Глава 15

— Шагай давай быстрее! — Ранд ткнул шамана древком копья в спину. — У тебя руки связаны, не ноги! Шагай!

— Мы не спешим, Ранд, не горячись.

— Да не горю я, но хотелось бы к свету управиться, — раздражённо ответил охотник.

— Управимся, не волнуйся.

Мы шагали по низине долины в сторону соколиных костров. Впереди шли Канк, Шайя и Белк со щитами и дротиками — наш авангард на случай, если начнётся буча. За ними ковылял Такра со связанными за спиной руками, а за ним и мы.

— Значит, Кай-Хак не знал о том, что ты на нас пойдёшь? — спросил я.

— Отвечай! — Ранд стукнул древком между лопаток шамана.

Тот споткнулся и упал на колени, а затем распластался на земле.

— Вставай, Филин. Сам вставай, тебя никто не тронет, — проговорил я.

Тот неуклюже перевернулся на бок, поджал ноги и встал. Повернулся ко мне и злобно вгляделся в глаза, не произнося ни слова.

«Какой гордый, будто и не он недавно скулил и молил не убивать», — подумал я с отвращением.

— Ты предал свою кровь, сокол! — прошипел он. — Серое Крыло не простит тебя!

— Ранд, — только и бросил я, как охотник рванул древко и ударил Филина под колено.

— К-ха! — выдохнул он от боли и вновь упал на колени.

— Мне достаточно слова, чтобы дать ему волю, — я махнул в сторону Ранда, который жутко осклабился. — Кай-Хак отправил тебя с мужчинами к нам? Или ты опоил его и сам повёл их?

— Сам! Он слабый сокол! Разум его слаб!

— Слаб, — кивнул я, — и ты очень постарался, чтобы так произошло. Поил его живой водой, подчинял его волю. И добился успеха. Когда ты собирался убить его и повести соколов?

Тот оскалил жёлтые зубы, но Ранд сделал шаг, и лезвие копья оказалось у шеи шамана.

— Когда привёл бы женщин… Больше он не нёс силу своего отца… Он трус, слабый трус.

— А мне кажется, что он, в отличие от тебя, как раз не трус. И разумом он не обделён, пусть ты и лишил его воли им распоряжаться. Он недаром дрался со мной, щупал, на что способен тот, кто ведёт волков и оленей. И сделал выводы. Ты ведь предлагал ему напасть, да?

— И он струсил… испугался кучки щенков и женщин!

— Ха-ха! — рассмеялась Шайя, глядя на шамана. — Эти щенки и женщины вам перья повыдирали, точно куропаткам!

— Вы, гиеньи… — только и успел бросить шаман, как его внезапно прервало древко, ударившее в дыхало.

— Ха! Ах! — выдохнул он, хватая ртом воздух.

— Вставай, — сказал я. — Тебя твой вождь ждёт.

Значит, Кай-Хак не был в курсе авантюры Такры. Либо ответил отказом. А может, шаман его выгораживал. Варианты могли быть разные. Но суть заключалась в том, что их община за одну ночь потеряла почти всех мужчин, всех охотников. У них остались женщины, может, несколько не особо воинственных мужчин. Шаман обрёк своих же на смерть. Таким составом им будет почти нереально выжить. Может, только зиму на тех запасах, что успели скопить. А дальше — только вливаться в чью-то чужую общину.

И невольно закрадывалась мысль, что я мог бы заиметь пополнение в свою интертотемную общину. Соколы, волки, олени… звучало весьма прогрессивно.

Нас заметили ещё на подходах к стоянке. Костры осветили процессию, и люди начали опасливо кучковаться вблизи крайнего шалаша. Кто-то побежал к большому шалашу вождя, другие начали суетливо вооружаться копьями. Но те три с небольшим десятка человек были детьми, женщинами и калеками. И всё же среди них имелось два десятка взрослых, способных задавить нас числом. Поэтому мы не проходили дальше — ждали.

— Выведи его вперёд, пусть видят, с кем мы пришли, — сказал я Ранду.

— Выходи вперёд! Пропустите слышащего духов! — с насмешкой вещал Ранд.

Шайя и Канк расступились, пропуская его. Белк подошёл ко мне.

— На колени, Филин! — бросил охотник и стукнул шамана по ноге, отчего тот вновь упал.

А люди шептались, никто не подходил. Они, вероятно, не понимали, почему мы пришли с одним только шаманом. Куда делись остальные охотники? Что сталось с их мужчинами, с отцами детей? Большинство из них точно были в курсе того, что затевалось. И знали подробности. И не могли поверить, что их соплеменники уже не вернутся.

— Что дальше будешь делать? — тихо спросил меня Белк.

Ему не нравилась сама идея того, что мы пойдём к соколам. Мы их победили, разгромили без единой потери. И нам бы укрепиться на случай, если придут остальные. И праздновать, благодарить духов. Он, как и положено, желал перерезать шаману горло, но не как Ранд — ради самого факта отмщения, а как дар Волку, исключительно ритуально. И не мог понять, зачем я желал отдать того, кто напал на нас. Даже он, весьма неглупый парень, осознать смысл не мог.

— Мы много крови пролили, не думаешь? — спросил я.

— Недостаточно, чтобы впредь крылатые не решили пойти на волков.

— Считаешь, что лучше вырезать их всех? Женщин, детей?

— Они не забудут, что мы пустили их кровь, Ив. Как Ранд не забудет, что ты повинен в смерти Руши. Ты знаешь, что я думаю.

И да, я знал. Белк был практичным. Он считал, что Ранда стоит убить. Что он опасен в будущем. Как опасны и соколы — те, что останутся в живых и будут нести память о произошедшем. Предотвратить опасность до её зарождения. А Ранд, к моему удивлению, поддерживал его. Только уже со своей точки зрения — убить оставшихся и забрать то, что у них есть, ведь им оно без надобности, раз их община обречена.

И я мог понять их обоих. Как и то, что это соседняя от Ваки тропа. После произошедшего каждый из нас осознал, насколько мы превосходим иные общины в технической области, в тактике и знаниях. И каждый сделал соответствующие выводы. Эта битва стала переломным моментом для многих. И для меня тоже.

— Они ошиблись, решившись напасть на нас, — я посмотрел на друга. — Их ошибка стоила им многих жизней. Никто из них не решится напасть, зная, на что мы способны. И если бы они знали это раньше, такую ошибку не допустили бы. И пусть это знание пойдёт дальше, растечётся по иным стаям, кои они встретят. Или отправится на Ту сторону. На то лишь воля духов.

— Ты не Вака… — тихо сказал он. — И кровь их прольёшь не ради того, ради чего льёт Вака. А ради нас, ради своей стаи, — он всё пытался убедить меня, что уничтожение целой чужой общины — благо для нашей.

Но стоило мне пойти на поводу у него, у Ранда — это стало бы нормой, я легитимизировал бы подобные решения. И моя община и дальше двигалась бы, зная, что такое дозволено. Тогда не шла бы речь о борьбе с Вакой и его методами, мы сами стали бы подобны ему, лишь прикрываясь якобы иными мотивами. Нет, я не позволю.

— Нет, — чётко ответил я, смотря в глаза Белка. — Мы защитили себя. Никто из наших не погиб. Силу мы тоже продемонстрировали. Нам не за что мстить, нет причин убивать их всех. Это моё слово. И я хочу, чтобы ты поддержал меня, Белк, — надавил я.

Он всё ещё хмурился, явно был недоволен моим решением. Но всё же его вера в меня, наши отношения — пересилили его собственные желания и гордыню. Он кратко кивнул.

А тем временем я заметил, как от толпы перешёптывающихся людей откололась одна фигура и спешно двинулась к нам. На ней была красивая белая волчья шкура, кою я не видел раньше. Така не оглядывалась, перебирала ногами с решительностью человека, принявшего окончательное решение. Хотя она приняла его ещё в тот миг, когда позвала меня той ночью.

Передний ряд тут же ощетинился копьями, завидев, что к нам кто-то идёт. Но Ранд опередил меня со свойственным ему ироничным юморком:

— Чего копья выставили? Не видите — волчица идёт! — весело сказал он.

Те переглянулись, уставились на меня.

— Пустите, она моя кровь, — сказал я, встретившись глазами с Такой.

— ТАКА! ГИЕНА! ТЫ ПРЕДАЛА СОКОЛОВ! — выплюнул шаман, осознав, почему мы их ждали, почему их не встретил предатель Шанд-Ий, почему их племя оказалось разбито.

Ранд было хотел приложиться шаману древком вдоль хребта, но я его остановил:

— Не надо, Ранд.

Така приблизилась, замедлила шаг на последних метрах и вовсе остановилась в нескольких шагах от шамана. Она со страхом, перемешанным с отвращением, глядела на Такру сверху вниз. Одна её рука держала короткий рог носорога, другая касалась живота.

Я видел, как она сглотнула слюну, прежде чем заговорить.

— Серое Крыло даровал соколам знание! И наставил каждую хайку защищать своё дитя! — заговорила она. — Ты предал Большое Крыло, предал дар Серого Крыла… Он велел Кай-Хаку вести нас, как вёл его отец! И его сын повёл бы, как его отец! — я видел, как заблестели от слёз её глаза. — Но ты отрёкся от его Дара! Желал пустить кровь Хаку! И мне, что носит его Хайя! И Серое Крыло оставил тебя! ТЫ ПРЕДАЛ СОКОЛОВ! НЕ Я!

«Любовь матери к своему ребёнку не похожа ни на что на свете. Она не знает закона, не знает жалости; она дерзает на всё и безжалостно сокрушает всё, что стоит у неё на пути», — вспомнил я фразу из одного рассказа Агаты Кристи. И впрямь, нет силы могущественнее, чем любовь матери к своему чаду. И в племени, где эта структура обретала вес, быстрее любой иной зарождалась культура.

И тут пришло время мне выйти вперёд.

— Така, — позвал я. — Я защищу тебя и твоё дитя, — сказал я, выходя вперёд. — Я не прошу тебя отринуть перья, не прошу отрастить клыки. В моей стае рады волку, рады оленю и соколу. Мы пустим тебя к своему костру, как пустили когда-то меня. И мы никогда не поднимем ножа на дитя или мать, — я говорил громко, так, чтобы каждый услышал.

— Да… брат… — тихо кивнула она.

— Стань позади, — махнул я головой и прошёл дальше, встав возле шамана.

Наверное, некоторые из тех, кто находился за моей спиной, сейчас плохо понимали, что я делаю. Ведь я говорил, что к соколам нельзя даже прикасаться. И это было правдой. Риск существовал. И я осознанно шёл на этот риск. Придётся сжечь то, что надето на ней. Провести некоторое время в карантине, но, с другой стороны, этот момент принесёт больше прогресса, чем любые технологии, дарованные мной. Така несла с собой «институт семьи», нормы матери, отца и ребёнка. Этот уклад открывал совершенно новую культурную веху.

«Уж не знаю, каким образом соколы пришли к такому прогрессу — сами или нет, но это огромный шаг в будущее. Такие структуры, как „род“, „семья“, „мать и отец“, полностью меняют структуру общины, переносят её общность и связь на другой уровень», — это было для меня очевидно, как и то, что внедрить такие устои искусственно невероятно сложно, а вот на примере — куда проще. И Така станет таким примером. Пусть я вряд ли за жизнь увижу последствия такого решения, но оно даст начало невероятной линии истории, которая на тысячи лет опередит реальную — конечно, под моим присмотром.

— Соколы! — громко привлёк я всеобщее внимание, всё ещё не видя среди них Кай-Хака. Но нужно было начинать. — Старый Филин повёл ваших мужчин, отцов ваших детей, на смерть! В желании забрать наших женщин, пустить мне и моим людям кровь! И они по его воле никогда не вернутся к вам!

— Так нужно было! Стае нужны были…! — заверещал шаман, но Шайя быстро успокоила его ударом древка.

— Стае нужны были женщины! Но стая получила только смерть! — я шагнул вперёд, пока все глядели на меня как на демона. — И вы все знаете, что вам не пережить грядущую зиму! Некому защищать вас от звериных клыков, некому добывать мясо! Такра обрёк свою стаю на смерть! Вас! Ваших детей!

Я дал им время переварить услышанное и слушал, как они шептались. Растерянные, неспособные осознать, что их ожидает, даже поверить, что они лишились мужчин. Потеря даже одного охотника — серьёзный удар, потеря же всех — смерть.

Позади послышалось приближение, я глянул через плечо и увидел Белка. Тот был такой же растерянный, как и люди впереди.

— Ты же не собираешься пустить их в стаю? — тихо спросил он, встав сбоку. — Така — это одно, но они… они отомстят. Ночью, когда ты будешь спать, кто тебя защитит?

— Ветер, — просто ответил я.

Я осознавал все риски и не собирался принимать всех, кто изъявит желание.

— Така, подойди, — позвал я.

Девушка аккуратно подошла, помня, что я не разрешал касаться меня или других. Стала в полушаге сбоку от меня.

— Я знаю, что не все соколы поддерживали Такру! Знаю, что большинству из вас не пережить зимы без мужчин! И знаю, что ваш вождь слаб — живая вода пожрала его разум и продолжает жрать тело! — громко говорил я. — А я… могу защитить вас! Могу накормить! Уберечь от чёрного духа, что всякий снег забирает жизни!

Люди затихали, начинали оглядываться и смотреть друг на друга, словно в поисках подсказки, будто кто-то мог сказать им верный ответ. Но его не было. Каждый сам должен был решиться покинуть свою общину. И для большинства это являлось самым величайшим страхом и грехом.

Но вдруг первый человек вышел вперёд. Это был мужчина лет двадцати пяти от роду. Он уже обзавёлся кривыми шрамами на лице, судя по всему, от когтей. Но с первого взгляда он выглядел здоровым, сильным мужчиной.

«А почему он не был рядом с Такрой и остальными? — подумал я. — Сомневаюсь, что он непригоден».

— Меня звать Шикта! — басом произнес он. — Я желаю пойти с Такой! Пойти с тобой — вождь волков, оленей и соколов!

— Почему? — спросил я громко.

— Ты сильный, пусть и юный! Ты бился с Кай-Хаком и не проиграл! Ты сразился с соколами и не окропил землю кровью! Вот почему!

Ну да, причина довольно обыденная. Думаю, он уже понял, что их община обречена. И обратил внимание на то, что на нас нет ни раны. Сам он выглядел человеком опытным. Значит, будет трудно подчинить его воле какого-то юнца, а без этого ничего у меня не получится.

— Така, какой он? — спросил я у девушки так, что слышала меня лишь она и самые близкие люди. — Он не пошёл за Такрой? Почему остался на стоянке?

— Шикте не нравится Старый Филин… Он… помог мне дойти до леса, укрыл от чужих глаз. Я хотела просить тебя, чтобы он пошёл.

Вот так поворот… Ну, Таке я тоже не мог полностью доверять, неизвестно, какие у этого Шикты мотивы. Но и отказываться от взрослого, здорового охотника — расточительство. Как бы там ни было, за каждым из соколов будет приглядывать один из нас. А за ним я могу поставить Ранда, тот если почует неладное, сразу прирежет. Уж шашни с соколами ему гордость точно не позволит водить, он ко мне-то до сих пор относился с долей презрения, пусть я и спас ему жизнь, и не один раз.

— Хорошо! Ты сядешь у нашего костра! Но глаз мы не спрячем, пока время не придёт!

— Твоё слово! — кивнул он, шагая вперёд.

— Шикта! Предатель! — закричал Такра.

Но мужчина и бровью не повёл. Он спокойно прошёл дальше, обогнул нас и оказался на таком расстоянии, чтобы его нельзя было заподозрить в ударе исподтишка или чём-то подобном. И я такое ценил, может, он неглуп.

И за ним люди начали выходить по очереди, нерешительно, но выходить. Они представлялись, говорили, что не шли за Такрой, а тот верещал без устали. Кричал, проклинал, оскорблял. И никто его уже не затыкал, теперь его речи раскрывали, кто лжёт, а кто нет. И Така помогала, она жила в племени и знала, кто по нужде пошёл за шаманом, а кто вообще едва ли знал или мог повлиять на него. Но таких было немного — четыре женщины, два ребёнка и один мужчина без стопы. Он как раз ковылял к нам, последний из тех, кому было позволено уйти с нами, когда позади толпы в свете костров появился Кай-Хак.

«Припозднился, вождь…» — с какой-то даже жалостью подумал я, глядя на бедного Кай-Хака, который едва передвигал ноги и удерживал голову. Две его жены подсобили под руки. Вели его, и люди расступились.

— Ив! Ты… Така! Иди сюда! — кричал он, будучи в пьяном угаре. — Ты моя! Сюда! А ты… я посадил тебя у костра! А ты…! — он едва связывал мысли хоть в какие-то слова.

— Ты позволил соколам напасть на мою стаю. И я защитил её. Убил всех, кто пришёл на наш склон.

— Ты не можешь забрать Таку! Она носит моё дитя! — зацикленно кричал вождь.

— Она вольна идти туда, куда дует ветер, Кай-Хак, — сказал я. — Ты не можешь защитить не только её, но даже самого себя. И я не позволю ей остаться с тобой.

И вдруг он рухнул на колени в алкогольной истерике, завыл, как раненый зверь:

— Я не зна-а-ал! Не знал, что они пойдут! Не знал!

— Значит, ты не Кай-Хак, если не знаешь, куда идут твои охотники, — сказал я и обернулся к своим: — Уходим.

— А он что? — спросил удивлённо Канк, ткнув в шамана.

Я посмотрел на тощего, жалкого мужчину. Он не был ещё стариком, как Сови. Жилистый, всё ещё в самом расцвете сил. И даже так его лицо было покрыто соплями и разводами грязи из-за слёз. Он боялся смерти больше, чем любой из племени. И больше всех её заслуживал. Но я хотел, чтобы он рассказал им, что сталось с теми, кто пришёл к нам. Рассказал всем, кого они встретят.

Присев на корточки, я сказал шаману:

— Беги, Филин, очень быстро. Ведь когда я увижу тебя вновь — ты отправишься на Ту сторону, и даже плоти твоей не коснётся пламя…

— Ха! А! — попытался он вскочить, рухнул, побежал, спотыкаясь и падая.

— Ты не уйдёшь! Верни её! Бейся со мной! — заревел Кай-Хак, отталкивая женщин.

Алкоголь даровал людям множество благ. И оставил не меньше бед.

Он побежал к нам, я встал и двинулся на него. В двух метрах друг от друга он выкинул руку, чтобы схватить меня. Я, двигаясь навстречу, левой рукой ударил по ней, а ногой подсёк его правую ногу как крюком. Тот в момент потерял равновесие и рухнул на спину. Я выдернул из-за пояса нож и приставил к его шее. Он глядел на меня мутными, бешеными глазами. Но я знал, что он всё слышит, пусть и не всё понимает.

— Если к моменту, как Волк вновь откроет глаз, мы будем видеть твои костры… — я поднял глаза и обвёл ими женщин, детей, нескольких оставшихся мужчин, — все они умрут. Я обещаю тебе, Кай-Хак… — прошептал я и встал.

И я пошёл к своим. Они молча последовали за мной, даже не споря. Всё уже было сказано и сделано. Все решения приняты. Они могли быть не согласны со мной, но не станут говорить этого сейчас. Может, завтра у костра мы обсудим это. Но именно сейчас жутко хотелось спать. И было холодно, хоть кровь и горела.

— Когда придём, вы все сожжёте ваши шкуры. Не оставите ни одной вещи. Ваша прошлая жизнь закончилась, и начнётся заново, — сказал я группе соколов, что шли в стороне от нас. — Я дам вам шалаш. И буду смотреть, кто вы есть. И если увижу под перьями тёмные пятна на рыжей шкуре…

— Убьёшь нас, — закончил за меня Шикта. — Это… справедливо, Большое Крыло, — немного поклонился он в знак уважения, тот же жест повторили и остальные.

Я не стал говорить, что я не Горм, не Большое Крыло… Они бы сейчас этого не поняли.

Наверное, скажу позже.