Глава 9

— Думаешь, он ещё жив? — спросил я у Белка, пока тот оставлял ложную метку на стволе дерева.

— Канк сильный, хоть это никто не видит, — ответил он, сведя брови. — Просто… он не такой, как другие. Иной. — Он повернулся ко мне и вгляделся своими глубокими карими глазами, будто хотел заглянуть в самую душу. — Как и ты, Ив. Ему не интересна охота, как другим волкам. Никогда он не гнался за добычей, не зная себя от жара охоты. Но… если он что-то решил — не позволит никому и ничему помешать ему. Я видел это и знаю, что если он жив, то придёт.

Он спрятал каменный нож, и мы направились обратно тем же фальшивым путём.

Мы периодически на протяжении дня оставляли такие вот неверные метки, специально оставляли следы, ведущие в неверном направлении. Практика путания следов была совершенно не распространена. Надобности в ней практически не было, да и, как правило, большим группам делать подобное затруднительно. Но мы с Белком быстро разработали стратегию на случай, если нас будут преследовать. Старались ставить «общие» метки в неверном направлении, оставляли многочисленные ложные следы, даже волокуши бросили у самой реки.

Но Белк продолжал оставлять метки и по нашим настоящим следам. Как правило, это были исключительно сложенные камни — первый тип меток, коим он обучил Канка. Он верил не только в то, что тот жив, но и что тот сможет понять, куда идти.

Я же не разделял его веры. По тому, что я уже видел, Канк — не самый заинтересованный охотник. Чего Белк даже не отрицал. И вероятно, если и пойдёт по следу, то выберет ложный путь. Ему я об этом не говорил: моральное состояние нашей группы и так было далеко от идеала.

— Ты решил, куда мы направимся? — спросил Белк, когда мы увидели далёкий свет костра. Там, за выступом скалы, на очередном склоне, мы разбили лагерь на ночь. — Если хотим идти к Древу, нужно много сил. Оно дальше, за двумя хребтами. В глубине реки света. Туда долго идти, а мы сейчас только дальше уходим.

По описанию расположения, что мне сумел дать Белк, Древо находилось в одной из южных долин. По направлению будущей Венеции, если визуализировать на карте. И самое проблематичное — найти его из иной точки, кроме как по привычному маршруту общины, весьма затруднительно. У них свои ориентиры, разбросанные по всему пути следования, и они всегда ходили примерно одной и той же «тропой», оказываясь у Древа в конце лета.

«Без карты, да не зная местности, нам как минимум придётся вернуться на старый маршрут и пройти его до Древа. Искать нужный закуток среди множества коридоров, склонов и лесов — задача невыполнимая, если не уповать на слепую удачу. — А я, естественно, никак не мог рассчитывать на что-то настолько нестабильное. — Ха, за белой полосой всегда следует чёрная. И сейчас наступила и моя. Толком не подготовились к побегу, забрать успели лишь самый необходимый минимум. Да ещё и потеряли двух человек…»

Но каждый смешок был на вкус как полынь. А пах как… да, дурно пах.

— Вниз, туда, куда Вака за нами не пойдёт, — просто ответил я. — Нам в первую очередь нужно найти место, где мы будем в безопасности. Оттуда будем смотреть, где зверь имеется, ягоды и грибы. Чтобы река или хорошее озеро было недалеко. Да и леса побольше, с разными деревьями. И про камень забывать не будем. И главное, чтоб Вака о нём не знал.

Я понимал, что эта расплывчатость воспринимается им и остальными куда острее, чем мной.

Местность рядом с каждой стоянкой общины была исследована ими вдоль и поперёк. Они знали, где находятся реки, какими маршрутами ходят животные, куда идти за нужными травами и прочими ресурсами. Я же сейчас предлагал отказаться от всего, что они знали. Начать с нуля, отбросить целую жизнь.

— Дальше будем думать, как действовать. Вероятно, отправляться к Древу мы сможем лишь после зимы, — высказал я то, что давненько таилось.

— После зимы? — нахмурился Белк. — Почему?

На его лице выражалось не просто сомнение или непонимание, он уверенно заявлял — нет.

И я понимал — почему. Но решил, что буду честен со своими людьми.

— Смотри, Вака без сомнений отправится к Древу, чтобы пополнить стаю свежей кровью. Там он, скорее всего, предложит атлатль, болас и всё остальное как… — хотел сказать «аргумент» в пользу самого себя, но опомнился: — … дар духов, что благоволят ему и дают силу. А сам он всё же отличный охотник. Вместе всё это точно позволит ему обзавестись новыми волками.

— Если не желаешь встретить Ваку на тропе, то можем пойти перед Великой Охотой. Там ещё будут волки, но Вака уйдёт в долину или на равнину. Ему там делать больше нечего будет, — предложил он.

— Тут уж ещё кое-что, — развёл я руками. — Мы — не Вака. У нас почти ничего нет. Тот же атлатль, болас, праща. Но кто пойдёт за щенками, калеками и женщинами? Да и запасов тоже нет, чтобы обеспечить людей какое-то время. У Ваки же много шкур, мяса, кости. Их он может отдать как дар за кровь. У нас — связаны руки.

Белк крепко призадумался, пока мы шагали сквозь сумерки. Он был основой среди всех. Его согласие и принятие имели для меня ключевое значение. Убедив его, с другими проблем уже не будет. Разве что с Шанд-Ийем.

А так, у меня было много вариантов, дум по поводу того, что делать там — у Древа. Но всё сводилось к тому, что нас куда вероятнее поглотят, возможно даже силой. А оказаться в новой стае, не имея голоса и влияния… да что там! Даже если меня там будут уважать, слушать, холить и лелеять — фундаментальных изменений я внести не сумею. Не позволят, просто-напросто. Куда там какой-то щенок будет идти против заветов предков, по которым жили много зим. Знаем — проходили.

Сейчас я уже чётко понимаю, что если и внедрять инновации, то лишь в плодородную, податливую почву. Именно так собирается действовать и Вака, меняя структуру и подход к жизни стаи. Он избавится от стариков, что могут воспрепятствовать его методам, идеям и решениям. А вот молодые, горячие волки с радостью будут рвать глотки во имя силы и добычи. И он точно способен дать им эту добычу с помощью новых орудий и методов.

«На самом деле, его методы не то чтобы мертворождённые. Он просто избирает наиболее агрессивный образ жизни, руководствуется избирательной селекцией, отсекая слабых и бесполезных. И пока это просто грубая основа, которая точно будет шлифоваться естественным образом, — отречённо думал я. — Через энное количество поколений, при благоприятных условиях, его стая может стать грозной силой. Только он слишком уверен в себе. Подобные методы всегда ведут к конфронтации с прочими заинтересованными группами. Ради защиты либо в качестве конкуренции — все его методы, технологии распространятся, уравнивая силы. И в дело вступит так называемая „военно-техническая революция“, вызванная давлением более сильной стаи».

Естественно, такой ранний и неконтролируемый перевес в области «военной науки» при огромном отставании остальных отраслей может стереть с лица земли целую популяцию. Вот он результат моей же деятельности, пример того, что может случиться, когда продвинутая технология попадает не в те руки.

И я осознавал, что теперь ответственен за произошедшее и грядущее. И что я, по сути, единственный, кто способен остановить Ваку. Даже… если придётся убить его и всех его приспешников.

— Фух… — выдохнул я, сбрасывая мурашки, пробежавшие по спине. — Сейчас… я должен думать о настоящем и ближайшем будущем.

Я прошептал это так тихо, что Белк не расслышал.

— Что? — спросил Белк, явно оторванный от раздумий.

— Нет, нечего, — махнул я.

Через пару минут, когда до костра было рукой подать, Белк нарушил тишину:

— А что будет после зимы?

— Что будет?

— Да, что изменится? Почему после снегов у Древа нас будут слушать? Чем мы будем отличаться от того, какие сейчас? — спросил он, как всегда, зря в корень.

— Хм… мы будем… сильнее, чем Вака, — улыбнулся я без тени сомнений. — И не просто сильнее, мы сможем противостоять ему, а не убегать. Будем лучше охотиться, добывать больше рыбы, не страдать от ран и изгонять самых чёрных духов, какие есть. И ещё, Ветер!

— Волчонок? Он тут при чём?

Я и не думал сбрасывать религиозное влияние и символизм. И Ветер был моим орудием, не хуже предстоящего лука и огненных шаров.

— К тому времени он будет совсем не щенком. И когда мы явимся к Древу с ним, что слушается нас, — как думаешь, что будет?

Тут уж он не сдержался и улыбнулся. Он понимал, насколько силён этот символ. Ветер помог избежать мне смерти. И поможет начать новую жизнь.

— Ты лис, Ив… — покачал он головой. — Но я верю тебе.

— Это большой дар для меня, — кивнул я с благодарностью. — И я не лис. Я — человек, Белк.

— Человек… — повторил он. — Странно это звучит. Но ты и впрямь, как ни старался, а волком не стал. Только у Древа такое не говори, — посоветовал он.

— Не скажу, я не глупец, — пообещал я.

Этим вечером я рассказал и остальным о своём плане. Как и думал, довольны были не все. Но я на то и не рассчитывал. Шанд-Ий выразил сомнение, что мы сможем пережить зиму. Шайя требовала, чтобы мы сейчас же отправились к Древу, указывая на то, что нас мало и в одну из ночей кто-нибудь поужинает нами. Только Ака казалась невероятно вдохновлённой, ведь мы отправимся вниз, а там сейчас много вкусных ягод. Но с обоими недовольными филигранно разобрался Шанд-Ай. Доводов у него нашлось достаточно, что для одного, что для другой.

— Зачем я только пошёл с вами… — качал головой Шанд-Ий, когда брат отошёл отлить. — Вака нас нагонит, точно нагонит.

— Так я и знал, что у тебя яйца с две ягодки, — смеялся над ним Ранд, пока я кормил Ветра смесью пеммикана с кипячёной водой.

— Заткнись! Ты вообще даже не охотник! — отмахнулся Ий.

— Вот именно! А у меня духа поболее твоего! — парировал Ранд.

«Кажется, после ухода он обнаружил нечто, что зовётся „самоирония“. И даже начинал этим пользоваться», — отметил я.

— Вака не пойдёт. Сейчас у него забот хватает, — сказал Белк, закидывая горячий камень в яму, устланную шкурой. — А если и пойдёт, след не поймает.

— А если поймает? Если найдёт нас? — спросила Шайя, срезая ножом мозоль с пятки.

— Значит — умрёт. Я не позволю ему уйти живым. Отдам дух, но убью его, — твёрдо, без сомнений проговорил Белк.

— Так! — щёлкнул я пальцами. — Никто не умрёт!

— И вы все верите ему? — решился боднуть меня Ий.

Я замолчал и всмотрелся ему в лицо. Сейчас именно молчание было громче любых слов. Он и Шайя практически ничего не знали обо мне, в отличие от остальных. И их сомнения были приемлемы, пока не мешают мне и остальным.

Но молчание вдруг нарушила Уна:

— Я верю Иву, — кротко сказала она, прижимая подбородок к коленям. — Он сказал, что может изгнать Змея. И изгнал. Если бы не он, Вака не отпустил бы меня… и Канк…

— Он жив, Уна, — буркнул Белк басом. — И придёт. А помог он тебе, потому что он Канк. Это его тропа. Он выбрал поворот. И она ещё не закончилась.

В каждом его слове, в каждом звуке так и лилась вера в Канка.

«Когда он так говорит, даже мне хочется в это верить», — думал я, касаясь клыка на шее.

— Да даже я поверил этому… как ты там говорил? Точно! Человеку! Ха-ха! Че-ло-ве-ку! — прошипел Ранд по слогам. — Про такого зверя я и не слышал никогда!

— Ты тоже — человек, — сказал я.

— Что? — прищурился он. — Я — Волк! Следи за языком!

— Да какие мы волки без стаи, — выдал Шанд-Ай, вернувшись и садясь между братом и любовницей. — И я тоже верю Иву. Он уже дал мне больше, чем вся стая. Волки не могли научить меня охотиться, а он смог. А если так… то какой я волк? — бесстрастно, спокойно проговорил он.

— Считайте себя кем хотите! Но я всегда буду волком! — не успокоился Ранд.

— Молчать! Хватит рычать! — воскликнула Ака. — Еда не вкусная будет! — она как раз перемешивала пеммикан, разбавленный водой, в яме.

— Ха… ха-ха-ха! — не сдержался я.

— А чего смеёшься? — не поняла она. — И ещё! — она пальцем обвела всех. — Ака тоже верит Иву!

— Ладно уж, — переложив Ветра на лежанку, сказал я. — Верите или нет, волк или человек, сейчас мы все связаны, как тот болас. И ноги зверю повяжем, только если будем идти вперёд и работать. — Я встал, потянулся. — И я прошу вас — идите за мной, хотя бы до Древа. Там я не остановлю никого из вас, если вы захотите уйти в стаю. Только до Древа. — Я склонил голову.

— Эй! Головы не опускай, если вести нас хочешь! — ругнулся Ранд. — За слабаком я не пойду!

Я поднял голову и оглядел всех семерых. Таких разных, но всё же согласившихся пойти за мной. Доверившихся мне. И я намеревался с лихвой оправдать их доверие.

— Завтра нужно уйти как можно дальше, пока Вака не опомнился.

— Опомнится, — буркнул Шанд-Ий. — Такое не прощают.

— И не надо, — отозвался Белк. — Пусть помнит.

После ужина все отправились спать. День был тяжёлым даже в рамках первобытного человека. А я был первым, кто нёс вахту. Вероятность того, что на нас нападут, была низка, но не отсутствовала. Следовательно, сон необходимо было отложить.

«Точно, как в армии, — подумал я. — Хотя там спать давали и того меньше».

Я вспомнил чуть менее древний период того, в котором был сейчас.

Ночь уже опустилась на лагерь плотным, тяжёлым покрывалом. Звёзды горели, словно кто-то рассыпал горсть светлячков по чёрному полотну. Я сидел и чувствовал сквозь подстилку из лапника холод, поднимающийся из глубины земли. Ветер возился рядом, иногда вздыхал во сне, и эти звуки казались единственным, что удерживало меня от провала в тревожные мысли.

— Ив, — голос Уны раздался совсем рядом, тихий, почти шёпот.

— Что такое? — забеспокоился я.

— Не могу уснуть, — она подвинулась ближе, садясь на подстилку. — Думаешь, Канк и впрямь жив?

— Не знаю, — сказал я без прикрас.

— Белк говорит — жив. Я хочу верить, — она обхватила колени руками. — Но… почему он не догоняет? Мы идём не быстро.

— Может, ранен. Может, сбился со следа. Может, просто… — я замолчал, подбирая слова. — Я не знаю, Уна. Но Белк — не глупый. И он знает Канка лучше нас.

— Ты сказал Белку, что думаешь иначе, — вдруг произнесла она.

Я вздрогнул.

— Откуда…

— Я видела, как ты смотрел, когда он говорил о нём, — Уна подняла голову, и в слабом свете я разглядел её лицо — усталое, измученное. — Ты не веришь, что Канк придёт, да?

Долгая пауза повисла между нами. Ветер всхрапнул и перевернулся на другой бок, ткнув меня мокрым носом в ладонь. Я машинально погладил его, чувствуя, как шерсть щекочет пальцы.

— Я не хочу верить в то, что может не случиться, — наконец сказал я. — Я просто устал надеяться.

— Но иногда нам больше ничего не остаётся, — прошептала она.

— Мне кажется, что «веры» Белка хватит на двоих, — мягко улыбнулся я. — Не стоит думать о мёртвых. Думать нужно о живых.

Может, это было жестоко… но это была моя правда. Незачем оглядываться назад. Впереди нас ждал долгий, тернистый путь. И я не мог представить, куда он нас заведёт. Но более тратить время на сомнения я не могу. Время вообще — роскошь в нашей ситуации.

Так мы и сидели, пока Уна не уснула. Я перенёс её под навес и лёг сам, разбудив Белка. Странно, но в эту ночь мне ничего не снилось. И я надеялся, что это был знак, что всё грядущее зависит только от нас самих. Вот в это я хотел верить.

Через пять дней мы наконец остановились в месте, что должно было стать нашим домом на некоторое время. А может, на куда более длительный срок. Ведь там было то, что я давно искал. И даже больше.

— Алунит… — не поверил я своим глазам, сбрасывая тюк и глядя на скальную стену, из которой вытекал ручей. — Белая глина, кварц и пирит…

Я повернулся к остальным — уставшим, измученным неопределённостью, и сказал то, что они хотели услышать каждый день:

— Мы пришли.