Глава 5

— Копья! — громко крикнул я и сам кинулся к деревянному навесу у главного шалаша, где находилась крытая стоянка с атлатлями, копьями и прочими орудиями.

Она постоянно отапливалась небольшим очагом, чтобы дерево не впитывало атмосферную влагу. Шанды же сразу рванули вниз — у них оружие было с собой. Мы с Белком ухватили метательные дротики и тяжёлые копья, стремительно бросились к кромке плато. Со стороны печи к нам спешно бежали Ранд и Канк — насколько могли бежать. Толка от них не будет, потому я крикнул:

— Останьтесь тут! — и добавил: — Ветер! Место!

Мы побежали, едва не падая на каменистом склоне. Я видел, как шесть пещерных бурых гиен окружили костные останки шерстистого носорога. Вероятно, они ждали, когда уйдут охотники, таились в кустах. И никто, чёрт возьми, никто не углядел их сверху!

«Быстрее! Успеть!» — вопил я мысленно.

И тут нога Белка подвернулась, он рухнул на землю и покатился кубарем по скалистому склону.

— Белк! — громко крикнул я, видя, как его тело отчаянно цепляется за камни и кустарники.

Но он не потерял сознания, ухватился руками за кривой куст и остановился. По лицу стекала горячая кровь из разбитой головы, но он быстро встал на ноги и глянул на меня.

— Иди! Я в порядке! — бросил он мне.

Я кивнул и сильно замедлился, чтобы не повторить его участи. И видел, как смеющиеся волки смыкают кольцо, в котором метался Тар-Аг с копьём, и видел Ои, прячущегося за его узкой спиной. Слышал гиений скулёж, похожий на гадкий смех. Понимал — я не успеваю.

Шанды уже были на полпути к туше, когда самая массивная гиена сделала рывок к добыче. Тар-Аг ударил копьём, но его отбросило. Камень угодил в грудину твари, та рванулась, и древко треснуло у основания. Это копьё Тар-Аг сделал сам — его первое копьё.

— НЕТ! — рявкнул я.

Но гиенам было всё равно. Я увидел, как другая рванулась со спины Ои, как её челюсти сомкнулись на его шее. Как тельце дёрнулось назад, увлекаемое тварью. Две другие кинулись к своему сородичу, ухватывая визжащего мальчугана за ногу и руку. Они задёргали головами, терзая его, разрывая плоть.

— ААА-ААРХ! — ревел я, уже не видя и не слыша ничего, кроме этой жуткой картины.

Крик Ои перешёл в хрипы, а затем и те кончились. Он погиб.

А Тар-Аг не сдавался! Он одёрнулся и упёрся спиной в хребет носорога, всё тыкая перед собой копьём. Три гиены во главе с раненой двинулись с трёх сторон, то порываясь, то отскакивая. Братья уже были почти внизу, оставалось немного. Я и сам находился в каких-то сорока метрах. Позади слышал шум от бега Белка. Вот мы, немного!

Но реальность оказалась жестока. Левая гиена рванулась к Тар-Агу, тот тыкнул в неё.

— Прочь!

И тогда другая, справа, приблизилась и уцепилась в ляжку.

— АА-АА! — закричал он.

Раненая тоже подступила и вцепилась в щиколотку, потянула Тар-Ага. Другие уже утаскивали Ои подальше, завидев приближающихся охотников.

— Ай! Давай! — кричал я, видя, как Шанд-Ай уже замахивается атлатлем.

— Ив! Спаси! — визжал Тар-Аг, пока его волокли по земле, видимо, услышав мой голос. — Прошу! Помоги!

«Потерпи немного! Мы уже почти!» — мысленно отвечал я.

Ай дёрнул рукой в то время, когда Ий бежал с копьём. Дротик ринулся в сторону Тар-Ага. Гиены не успели среагировать, и он вонзился меж рёбер той, что собиралась разорвать глотку парню. Она завыла, рухнула на лапы с пробитыми лёгкими. Другая, та, что была ранена, неожиданно выпустила добычу и кинулась прочь.

У неё вся шкура была покрыта шрамами и проплешинами. Старая, опытная гиена, не раз уже, похоже, встречавшаяся с человеком. Но иная всё никак не выпускала добычу из пасти. Даже когда подлетел Шанд-Ий, она попыталась утащить ревущего Тар-Ага, но удар копьём резко переменил её настроения. Она разжала челюсть и кинулась на Ийя.

Тот рванул в сторону. Она попыталась накинуться, но он упёр копьё в землю, и она напоролась на остриё по касательной, разорвала себе шкуру на шее.

— ХАА-АР! — закричал Шанд-Ай, отвлекая гиену от брата.

Он подоспел и оказался позади, уже замахиваясь атлатлем:

— МРИ!

Он рванул рукой, дротик просвистел к ней.

— Нет… — неосознанно шепнул я, видя, что он промахнулся.

Гиена бросилась к нему, потянулась к шее в прыжке, но клацнула у самого кадыка. А следом всем телом влетела в грудь Шанд-Айя. Они опрокинулись на землю, покатились. Ий уже подорвался и метнулся к ним. И я был внизу, уже мчался к ним.

— ХА-А! — кричал я, надеясь, что она побежит.

Но гиена решила биться. Шанд-Ай ударил копьём, угодил ей в грудь, рассёк плоть. Я подскочил сбоку и тоже ударил. Кремень вошёл глубоко, метя в брюхо твари. Разорвал шкуру и впился, рассекая желудок, сеча внутренности.

— ХУ-УЯ-УА! — проскулила она и дёрнула башкой уже ко мне.

И тогда открыла шею Ийю — тот ударил копьём, пробил плоть и насквозь прошил тварь. Но и тогда ему приходилось крепко держать древко, чтобы она не вырвалась. Стокилограммовая туша металась, дёргалась. Я ударил ещё, ещё раз, всадил копьё в область грудной клетки, и лишь тогда она пала. Только когда я пробил сердце.

— ХА… ХА… — тяжело дышал я, но тут же собрался и бросился сначала к Тар-Агу.

Ий кинулся к брату.

Остальным гиенам уже не было дела до нас. Они уходили с телом Ои. И я слышал, как они посмеивались, удаляясь дальше. Сука!

— Аг! Тар-Аг! — прокричал я, припав к нему.

— Ив… Ха… — шептал он, нервно ища меня глазами.

Я зажал руками рану, из которой хлестала кровь. У него точно была разорвана артерия на бедре, другая рана тоже кровоточила.

— Аг, держись! Говори со мной! — просил я. — Сейчас!

Я дёрнул с себя пояс одной рукой, пока другую держал на рваной ране.

— Ив… — выдохнул он.

И я видел, как опустилась его грудь, как взгляд поблёк.

— ТАР-АГ! — крикнул я, но он не подавал признаков жизни. — НЕТ-НЕТ-НЕТ!

Я свернул пояс и втиснул в рану как тампон, стараясь остановить кровь. Но это уже было не нужно. Кровотечение почти полностью прекратилось. Его сердце остановилось.

— Ив, — услышал я Белка сбоку, — он мёртв.

— Нет! — бросил я, осознавая, что он прав.

— ИВ! — дёрнул он меня за плечо, и я увидел его покрытое кровью и грязью лицо. — Помоги Ийю! Давай!

«Ий⁈ Что с ним!» — обернулся я, сбрасывая оцепенение.

Шанд-Ай лежал чуть поодаль и прижимал руки к груди с искажённым от боли лицом. Над ним склонялся брат, не понимая, что делать, как помочь.

— Да, Шанд-Ай! — вырвалось у меня, будто напоминание самому себе.

Я бросился к нему и оказался рядом с Ийем.

— Что с ним⁈ Гиены же не трогали его!

Тот хрипел, прижав руки к груди, дышал порывисто, мелко, будто неспособный сделать полный вдох.

— Шанд-Ай, ты слышишь меня⁈

— Да! — бросил он сквозь сжатые зубы.

— Хорошо-хорошо…

Я пытался быстро сообразить, что это может быть. Я видел, как туша гиены врезалась в него. В область грудной клетки. Вероятнее всего, был перелом рёбер. В таком случае боль должна была расходиться от какой-то определённой области.

— Ай, слушай меня внимательно! — кричал я. — Скажи, где точно болит⁈

— ВЕЗДЕ! — рявкнул он. — ГОРИТ ОГНЁМ!

Так-так-так… Ему могло просто казаться. Что же делать? Арх!

— Как болит⁈ Остро, словно от пореза⁈ Будто колет иглой⁈ — спрашивал я.

Я надеялся, что это как раз перелом, а не повреждение внутренних органов. С ним я бы смог что-то придумать, но я не врач, многое мне было просто неизвестно. И сложнее всего было определить природу повреждения. Я решил двигаться от обратного, так как знал симптомы перелома. На раскопках в Мальте и самому пришлось в больницу отправиться.

— НЕТ! — гаркнул он. — НЕ ТАК! ДАВИТ!

Давящая боль… Чёрт! Что это⁈

— Помоги ему! — дёрнул меня за руку Шанд-Ий. — Давай!

— ЭЙ! Не мешай! — рявкнул Белк и ухватил Ийя за ворот, дёрнув на себя и отволакивая от брата. — Он думает!

— Ив, помоги ему! — всё кричал Ий.

А я старался сосредоточиться и понять — что это может быть?

«Он держится за грудь… — обратил я внимание. — Почему?»

Я понимал, что при переломе давление, наоборот, усиливает боль.

— Шанд, убери руки! — попросил я.

— НЕТ!

— Прости! — я ухватил его за запястья и попытался отнять.

— ХА! АХ! — вскрикнул он, и я отпустил.

— Так… тебе больно дышать? — спросил я.

— Да, больно! — ожидаемо ответил он.

Только я видел, что он вздыхал наполовину, но больше не мог — его словно клинило. Если бы это был перелом, боль останавливала бы его куда раньше. Значит, это не он. И я совершенно не представлял, что это могло быть.

— Белк! Ий! — бросил я. — Подготовьте волокуши!

— Что с ним⁈ — рявкнул Ий.

Я обернулся к нему и ответил честно:

— Я не знаю, Ий.

Мы положили его на волокуши и затащили на стоянку. Там сразу определили в шалаш Уны. До конца дня я всё пытался понять, что с ним. Как ему помочь? Что мне нужно делать? Но ответов не находил. Не знала их и Уна.

— Он не может кашлять, — тихо говорила она мне, когда мы вышли на свежий воздух из марева шалаша, оставив там братьев наедине. — И руки не отнимает, всё жмёт к себе. Говорить почти не может, только шептать. Ив, я не видела такого…

— Я тоже не видел, — ответил я, обтирая рукой лицо. — Если бы кость была сломана, было бы по-другому. А тут… всё не то… — бубнил я. — Не могу понять, что мог сделать удар, если не сломать рёбра. Кровотечений нет, но боль всюду.

Уна вдруг глянула на меня, но тут же отвела глаза. Я сразу почуял — что-то не так.

— Уна?

— Прости… — прошептала она. — Я не говорила тебе.

— О чём?

— Он приходил ко мне. Говорил, что болит грудь. Тогда, после удара на охоте.

«Точно, он всё время потирал грудь. Да я и сам посылал его», — вспомнил я.

— Ты что-то сделала?

— Я дала ему трав, чтобы облегчить дыхание. Он говорил, что дышать было трудно. С каждой новой луной — труднее. А когда я сказала, что попрошу тебя… он очень просил, чтобы я не говорила. А потом стал говорить, что больше не болит и не тянет.

Она говорила бегло, сбивчиво, чувствуя вину за то, что не сказала мне. А я понимал, почему он захотел так. Я бы заставил его оставаться в лагере, лечиться. Не пускал бы на охоту. Вот чего он так боялся.

— Даже если бы ты мне сказала, я не знаю, что это было, — смягчил я тон. — Но впредь не молчи, это может дорого обойтись нам всем.

— Я обещаю, — быстро сказала она.

— Ха… — тяжело выдохнул я. — Пора к костру. Нужно проводить Тар-Ага.

— Я останусь с Айем, — ответила она.

— Ладно. Если станет хуже — сразу зови меня, — попросил я, пусть и не представлял, чем могу ему помочь. — Ветер, хэй! — позвал я волчонка.

Тот подскочил на лапы — прежде он лежал у шалаша — и побежал за мной.

Я двинулся к большому костру, где все уже собрались. Сегодня мы потеряли двоих. И возможно, потеряем и Шанд-Айя. Это было ужасно. В один миг, из-за того, что мы немного расслабились.

Сейчас каждый ощущал тянущее чувство вины. Всё могло быть совсем иначе. Просто если бы мы были внимательнее, осторожнее. Но этот мир не прощает ошибок и слабостей. Когда кажется, что всё наладилось, всё начинает рушиться.

— Может, я проклят? — спросил я сам у себя. — Что думаешь? — глянул я на Ветра.

— Фаф… — тявкнул он, но это ничего не значило.

И впереди нас ждала зима. Время, когда пищи не хватает всем — людям, зверям. И за всё нужно биться, бороться за каждый ломоть мяса и каждую рыбину. И мы уже вступали в зиму не в полном составе. А что будет до дерева… Ещё и Вака…

Но я отбросил все мысли, когда подошёл к главному костру. Меня там уже ждали. Дальше, у кромки склона, было сложено кострище, на котором лежал Тар-Аг. У изголовья ему положили оленьи рога, как подобает у них в племени. На груди покоилась деревянная дудочка, которой он часто развлекал нас у костра. Ему было не больше пятнадцати… Совсем юноша. И погибнуть так…

— Ив, — кивнул мне Белк, — идём.

Мы шли к кострищу, и каждый новый шаг давался мне с трудом, будто ноги завязли в дёгте. В горле стоял ком, а в груди клокотала глухая ярость. На нас, на самого себя.

Мы встали полукругом, освещаемые лишь багровым закатом и первыми звёздами. Лица казались высеченными из серого камня, покрытые золой и охрой. Все они ждали слов от того, кто привёл их сюда, кто обещал, что сумеет их защитить.

Я подошёл к телу Тар-Ага. Юноша казался спящим, если бы не жуткая бледность и застывшая маска испуга, которую смерть не смогла стереть. Оленьи рога у изголовья отражали последний свет солнца. Всё тело было прикрыто оленьей шкурой и осыпано охрой, золой и хвойными иглами.

Я взял факел из рук Белка. Огонь дрожал на ветру, и в этом танцующем пламени мне виделись испуганные глаза Ои — мальчугана, от которого не осталось даже тела, чтобы положить его на костёр.

— Иди, Тар-Аг, — начал я, и мой голос, поначалу хриплый, окреп, разносясь над плато. — И ты, маленький Ои. Идите спокойно.

Я обвёл взглядом всех.

— Сегодня тропа увела вас от нашего костра. Но пусть новая тропа на Ту сторону будет для вас легка. Пусть ветер не бьёт вам в лицо, а ноги не знают усталости на небесных лугах.

Я на мгновение замолчал, чувствуя, как внутри всё сжимается. Но внешне оставался бесстрастным. Как мне и было положено.

— Больше вы не узнаете голода. Зверь там всегда будет близко, а копьё — всегда остро. Больше не будет холода, который гложет кости. Там, у Большого Костра предков, вас встретят те, кто ушёл раньше. Расскажите им, что вы бились как следует.

Я поднёс факел к сухим ветвям у основания кострища. Пламя сначала робко лизнуло бересту, а затем с рёвом устремилось вверх, пожирая дерево и окутывая тело Тар-Ага золотистым саваном.

Сноп искр взметнулся в темнеющее небо, уносясь к звёздам. Я смотрел на огонь и чувствовал, как вместе с этим жаром во мне выгорает последняя капля сомнений.

«Я не могу больше никого терять, — билось в висках в такт пульсу. — Просто не имею права».

— Он выживет? — спросил у меня Белк, когда мы остались вдвоём.

Кострище уже догорало. Остальные ушли, желая поскорее выкинуть всё это из головы. Смерти тут не были такими тяжёлыми ударами, как в моём времени. Но это вовсе не означало, что они не испытывают скорби и душевной боли. Просто важнее было думать об участи живых.

Так и Белк спрашивал не из волнения за друга и товарища, а из практической пользы Шанд-Айя. Он был невероятно мягок с Канком, с Акой, с теми, кто что-то значил для него в плане отношений. Но очень суров по поводу всех прочих. Ему не важно, что паренька утащили гиены, не важно, что другой тёмным скелетом виднелся в свете углей. Белку было важнее разобраться с произошедшим, не допустить повторения и думать о завтрашнем дне.

«Да, он точно настоящий Горм», — подумал я.

— Не знаю, Белк, — ответил я.

— Ты же понимаешь, что он нужен нам.

Понимал. И не только как охотник, но и как сдерживающий фактор для Ийя. Он держал его в узде, подавлял его характер, что так и вырывался в спорах. Да и меня он не слишком принимал. Мои методы ему не нравились. И всё это выглядело скверно.

— Да, нужен. Я сделаю всё, что только смогу. Но я не знаю, что с ним. Это не перелом.

— Не думал я, что есть такие хвори, о которых ты не ведаешь, — проговорил он, не глядя на меня.

— Есть, Белк, и много.

— Нужно проследить за Рандом, узнать, куда он ходит, — напомнил я.

— Помню… — кивнул он. — Ты не передумал в снегах идти за Вакой?

— Нет. Не передумал.

— Как скажешь, Живой.

— Давно меня так не называли.

— Наверное, потому, что ты ещё не на Той стороне. Как тебя проводить будут, так звучать будет нелепо.

— Точно, — согласился я.

Мы ещё немного постояли у костра, поглядели на угли и костяшки, а затем пошли в шалаш. У нас всех было единственное средство забыться — сон. Но мы понимали, что нам придётся открыть глаза поутру. И даже немного завидовали им.