Глава 4

Производство дёгтя — настоящее химическое искусство старины. И мне очень повезло, что моя родина когда-то весьма преуспевала в этом искусстве, пока оно не ушло в забвение с движением прогресса. Мне довелось посетить один небезызвестный музей-заповедник в Сибири, там-то я подробно узнал о дёгте и прочих радостях бересты. Когда-то дёготь заготавливали целыми артелями, хотя и обычные семьи вполне были на это способны.

Ранд стоял и с интересом рассматривал нашу с Канком конструкцию для «вытапливания» дёгтя. Это был первый из двух технологически разных процессов. К сожалению, я так и не придумал, как можно было обойтись разовой берестяной акцией и не строить две конструкции.

Эта конструкция была не особо сложна для понимания, ведь всё гениальное — просто. Она представляла собой углублённую яму на пригорке, которая уходила вниз и вбок керамической трубой — не длинной, буквально метр. На одно только её изготовление я спустил добрую половину нервов. Над этой ямой располагались глиняные прутья, такие же, какие я использовал для печи. Сверху яма накрывалась глиняным сосудом, и стык хорошенько промазывался глиной. По кругу её облюбовала невысокая стена из камней на глиняном растворе — чтоб угли никуда не убегали, да тепло не уходило почём зря.

— Как заложили всё, сверху ставим каменный мешок, — я показал на потемневший от золы и копоти горшок. — Щель мажем мягкой землёй. И сюда засыпаем угли.

Я завращал пальцем по кругу вокруг горшка и вдоль стены.

— Белая кора или дерево внутри греется, дух пускает чёрную кровь, и та стекает вниз по трубе и попадает во-от… сюда.

Я сделал несколько шагов и показал на сосуд-приёмник, куда стекал дёготь-сырец.

— Несложно… — хмыкнул Ранд.

«Ну… это я так объяснил. А мы сначала получили несколько взорванных горшков, пару ляпнутых и одно самовоспламенение…» — подумал я, вспоминая первые пробы.

— Если будет ещё интересно, приходи, когда гнать будем, Канк всё покажет.

— А скоро?

— Ну, как дерева наберём. Бересты уже мало, да и на другое нужна. Будем из сосны гнать.

Да и уже холодало, пора было начать полномасштабно изготавливать уголь, на который у меня были планы помимо обогрева. «Перегонный» куб как раз идеально работал для изготовления древесного угля — эдакая универсальность. У нас как раз скопилось достаточно древесины из поваленных ураганами деревьев. Мы их планомерно стаскивали на стоянку, выжигали на более удобные части и там уже били топорами на поленья. Они сохли под навесом у самой скальной стены. Там же шлифовались топоры, да и изготавливались прочие каменные изделия. Всё в одном месте, это было удобным распределением.

— А то? — тыкнул он в соседнюю конструкцию.

«Мне казалось, что его только охота будет интересовать, — думал я, подходя к „перегонной“ станции. — Интересно, с чего такое рвение? Он уже не жалуется, ведёт себя смирно. К Уне, знаю, ходил про травы говорить, с Даной много времени проводит за верёвками и шкурами».

Я даже думал, что он так хвостом перед ними машет, но вроде никаких движений в эту сторону он не делал, по крайней мере с Уной (я ощутил, как юношеское тело реагирует на одну только мысль о ней). С Даной непонятно, уж часто они оставались вдвоём подолгу. Но всё же с Шанд-Ийем она спала в открытую.

«Но он-то совсем не Канк. Почему же?» — но я в любом случае был рад такому рвению и проявлению интереса. Чем больше людей в нашей общине изучит эти технологии, тем проще нам будет. Да и одобрение Ранда могло повлиять на того же Шанд-Ийя.

— Тут кровь дерева очищается и делится на слёзы, пот и чистую кровь.

Мне приходилось облачать всё в более-менее понятные конструкции. Разные фракции я называл терминами различных естественных выделений. Слёзы — прозрачные и чистые, это вода и древесный уксус; пот — желтоватый скипидар; а кровь — сам очищенный дёготь. По крайней мере Канк отлично уловил суть фракций именно на таких примерах. Затем осознал последовательность: слёзы, пот, кровь. В таком порядке конденсировались вещества, точнее испарялись. А ему удавалось отделять разные жидкости без моего участия.

— Значит, духи тоже плачут? — вдруг спросил он.

— Да, но не так, как мы, — кивнул я, не зная, что ответить. — Сюда отправляется грязная кровь дерева, в которой и слёзы, и пот, и кровь.

Вторая конструкция была уже сложнее первой. Эдакий первобытный самогонный аппарат, и этот термин весьма верно описывал происходящие внутри реакции. По сути своей это была каменная печь открытого типа из тех же камней и глины. Сверху устанавливался глиняный сосуд с «сырцом», внизу разводилось пламя. И в отличие от первой станции «вытапливания сырца», где носик располагался на дне сосуда и выпускал дёготь сразу в трубу, тут он располагался точно наоборот — наверху. Во втором сосуде без дна, от которого отходила длинная трубка (на которую я потратил вторую половину нервов), она уходила вбок, пронизывала горшок с холодной водой и оказывалась над ёмкостью, куда и стекали конденсируемые пары.

— Значит… огненная вода выходит тут? — глянул на меня Ранд.

И взгляд его… было в нём что-то такое… Не любопытство или интерес, иное. Сложное. В любом случае я не понял, что это было.

— Да. Сначала выходят «слёзы» — кислые, прозрачные. Их мы собираем в отдельный каменный мешок. Следом начинает идти «пот» — желтоватый, пахнущий хвоей. Это и есть огненная вода. А затем и сама «кровь» — тягучая, тёмная, с сильным запахом.

— Я понял, — кивнул он сосредоточенно, словно и впрямь всё понимал.

Я не мог прочесть его так, как Канка: с тем я уже понимал, когда он действительно понял, а когда кивает просто так. Да и сам Канк задавал три с половиной кучи вопросов, уточнял всё, что требовало уточнения. С Рандом же я работал редко, в основном в области охоты.

— А тут у нас… — я прошёл дальше по нашему «цеху» и остановился перед нашим самым большим сосудом, на котором стоял ещё один — поменьше. Сейчас они были пусты.

— Знаю, щёлок, — вдруг сказал Ранд.

— Откуда ты…

— Канк рассказывал, когда варил мыло.

Он подошёл ближе и заглянул в сосуд, где фильтровалась зола.

— Нужна зола от трав и деревьев с листом. Её в горшок, а сверху горячей водой лить — она протиснется сквозь прах костра и доберётся до небольшой дырки на дне, заткнутой лыком. А пройдя через неё, станет жидким прахом.

Я не думал, что он настолько углубился в тему. И Канк ведь не рассказывал. Не слишком ли это резко?

— Ранд… — позвал я, и охотник повернулся ко мне. Лицо расслабленное, почти открытое. — Зачем ты интересуешься? Почему хочешь узнать? Разве не ты говорил, что это не волчьи дела?

Я не понимал, почему он так резко сменил курс на «одобрение». Но помимо этого я ощутил, словно кошки начали скрестись на душе. Что-то неладно.

— Рр-ар… — зарычал Ветер, до того следовавший за мной по пятам. Он ощутил, как изменилось моё настроение.

Ранд глянул на волчонка, потом вновь на меня.

— Хочешь знать?

— Хочу, — сказал я, и рука сама потянулась за спину. — Ты ходишь к Уне, говоришь с Канком, проводишь много времени вместе с Даной. Зачем? Разве ты не хотел быть лучшим охотником? Вакой? Это всё не нужно для охоты.

Я махнул головой.

— Да, для охоты не нужно, — кивнул он. — Это нужно для лучшей жизни. Канк не выжил бы там, будь он хоть лучшим охотником. Его спасло не это, а травы. Ита не смогла бы изгнать чёрного духа, не смогла бы излечить Кона. Сови не стал бы пускать духам кровь ради того, чтобы лечить раны волков. Горм никогда бы не познал огненной воды, а если бы и познал — побоялся этой силы.

Он сделал шаг навстречу. Ветер тоже выступил вперёд, оказался между моих ног.

— А ты не боишься. Учишь их этому. Научил Ваку, дал ему силу. Но он знает одну тропу — ту, что показал Чёрный Волк.

— А ты? Другой?

— Да, Ив, я другой, — кивнул Ранд. — Я знаю, что сила твоя не в атлатле, луке или праще. Не только в них. Сила есть и в этом.

Он обвёл руками цех.

— Вака не понял этого, а я понял. Я… — он опустил взгляд на землю, — тоже шёл по тропе Чёрного Волка. Той, которую он показал когда-то волкам. По ней шла и стая Ваки когда-то. Но все уже и позабыли об этом.

«Ну наконец-то…» — подумал я, давно ожидая этого разговора.

— Ты показал мне иную тропу, — он вдруг склонил голову. — Я признаю тебя Гормом. Я вижу в тебе Ваку. И духи говорят с тобой так же, как говорили с Сови.

Он поднял голову.

— Ты видишь то, чего не видят другие. Знаешь другой путь. И я хочу идти вместе с тобой.

— Ранд, я не собирался изгонять тебя. Ты и так с нами. Это всё… не нужно.

— Тогда… покажи мне больше. Прошу тебя.

— Разве того, что я уже показал, недостаточно?

Он помолчал немного, а затем сказал то, ради чего это всё было:

— Я хочу научиться луку, — сказал он.

Когда я сделал первый лук, он был далёк от полноценного оружия. Вышло что-то вроде тех, какие я в детстве во дворе делал. Десяток стрел — и тетива либо лопалась, либо растягивалась. Плечо лука несколько раз лопалось. Дни ушли на то, чтобы сделать первую действительно функциональную стрелу. И всё это я делал один. Однажды я уже подарил оружие не тому человеку. И не собирался повторять этой ошибки с ещё более опасной технологией. Благо повторить её на взгляд куда сложнее. А уж не зная тонкостей, придётся потратить годы на доведение до ума.

— Нет, — чётко ответил я. — Мы говорили у костра. Лук останется у меня. Я никого не буду учить ему до весны.

— А если нападёт Вака⁈ — вдруг сорвался он.

— Ра-ар! — отозвался Ветер.

— Значит, мы будем биться с ним. У нас тоже есть атлатли. Есть и то, чего нет у него: огненные шары, щиты, — напомнил я. — И ему придётся пролить много крови, чтобы убить нас.

— Ты ведь и так собираешься отдать лук племенам у Древа. Зачем ждать нового тепла? Чего ты боишься? — спросил он уже спокойнее.

— Я хочу дать им не только лук, но и щит. Дать всем, а не лишь волкам, — повторил я то, что уже говорил всем. — И ты получишь его, но у Древа. Вместе со всеми.

— И Ваке ты тоже его дашь? Или думаешь, что его не будет у Древа? — спросил он.

— А мы убьём его раньше, чем окажемся у Древа, — ответил я.

Я видел, как сконфузился Ранд. Он явно не ожидал этого. И впрямь, ведь раньше план был иным. Но у меня было достаточно времени, чтобы подумать и всё решить. Я знал, где будет зимовать Вака со стаей. Почти был в этом уверен. И он точно не будет ждать гостей, когда землю покроет снег. Тогда-то мы и придём.

— Ты не говорил…

— Скажу тогда, когда настанет время. Ты ведь сам сказал, что готов идти за мной. Значит, готов и довериться, — напомнил я. — И не думай, что я своей рукой вложу тебе нож в руку.

Я поднял ладонь и растопырил большой и указательный пальцы. Между ними виднелась огрубевшая, мозолистая кожа от частого пользования атлатлем.

— Скоро у тебя будет так же. А я не видел у тебя в руках атлатля.

— Ха… ха-ха! — посмеялся он. — Тебе стоит сесть с нами да поплести верёвки. Когда ладонью проводишь…

— Не продолжай. Не надо, — покачал я головой. — Если ты желаешь учиться — я научу. Но не луку. Не огненному мешку. Не этому. Я дам это всем, когда придёт время. В остальном же буду ждать.

Я пошёл в сторону костра и добавил, когда мы поравнялись:

— Вака дал мне хороший урок. И я его не забывал.

Я зашагал, оставив его позади. И ощущал, как он смотрит мне вслед. Смотрит с гневом и удивлением. Другого он ожидал. И я тоже ожидал другого. Думал, что прошло достаточно времени, чтобы он осознал, что я ему не враг. Нет смысла в этой вражде. Но… придётся верить, что он ещё образумится. Только теперь я буду готов к любому из исходов.

«По крайней мере он сознаёт, что я та самая курица, несущая золотые яйца. И я с радостью поделюсь. Но не больше, чем с другими, — рассуждал я. — Я самолично нарушил равновесие сил в этих долинах и теперь должен их уравновесить. И сделать это смогу, только если дам всем равные условия и стабилизирую чаши весов. Не должна атакующая сила превосходить защитную способность. Они должны быть в постоянном движении. Именно это позволяет выживать и развиваться».

— Как же я устал от всех этих интриг… — прошептал я. — Точно не в каменном веке, а при дворе Людовика XIV.

Благо я уже осознал, что люди здесь такие же, как во все прочие исторические эпохи. Их способности к смекалке и хитрости нисколько не уступают какому-нибудь Макиавелли. Просто массив инструментов иной, не более. Тот же Ранд, очевидно, затаился и выжидает. Ничего не забыл, иначе не был бы сыном Иты. А та уж показала свои способности. И Шанд-Ий тоже воду баламутит своим «несогласием». Ака тоже не забыла о своих чувствах с той ночи, когда пришла ко мне. Как и Белк не может отказаться от амбиций, вбитых естественными способностями и обучением Горма. Каждый из них носит в себе желания, прихоти и собственное видение стаи.

— И мне придётся как-то это всё контролировать, — понимал я. — Нельзя допустить нового раскола. История не должна повториться, ведь для этого уже имеются все ингредиенты.

Но интриги интригами, а дела бытовые никто не отменял. Я научился не забивать себе голову лишним, когда с этим ничего толком поделать не могу. Хотя так и подмывало всё же прирезать Ранда по-тихому. Но от него ещё выйдет толк. Я уж знаю. Хотя бы до того, как мы разберёмся с Вакой. У Древа его ничего не будет уже держать. Захочет — уйдёт. У него достаточно сил и знаний, чтобы влиться в любое племя.

Остальные уже проснулись к тому моменту, когда я закончил «обзорную экскурсию» для Ранда. Пусть он и преследовал иные цели. Я же и впрямь не против его помощи в бытовых делах цеха. Главное к скипидару не подпускать, и всё будет спокойно. Да следить, чтобы над душой не стоял, пока я делаю новую тетиву. Не сомневаюсь, что он и сам уже делает попытки повторить. Тем интереснее, как быстро у него выйдет. Не зря же он куда-то ходит по утрам.

«Помочь им, что ли?» — подумал я, видя, как новые волокуши с кусками мяса и кости забираются на плато.

Часть общины уже давненько ушла к тем, кто сторожил тушу ночью. Они встали чуть позже меня. К полудню уже должны закончить. По пути к главному костру мне встретился Канк. Он как раз выгреб свежую золу из тех кучек, где мы жгли травы в бесконечной борьбе с насекомыми.

— Буду ставить новый щёлок, — бросил он на ходу между делом.

— Хорошо, — махнул я.

Я уже и не следил за ним особо. Он знал, что и когда делать. Вполне справлялся и без меня. За это я ценил его больше всего.

«И ведь даже говорить не пришлось, сам всё понял, — довольно подумал я. — На мездру такой шкуры нужно много щёлока. Он знал, сколько в запасе, и примерно понимает, сколько понадобится. Сделал вывод. Пошёл делать. Главное — меня оповестил».

А мне нужно было проверить, как дела с заготовкой мяса. К сожалению, в последнее время Ака стала меня избегать. Стоило заговорить с ней прямо — и передо мной была всё та же девчонка, но за пределами этого она уже не искала меня, не заваливала вопросами.

«Женская обида — страшная штука», — подумал я, но всё равно ничего поделать с этим не мог.

Всё изменилось примерно месяц назад, когда Белк с Шандами ушли на охоту и я остался в шалаше один. Ака пришла тогда в сумерках. Хотела того, от чего другой бы не отказался. А я отказал ей. Причин было много, и дело даже не в морали — уже тогда я понимал, как это смешно. Дело было в другом, проще. Я понимал, что, несмотря на разговоры о том, что «в стае всё общее», реальность была сложнее. Белк смотрел на Аку не просто как на очередную женщину. Кажется, учение Горма и здесь пустило корни. Так же было и с Рандом, который считал, что Уна принадлежит только ему. О чём я тоже не забывал.

«Может, не будь того, я бы не был таким подозрительным, — подумал я. — Но самцы тоже весьма обидчивы, когда дело касается самок. В конце концов, у половозрелых особей половина всех проблем вращается вокруг тазовой области».

Аку я нашёл у стоек для сушки под навесом: на них уже висели первые полосы мяса. А коптильный шалаш рядом дышал дымом, консервируя первые порции. Нам придётся постараться, чтобы прогнать такое количество мяса.

«И чего я Ранда оставил? Надо было к Аке послать… — пришла мысль. — Ну хоть ушёл красиво. Это точно гормоны…»

— Ака, — позвал я.

— А! Ив! — улыбнулась она, как всегда. — Я думала, ты ещё у Уны. Она помогла тебе?

Я не понял, шутка это или она серьёзно.

— Всё уже нормально, — ответил я. — Пусть сразу остальное в холодные ямы сносят. Будем порциями коптить и сушить. Ты ведь помнишь?

— Да! Нужно сильно! Много дыма! Много неба! Чтоб как камень!

Она задвигала рукой, имитируя удары камнем.

— И вываривайте жир. На зиму зальём мясо в горшках жиром, так оно дольше продержится. Но пока просто сушим и коптим. Не забудь часть на пеммикан оставить.

Я как раз хотел попробовать. Только… без соли. Ох уж этот чёртов ботулизм. Помрём же все.

— Я поняла, Ив, — ответила она, не поднимая глаз.

Позади неё Гуна и Кон уже активно пластовали мякоть. Кон периодически заходился сухим надсадным кашлем, от которого у меня каждый раз сжималось сердце. Всё же пневмония не прошла даром. Чуть поодаль Тик и Диг с глухим стуком камней дробили массивные кости, вытаскивая питательный мозг.

— Ну, вижу, у тебя и так работа кипит. Увидишь Ранда — пусть тоже помогает, — сказал я, собираясь уходить.

— Ив, подожди…

Ака шагнула ко мне. Почти вплотную.

— Почему ты не хочешь меня, Ив? — спросила она тихо, и в этом вопросе не было кокетства, только прямое непонимание. Ей и впрямь было сложно понять. Ведь какие могут быть причины для такого отказа? Никаких! И ответ она решила узнать с помощью самого понятного и доступного ей способа — спросить прямо. В этом вся Ака. — Ты был с Уной. Я знаю. Белк сказал мне.

Так и хотелось сказать: «А ты была с Белком». Но это не имело ровно никакого смысла. Да и не несло пользы.

— Ака… так в моём племени учили. Мужчина должен желать лишь одну женщину, — ответил я, стараясь звучать твёрдо. Конечно, мне пришлось лукавить, иначе никак.

— Но ты больше не в том племени, — быстро возразила она. — У волков…

— Ака, — я оборвал её, — тебя желает Белк. Ты же видишь. И он хочет тебя больше, чем другие. Не так, как Шанд-Ий и Ранд хотят Дану — не только ради плоти.

— Я знаю… но я… — она не успела договорить.

— Скоро закончим! — голос Белка за спиной заставил меня вздрогнуть.

Он подошёл, вытирая пот со лба. А за ним стояли очередные волокуши.

— Надо с мясом быстро разобраться, пока чёрные духи не набежали.

— Да, согласен, — я перевёл дух, чувствуя одновременно облегчение и тяжесть. Сердцу не прикажешь, это я понимал. Но поддаться импульсу значило усложнить всё ещё сильнее. — Белк, нам нужно отправиться туда, где ты нашёл белую траву, — сказал я, меняя тему.

Белк нахмурился, его лицо сразу стало жёстким.

— Там стоянка снежных людей. Не стоит нам заходить туда, Ив.

— Может, удастся договориться? У нас есть мясо, кость, хороший камень. Им эта трава всё равно ни к чему.

— И тогда ты покажешь им, что у нас очень много мяса, камня и кости?

— Ты прав, — признал я. — Но без соли… нам будет трудно сохранить всё.

Я понимал то, чего не понимали они: соль — это единственный достойный сейчас консервант. С ней мы могли бы хранить продукты месяцами без вечной мерзлоты. Хранить и в тепле. И безопаснее это было в разы. А уж про вкусовые эффекты и говорить нечего.

«Уж точно: имея — не ценим. Не думал я, что буду так скучать по соли», — подумал я, уже едва не готовый биться с неандертальцами ради неё.

— Тогда будем говорить у костра. Решим вместе со всеми, — отрезал Белк.

— Да, согласен, — кивнул я.

Внезапно Ветер, сидевший у моих ног, вздыбил шерсть и глухо зарычал. Он бросился ко мне, толкаясь головой, словно пытался предупредить о чём-то.

— Что такое? — присел я. — Где? — бросил я резко.

— Фаф! РА-АР!

Я проследил за его взглядом и увидел Шандов, которые тяжело затаскивали очередную порцию мяса на склон.

— Белк, кто остался внизу? — спросил я, чувствуя, как внутри всё сжалось.

— Тар-Аг и Ои…

И следом мы услышали крик Тар-Ага:

— Гиены!