Глава 20

— Значит, решил провести его, как Шанд-Ийя когда-то, — ухмыльнулся Белк, устроившись на шкуре оленя в большом шалаше.

Я же сидел в позе «лотоса» и с увеличением правил лезвие своего ножа отжимником, откалывая тончайшие пластины с кромки. Кость оставляла тончайший скол, и микролит откалывался, падал на расстеленную кожу.

В шалаше, помимо Белка, был Канк.

— Никто же не говорил, что метать нужно рукой, — ответил за меня Канк.

А я надавил вновь. Казалось, вот-вот будет большой скол, и я всё испорчу, но вновь — тончайшая чешуйка. Руки привыкли к этой работе, даже если мозг всё ещё не мог в это поверить.

Тут же сидел и Ранд, у самого входа, словно опасаясь, что мы затеяли заговор против него. Он разминал ноющую ногу. Вытащил её из штанины, обнажив некрасивый шрам, будто переплетение мелких корней. Он бугрился, извивался средь бледной полосы — следа от шин, за деревом которых не проникало солнце.

— Ты скажи, чего звал-то? Костёр ещё не над головой, а я уж тут по твоей воле, Ив, — он был одним из немногих, кто не обращался ко мне как к Тан-Ор-Ах. Я ещё не решил, стоит ли ему за это наподдать либо так оставить. Погляжу.

А я вновь сосредоточенно надавил на лезвие, кое-придерживал другой рукой и упирал в колено. Несколько слоёв замши уберегали мои пальцы от неверных движений. Вновь пластинка упала на кожу.

— Да, и меня зачем? Мне готовить нужно! — возмущалась Ака, но всё же с интересом поглядывала вокруг. Она точно ощущала, будто присутствовала на каком-то важном собрании, являлась частью чего-то, что ей не по чину.

Уна же сидела совершенно спокойно по мою левую руку. Она знала, о чём будет разговор. Всё знала.

— Да, пора начинать, — прошептал я, откладывая нож. — Я говорил, что соберу всех в полдень, и это так. Но прежде хочу даровать вам новые имена. Вторые. Старые вы не отбросите. Но будете верны новым.

— Ха, интересно, — буркнул Ранд. — Что это значит?

— Племя Великой Ивы начало свой путь. Тропа наша будет не той, что у иных племён. И нравы у нас будут иные. Нас стало больше, и станет ещё больше со временем. Как каждый из вас правит своей рукой, ногой, глазами и ртом, с племенем так же.

— Мне уже кажется, что ты слишком красиво говоришь, — сказал Белк.

Я же просто продолжил по-своему:

— Нога, — я указал на Ранда. — Рука, — ткнул на Канка. — Рот — Ака. Глаза — Белк. Грудь — Уна.

По общему мнению, административные институты возникают естественным образом из объективной потребности и развиваются постепенно. Зачастую так оно и есть. Например, английские административные суды и система «общее право» складывались веками на основе прецедентов и обычаев.

Но это не всегда так. Важнее всего термин «объективная потребность». И если они не понимают, да и не могут понять этой потребности, то я уже вижу необходимость. Как видел Пётр I, перекраивая государственные институты, вводя революционные реформы. Он видел объективную потребность, в отличие от «стрельцов», церкви и старообрядцев, дворянства, казачества, крестьян. Практически все слои так или иначе сопротивлялись новым порядкам. И всё же его насильственное насаждение реформ даровало государству множество благ, и цена этим благам была высока.

Потому я должен был начать уже сейчас.

— Мы с вами станем гласом Ивы, — я обвёл всех глазами. — Идущий по Следу. Ты знаешь зверя лучше прочих. Лучший из охотников, — я глянул на Ранда.

Тот напрягся. Краем глаза я заметил, что и Белк заволновался. И понимал почему.

«Ему кажется, что повторяется история Горма и Ваки. Наша дуэль состоится, и при этом я даю ему в распоряжение власть над охотниками. Так всё это выглядит», — понимал я, но для меня всё было весьма очевидно.

— Я буду как Вака? — прищурился Ранд с ухмылкой, озвучив то, что все только думали про себя.

— Если хочешь так говорить, то да, — неожиданно ответил я, и ухмылка исчезла. — Только ты не будешь выше кого-либо в этом шалаше.

— Что? Я буду сильнейшим охотником, чего же я не выше? — резонно спросил он.

— Это не стая Волков. Это племя Великой Ивы. Ей всё равно, у кого длиннее клыки. Каждая ветвь держит множество листьев так же, как всякая иная.

— Значит… — нерешительно заговорил Канк. — Все мы будем как ветви?

— Да, почти. Все мы части единого тела — Великой Ивы. Живого, дышащего и истекающего кровью тела, — кивнул я. — Ветвь Пищи Плоти — Рот, — Ака широко открыла глаза. — Камень и Кость, коими правит Рука. Жизнь, что дарует Ива, унимая боль в Груди. Большой Костёр, дарующий тепло, оберегающий каждого, неизменно присматривающий за благом племени, — мои глаза встретились с глазами Белка.

Он кратко сглотнул и так же кратко кивнул. Он принимал это так же, как я принял имя Тан-Ор-Ах.

— Я уважаю твой ум, Ив, знаю, что духи говорят и благоволят тебе. Но они не говорят с иными. Думаешь, все примут твой уклад? Охотник кормит стаю. А ты хочешь уравнять его с женщиной… — он зыркнул в сторону Аки.

Та вся подобралась. Белк было нахмурился.

Но я недаром выбрал Аку. Она была той, кто никогда не полезет в карман за ответом. А уж если разойдётся, то пусть даже сам Белый Волк будет перед ней, она скажет всё, что думает.

— Ха! А кто тебя кормил много лун, а? — она чуть склонила голову на бок.

— Если бы не нога…! — зашипел Ранд.

— А когда зверя не было? Что ты ел⁈ Корни и ягоды, травы и грибы! — она раскинула руки, растопырила пальчики с жёсткой, покрытой множеством мелких белёсых шрамов кожей. — Вот эти ручки! Когда не было оленей! Я собирала грибы, орехи, корни! Я еду готовила тебе! Воду кипятила!

— Не забывай, кто ты! — рявкнул Ранд.

— КТО Я⁈ — вскочила Ака и вмиг пересекла шалаш ещё до того, как охотник успел встать. — Я не боюсь тебя, молодой волк! — она потрясла пальцем у него перед носом.

Тот заскрипел зубами, кулаки сжались. Но глаза глянули по сторонам. Никто не собирался принимать его сторону. Я целенаправленно выдвинул именно его, ведь тут не было никого, кто был бы эмоционально близок с ним, в то же время остальные были крепко повязаны. И специально, постепенно снижал расстояние между одними специализациями и другими.

Атлатль, праща и лук — всё это упрощало охоту. А новые технологии из области ремёсел, кулинарии и консервации увеличивали возможности и переплетали всё крепкими узлами. Я стремился к тому, чтобы каждый слой был неразрывно связан с иным. Это усложнение уравнивало «коэффициент полезности».

— Сядь, Ака, — попросил я.

— Как скажешь! — резко развернулась девушка и блеснула широкой улыбкой. Она уже победила, всё последующее было бы бахвальством. А Ака болтлива, но вовсе не глупа.

— Я сказал своё слово. И так же всякий, кто не желает идти этой тропой… — я сделал паузу, — может пойти иной. Я никого не вяжу у костра. Если не желаешь жить по нравам Ивы, Ранд, живи как волк. Но не у нашего костра.

— Ха… — послышался глухой смешок сквозь зубы. Затем ещё: — Ха-ха! Я буду охотиться! Бить зверя так много, как смогу! И мне нравится у этого костра!

— Вот и хорошо, — холодно произнёс я и обратился уже ко всем: — Вы — ветви и корни, я — ствол, а другие — листья. Мы все связаны вместе. И будем решать всё вместе. Сегодня, как листья соберутся под сенью, будем решать, какой листок на какой ветви. Но… — я поднял руку. — Это не означает, что каждый охотник рождён для охоты. Не означает, что его воля зависит от Идущего по Следу. Он режет мясо и помогает Аке, бьёт камень для копья — говорит с Канком, с раной идёт к Уне.

— Я не понимаю, что это значит. Если слушать тебя, то нет охотников. Все как… — с брезгливостью бросил Ранд: — все.

— Именно так. Поутру ты ведёшь их на охоту — они охотники, Ноги Ивы. Они слушают тебя. Не перечат, Ранд. А днём пришло время тушу разделать, шкуру скрести да палкой бить — будут Ртом и Рукой Ивы. И слушать будут Аку, когда резать будут, и Канка, когда время придёт шкуру делать.

— Это… непонятно, — прорычал он.

Ну, я и не думал, что все поймут сходу. Это совершенно иная социальная структура. Я решил использовать «Систему Советов»: каждый отвечает за определённую часть бытовой жизни — ремесло, охоту, питание, медицину, поддержание порядка. В планах и несколько других отделов, но в них пока не было ни смысла, ни пользы.

Главное — универсальность и структура эдакого «ополчения охотников». В данном случае каждый должен быть обучен охоте и бою на базовом уровне и призываться по необходимости. А Ранд или Шинта, что вроде «офицеров», — главные охотники. Они руководят, берут на себя руководство, организацию и планирование. Технологии и опыт «офицеров» же будут нивелировать отсутствие специализации.

«Именно это жизненно необходимо, если я хочу прорваться за пределы ограничений общины», — осознавал я.

Помимо этого, я решил сразу внедрить институт «Временного лидерства», где для конкретных задач будет выбираться не самый высокий по статусу, то бишь в некоторых ситуациях Ранду придётся уступить, а самый компетентный в этой конкретной задаче. Это должно сломать жёсткую иерархию.

И за зиму я собирался формализовать и ввести ещё несколько социально важных структур: «Право убежища» — возможность принятия и защиты беглецов, если им удалось до нас добраться. Это уже имело место с Оленями и в какой-то степени с Соколами. Это даст приток крови, идей и ресурсов без лишних хлопот; «Регламентированный обмен женщинами и мужчинами» — по принципу максимального генетического расстояния, с созданием генеалогического древа в виде наскальной росписи или чего-то подобного; институты «Послов» и «Торговли» — на будущее, лишь когда будет достаточно влияния.

А помимо социальных, зимой нужно было заняться планированием развития общих знаний и миропонимания: «Пиктографическое письмо и учёт» — знаки для обозначения животных, растений, действий, счёта; «Солнечный календарь-гномон и лунный календарь» — для предсказания сезонов; «Картография», «Система мер» и многое другое, что даст настоящие плоды через тысячи лет, а в глобальном смысле способно ускорить прогресс на десятки тысяч лет.

«Но это только в том случае, если я разберусь с Вакой. И сумею распространить уже имеющиеся знания у Древа. А там уже можно двигать на юг, — я понимал, что Вака не единственная проблема. — Всё, что я создаю, может быть уничтожено в один миг».

И главной опасностью оставалось извержение Кампи Флегрей. Пепел накроет всю Южную и Восточную Европу до территории России. Одна из версий гибели большей части популяции неандертальцев связывает именно с этим явлением. Огромная территория будет обращена в «вулканическую зиму» на десяток лет, а последствия растянутся на десятки лет.

Мне придётся увести популяцию в более благоприятный регион. И постараться распространить знания как можно сильнее. И, возможно, мне удастся спасти целый вид людей. Но пока я боялся даже думать об этом…

— Ты поймёшь. Со временем, — ответил я Ранду. — Я говорил с Харой, старшей женщиной у Соколов. Она рассказала мне о дарах их. По ним мы решим, кто будет «учить» кого. Кто-то одного, другой двоих. Покажите им, как живут под Ивой.

Я не хотел распределять всех в точном соответствии умений и талантов. В первую очередь мне нужно было понять, кто и что из себя действительно представляет. Обучить их нашим порядкам, подтянуть к умениям Волков и Оленей. А дальше уже действовать более изящно.

— Значит, охотника ты мне не дашь? — спросил Ранд.

«Ах, выходит, они это всё продумали. Не волк ты, Ранд. Точно лис же. Уже собирает себе союзников на всякий случай. И самый простой вариант — охотники, не связанные с нами», — посмеялся я про себя.

— Шикту я отдам Белку, пусть поглядит, чего тот может, научит, как мы охотимся, — ответил я и решил добавить: — Если уж дротик метнёт дальше меня, пойдёт к тебе.

— Знаешь же, что не метнёт, — прошипел Ранд.

— Значит, к Белку. Ну и ямы покопает немного, чтоб плоть разогреть. Неделю сидел в шалаше, надо бы.

— Как знаешь, — махнул рукой Ранд.

— На том я сказал вам, что хотел. Если кто-то против, не желает этого — говорите. Послушаю.

Но, естественно, никто ничего не сказал. Все и так наблюдали уже попытку Ранда. Да и какого-то прока остальные от сопротивления не видели. Вероятно, они даже не думали, что имеется смысл размышлять об этом. Ведь пока я успешно улучшал их жизнь, пока они видели, что я мог многое дать, они будут следовать за мной и не задавать лишних вопросов. В большинстве своём, пока мои желания не противоречат их желаниям. Такова правда первобытной психологии. И в тот миг, когда я оступлюсь и не смогу встать, руку мне вряд ли подадут. Потому нужно как можно крепче привязать их ко мне и в эмоциональном плане.

Цинично?

Несомненно.

Но и я больше не хотел оставаться в дурках.

Местом проведения соревнования мы выбрали склон с плато. Ниже по нему как раз располагались отхожие ямы. Получилось весьма наглядно.

К счастью, к этому времени ветер стих. Внизу широкая река медленно текла с гор тысячью притоков. Где-то на том берегу виднелись малые стада бредущих после гона зверей. Они искали укрытия перед зимой — от ветра, холода, человека. Солнце над головой почти не отбрасывало от нас теней, но зато горы, чьи пики освещались золотом, стали особенно контрастными и чуткими, с темнеющими расщелинами и перевалами.

Люди собрались полукругом за моей спиной. Соколы держались отдельно, Волки и Олени — уже вместе. Шикта вышел вперёд, легонько кивнув мне.

И я не сильно удивился, когда увидел в его руках атлатль.

Ранд стоял чуть в стороне и делал вид, будто совершенно ни при чём. Только вот смотрел не на Шикту, а на меня. С той самой рожей, за которую иной раз хотелось придушить, но потом понимаешь — полезный же гад. И всё равно снова думаешь: а может, всё же?..

«Значит, решил показать, что не собирается уходить на второй план, — понял я. — Не Вака, но тоже пальцем деланный. Будет бороться за место у костра. Это у него, как говорится, в крови. Ой, Вака же… ай, ладно».

Меня же такой финт не разозлил, даже раздражения не было. Наоборот, стало интереснее. Не бывает таких племён, где все бескомпромиссно верят в своего вождя. Либо же такие племена называются сектами.

— Ты ему дал? — спросил Белк, медленно повернув голову к Ранду.

— А что? — тот пожал плечами. — Помнишь, никто не говорил, что дротик надо рукой бросать, — осклабился он.

Канк тихо хмыкнул.

— Верно говорит. Не говорил никто.

Белк посмотрел на меня.

Я поднял руку.

«Пусть».

Ведь как бы это выглядело, если бы я ему запретил, а сам пользовался? Белк уж слишком воодушевился.

— Знаешь его? — указал я на копьеметалку.

Он посмотрел на атлатль в своей ладони, провёл большим пальцем по костяному крюку и снова перевёл взгляд на меня.

— Не так, как ты, — ответил охотник. — Я брошу?

— Что ты стал не таким разговорчивым, — улыбнулся я. — Бросай.

Дротик у него был хороший, тяжёлый, ровный, с жёстким оперением. Ранд постарался, изготавливая его. А ведь это без прочей помощи — всё сам. Поразительно талантливый человек. И упёртый. Он и впрямь мог бы стать заменой Ваки.

Шикта несколько раз качнул рукой, примеряясь. Ноги поставил не совсем верно, слишком широко, корпус держал жестковато. Но кисть работала правильно. Он уже понял, что копьеметалка — это не копьё. Тут важен рычаг. Хлёст. Момент, когда плечо, локоть, запястье и деревяшка складываются в один длинный удар.

«А он быстро учится. Ранд мог успеть только показать ему разок-другой, да на словах пояснить. А он вмиг уловил суть».

Шикта глотнул, шагнул и бросил.

Дротик слетел с крюка, свистнул над жухлой муравой и улизнул далеко книзу по склону. Не идеально. Немного задрал клюв, малую толику утратил линию, но всё равно умчался куда дальше обычного броска рукой. Ударился о землю, подскочил и проскользил ещё немного.

Соколы ахнули. Кто-то вскликнул. Двое мальчуганов подались вперёд, точно собирались мчаться за тем дротиком. Для них это было почитай чудом.

Шикта распрямился. В глазах зарделось торжество.

Ранд же насупился. А вот на лицах Волков и Оленей не водилось ни тени колебания. Они-то в курсе, что может атлатль в умелых руках.

— Далеко, — проронил я.

Шикта обернулся ко мне.

— Довольно?

— Для первого раза — весьма.

Мой атлатль был слегка другим, нежели Ранда: лёгкий, длинный и с цельным деревянным упором. Я не говоря ни слова вместил дротик, выставил пятку на крюк, прокатил древко пальцами, контролируя изгиб.

Ватага приутихла.

— Ууу-ух, — вдохгнул я через нос.

Сейчас, спустя месяцы тренировок, я уже не попросту смыслил принцип копьеметалки. Я ощущал его телом. Мышцами, связками, плечом, кистью. Вся моя сущность чётко понимала, что и для чего.

Я шагнул.

Туловище пошло вперёд, ляжка развернулась, плечо потянуло руку, локоть вывел дротик, кисть хлестанула заключительной.

Дротик соскочил!

И полетел гладко. Аккуратной длинной линией над скатом. Прошёл над местом, где лежал дротик Шикты, и полетел далее.

Вонзился далеко ниж, под углом, дрогнул и застыл.

Все вновь забубнили, соколы теперь не шептали, ни к чему скрывать удивление теперь. Их собрат проиграл, но всё же не рассыпался в прах. А уж не видели они ни одного, ни другого до этого. Теперь будут думать, на что же мы ещё способны. И хорошо, ведь увидели, что с нами — и соколы могут так же.

Шакта медленно выдохнул и повернулся ко мне.

— Я и не думал победить Тан-Ор-Аха, — сказал он громко, чтобы слышали Соколы. — Но рад, что мне довелось сразиться с тобой.

Хорошо сказал. И себя не уронил, и меня не задел.

— Хороший бросок, Шикта, — кивнул я. — Правда хороший. Белк научит тебя держать атлатль ещё лучше.

— Как скажешь, — кивнул он смиренно.

Да, очевидно, он и не планировал побеждать. Всё это было для другого. И я это понимал.

— Уговор есть уговор. Ты проиграл.

— Проиграл, — спокойно сказал он.

— Тогда олений рог возьмёшь у Белка, — подмигнул я и зашагал к шалашам.

И Волки с Оленями последовали за мной. Соколы же немного задержались. глянув через плечо, я видел как они окружили Шикту. Вот так, в один миг, он изменил своё положение среде собратьев.

— Будь внимателен с ним, — посоветовал я шёпотом Белку.

— Буду.