Глава 14

На третий день, измотанные медленным передвижением по местности, наконец-то добрались до древесного племени. Подъезд к ним был неудобный, и пришлось ссадить всех с телеги и буквально тащить её через буераки. И ура! Вскорости завиднелись знакомые места.

– Стоп, – махнул я рукой из кабины, – дальше пешком. Люди племени боятся машин, не будем их зря пугать.

Оставив Уралы на подъезде к племени, мы, посадив детей и женщин на телегу, продолжили путь пешком. Скоро нас заметили с деревьев, раздались сначала тревожные, а потом, когда мы подошли поближе, приветственные крики.

К нам навстречу спешили Лис и Раха. Джина слезла с телеги и направилась к ним.

Стужинский разглядывал помосты, крепившиеся на могучих ветвях:

– А неплохо они тут устроились.

– Хорошо и нам бы так поселиться, – добавил Егор, – никакой хищник не достанет.

Лис спешил к нам, а Раха обнимала зардевшуюся Джину, поглаживая её живот и что-то шепча на ухо.

– Рад видеть вас, Сергей, – он окинул взглядом нашу компанию. – Со стороны гор несколько дней назад до нас докатился грохот и задрожала земля. Мы за вас волновались, – скупо поделился он с нами своими переживаниями. – Думали сегодня-завтра отправиться к вам по реке, поглядеть, что стряслось и как вы там.

– Всё рухнуло, – вздохнула мама, стоявшая неподалёку, – у нас больше нет дома.

– Это грустно, – покачал головой Лис. – Это твоя родня?

– Почти, – я представил ему свою семью, Стужинские братки держались немного в стороне, только Эдуард подошёл ближе, разглядывая чудные жилища.

– Что теперь думаете делать? У нас, к сожалению, места и самим с трудом хватает.

– Мы это понимаем, потому приехали попрощаться, – озвучил я вслух решение нашей семьи. – Нам предстоит долгая дорога.

При этих словах к нам подошла и Раха:

– Почему вы уходите? Тут так много земли, можно что-то найти и обосноваться неподалёку от нас.

Джина попыталась объяснить, но Лис перебил её:

– Сядем к костру, там всё и расскажете.

Внутрь жилищ мы не пошли, Эдуарду там делать нечего. Я переживал, что с него станется перебить всё племя и обосноваться уже здесь. Устроившись возле древесных великанов, принялись за угощение, которое вынесли женщины и моя жена в деталях рассказала всё, что с нами приключилось.

Мужчины цокали языками от удивления, Лис сидел, задумавшись.

– Хорошо, что вам удалось спастись. И понимаю твоё решение, Сергей. Мы тоже когда-то ушли из своего племени и нашли наши дома, – указал он рукой на деревья, – ищите и вы земли для себя. Безопасные.

– Может, Лис подскажет нам куда лучше податься? – повернулся ко мне Эдуард.

– Смысла его спрашивать нет, эти люди далеко отсюда не уходят, а эти места я и сам знаю.

– Жаль, проводник нам бы сейчас пригодился.

Обсудив наши дальнейшие планы, решили устроиться на ночлег как и прежде. Я объяснил Джине, что пускать Стужинского внутрь может быть опасным и она, отведя бабушку в сторонку, поговорила с ней. После чего к нам подошёл Лис:

– Жаль, что вы не сможете задержаться подольше, мы скучали по Джине. Но ты прав, скоро придут холода и одуки. Я хочу тебе дать подарок, – он махнул рукой и Драк, встречавший нас в первый раз, когда мы приплыли на лодках, поднёс небольшой мешочек, полный семян грейнов и внушительный мешок соли.

Я отнёс драгоценные подарки в машину. Бойцы Стужиснкого обсуждали увиденное сегодня, их удивила посуда и одежда племени, их опрятная внешность.

– Можно здесь задержаться и подольше, – сказал мечтательно Савва, – ты видел, какие цыпы тут есть, – толкнул он в бок другого парня, кажется, Павла. Тот только обернулся и кивнул. Паша вообще не отличался многословностью, замкнутый и нелюдимый.

Меня встревожил их разговор. Если так решит и Эдуард, беды не миновать. Вернувшись, присел возле своих:

– Отправляемся завтра, на рассвете.

– Куда ты так спешишь? – удивилась мама, – может, стоит передохнуть пару дней, дети утомились и Джине тоже нужна передышка.

Объяснив мотивы своего поступка, увидел понимание на лицах родных. Отец вздохнул:

– Ох, намучаемся мы ещё с этими братками, помяните моё слово.

– Пока выбора нет. Дальше придётся идти пешком, топливо в баках почти закончилось. Нам одним, с детьми, не пробраться через леса.

Мы устроились на ночёвку прямо под деревьями, уступив Стужинскому Уралы. Меня тревожили их разговоры, и я хотел проследить, чтобы его бойцы никого не обидели.

Когда шайка наших компаньонов улеглась, к нам спустилась Раха и увела женщин и детей внутрь:

– Им надо отдохнуть. Пусть ночуют с нами.

Я согласился, телега не самое удобное место для сна. Ночью дежурили по очереди, сначала Артём, потом отец, Николай Петрович и я сменил его перед рассветом. Поползновений от наших «друзей» не было. Хищники тоже не показывались.

Спозаранку, только через ветви пробралось умытое росой солнце, мы перегрузили на телегу всё, что было в Уралах. Разбудили Стужинского. Мои родные уже ждали отправления, спустились Лис, Раха, Драк и другие люди племени. Все тепло простились с нами, желая найти свой дом. В глазах Джины стояли слёзы, уезжать от родных нелегко.

Лис отозвал меня в сторону:

– Это тебе от меня,– и протянул пару крепких луков, колчан стрел. Такой подарок был как нельзя кстати. Патроны однажды кончатся, и тогда нам придётся туго, – береги Джину и вашего ребёнка.

– Спасибо. Это очень щедро с твоей стороны.

Время прощаний закончилось, выведя лошадь на более ровный участок леса, усадили детей и женщин в телегу и тронулись в путь. Кто ездил по чащам, знает, удовольствие это ещё то. Нам приходилось объезжать овраги и слишком густые заросли, к обеду утомились все, найдя небольшую полянку, решили сделать привал. По дороге двое из бойцов Стужинского подстрелили некрупного зверя, похожего на оленя. Егор деловито возился возле костра, разрезая мясо.

– Так мы будем плестись целую вечность, – недовольно проворчал Стужинский.

– И что ты предлагаешь? – спросил Артём.

– Выбираться из этих чащоб. Не то до холодов проблуждаем.

Ориентировались мы по солнцу, надеясь, что стороны света здесь расположены так же, как на Земле и мы не выйдем в более холодные места. Другого нам не оставалось. Только положиться на удачу и на чутьё.

К нам подошёл отец:

– Не понимаю твоего недовольства, – сказал он Эдуарду, – идём строго на юг, ну а лес когда-нибудь кончится. Дорог здесь нет, плутать по сторонам, выискивая путь поудобнее, займёт лишнее время.

– Меня напрягает, что не видно ни одного хищника, – вдруг сказал Стужинский.

– Он прав, – неожиданно поддержал его Николай Петрович, – звери просто так не уходят с насиженных мест. И дичи стало меньше.

– С чем это может быть связано? – подключился Артём к беседе.

– Животные чувствуют природу, не ожидало бы нас ещё одно землетрясение, – агроном понуро сел возле костра.

– А что мы можем? – флегматично подал голос Савва. – Идём себе и идём.

– Так, смотрите, вот горная гряда, где мы жили. Тут поселение людедов, далее ваша долина, вот здесь древесное племя, мы движемся в эту сторону, насколько я могу судить и если память мне не изменяет, вон там море, рядом с которым нас выкинуло в новый мир, – Стужинский схематично начертил на земле карту, – конечно, расчёты так себе. Но, если, толчки повторятся, и будут той же силы, нас может накрыть цунами, – он нервно отбросил ветку, – не знаешь, что ожидать от этой планеты!

Николай Петрович поглядел на рисунок:

– Сдаётся мне, ты преувеличиваешь. Какое цунами?

– Продолжим путь, – вмешался я, – как есть. И действуем по обстоятельствам. Из-за гаданий не стоит менять маршрут.

Мы наскоро пообедали и снова пустились в дорогу. Лес всё не кончался, наоборот, чащи становились всё гуще и непролазнее. Идти наобум было нелегко, бойцы делали вылазки, проверяя, где сможет пройти телега, но это всё на что мы сейчас решались. При нападении хищников долгая отлучка может стать последней.

На ночь устроились под деревьями, разожгли костры по кругу, поужинали остатками мяса и, распределив дежурства, отправились спать.

Меня разбудили звуки выстрелов, подскочив, схватился за автомат, который всегда держал рядом. Бойцы Стужинского были уже на ногах, напряжённо вглядываясь во тьму между деревьев.

– Кто там говорил, что хищников мало? – крикнул Саня, – вот вам, получите.

Из темноты слышалось глухое рычание, но пока звери не решались напасть.

– Тёма, помоги нашим забраться наверх, – крикнул я брату.

Он кивнул и по очереди начал подсаживать женщин и детей на самые нижние ветви. Ожидание давило на нервы, по кустам раздавались неясные шорохи, тут и там вспыхивали зелёные точки голодных глаз.

– Твою ж, – выругался Савва, – они нас окружают, слушайте!

Теперь возня была слышна уже отовсюду, негромкое угрожающее порыкивание. Лошадь косила глазами в темноту и нервно всхрапывала. Николай Петрович подхватил её под уздцы, пытаясь успокоить. Животинка – сейчас наш единственный транспорт, её надо сохранить во что бы то ни стало.

Стужинский стоял в центре поляны, лицо его было невозмутимым. Надо отдать должное этому человеку, в критические моменты он не терял самообладание.

– Стоим, – коротко приказал Эдуард, – зря не палить.

Бойцы поводили автоматами из стороны в сторону, но пока животные боялись подойти близко к огню. Артём и отец подкинули заранее заготовленного хвороста в костры, те радостно набросившись на угощение, разгорелись ярче, разбрасывая искры в воздух.

За деревьями послышалось глухое рычание, стая не собиралась отступать. Варкалаки, а это были они, подкрадывались ближе, пока не решаясь приблизиться к огню.

– Мы продержимся до рассвета, дальше что? – послышался голос Егора, – зверюги большие, пока пристрелишь одного, другой уже в горло вцепится.

– Стоим, ждём, – сухо отрезал Эдуард.

Рычание нарастало, из-за деревьев показался варкалак, мощный, матёрый. Он начал подкрадываться к костру, утробно ворча и скалясь. Ближе к нему оказался Савва, раздалась автоматная очередь и зверь, завизжав от боли, отпрыгнул в чащу. Послышался шум и рычание, остальные набросились на подранка, явно разрывая его на куски.

Небо светлело за деревьями серой пеленой, костры ещё горели, но хвороста уже оставалось немного. Из темноты выступили очертания зверей, ночь теперь не скрывала волков от наших глаз.

– Стрелять одиночными, – распорядился Стужиснкий, – прицельно.

Началась пальба, стая собралась приличная. Я приметил варкалака, притаившегося ближе ко мне за невысоким кустом, прицелился и нажал на курок. Зверя отбросило выстрелом, раздался вой. Волки, зализывая раны, убрались. Но надолго ли? Мы устало расселись прямо на земле.

– И как быть теперь, – уныло протянул Паша, – они же вернутся ночью.

– Хуже, – сказал Николай Петрович, – стая может преследовать нас по лесу всю дорогу. Тогда беда.

Молчание разлилось над поляной, на ветвях всхлипывала Аня, которую мать прижимала к себе. А ведь мы предполагали, что просто не будет.