Глава 26

Как обычно, позавтракав, отправились к мельнице. За воротами нас встречало разнотравье долины, благоухающее ароматами полевых цветов. Дорога шла через фруктовый сад, где уже спели «персики», так окрестили их местные жители. Медовый ореол окружал деревья, привлекая насекомых и птиц. Небесная лазурь разлилась в вышине, обещая погожий денёк.

Я вышел к полю и невольно залюбовался. На ветру мерно покачивались колосья грейнов, словно зелёные волны. Посевы дали хорошие всходы, и мы ждали богатый урожай. На пригорке высилась достроенная мельница, лениво крутя крыльями. Мороки с ней было много. О правильном помоле мы практически ничего не знали, спасибо Игнату, надоумил. И оценив масштабы работ, мельницу перестроили, значительно расширив.

Дети индустриальной эпохи, мы даже подумать не могли, что до помола зерно надо основательно подготовить. Сначала очистить от мусора и замочить, чтобы отделились зародыши и шелуха. Потом хорошенько просушить. И лишь когда злаки просохнут, можно обмалывать на жерновах. После помола муку надо просеять, отделить крупные частицы. Их решили не перемалывать снова, а оставить на такую привычную нам с детства манку.

Теперь мельница разрослась, внизу подготовили место для замачивания и сушки, большие лари под муку и манку. Мешки тут продукт ценный и редкий.

По периметру поля прохаживались парни Стужинского со своими варкалаками. Щенки быстро росли и уже вполне сносно справлялись с обязанностями сторожей.

Антей и Лютый достигли в холке полутора метров. При изобилии пищи, которой их обеспечивал Эдуард, волчата быстро прибавляли в росте и весе. Крупные широкогрудые звери с лоснящейся шерстью, стали любимцами всей детворы. Агрессии к людям они не проявляли, что нас порадовало. В глубине души я переживал, что когда варкалаки вырастут природная жестокость и злоба возьмут своё. Но по вечерам вся наша дворовая малышня ждала Антея, чтобы хоть разок проехаться на широкой спине варкалака. Волк катал пищащую от радости малышню пару кругов по нашему двору, а потом ложился на землю, показывая, что поездка окончена.

На одной из таких прогулок я заметил Стужинского, который внимательно наблюдал за Антеем.

– Присоединяйтесь с Лютым к нам, – махнул ему рукой.

– Спасибо, но бесплатного аттракциона из Лютого не получится.

– Как знаешь, – я пожал плечами и вернулся к детворе.

Погрузившись в свои мысли, не заметил, как прошёл через поле, очнувшись уже возле мельницы. Там сидел Паша со своим волчонком.

– Вы рано сегодня.

– Надо закончить с подгонкой жерновов, – ответил я.

– Так, до урожая ещё долго, – боец оглянулся на поле, – месяц точно, хотя я могу ошибаться.

– Скороспелки, – усмехнулся я, – созревают быстрее, чем пшеница.

Мы с Артёмом и отцом принялись за наладку мельничного оборудования, незаметно провозившись до самого обеда. Отвлекла нас Джина:

– Я принесла еды, – заглянула она на мельницу. В последнее время жена заметно округлилась, живот воздушным шариком прятался под платьем. Осталось пару месяцев и наш малыш появится на свет.

Джине было скучно сидеть дома, привыкшая к постоянным заботам, она изнывала от безделья. Часто просилась с нами в поле. В одной из таких прогулок она прошлась по долине и нашла траву, которую её племя использовало, чтобы получать ткань. Из оной они шили одежду. Радостная Джина попросила собрать её для неё побольше и занялась делом. ССушила, мяла, трепала и чесала. К процессу присоединились Света и Таня. Игнат Матвеевич втайне от нас заказал мастерам пару прялок. В племени моей жены свивали нити вручную, процесс этот был очень долгим, кропотливым, но ткань всё равно получалась непрочной. Старик научил наших женщин прясть.

Этим процессом заинтересовалась и Алла. С тканью в городе было туго, все носили обноски, которые достались им при переходе через портал. Осмотрев полученную “пряжу”, женщина сказала, что попробуют с мастерами сделать простейший ручной ткацкий станок. Изготовленная ткань напоминала лён, была лёгкой, но плотной. Немного жестковатой, но это неудобство можно было пережить. Так появилось дело и у наших женщин.

А мы готовили материал для постройки дома и пекарни, нам выделили землю недалеко от городских ворот. С парнями Стужинского ездили в лес, рубили деревья, свозили к месту стройки. Готовили чертежи будущего жилища, так, чтобы пекарня примыкала напрямую к дому.

Мы привыкли к городу, его размеренной жизни, его людям. Народ подобрался неплохой, словно порталы выбирали, кого можно пропустить, а кого нет. Подружились с соседями, люди с любопытством встречали все наши идеи, с нетерпением ждали, когда же откроется пекарня. Попаданцы охотно помогали друг другу, используя все свои знания и жизненный опыт. Был здесь и учёный, Кирилл Захарович, который первое время не нашёл себе места в новой жизни и существовал почти отшельником. К сожалению, глубокие теоретические познания здесь не слишком ценились.

Ситуацию исправила Алла, она посадила учёного мужа за изобретения. Заново придумывать нужные бытовые приборы, без использования электроэнергии. Благодаря Кириллу Захаровичу город обзавёлся лебёдками в колодцах, для того чтобы упростить подъём воды, он сумел также найти способ выделывать кожу так тонко, что потом сотворил из неё подобие бумаги, заново изобрёл чернила и даже составил алфавит местного суржика. Благодаря ему у детей появились учебники по важнейшим предметам, составленные им же.

Мы познакомились, когда любопытный учёный пришёл посмотреть на строящуюся мельницу. И благодаря ему довели механизм до ума. Если Игнат Матвеевич знал устройство мельницы, то Кирилл Захарович помог правильно рассчитать размеры деревянного шестерённого механизма, крыльев и жерновов.

Его познания захватывали и биосферу новой планеты. Он первый понял, что здесь необычное электромагнитное поле, которое «противиться» всей технике. Задумав создать приборы для получения электричества, он сам отказался от своей же затеи, боясь, что город настигнет катаклизм, губительный для всего живого. Учёному даже удалось попутешествовать по близлежащим лесам, говорят, что боги хранят дураков и гениев. Это был тот самый случай. Нашему исследователю ни разу не попались хищники, вернее, он им. Зато нашёл фруктовые деревья, которые потом и высадили рядом с городом.

Наш эксперимент с одомашниванием варкалаков тоже чрезвычайно заинтересовал Кирилла Захаровича. Он часто навещал Антея, следя, как меняется поведение волка по мере взросления.

Так что жизнь в городе трудно было назвать скучной, каждому нашлось дело по душе и по силе.

***

Эдуард Стужинский

Когда Эдуард наблюдал за тем, как Антей катает местную детвору, в его голову пришла интересная мысль: взрослый варкалак в холке достигает двух метров, что позволит ездить на нём и крупному мужчине.

Втайне от других он пробовал кататься на Лютом. Зверь поначалу ворчал от недоумения, не понимая, что хочет от него хозяин. Но потом привык. Стужинский не устраивал долгие поездки, Лютый, по сути, был ещё подростком, и мужчина боялся повредить ему спину.

Шёл волк мягко, как иноходец, ехать на нём было удобнее, чем на лошади, осталось решить вопрос со сбруёй. Варкалаку удила в пасть не засунешь и не оседлаешь. Подумав, Стужинский заказал у кожевенников широкую шлейку, которая одевалась на грудь волка и позволяла держаться на спине даже во время бега.

Как и прежде, он продолжал внимательно изучать жизнь города, подмечая все нюансы. Эдуард много слышал о последних кварталах, которые старый Игнат называл «чудью». Жили они довольно обособленно от остальной части поселения и Стужинский решился на разведку.

Утром с Лютым пошли к другой окраине, волк был хорошо натаскан на охрану, так что за свою безопасность даже безоружный Эдуард не переживал.

Каково было его удивление, когда, ступив в незнакомый квартал, он увидел настоящий космический корабль. Именно его! Точнее, малую часть, но всё же. Выходит, порталы вели сюда не только с Земли, но и с других планет. Он, едва не теряя собственную челюсть, обошёл железную штуковину со всех сторон. Оставшаяся часть “тарелки”, судя по всему, использовалась в качестве жилища. На железном фюзеляже над входом висели…занавески. Оно и понятно, здесь почти всегда жарко, должно быть, корабль изрядно нагревался внутри. Однако смотрелось это мозгодробительно.

Остальные жилища, как и все в городе, были состряпаны со всех имеющихся подручных материалов. Эдуард брёл по улице, и заинтригованно крутил головой: тут жили такие же люди, как и везде. И где обещанная Матвеевичем чудь?

Так он прошёл ещё пару улиц, когда навстречу ему вышли высокие, метра под два, но очень худые… люди. Как сначала подумал Стужинский. Присмотревшись, понял, что это не совсем так. Пришельцы (а как их ещё назвать?) были лысыми, с большими глазами в пол-лица, носа как такового не было, лишь ноздри. На голове они носили тканевые повязки. Заметив Эдуарда, сами подошли к нему:

– Здравствуй, человек, – голоса их были какими-то утробными, непривычными на слух, речь мягкой, со слабо выраженными согласными.

– Э-э-э, – первый раз в жизни Стужинский не знал, что сказать, – добрый день. Вот зашёл познакомиться.

Пришельцы переглянулись между собой:

– Мы рады.

Они стояли и смотрели, чего-то ожидая от Эдуарда. Уняв первый шок, он начал задавать вопросы, на которые его собеседники охотно отвечали.

Попали они сюда, как и все, через портал. Только вот в это время пришельцы были на своём космическом шаттле. Оборудованный для жизни корабль помог им не погибнуть на планете, но постепенно техника вышла из строя. Они были старейшими жителями города, построили стену от хищников и поначалу обыскивали округу в поисках таких же попаданцев. Многих им удалось спасти. Но время шло, спасательные операции прекратились, сейчас их жизнь поддерживали лишь местные чудодейственные овощи и фрукты. Они были очень стары и тихонько доживали свой век.

Люди относились к ним по-разному, но многие предпочитали селиться подальше от спасителей. Всё-таки человек полон предрассудков.

Инопланетяне сообщили и другую шокирующую новость. Их город был не единственным, в неделе пути стоял ещё один, а за ним и третий. Сообщения между городами почти не было, непролазные леса с кучей хищников отбивали охоту к поездкам.

– Но как вы тогда узнали о них? – не удержался от вопроса Стужинский.

Пришельцы растянули шели, что были вместо рта, в подобии улыбки:

– Пока работала техника, мы успели объехать почти весь материк. Составили подробную карту, думали, она пригодится. Но здешняя природа одержала верх над нами, и теперь разумные вынуждены прятаться за неприступными стенами, чтобы выжить. Какие уж тут путешествия?

– А могу ли я взять вашу карту?

Пришельцы удивлённо переглянулись, потом один из них поднялся в шаттл и вынес свиток из тонкого пластика, на нём была изображена карта. Стужинский развернул и, пробежав глазами, восторженно подумал: да это же настоящий клад! Подробно размечены все участки суши. Значки, пусть и непривычные, были понятны. Вот оно! Теперь Эдуард точно знал, чем займётся на этой планете.

– Как я могу отблагодарить вас? – он поднял глаза на пришельцев.

– Бери, – вытянули те руки, – пусть служит тебе.

– Нам она не нужна, – добавил второй.

Всё время разговора они косили взглядами на Лютого. Эдуард подозвал волка ближе.

– Он ручной.

Глаза его собеседников, и без того большие, стали размером с блюдце. С опаской они подошли к волку, положили руки на его спину и расплылись в улыбке.

– Никогда не гладили варкалака, – довольно заметил один.

Побеседовав ещё немного, Эдуард распрощался с «чудью» и поспешил домой. Не терпелось изучить карту. У него созрел грандиозный план, который он уже невольно начал претворять в жизнь.