Глава 13

— Шанд-Ий пошёл к ним? — тут же спросил я, вставая.

— Нет, — качнул головой Ранд. — Он не пошёл к ним. Они пошли к нам. Она.

— Кто? — я уже натягивал шкуры.

— Её имя Така…

— Сестра?.. — вырвалось у меня. — Она пришла одна? Ты говорил с ней?

— Пришлось, — развёл он руками. — Надеюсь, ты меня не изгонишь, — ухмыльнулся Ранд. — Я следил за Шанд-Ием, но ничего особенного не было. Поэ­тому я нашёл себе местечко на кривой сосне на ином берегу быстрой реки. Глядел за соколами. И увидел её: она кралась вдоль склона.

— Зачем?

— Она сказала, что будет говорить только с тобой. Но времени у неё мало.

— Вот как…

Я, естественно, напрягся. Така пришла ночью, одна, судя по контексту — без дозволения общины. Это могло быть ловушкой. Не знал, насколько сильными были отношения её и Ива до того, как их разделили. Но прошло больше шести лет; стала бы она так рисковать ради, по сути, незнакомого человека? Стал бы я так рисковать? Раньше… но не сейчас.

И в любом случае игнорировать я это не мог. Мне к тому же нужно было попытаться узнать, какие планы у соколов. И ещё кое-что.

— Веди, — скомандовал я.

— Белка не позовёшь? Уверен?

— Думаешь, нас убьют? Мне казалось, ты весьма добрый охотник, Ранд.

Его губы растянулись в хищной улыбке. Я видел, как весь он словно преисполнился, как из него рвалось желание. Может, он даже хотел бы, чтобы там нас поджидала засада.

А я подхватил второй атлатль и протянул ему.

— Ты ведь уже умеешь им пользоваться?

— Умею.

— Бери тогда. Засядешь там, где не видно будет. Если заметишь лишнего — сам знаешь.

Он покачал головой.

— Свой возьму, — ответил он. — И не боишься, что я могу ударить тебя в спину, а сказать, что это соколы?

— Я думал об этом, но если бы ты хотел сейчас убить меня, возможностей и без этого хватало.

— Тут ты прав, — он положил руку на рукоять костяного кинжала с обсидиановым лезвием за поясом.

— Идём уже, — двинулся я мимо охотника.

Дав команду Ветру сторожить, я вышел из шалаша и тут же ощутил, как щёки защипал ночной мороз. Холодало всё сильнее, зима входила в свои права. По стоянке тянулись клубы дыма от очагов и коптильни, перемежаясь с паром и жарким маревом костров. Воздух был до удивительного прозрачным, а землю густо освещала луна. Такую ночь волки называли Охотной. Ночь, когда волки особенно активны, а их сумеречные погони затягиваются задолго за полночь. Ночь удачи для каждого волка.

Я уже невольно прикасался к волчьему клыку на шее перед какими-то событиями, важными моментами. Наверное, это стало сродни прикосновению к крестику, когда просишь благословения и помощи. Как бы ни старался мой разум отринуть всякие антинаучные убеждения, подкорка первобытного человека всё искала подмоги, пыталась описать миропонимание понятным ей языком. И с удивлением я понял, что практически перестал сопротивляться этому.

«Белый Волк, Серый Сокол, Большие Рога… почти пантеон», — подумал я.

Двинулись мы вдоль скальной стены, чтобы не привлекать внимания других. Тут же, немного поодаль от стоянки, тренировался обычно Ранд. Он выудил атлатль и дротики из расщелины, прихватил с собой копьё. Вскоре мы уже преодолели реку по порогу, занесённому камнями после бури, которую река принесла сюда и создала удобный переход.

— Где? — спросил я.

— Там, — тыкнул Ранд на Большую берёзу. Я пригляделся и увидел силуэт за кроной. — Сам я буду там, — указал он в сторону кустарников. — Если худо станет… — охотник выудил из рукава костяной свисток.

Вскоре после того, как он дунет в него, вся стоянка перейдёт в боевое состояние и в случае двух свистков двинется к источнику. Мы разработали целую систему опознавательных звуковых знаков на разные случаи.

— Хорошо, — кивнул я. — Увидишь кого по бокам — свисти сразу, не жди. Не надо давать шанса. Следом сразу к реке двигайся, если угрозы нет.

Он кратко кивнул и направился к кустам. А я пошёл по склону к берёзе, попутно тщательно отслеживая всякое движение, угрозу, намёк на ловушку. Но на первый взгляд всё было спокойно. Свет луны обильно пробивался сквозь обнажённые от листвы кроны берёз, и я старался двигаться в тени сосен и лиственниц.

Подходя, я уже видел знакомую фигуру сестры. Девушка прислонилась спиной к стволу и была обращена лицом к лагерю соколов, что был внизу — на равнине долины, раскрашенной десятком костров и столбами белёсого дыма.

Подходить вплотную я не стал. Остановился за широкой кроной лиственницы. И кликнул:

— Така! Это я!

Девушка вздрогнула и обернулась на источник звука. Увидела меня и тут же оглянулась обратно, словно проверяя, не следит ли кто за ней именно в этот миг. Пошла ко мне, скользнув за другую берёзу. Я только заметил, что одета она была в светлые меха, перемазанные сажей. Такие с трудом угадывались издали среди берёз и хвойной подстилки.

— Остановись там! — скомандовал я, когда девушка оказалась в двух метрах от меня.

— Что? Почему? — удивилась она, будто не ожидала такой подозрительности от брата.

— Перед тем как мы поговорим, ответь мне на один вопрос, — начал я, сразу решив либо преумножить свои страхи, либо, наоборот, развеять их. — За шесть зим… чёрный дух, что погубил две стаи, возвращался к вам? Он убивал? Одаривал чёрной меткой?

— Ив, я пришла, чтобы… — она сделала шаг ближе.

— Ответь!

Она посмотрела на меня, и словно что-то внутри неё перевернулось. Глаза блеснули влагой, будто она поняла, что перед ней стоит совсем не её брат. А может, это всё было моим воображением. Но мне было без разницы. Главное, чтобы мои люди были в безопасности.

— Приходил… — тихо ответила она. — Нечасто, он приходит забрать кого-то… каждую зиму, когда мы сидим в шалашах. Он идёт.

«Значит, споры всё ещё хранятся на каких-то вещах. Этого я и боялся, — осознал я уже наверняка. — Споры сибирской язвы невероятно устойчивы к внешней среде, но для развития им необходимы весьма строгие условия. При попадании через лёгкие или желудок им сложно размножиться до летального количества. А вот при попадании в рану, если ослаблен иммунитет, достаточно самой крохи. И возможно это только зимой, когда люди страдают от недостатка витаминов и прочих невзгод».

— Соколы собираются напасть, да? — перешёл я к делу.

— Поэтому я и пришла, — кивнула она. — Филин хочет идти завтра ночью, когда ветер пригонит небесную шерсть и укроет глаз волка, когда волки будут слабы. По склону через деревья, обойти со стороны скальной стены. Он ударит дротиками сверху, а другие пойдут по бокам, — бегло рассказывала она.

— Почему ты пришла это рассказать? — спросил я. Мне действительно сложно было понять, почему она решилась на это.

— Мы же одной крови! — воскликнула она.

— Они — твоя стая. А мы… давно не знаем друг друга, — ответил я.

«Должно быть что-то ещё. Слишком всё просто», — понимал я.

Она опустила глаза на землю и судорожно выдохнула.

— Я не хочу быть там. Мне нельзя быть там! — она вдруг заплакала, тихо заскулила.

— Почему, Така? Разве ты не женщина Большого Крыла?

— Он не Большое Крыло! Кай-Хак уже не ведёт соколов!

— О чём ты? Что это значит?

— Филин! Он поит Кай-Хака! Живой водой! Только он умеет её делать! — сбивчиво, едва не захлёбываясь, говорила Така. — Кай-Хак делает всё, что скажет Такра! Он теряет разум… Я знаю, что Филин собирается расправить крылья!

— Собирается убить вождя? — спросил я, нахмурившись. Тогда её приход имел смысл. — И когда он убьёт вождя… — я посмотрел на неё, проскользнул взглядом по торсу и остановился на области живота. — Ты носишь его дитя. Того, кто должен стать Большим Крылом…

— Да… — кивнула она. — Он убьёт меня. Никто не верит, но я знаю — убьёт!

Я всякого ожидал, но не думал, что там всё так серьёзно. Значит, шаман подсадил вождя на брагу и теперь манипулировал им. И вероятно, не только им. Алкоголь оказывал ужасающее действие на неподготовленные организмы, не говоря о том, что даже спустя тысячи лет он останется бичом цивилизации, даже даровав ей множество благ.

— Почему завтра? — спросил я.

— Он не думал, что вы не будете пить Живую воду. Не знает, как сильны волки. Боится, — проговаривала Така.

«Значит, он и впрямь собирался всё провернуть в тот же день. Потому дал нам тот мех, — окончательно убедился я. — Но, видимо, ему доложили, что никто не стал пить. И пришлось осторожничать. Но раз есть чёткий срок, значит, что-то подтолкнуло его».

А Така продолжила и ответила на эту загадку:

— Волк встретился с Филином, — она сказала это так, словно уже была готова к тому, что я не поверю.

— Как он выглядел, этот волк? — спросил я с ходу, не собираясь тратить время на удивление. Его не было.

— Высокий… но не так, как тот… Белк. Другой, худой. Тёмный, хмурые брови и волосы с резными клыками, — рассказала она.

— Шанд-Ий… — прошептал я. — Сегодня, после того как костёр небес разгорелся над головой? — спросил я. В это время как раз Шанд-Ий уходил на охоту. И вот почему они не пытались вновь обменяться — они уже задумали атаковать нас.

— Да, — кивнула она.

— Ты не знаешь, о чём они говорили?

— Нет, не знаю.

Впрочем, это было не слишком важно. Вероятно, он рассказал всё, что им нужно было знать: расположение ловушек, состав нашей общины, как мы будем действовать при атаке, какие у нас возможности и всё прочее. Мы остались без своих преимуществ.

— Сколько соколов пойдут?

— Пятнадцать мужчин, несколько женщин, — прямо сказала она. — Не все хотят этого. Идти за Филином. Кай-Хак не пойдёт. Он останется в шалаше. Только Филин.

Я стоял и пытался это всё осознать и обдумать. Их будет в три раза больше, чем нас. Они располагают знанием о наших защитных тактиках, ловушках и возможностях. Ий точно рассказал, откуда лучше бить. И тоже присоединился бы к ним, может, даже ударил бы изнутри. Скверно… очень скверно.

— Така… те, кто не поддерживают Филина, есть ли шанс, что они… — но она перебила меня, поняв, что я хочу спросить.

— Нет, они не пойдут к волкам. Они не идут за Такрой, но верят в Кай-Хака, даже если он этого больше не заслуживает.

Ну, хотя бы попытался.

— Така… тебе нужно вернуться к соколам, — мягко сказал я. — Иначе они поймут, что ты всё рассказала, что ходила ко мне.

— Я не могу… — прошептала она, теребя пальцы от нервов. — Если они видели… если поймут — убьют меня, Ив, прошу.

— Слушай меня внимательно, Така, — продолжил я, приближаясь чуть ближе, чтобы она чувствовала серьёзность. — Пока жив Кай-Хак, Филин не решится. Он боится, и не просто так. Убив в открытую жену вождя, да ещё и беременную, когда в племени острая проблема с детьми, — он обернёт всех против себя. А если ты пойдёшь со мной… — я сделал паузу, — скорее всего, они ударят нас уже этой ночью. Волки не будут готовы, и ты всё равно умрёшь. Как и мы. Понимаешь?

Она опустила глаза, её губы подрагивали. Страх облеплял её со всех сторон. И я его полностью понимал. Но не мог ей помочь иначе. На кону стояли жизни всех в моей общине.

— Я… я не хочу умирать, Ив. Моё дитя… — выдохнула она, положив руку на живот.

— Если ты хочешь жить, чтобы жило твоё дитя — иди обратно. Я приду за тобой, обещаю. Когда убью Филина, заберу тебя. Клянусь, — твёрдо сказал я.

— Я поверю тебе, брат, — она посмотрела на меня с такой надеждой, что сердце защемило.

— Иди. Быстро, как можно осторожнее.

Така кивнула и двинулась через деревья, укрываясь в их тенях в сторону стоянки. Может, это был последний раз, когда мы виделись. Но я надеялся, что она останется жива. Что мы все выживем.

Когда её фигура скрылась из виду, я тихим свистком позвал Ранда. Тот вышел словно из ниоткуда, возник передо мной, будто изойдя из тени. Да, к такому мне ещё стремиться и стремиться. Или он сам стал лучше?

— Что случилось? Что сказала тебе девка? — осторожно спросил он, подходя ко мне и держа дротик на атлатле в боевой готовности.

— Слушай меня внимательно, Ранд, — начал я. — Как только вернёмся к шалашам, ты возьмёшь Белка, и вы схватите Шанд-Ия. Приведите его к костру.

— Зачем? — резонно спросил он, но, вероятно, только чтобы услышать то, о чём он уже догадался.

— Он предал волков. Предал меня, — просто ответил я.

Его лицо озарилось широкой улыбкой, будто он услышал невероятно хорошую новость. А может, предвкушая кровь. Теперь нам её было не избежать.

— С радостью, — в его глазах заискрился охотничий азарт. — Только помни, что нож держать должен лишь ты, когда придёт момент. Только ты.

— Знаю, — спокойно подтвердил я.

— А готов?

Я глянул на него, и его улыбка исчезла. Он кивнул и двинулся в сторону стоянки.

Готов я или нет — неважно. У меня нет выбора. Проявлю слабость — потеряю всё окончательно. Я не понимал, на что иду, когда повёл их за собой. Но теперь мне остаётся только принять условия этого мира. Гнуть свою линию, продвигать гуманизм — билет на Ту сторону, в один конец.

Ладонь легла на костяную рукоять кремневого ножа. Я вытащил его из-за пояса, и светлый камень, казалось, засветился под луной. Сегодня я должен оборвать одну жизнь, а завтра — множество других.

«Сильный человек — это не тот, кто боится крови, а тот, кто способен понять свою обязанность, пусть она и требует решительности, которую слабый назвал бы жестокостью», — наконец в полной мере осознал я эти слова.

Я пошёл в сторону стоянки, к большому костру, что пылал в самом центре плато, озаряя его горячим маревом. И вскоре стоял подле него, а пламя бросало искры в ледяной воздух, отражаясь на напряжённых лицах. Все стояли вокруг этого сердца общины, вокруг Шанд-Ия, стоявшего на коленях, вокруг Белка и Ранда, что держали его по бокам.

— Отпустите! — рявкнул Шанд, нервно бегая глазами по лицам в поисках поддержки. Но он не находил её ни в одном из взглядов, направленных на него. — Ты! Ив! Бейся со мной! Давай! Трус!

— Ты предал нас, — спокойно, но твёрдо сказал я. — Ты хотел погубить тех, с кем делил еду и воду, с кем сидел у костра. Пролить кровь мужчин и отдать плоть женщин…

— Ты погубил мою кровь… ты погубил Айя! — ревел он.

Я приподнял нож, всё ещё лежавший в моей руке.

— Не я погубил его. Я дал ему свободу, — ответил я, смотря на Ия. — А ты — предал. Он поверил в эту стаю. В меня. Он любил тебя, любил их, — я провёл рукой, показывая на собравшихся. — А ты вложил нож в ладонь нашего врага.

— Врага⁈ Это твоя стая! ТЫ!

— Я ВОЛК! — бросил я, но тут же успокоился. — И я веду эту стаю.

Я шагнул ближе.

— Не убивай его! — закричала Дана.

Я обернулся и увидел её плачущей, прижимающей руки к груди. Девушка упала на колени и дрожала всем телом.

— Дана, — прошептал я.

— Изгнать… достаточно… Ив, прошу тебя… — молила она.

— Изгнав его, — сказал я, — он сразу уйдёт к соколам. А этого я позволить не могу. — Я отвернулся от неё. — Поднимите его, — скомандовал я.

Белк и Ранд тут же сделали это. Он же едва стоял на ногах от страха смерти. От неминуемого краха его планов. От осознания провала мести. Всё вместе, а может, просто адреналин захлёстывал его, и он вот-вот бросится на меня, вырвет кинжал и перережет мне горло. Наверное, он бы этого хотел.

Я стоял перед ним, смотря прямо в глаза.

— Давай биться! — закричал он надорванным голосом. — Пусть нас рассудит Белый Волк!

— Ты не заслужил драться, — холодно ответил я. — Ты не заслужил называть имя Белого Волка после того, как предал его! Предал волков!

— Не-е-ет! — раздался отчаянный крик Даны.

И в этот миг я дёрнул рукой! Лезвие пробило грудь, захрустела кость!

Глаза Ия широко раскрылись, он глядел на меня, не в силах поверить в произошедшее. Но следом ноги его обессилели, он упал на колени, а затем мужчины выпустили его, и он распластался на земле в луже крови. Захрипел, но вскоре затих…

Лезвие попало точно в область сердца. Быстрая смерть. И с ней словно что-то внутри меня оборвалось. Я чувствовал, как колошматит сердце в груди, как трясутся мои руки. И всё смотрел на мёртвого человека у ног. Человека, которого убил я.

«Возьми себя в руки! Не сейчас!» — приказал я себе, отметая скорбь, боль и стыд.

— Поутру дым костра унесёт его к Айю, — сказал я, глядя в мерцающее пламя. — Там лишь предки решат, достоин ли он их костра. А нам нужно готовиться к битве.