Глава 12

— Хо-у… — болезненно протянул я, прижимая к головушке мех с ледяной водой. — Худо мне… ох…

— Я могу помочь? — спросила Уна, поглаживая меня по спине.

— Нет, — покачал я головой. — Нужно поесть чего-нибудь жирненького да пожиже. Пойдём к костру… Ветер, костёр! — бросил я волчонку, сидящему в уголке и грызущему толстую кость.

Тот встрепенулся, ухватил её и рванул на выход, спеша к костру. Удивительно, но он весьма быстро изучал команды. И был куда покладистее, чем следовало волку. Это наводило на некоторые занятные мысли. Но думать сейчас я совершенно не хотел.

Ощущение было такое, словно я вчера употребил несколько бутылей агдамского портвейна, а не десяток глоточков браги. Оно и неудивительно: нужных ферментов у кроманьонцев нет, как и мало-мальской толерантности к алкоголю. Дело ещё усугубляло то, что я большую часть ночи не спал, как только осознал, в насколько опасной ситуации находилась община.

«Но Белк не беспокоил, значит, всё было спокойно», — думал я, шагая к главному очагу, где уже собрались остальные.

День уже разгорался, варился обед по старой традиции — в яме со шкурами. Не хотел я, чтобы соколы видели наши горшки. Вообще, чтобы ничего не видели.

Ночью, как только я проснулся от того кошмара, я собрал всех. Распределил караул, сжёг одежду, что была на нас в гостях у соколов, заставил вымыться Белка, и сам тоже вымылся. И всё это будучи в едва адекватном состоянии. Но даже если риск принести с собой споры сибирской язвы был минимальным, оно того стоило. Эти бактерии способны переходить в состояние спор, тогда они становятся невероятно устойчивыми к внешнему воздействию. Способны десятилетиями таиться в почве, бродить с людьми, прячась в шерсти шкур, ждать благоприятного часа. Самое страшное, что уничтожить их наверняка чрезвычайно сложно.

И мне оставалось надеяться, что нам повезло.

— Ив… а почему ты вчера так… — нерешительно начала Уна.

— Боялся? — помог я.

— Угум, — кивнула она. — Ты всех поднял, сказал не подпускать никого из соколов, даже не касаться их. Почему? Они же не напали, приняли тебя у костра. Они же твои…

— Вы — мои, — твёрдо сказал я.

К сожалению, объяснить им, почему я так распорядился, было непросто. Принять у своего костра, накормить, впустить к себе в шалаш другое племя — великое расположение и благое дело, если так можно выразиться. А вот я в их глазах поступал не только странно, но и, мягко говоря, некрасиво.

— Есть такие чёрные духи, которых мы не видим глазами. Не слышим. Не чуем. Но они уже рядом. И когда наконец они проявят себя, будет уже поздно.

— И такой дух рядом с соколами?

— Может быть. Я не хочу рисковать ими, — я ткнул в гурьбу людей, сгрудившихся вокруг с какими-то старыми выдолбленными мисками. — Не хочу рисковать тобой.

— Я поняла. Я верю тебе, всегда верю, — сказала она.

— И я очень ценю это, — мягко ответил я.

Сегодня никто не ходил на охоту. Всю ночь они стерегли склоны по двум рекам, скальную стену и лесной склон. Все охотники караулили стоянку без передышки, без костров, следя за лагерем соколов. У каждого был сигнальный свисток, новая разработка — костяной, простой, но оттого не менее действенный. Если бы кто-то свистнул, все бы направились к главному костру, а там уже были подготовлены плетёные щиты, обитые шкурой, огненные шары, дротики, атлатли. И я искренне благодарил судьбу, что этот свист не прозвучал этой ночью.

«Но и расслабляться рано, — понимал я. — Не просто так он дал нам мех с брагой. Точно не по доброте душевной. Да и немалый, на всех бы хватило. Это ценный ресурс, редкий в этом временном отрезке. И либо он хотел подсадить нас, а потом выменять шмурдяк на женщин… либо опоить нас до поросячьего визга и забрать их силой».

А шанс подхватить споры сибирской язвы тем более требовал максимально оградиться от них. Даже при самой лёгкой, кожной форме летальность в районе трети. А с лёгочной или кишечной — почти стопроцентная. Антибиотиков у меня нет, а без них нет и шансов спасти себя и своих людей.

— А Така? — вдруг спросила Уна, когда мы почти подошли.

Я остановился, посмотрел на неё.

— Что Така?

— Ты сказал, что вы одной крови. Что она твоя… хайна…

— Да, она моя сестра, — ответил я, — но… она принадлежит Горму Соколов. И я тоже уже не сокол.

«И шанс того, что она принесёт споры, выше, чем шанс того, что их принесли мы. Я не только не могу себе этого позволить, но и причин для этого у меня нет. Она часть другого племени, другой общины. Нет ни одной причины, почему я должен в это лезть», — осознавал я.

— Тебя бросил дух гнилого языка, — со смешком подошёл ко мне Ранд. — Ты вчера говорил так, словно тебя десяток пчёл в рот ужалили.

— И тебе доброе утро, — кивнул я и только теперь заметил, что у костра не все. — Где Шанд-Ий? — нахмурился я.

— Ушёл силки проверить.

— Вот как… Уна, иди к костру, я хочу с Рандом поговорить.

Уна посмотрела на меня вопросительно, но вопросов задавать не стала. Молча пошла к Аке и остальным, там как раз Канк заливисто рассказывал историю про то, как великая охотница Шайя испугалась рака и едва не отправилась вниз по реке. А я махнул Ранду, чтобы мы отошли.

— Чего ты хочешь, Ив? — с интересом спросил он.

— Как твоя нога? Уна говорит, ты к ней не ходишь, чтобы она глянула.

— А чего мне к ней ходить, раз с ногой всё ладно?

— Шанд-Ай не ходил, помнишь, что с ним случилось? — и я сделал акцент на том, что это не вопрос.

— Я свою тушу знаю, Ив. Ты же меня отвёл не кости обсуждать, да?

— Да, — кивнул я, повернувшись к нему. Мы как раз были достаточно далеко, чтобы нас не услышали другие. — Меня беспокоит Шанд-Ий, — прямо сказал я.

— Чего это? Думаешь, после того раза он не понял?

— Понял или нет, он всё ещё зол на меня. А я ещё и Дану оторвал от него.

— Ха! А чего нет? Если щенок не знает места, его лишают титьки. Вака волкам женщину не позволял, если дротик мимо прошёл. А если бы на него кто кинулся, как Ий на тебя, так тот волк уже бы не вернулся в стаю. Поверь мне, я знаю, я сам направлял их по тропе на Ту сторону, — немного горделиво заявил охотник.

— Ты сказал, что будешь идти за мной. Два года. Пока не придёт срок биться. Ты не отказываешься от сказанного?

— Я слово своё сказал, Ив…

Так и хотелось напомнить, чего стоило его «слово» всего несколько месяцев назад. Но я сумел сдержаться. Да и собачиться в таком состоянии не хотелось.

— Хорошо, раз так, то слушай меня. Я хочу, чтобы ты присмотрел за Ийем.

Потрескавшиеся губы охотника растянулись в хищной улыбке. Он, похоже, только и ждал, что я дам команду. Но не думаю, что прямо уж так всё предвидел. И всё же в непосредственной близости от нас сейчас находится чужая община, а Ий — молодой, недурной охотник. Его разногласия, обида на меня могут легко подтолкнуть его перейти к ним. И они его примут. А с ним станет известно и о том, чем мы располагаем, где находятся ловушки, сколько людей и прочее. Он опасен для нас.

— Боишься, что он к соколам уйдёт да расскажет им, чего ты тут напридумывал? — весьма проницательно предположил Ранд.

Я уже понял, что он, возможно, даже больше Канка осознавал, какую силу несут мои технологические дары.

— Я не боюсь. Только хочу быть готов к такому исходу.

— Разумно, — кивнул Ранд. — А если… он попытается уйти к соколам? Если я увижу, что он направился к ним? Что делать?

— Сегодня, когда все соберутся, я скажу, что с соколами нельзя говорить. Нельзя касаться их, принимать их дары. И что любой, кто пойдёт против этого, будет изгнан из стаи, — спокойно проговорил я.

Над этим не пришлось думать долго. Ситуация требовала серьёзных мер.

— Вот как… — протянул Ранд. — Сам же ты принял их дар, сидел у костра, — я напрягся, но он тут же подобрался. — Не думай, что я осуждаю или копытом дёргаю. Просто другие могут подумать, что ты позволяешь себе больше, чем позволено им.

— Более я не собираюсь говорить с соколами.

— Уже лучше, — улыбнулся Ранд. — Хорошо, я сделаю то, что ты просишь.

— Вот так просто? — удивился я.

— Да, вот так просто, — бросил он и пошёл к костру. — Но если Ий пойдёт против тебя — тебе и говорить с ним, — сказал он на ходу.

А я тихо ответил:

— Знаю.

Я подошёл к костру как раз тогда, когда Ака уже разливала похлёбку по старым деревянным мискам. От ямы тянуло горячим мясным духом, влажной шкурой и грибами. Желудок тут же болезненно сжался, напоминая, что внутри у меня со вчерашнего дня почти пусто.

— Ив, — подняла на меня взгляд Ака, — ты сегодня выглядишь лучше. А вчера был такой, будто беленый гриб сожрал.

«Как много занимательных сравнений…» — устало подумал я.

— Всё нормально, — ответил я, усаживаясь у костра.

Она протянула мне миску. Похлёбка была густая, жирноватая. Сушёное мясо, ягоды, грибы. Поверх плавал тонкий слой жира. Именно то, что сейчас было нужно.

— Я даже соскучилась по еде из ямы, — призналась Ака, устраиваясь рядом. — Каменные мешки хорошо делают. Но вкус… скучный.

Я хмыкнул, зачерпнув первую ложку.

Конечно, вкус давали не только мясо и травы. Шкуры тоже. Вся эта варка в ямах понемногу вытягивала из них жир, запах, остатки дубления. Получалось своеобразно, но вполне съедобно. Проблема в другом: шкуры после такого быстро приходили в негодность. А шкуры нам нужны. И много.

«Надо быстрее возвращаться к горшкам», — отметил я про себя.

Только сейчас, когда тёплая пища наконец провалилась в желудок, голова начала понемногу отпускать.

— А чего с тобой было? — тут же встрял Канк, подсев ближе. — Белк рассказал, что ты пил какую-то ягодную воду. А ему не дал. А потом таким стал.

«Наверное, стоило сказать Белку, чтобы не рассказывал», — подумал я, но тут же отмёл эту глупую мысль.

Хотя толку? Им ведь не объяснишь что-то вроде: «вода злая». Так и до обиды недалеко. А мне сейчас меньше всего нужен конфликт с соколами. Дистанция — да. Осторожность — да. Но первыми мы точно не пойдём против них.

— Та вода — дар соколов, — спокойно сказал я. — Она как красный гриб шаманий.

— А-а… тот мех значит… — понимающе протянул Канк.

— Да. Там живая вода. Но пить её нельзя.

— Почему? — спросила Дана. — Ты же пил?

Я усмехнулся и чуть приподнял миску.

— И посмотри, что со мной было.

Канк и Ака негромко засмеялись. Даже напряжение у костра немного спало.

Я ел молча ещё какое-то время, пока наконец не заметил движение за дальним утёсом, что нависал над склоном. Из-за камня появился Шанд-Ий. На плечах — связка птиц, в руке — два зайца. Значит, силки всё же проверял.

Он подошёл к костру молча. Так же молча бросил добычу Аке. Та только коротко кивнула и сразу утащила зайцев и птичек. Сам Ий уселся у огня, вытянув ноги к теплу.

Я оглядел всех.

— Все собрались. И я буду говорить.

Разговоры тут же стихли. Даже Канк перестал скрести по миске.

Я выдержал короткую паузу.

— Никому нельзя говорить с соколами. Нельзя касаться их. Нельзя ходить к ним.

— А почему? — сразу спросил Канк.

В его голосе не было сопротивления. Только привычное любопытство. За это я его и ценил. Да и вопрос всё равно кто-нибудь задал бы.

— Духи шепнули мне, что соколы таят хворь в своих шкурах, — медленно проговорил я. — От этого чёрного духа нет спасенья. Стоит коснуться… и окажешься на Той стороне.

Малышня тревожно зашевелилась у костра.

— А чего же вы с Белком у костра сидите, а не по тропе идёте? — вдруг спросил Шанд-Ий.

Голос его был ровный. Без злости. Или он её умело скрывал, во что я верил поболее. Но смотрел он прямо на меня.

— Шкуры взял огонь, — ответил я. — Кожи коснулось мыло и вода. Я изгнал того чёрного духа.

Ий помолчал. Я ждал спора. Возражений. Может, даже вызова. Но он ничего не сказал. Только взял у Аки миску с похлёбкой и начал молча есть, глядя в огонь.

А я продолжил:

— Я веду вас. Вы пошли за мной. И я желаю защищать вас. Вы знаете это.

— Никто не сомневается в этом, Ив, — громко сказал Белк.

Я коротко кивнул ему.

— И так, я скажу ещё раз. Не касайтесь соколов. Не говорите с ними. Не берите их дары.

Я сделал паузу и оглядел всех.

— А кто сделает иначе… — спокойно произнёс я, — пойдёт иной тропой. Не той, что эта стая.

После этих слов все замолчали окончательно. На лицах были самые разные эмоции. Тревога. Непонимание. Страх. Раздражение. И осторожность. Но никто не возразил.

«Наверное, лучше бы поспорили…» — всё же подумал я.

К моей радости, в течение дня не было ничего подозрительного. Соколы двинулись рано, только ушли не сильно далеко. Ещё можно было рассмотреть каждое отдельное лицо. Груза у них было много, но и сильных, взрослых людей в достатке. И ещё: они не сделали второй попытки, чтобы обменяться, не пришли к нам. И я считал это подозрительным. Слишком просто они отказались от попыток, а ведь молодые девушки им явно нужны.

А мы же, по сути, бездельничали. По большей части. Все работы с землянкой, керамикой, дёгтем, углём и прочим мы отложили до момента, когда соколы окончательно скроются с глаз. Может, я и параноик, но Вака научил меня осторожности и лишил доли наивности, что я принёс с собой из цивилизованного мира.

Я вообще стал замечать, что всё сильнее отдаляюсь от себя прежнего. По кусочку, по маленькому фрагменту отдаляюсь от того человека. Мои повадки, решения, даже желания уже произрастают из иного сознания. Я всё ещё имею знания, опыт, но мыслю другими категориями.

Но я должен защитить их. Любой ценой.

— Как же хорошо… — растянулся я в своём шалаше.

Уна ушла к Дане. Она регулярно осматривала её: оказывается, у них имелись вполне разумные установки относительно течения беременности. Например, беременная женщина получала лучший рацион. Ну, если на то были возможности. Имел место и рационально-ритуальный аспект: поедание печени у ночного костра (а ведь она обычно доступна лишь охотникам), полуденная «жирная рыба» и другие. Они были облечены в ритуалы, но, по сути, это очень необходимые при беременности продукты: белок, железо, омега-3. И конечно же, все эти ритуалы дарованы Белым Волком.

— Кто же ты такой…? — прошептал я, глядя на звезду жердей, сведённых в вершине шалаша. — Смогу ли я узнать больше у Древа?

Я был почти уверен, что Белый Волк не просто символ, а реальная личность. Косвенных доказательств было в избытке. Это было сродни тому, что современная наука не могла доказать наличие технологий производства алкоголя у кроманьонцев, но почти поголовно была в этом уверена.

— И ты ещё, — улыбнулся я, привстав и глянув на Ветра.

— Фуф…? — выдохнул он.

— Интересно, каким ты вырастешь…

С тем как рос Ветер, я замечал его отличия от привычных мне серых волков — современных и тех, что обитали в этом периоде. Многие удивлялись, когда Лена начинала объяснять им, что серый волк как вид существует сотни тысяч лет, но при этом древние волки не являются современными серыми волками, как и то, что собаки произошли не от современных серых волков, но всё же от серых волков, правда — древних, точнее, одной из их особых популяций. Ох, какую же кашу она в головах заваривала, мне иной раз казалось, что у слушателей из ушей и других мест пар пойдёт. Всё дело было в том, что в этом периоде популяции волков куда разнообразнее в генетическом плане, чем в современном мире. И одна из популяций древнего серого волка даст начало собаке, а другая — современному серому волку.

«Ха, когда я думаю об этом, то и сам ощущаю, как перегревается серое вещество…» — усмехнулся я про себя.

И в любом случае Ветер точно из какой-то необычной популяции. Это уже видно. Но придётся дождаться, пока он вырастет, чтобы в полной мере понять, что за зверь живёт подле меня.

Я только собирался лечь, как услышал шорох снаружи.

— Уже вернулась? — спросил я до того, как полог открылся.

— Ага, пришла, — прохрипел совсем иной голос.

— Что-то случилось? — сразу напрягся я, увидев Ранда.

— Да… случилось.