Зиф — мёртв. Тот, которому вообще было плевать на все эти интриги. — Нет, я не видел, как Вака его именно убил. Он просто лежал. Возможно, травмирован, но вряд ли мёртв. Всё же он неандерталец и будет покрепче любого кроманьонца. И лишить общину, ещё и мастера по камню, в нынешней ситуации не в интересах Ваки. Как минимум, ему нужен кто-то того же уровня умений.

По крайней мере, за Белка, Уну и Шандов я не сильно беспокоился, они уж сумеют уйти. Надеюсь, и Канк с ними. Думаю, они быстро нагонят Ранда.

— Да уж, как ни готовься, но если у жизни свои планы, ничего ты не изменишь, — шептал я, спускаясь ниже, попутно не забывая оставлять метки на стволах редких деревьев костяным ножом. Нельзя потерять обратный путь, а тут это как пить дать. — Горм мёртв, — осторожно сказал я. — Мёртв.

Я ещё не мог до конца осознать, что всё изменилось всего за пару мгновений и несколько слов, что разделили мою новую жизнь на до и после. Теперь нам придётся решать все проблемы самостоятельно. Нет никаких запасов, а любая травма лишит нас большой доли добычи. У нас не было ресурсов и того уровня умений, что были рассеяны в общине.

«Тут свет от углей будет практически не видно, — рассуждал я, забираясь под корневище вырванного дерева. Оно было повалено по диагонали, стволом по ветру, и немного в сторону спуска, что так и норовил стащить его вниз. Но остаточные корни ещё держали корявый ствол. — Хотя не думаю, что Вака решится на преследование. Точно не ночью. И даже завтра вряд ли стоит ожидать погони».

Пока я собирал самые крупные деревяшки, валяющиеся рядом, думал о том, чего ожидать и как действовать дальше. Хоть страх старательно выводил перед глазами искажённую морду Ваки, разум упорно противостоял наваждениям. Я перебирал разные варианты и исходы, но в большинстве всё сводилось к тому, что преследования не будет. Его же хитрость и смекалка сыграли с ним злую шутку. Он привёл на стоянку «медведей» и в один миг потерял едва ли не половину доступных ему охотников. Если он сейчас возьмёт оставшихся и отправится за нами, ничто не помешает медведям забрать всё, что имеют волки, сопротивление просто некому будет оказывать. А сами медведи не рискнут помочь ему в этом деле, ибо на них не мог не произвести впечатление наш побег. Как и на Ваку, что только укрепляло мои выводы.

«Первобытный фугас оказался весьма эффективным, — довольно подумал я. — Думаю, он обязан был произвести неизгладимое впечатление на Ваку и остальных. Огонь, что может прилететь с неба, — такое нельзя игнорировать. Да и работа фустибала, что разом лишила его второго по силе охотника, тоже имела вес».

Весь мой план, как бы сумбурен он ни был, заключался не только в вызволении Канка и Уны, но и в демонстрации силы, да нанесении определённого урона, чтобы оградить нас от преследования. Харт точно выведен из строя, если не убит. Шако тоже получил серьёзную рану. До сих пор перед глазами его окровавленное лицо…

— Нет, он будет идиотом, если пойдёт за нами. Их мало, а у нас дальнобойное и опасное оружие. Это он знает. Общину оставить он не может, сейчас там куча проблем и неясностей. Плюс медведи и ночь, — шептал я, стараясь придать мыслям веса через слова.

А тем временем уже выкопал ямку для очага, чтобы уберечь его от сильного ветра с равнины. Сложил туда палки и сухие ветки, достал мешочек, что каждый охотник носил у сердца. Там были пирит и кремень, немного сухого трута и мха, пропитанного жиром. Этакий походный набор. И потратив несколько минут, уже оказался в совершенно ином месте. Свет огня осветил корни, отбросил тени и рассеял тот тягучий, первобытный страх человека перед тьмой.

— Тепло… — выдохнул я облачко пара.

Мне казалось, что я ещё долго не засну, думая о произошедшем и том, что ждёт впереди. Но Морфей сжалился надо мной, мягко приняв меня в свои объятья. Он стёр все тревоги, скручивающийся в узел желудок и наваждающую жажду. Сквозь дрёму я ещё недолго слышал, как шуршит хвоя, как покачиваются ветви и как где-то далеко воет волк.

И всё прокручивал мысль, что так и не хотела теряться в этой первобытной симфонии: «Я всё ещё жив».

Утром я сразу отправился в путь. Каждый шаг, каждое движение было увенчано максимальной осторожностью и вниманием. Какие бы выводы я ни сделал вчера, но Вака уже доказал, что не всегда реально предугадать его действия. Но чем дальше я удалялся от луга, чем ниже спускался к нашим привычным угодьям, тем легче становилось на сердце.

— Так, ещё минут тридцать хода, — прошептал я, прикасаясь к старой метке на дереве. — Только я не вижу следов. Надеюсь, что они просто пошли верхними метками, а не случилось чего.

Путей к тому самому повороту горной реки было несколько. Так мы добирались до участков, где ставили верши, да и разграничивали сектора для охоты. Выстраивая эдакую карту местности, которую теперь придётся покинуть надолго.

Пока большинство общин движется вверх за стадами, мы решили действовать иначе — отправиться вниз. Для нашей группы это было куда эффективнее. Всё же большее количество добычи на лугах достигается только за счёт большой группы. А нам такое недоступно, стада нашей группкой не погонишь. А внизу сейчас уже созрели ягоды, начинают идти грибы. Дичи там хоть и меньше, но всё ещё достаточно. А главное, многие хищники тоже отправились за стадами. Если найдём хорошее место, с густым полесьем, с доступом к реке и удобным подъёмом за камнем — мы можем остаться там надолго, до того, как окрепнем для похода к Древу.

«Но отправиться к нему придётся. Малая группа слишком ограничена в возможностях, — понимал я. — И к тому моменту я уже успею развить нашу группу в качественном смысле, чем можно привлечь к нам других».

— Только и у Ваки теперь есть новаторские методы и устройства. Он непременно будет их использовать. Болас, праща, атлатль… У него уже есть всё, чтобы на голову опережать другие общины. Единственное ограничение — нынешний состав его общины. Мало охотников, много стариков и женщин, которых приходится обеспечивать. И эти проблемы он точно решит у Древа.

И вдруг я увидел тёмный силуэт меж деревьев. Тут же прильнул к земле, спрятался за ближайшим деревом. Из оружия у меня был только нож. А силуэтов становилось больше. Один, два, три…

«Наши? — подумал я, всё ещё не способный разобрать издалека. — Странно, они идут со стороны реки, а не к ней».

И только когда те приблизились ещё, я рассмотрел эти тёмные пятна, что сначала меж деревьев показались мне людьми в шкурах. Кроны не позволяли увидеть, что это и не люди вовсе…

«Пещерные медведи!» — вспыхнуло понимание в унисон сердцу. Я крепче сжал костяную рукоять ножа, будто он мог мне как-то помочь.

Я старался даже не дышать, но при этом не мог отвести взгляда. Хоть пещерные медведи и были практически полностью травоядными, это никак не уменьшало их опасности. Особенно исходящей от матери со своим потомством.

Она вышла на открытое пространство первой — грузная, необъятная туша, покрытая свалявшейся темно-бурой шерстью, с ярко выраженным горбом на загривке и массивной, словно вырубленной из камня головой. Её маленькие, глубоко посаженные глаза настороженно ощупывали склон, а мощные передние лапы с когтями-серпами, казалось, способны были без усилия разделить меня на две отдельные самостоятельные части.

И потомство это — уже не несмышлёные медвежата, а монстры весом примерно в триста килограмм, вероятно, третьего или четвёртого года. И уже сравнимы со средними взрослыми европейскими бурыми медведями. Да и виднелся ярко выраженный половой диморфизм, ведь они уже немногим были меньше матери. Но в их угловатых, ещё не набравших полную медвежью ширь фигурах угадывалась не та грузная уверенность старой зверины, а тревожная, напряжённая сила подростков. Они держались плотной группой, то и дело тыкаясь влажными носами в бока друг другу, и их дыхание вырывалось из пастей белыми клубами пара. Мать замерла, приподняв морду, и я вдруг остро понял, что эти пятеро, включая её саму, составляют единый механизм, готовый смести всё на своём пути ради защиты молодняка.

«Мы же не видели следов! И помёта не было! — думал я, выглядывая и следя за ними. — И сейчас они направляются в сторону луга. Странно… что могло заставить медведицу уйти со своего места? Позднее созревание луговых ягод? Сомневаюсь как-то».

Постепенно я вернул себе хладнокровие, ведь не было ни единого признака, что я был замечен. Ветер был на моей стороне, да и двигались они сильно дальше и мимо. Пока в конце концов не скрылись из поля зрения.

— Фух… — выдохнул я и уже собирался выйти да направиться дальше, как увидел нечто, что заставило колени затрястись.

Пять пещерных львов сторожили по следу медведицы с детёнышами. Их огромные, поджарые тела, покрытые короткой густой шерстью песочного оттенка с едва заметной дымкой на загривке, двигались с пугающей синхронностью. Это были не какие-то глупые молодняки, проверяющие силу в бесполезных стычках, — это были матёрые самцы, чьи мощные холки возвышались над широкими спинами, а лапы размером с хорошее блюдо бесшумно ступали по каменистой осыпи. И в каждом движении чувствовалась сдержанная, вековая мощь: ни единого лишнего звука, ни случайного взгляда. Только тяжёлые, литые мышцы перекатывались под шкурой, да кончики длинных хвостов нервно подрагивали в такт дыханию, выискивая мгновение для броска.

«Ни звука! Ни движения!» — повторял я про себя, вжавшись спиной в ствол. Я же не пытался посмотреть, только вслушивался в окружение. Но даже так, что я сделаю, если они приблизятся? Ударю в ответ? Полезу на дерево? Нет, у меня полностью отсутствовали варианты, кроме как оказаться съеденным.

Но время шло — минуты томительного, нервозного ожидания, и я в конце концов выглянул. Уже не виднелись ни львы, ни медведи. Всё было так же спокойно, как и до того.

Пока пространство не разорвал безумный, звериный рёв! Львы напали на медведицу, и сейчас где-то там, между кривых деревьев, развернулась битва настоящих монстров каменного века. А я помчался к реке и надеялся, что с моими всё нормально!

— Ха…! Ха-аа! — тяжело дышал я, шагая к ивам, что росли плотной стеной на берегу.

Вероятно, я стал свидетелем редкого явления для пещерных львов. Имелось много доказательств, что они являлись одиночными хищниками большую часть жизни. Но иногда они осознанно объединялись во временные коалиции для серьёзной охоты, особенно после зимы, чтобы быстрее набрать вес.

«Примерно в такую коалицию скорее всего вступит Вака с „медведями“, — подумал я, аккуратно проходя меж ив. — Его новые тактики, атлатль, болас и пращи — от медведей охотники. Так он и дойдёт спокойно до Древа».

Пальцы отодвинули ветви крайнего куста-дерева, и взору открылся тот самый поворот реки. И на берегу не было никого. И не было следов.

— Их нет, — разочарованно протянул я.

Это означало, что мне придётся ждать их здесь, зная, что они прямо сейчас могут стать следующей добычей львов. Весьма скверные условия для чудного нового дня на свободе.

Я напился воды да сразу вытащил вершу, что мы тут и оставляли. Перекаты всегда были лучшими местами, и мы планировали поставить ещё несколько ниже по течению, там как раз начинается хороший зигзаг. Но теперь не судьба, жаль только, что раньше не поставили. Так было бы хотя бы больше вершей в путь.

«Отсюда как раз отлично всё видно, — думал, переваливая через бугорок рядом со следующим поворотом горной речки. Там опустил вершу в воду, чтобы рыба не померла. А вот при всём желании развести костёр решил этого не делать. Голод можно было и перетерпеть. А вот дым днём точно дал бы понять, где мы находимся. Даже при малейшем шансе, что Вака пойдёт за нами, я не хотел ни на йоту упрощать ему задачу. — И остаётся только ждать».

Лёжа на земле так, что едва макушку можно было разглядеть, я ждал. Каждый звук, каждый хруст и всплеск воды будоражил сознание. Но раз за разом это оказывалось зверьё, насекомые и птицы. При том солнце уже перекатило за зенит, в это время мы обычно возвращались на стоянку после охоты. А теперь я даже не знал, живы ли товарищи.

— Живы… куда денутся. Ранд не из тех, кто сдаётся. Про Белка и Шандов и говорить нечего, — подбадривал я себя.

Но я не знаю, что было после всего. Успели ли они добраться до склона, не получил ли кто-то рану. И Уна… Нет, они придут! А если нет? Что мне делать, если никто не появится?

Ответа не было. Рассчитывать на выживание в одиночку я не мог даже в самых смелых мечтах. Это невозможно, как бы человек ни был подготовлен, а я подготовлен примерно — никак. Именно человеческая социальность позволила пережить всё и вся, достичь других планет и стать венцом природы. При всех недостатках.

И через час, а может два… я наконец увидел что-то меж ветвей. Достал нож и начал вглядываться и ждать. Долго, мучительно долго не было каких-то новых движений, пока я не услышал до боли знакомый голос:

— А если это он там был⁈

— Ака, молчи, — строго сказал Белк.

И я увидел, как Шанд-Ий первым вышел между ветвей. А за ним проковылял и Ранд, затем Уна. Уставшие, потрёпанные, с хмурыми лицами, но вроде целые и здоровые. Это было важнее всего. Всё остальное пройдёт со временем, пусть и не бесследно. Сейчас главное — двигаться дальше, уйти от опасности и найти место, где мы сможем набраться сил.

— Живы! — обрадованно и неосторожно бросил я.

Шанд-Ий тут же схватился за дротик, натянулся всем телом. Остальные тоже напряглись, мужчины тут же скользнули за ветви, присели, выискивая источник звука. Только Ака стояла и хлопала глазами.

— Свои! — негромко бросил я, не высовываясь, только подняв руку.

— Ив? — спросил Шанд-Ий, но дротик всё ещё не опустил.

— Это точно Ив! — радовалась Ака.

И тогда я побежал к ним. Все были целы. Белк с Ветром на руках, Шанды, Ака, Уна и даже Ранд, выхаживающий с костылями. А затем я увидел и Шайю, показавшуюся из-за спины Белка. Живы. И даже больше.

От сердца прям отлегло. Это означало, что не всё потеряно. Кости, шкуры — всё это труха, если подумать. Уж мы-то наверстаем. И при следующей встрече с Вакой, если она случится, будем готовы дать ему достойный отпор.

— Я уж думал, что вы не появитесь, — сказал я с улыбкой подходя к Белку и забирая Ветра, — Как ты, приятель? — щенок подрагивал, явно напуганный, — Нечего, скоро тебя покормим, — почесал я его за ухом.

— Пф… думал он, не дождёшься! — ответил Ранд с ухмылкой.

— Одноногий задержал, — добавил Белк, кивнув на Ранда. — Встретили его у метки на близкой сосне, перед тремя камнями.

— Я⁈ Да если бы не я, эта уже блуждала бы где-то между ветвей.

— Значит, вы поверху пошли. Вот почему так долго, — понял я.

— Да, мы как рванули со стоянки, так сразу обогнули склон и вышли на верхнюю тропу. Хотели пустить пыль в глаза. Вака если бы пошёл, решил бы двинуться к дальней, там пройти проще, и уйти можно дальше. Вот мы и двинулись по-другому. Пусть медленно, но туда он бы не сунулся, слишком темно в ночи, следы не углядишь толком.

Точно… и я как раз пошёл к дальней. М-да… мне ещё многому учиться. Ничего, наверстаем.

— А Зиф? Почему он оказался на стоянке? — спросил я.

— Он ушел когда мы спустились по склону, — невесело сказала Ака, — Ты видел его?

— Видел. И я… не знаю, что с ним.

Все помрачнели ещё сильнее. Зиф, каким бы не был, уже стал частью нашей группы. Никто не думал, что для него всё закончится так. Но я надеялся, что мы ещё встретимся. Мне казалось, что шанс есть. ведь он есть всегда.

И тут я понял, что среди них не хватает ещё кое-кого.

— А где Канк? — спросил я.

— Он… — послышался голос Уны и она опустила покрасневшие глаза. — Из-за меня… — её лицо стало совсем тёмным.

— Нужно идти, я расскажу тебе там, — сказал Белк, шагнув вперёд, — Здесь нельзя долго быть. Мы слышали рёв медведицы.

Но по его лицу я понял, что Канка мы уже не дождёмся, сколько бы ни ждали.