Глава 17

Несколько дней стояла несусветная жара, такая, что нам казалось вот-вот и земля под ногами начнет плавиться. Что это за выверты природы, никто толком объяснить так и не смог.

Как-то утром, ещё до зари трое бойцов отправились на охоту. На наше счастье, им удалось подстрелить несколько больших нелетающих птиц, вчера они нам не попадались, возможно, их пугал шум от телеги и наши голоса.

Таня со Светой взялись за ощипывание, пока мы разводили костёр. Щенки, кстати, оказались понятливыми, под ногами не путались и далеко не отбегали.

Егор, уже ставший нашим бессменным поваром, зажарил первую партию птиц и пока все ели, приготовил вторую на обед.

Загрузив телегу, отправились дальше по степи, ориентируясь строго на юг. Местность всё больше оживала, под ногами шныряли мелкие грызуны, из трав выпархивали пичужки-невелички. Степь словно прихорошилась, появились редкие созвездия крупных душистых цветов, воздух наполнил медовый аромат. Света с Таней, и мама с Джиной, нарвав по небольшому букету, шли рядом с телегой. Им надоело всё время сидеть в повозке. Савва с Павлом и Сашей шли впереди, высматривая возможную опасность.

Мальчишки и Анюта тоже весело носились вокруг, всем хотелось отвлечься от последних пережитых событий. Рядом с ними резвились щенки, они, задрав хвосты, играли в догонялки с детьми или деловито семенили за нами, утыкаясь иной раз мордочками в ноги.

– Надо же, – глядел на них Николай Петрович, – а умишко-то у них не хуже собачьего и приручаются быстро.

– Я говорил, – подхватил Стужинский, – отличные охранники будут!

За время нашего пути мы невольно сблизились, не раз выручая друг друга. Эдуард, бывший поначалу отъявленным негодяем, всё больше начинал походить на нормального человека. Люди не меняются, я это знаю, по крайней мере не так быстро, но мужчина явно мог подстроиться под условия, не прогнуться, а именно естественно влиться.

Стужинский ненавязчиво заботился о женщинах и детях, о пище и воде. Надо отдать ему должное, он был талантливый и дальновидный руководитель, умеющий правильно оценить обстановку. Теперь я лучше понимал его бойцов, которые служили ему не за страх, а за совесть и уважали. Но не стоило сбрасывать со счетов и то, что как только мы обретём пристанище, наши пути разойдутся. Слишком властная натура Стужинского не даст ему просто сидеть на одном месте, довольствуясь покоем. В итоге он всё равно попробует надавить на нас, а мы не дадимся, и снова станем враждовать.

Солнце поднималось всё выше. Дети, набегавшись, подхватили щенков, и вся банда малолеток устроилась в телеге, сладко подрёмывая.

– Надо присматривать место для привала, – подошёл ко мне Артём. Он глянул на светило, – время близится к обеду, перекусим и заодно передохнём.

Мы оглядывали степь в поисках хоть какого-то дерева, под которым можно устроиться. Впереди тёмной волной виднелся то ли ещё один лес, то ли просто большие рощи.

– Твою ж…, – выругался Савва, идущий рядом, – опять лес, что ли? Только пару дней спокойно прошли!

– Кстати, – подошёл Эдуард, – долго мы ещё скитаться будем? Может, пора и приглядывать место под будущий дом?

– А ты уверен, что здесь нет сильных холодов? – спросил у него Артём.

– А ты уверен, что здесь вообще есть тропики? – парировал ему Эдуард, – сдаётся мне, стоит нам делать вылазки и по сторонам, присматривать, где места поспокойней и дичи побольше.

– Ты мыслишь, как хищник, – усмехнулся агроном.

– Точно, – кивнул Стужинский, – я же человек. Тут он обо что-то споткнулся, а потом сказал, – смотрите под ноги.

Все опустили взгляд, мимо нас шныряли мыши или хомяки, не разобрать.

– Ну, только не это, – простонал Артём, – опять трясти будет?

– Тут рушиться нечему, и то хлеб, – заметил отец.

Я обернулся назад и не сдержал ругательств, вдалеке воздух шёл маревом от высокой температуры.

– Душу за ногу, это ж пожар! – Артём застыл, наблюдая за искажающимся воздухом.

– Клятая планета, когда ж это закончится! – Савва крыл отборным матом.

– Бежим! Должны успеть до деревьев!

Николай Петрович пустил лошадь бодрой рысью.

– Не стоим! – скомандовал отец. – Бегом. Огонь ещё далеко, спасёмся.

Мы трусили по степи, не чувствуя усталости, телега подпрыгивала по кочкам, но пока держалась. Скоро ветер начал доносить до нас страшный гул степного пожара, пламя ревело, словно ураган. Через несколько минут стали заметны всполохи огня, едва различимые на ярком солнце.

– Мы не успеем до леса! – проорал Николай Петрович.

– Вон, роща! – Павел ткнул пальцем в сторону.

– И что, на дереве тебе веселее гореть будет? – ответил Савва.

– Стоять, – заорал Стужинский так, что все застыли как вкопанные, – пускаем встречный пал, от огня не убежать.

– Ты в своём уме? – Рявкнул отец, – стена сплошная идёт, у нас народа не хватит!

– Деваться некуда, пожар дойдёт до деревьев, мы и там не спасёмся. Если вообще добежим, – голос Эдуарда стал спокойным, – Егор, разводи костёр, рвите сухую траву, Сергей, расставляй народ вдоль линии огня.

Света, Таня, Джина и мама уже были возле нас. Егор запалил первую траву, подкидывая мелкие ветки, валяющиеся вокруг. Он следил, чтобы огонь раньше времени не воспламенил всё кругом.

– Поджигайте по пучку травы, идите по своим позициям, там поддерживайте горение. Следите, чтоб самим всё не спалить, по моему сигналу поджигайте полосой навстречу друг к другу.

Пока все готовились, я распределил позиции, поставив женщин с краю, в наиболее безопасные места. Маму и Джину отправил на телеге ехать дальше.

Мы растянулись цепью по степи, Стужинский встал в её середине, зорко наблюдая за пожаром.

– Что он там высматривает? – проорал стоявший поодаль Артём.

– Тяга воздуха должна пойти к пламени, – крикнул ему агроном, – всё правильно.

Мы стояли в напряжённом ожидании, я видел, как Эдуард время от времени поджигает мелкие пучки трав, внимательно следя за ними. Гул приближающегося пожара усилился, стена жара уже стала ощутима кожей, языки пламени иногда перекрывали солнце.

– Пора! – закричал Эдуард, мы, буквально выгребая из костра горевшую сухую траву, сыпали её одной полосой навстречу друг другу, за нами остался промежуток чистой степи, за это время, не знаю как, успели выдергать стену травы, поддерживая огонь.

Под осень жизнь почти покинула растительность, стебли, высохшие на солнце, занималась от искры. Скоро степь перед нами полыхала, огонь стоял на месте, словно не решаясь, куда ему двигаться. Мы замерли, если идея Стужинского провалится, убежать не успеет никто.

Приближалась стена пламени, разожжённый нами огонь, словно нехотя, двинулся ему навстречу, лениво перетекая по траве, а потом, в один миг резко взъярился, прильнув к движущемуся к нему пожару. Казалось, они слились в одно сильное существо, которое сейчас двинется на нас, и всё будет кончено. Тоненько вскрикнула Таня, Света молча плакала, мы так и остались стоять по своим местам, заворожённые и подавленные стихией. Вдруг пламя, будто захлебнувшись, замерло и опало… по земле заструились низкие языки только что бушевавшего пожара.

– Эта планета всё продолжает проверять нас на прочность, – вздохнул я, качая головой.

– Сбивайте остатки, – Эдуард шагнул вперёд, и принялся затаптывать огненных змеек, шнырявших в поисках пищи. Через полчаса лишь дым курился над некогда прекрасной степью. Мы, измазанные сажей, не верили своим глазам. Света буквально повисла на Артёме, плечи её тряслись от рыданий. Остальные озирались, не веря своему счастью. Я шагнул к Стужинскому, протянул ему ладонь:

– Спасибо, – другие слова были излишни.

Эдуард пожал мне руку:

– Гляди, кто к нам спешит.

Я обернулся, мама и Джина шли навстречу.

– А где дети? – тут же испуганно спросила Света.

– Не переживай, мы довезли их до рощи, – ответила мама, – потом увидели, что огонь затухает, не выдержали.

Не теряя времени, направились в сторону деревьев. Расстояние и правда было не так велико, как казалось. Вскоре уже подходили к первым деревьям, телега стояла в тени, коняшка мирно пощипывала травку.

Света и Таня прошли вперёд и замерли в ступоре.

– А где дети? – услышали мы их полные тревоги голоса.

Я сорвался с места и подбежал к повозке, остальные не отставали. Внутри мирно спали щенки, всё лежало на месте, но детей не было. Их следов вокруг тоже.