Глава 15

Этот день мы решили переждать на поляне. Трое бойцов, убедившись, что варкалаков поблизости нет, принялись собирать хворост, остальные расчищали местность, обламывая ветки подлеска, за которым вчера прятались волки. Из этих веток соорудили лежанки, и скоро половина народа спала. Сказывалась тяжёлая ночь. Мы с братом и отцом отправились на охоту. Нам повезло, мясо удалось раздобыть, не отдаляясь сильно от лагеря. Тушки небольшого оленя хватит на целый день. Костры гасить не стали, поддерживая в них огонь.

Пришла очередь нам с братом отоспаться, уткнувшись под бок к Джине, закрыл глаза и провалился в сон. Проснулся уже когда на небе зажглись звёзды. Бодрости и сил прибавилось. Оглянулся. Савва и Егор соорудили на дереве, что-то вроде небольших лежанок, уложив между двух веток поперечные и закидав их сучьями потоньше. Не царская опочивальня, но всё удобнее, чем сидеть всю ночь, прижавшись к стволу.

Стужинский тихо беседовал с отцом и Николаем Петровичем. Артём ещё сопел рядом со мной. Мама с Джиной возились с ужином, Света и Таня сидели с детьми. Бойцы расположились по кругу возле горевших костров, вглядываясь в темноту.

– Как тут? – подошёл я к папе.

– Всё тихо, не стали вас будить, – повернулся он.

– Спасибо за заботу, – махнул я рукой в сторону дерева, где парни уже закончили с «облагораживанием».

– Не стоит, – улыбнулся Эдуард, – это Николай надоумил, – кивнул он на агронома, – мы тут обсуждаем, как отпугнуть варкалаков.

– Вот и говорю, – продолжил Николай Петрович, – это вам не земные волки. Те и петарды испугаются. Здешние хищники смелы и очень опасны. Их горящими ветками не отгонишь. Потому и не знаю я, что предложить. Может, они и ушли. Пока же было тихо.

– Хорошо, если так, – кивнул Стужинский, – тогда завтра снимаемся в дорогу.

Джина принесла мне ужин, устроившись поудобнее, принялся за еду. Спокойствие вокруг радовало и настораживало одновременно. На смену варкалакам обычно приходили хищники серьёзнее. Ежели так, нам несдобровать. Мы ещё сможем спастись на ветках, только с лошадью распрощаемся. Я с жалостью посмотрел на кобылку, та меланхолично жевала листья.

Ночь вокруг дышала прохладой. Через кроны деревьев, словно любопытные глаза небес, выглядывали звёзды. Листва под порывами ветра тихо шумела. По лесу разлилось умиротворение, тот час, когда дневные хищники уже скрылись, а ночные не пришли им на смену. Джина присела рядом, обняла меня. В эти дни мы даже разговаривали урывками. Постоянная опасность напрягала, заставляя все силы отдавать на защиту людей.

– Как ты, родная? – я обнял её за плечи.

– Всё хорошо, – она тихо вздохнула, – маленький только стал беспокойнее. Пинается чаще. Но мама сказала, это нормально.

Мы негромко беседовали, делясь своими переживаниями. Потрескивали ветки в кострах, запах дымка казался таким родным, словно мы устроились где-то в родном, земном лесу на пикнике. А может, зря с братом притащили всю семью сюда, подумалось мне. Я остался бы с Джиной в её племени, прожил свой срок, как обычный абориген. А остальные там, на Земле, в безопасности, достатке и комфорте. Посмотрел на утомлённые женщин. Они похудели за эти дни. Хоть и питались мы нормально, но, наверное, сказывалось нервное напряжение. Дети уже сидели на ветках, похожие на больших воробьёв. Взгляд скользнул по матушке. И тут же все сомнения слизнуло горячей волной благодарности этому миру. Нет, мы всё сделали правильно. Мама жива, она здорова. На Земле давно бы скончалась от болезни. Остальных никто не заставлял срываться с места вслед за нами. Каждый сделал свой выбор сам.

Из глубины леса раздался хриплый вой.

– Наши вчерашние гости возвращаются, – криво ухмыльнулся Стужинский, – все по местам.

Бойцы заняли ранее намеченные позиции, женщины взобрались на дерево, мы с Артёмом, который только закончил ужинать, тоже разошлись по своим местам. Отец и Николай Петрович были возле лошади, ей защита требовалась особая.

Всё повторялось, как в кошмаре. Слышалось тихое рычание, поодаль из кустов. На расчищенный участок твари вылезать пока боялись. Видно, вчерашний урок пошёл им впрок. Ярко полыхали костры. Возня усиливалась, слышался треск сучьев.

– Откуда они такие голодные взялись, проворчал отец,– живность в лесу есть. Нет, им нас в качестве основного блюда не хватает.

– Наверное, уже пробовали человечинку, знает, что клыков и когтей у нас нема, – хохотнул Савва.

Адреналин бурлил в крови, заставляя обостриться зрение и слух. Варкалаки продолжали свои пляски в темноте, вокруг нашей стоянки. Рычание становилось всё нетерпеливее.

Внезапно из тьмы одним громадным прыжком выскочил большой зверь. То ли его подвело зрение, то ли с голодухи не рассчитал, но приземлился он на край костра, остро запахло палёной шерстью, раздался выстрел. Зверь, скуля, убрался в кусты, пуля задела его лишь чирком, но больше он не высовывался.

– Меняют тактику, – холодно произнёс Эдуард, – будьте начеку. Кто-нибудь может перескочить меж костров.

– Один я заметил, что звери теперь не наваливаются скопом, как раньше, – произнёс Артём.

– Они тоже могут учиться, – усмехнулся Николай Петрович, – не хуже твоих аборигенов.

Костры мы расположили так, чтобы дерево было в центре. В случае серьёзной опасности сможем забраться наверх. Могучий ствол, похожего на дуб великана выдержит всю нашу компанию, и ветки у него располагались достаточно близко к земле. Здоровому мужику подтянуться нетрудно.

Пару варкалаков высунулись из леса и, не дожидаясь выстрела, тут же нырнули назад. Волнение нарастало, они повизгивали в предвкушении близкой добычи.

Угроза нападения выматывала. В ночи все тени казались подбирающимся зверем. Бойцы заметно стали нервничать.

Возле позиции, где были Саша и Егор, началась возня, а потом звери пошли на приступ. Улучив момент один из них проскочил между полыхающих костров, слегка опалив бока, раздались выстрелы, но он успел подмять под себя Егора. Стужинский в один миг оказался рядом, пальнув в зверя. Варкалак издал утробный рык и затих, заливая пространство кровью. Савва подбежал к другу, пытаясь приподнять тушу волка и в этот момент, Егор оттолкнул её руками, двойное усилие принесло плоды, варкалак скатился с Егора, прямиком в костёр. Огонь пытался объять тушу, но потом, словно обидевшись такой бестактностью, поперхнулся, от шкуры валил дым, воняло жжёной шерстью, костёр погас. Остальная стая была начеку, увидев прореху в нашей обороне, варкалаки кинулись на нас.

Выстрелы звучали одной нестихающей канонадой. Зверей ранило, но они настырно пытались преодолеть расстояние до нас.

И тут варкалаки странно заметались, заскулили и подгоняемы пулями, ринулись прочь с поляны.

– Есть кто раненый? – крикнул Эдуард.

Со всех сторон раздались нестройные голоса. Чудо, но никто не пострадал, даже Егор отделался парой царапин.

– Теперь я вообще ничего не понимаю, – почесал затылок агроном, – почему они ушли?

– А я, кажется, начинаю понимать, а ну-ка, тихо все! – скомандовал отец и замер, к чему-то прислушиваясь. Сквозь рёв огня мы услышали гул, идущий из-под земли, а потом произошёл толчок. Завизжали дети на дереве, но лес стоял, крепко держась корнями за почву. Сейчас амплитуда была не такой большой. Всё вокруг подрагивало, с деревьев сыпались мелкие ветки и листья. Метались в темноте всполошённые птицы.

– Все оставайтесь на местах, – крикнул я. Света и Таня успокаивали детей, хотя лица у них были белые от страха. Джина крепко обняла ствол. Мы с отцом помогли всем спуститься. Толчок прошёл, и сразу навалилась оглушающая тишина.

– Уберите эту падаль из костра, – пнул Эдуард чадящую тушу, и разведите огонь заново.

Бойцы принялись за дело. Скоро пламя вновь вспыхнуло, но на поляне ещё смердело палёной шерстью.

– Вроде пронесло, – я обнял дрожащую от страха Джину.

– Хотелось бы верить, – Стужинский обошёл костры, кое-где подкинул хворост.

Ночь накрыла лес за кострами пологом тьмы и тишины, казавшейся нереальной и какой-то неправильной. Словно всё в округе вымерло, и в мире остались только мы, посреди объятого пламенем островка.