Глава 39

Эдуард Стужинский

С утра начались приготовления. На площадь пригнали большой табун, по всему городу собрали все шкуры, что смогла найти. Теламон созвал мужчин, готовых пойти в бой.

Стужинский осмотрел собранное ополчение:

– Воевать никто не будет, – коротко сказал он.

– Как? – удивился Теламон.

– В сражение вступать только в крайнем случае, считаю, что незачем рисковать людьми. Если ты готов потерять своих бойцов, то я нет. И в ближний бой они не пойдут.

Советник растерялся:

– Но ты же обещал…

– И слово сдержу, но я не говорил, что мы готовы пойти на смерть. Наших воинов хорошо бы обезопасить. Есть у вас что-нибудь типа доспехов?

– Нет, откуда? – развёл руками Теламон, – металл добыть негде.

– Тогда, может, есть выделанная кожа? Разрежем её на широкие ленты, обмотаем ноги. Не бог весть какая защита, но прокусить всё же сложнее.

– А вот это добро найдётся, – кивнул советник, – сейчас распоряжусь.

Вскоре несколько женщин принесли во двор кожаные ленты, ими обмотали ноги до самого паха. Карлики невысоки и ходят сильно согнувшись, под удар, вернее, укус, попадут в первую очередь нижние конечности.

За приготовлениями не заметили, как солнце подкралось к зениту и день перевалил за половину. Бойцы чистили автоматы, рядом крутились любопытные мальчишки, никогда не видевшие огнестрельного оружия.

– Вот так съездили за рыбкой, – шутил Саша, – пойдём теперь за мясом.

– Кстати, о мясе. Волков кормили? – уточнил Павел.

– Конечно, – подтвердил Володя, ответственный за питомцев, – как про них забудешь. Их кормить следует в первую очередь.

Сейчас варкалаки отдыхали подле бойцов, устроившись в тени раскидистого дерева. Лошади, согнанные на площадь, ощутимо нервничали в присутствии волков, прядали ушами и косились в их сторону.

– Шеф, – обратился к Эдуарду Савва, – а кони не разбегутся от автоматных очередей? Как погляжу, больно нервные.

– Будем надеяться, что нет, – Стужинский тоже с сомнением смотрел на лошадей.

Горожане повязывали на коней волчьи и медвежьи шкуры, которые свисали с боков, покрывая тела животных. Выглядело внушительно, главное, чтобы поверили карлики. На морды намазали какую-то белую краску, отчего у лошадей стали совершенно зверские облики.

– Маскарад хорош, – оглядел проделанную работу Эдуард, – пора готовиться выходить. Как я заметил, людоеды выползают из своих нор с заходом солнца, вот и мы пойдём в сумерках, сейчас темнота нам на руку. Какое оружие у вас есть?

Теламон продемонстрировал неплохие арбалеты, болты для них были сделаны из твёрдого дерева.

– Отлично, поубавим их численность, – подытожил Стужинский, – по коням!

Всё войско подошло к выходу из города, наступал вечер и карлики уже показались у подножий гор, не спеша нападать.

– Интересно, чем они питаются в горах? – спросил Паша у Теламона.

– Там водятся козы и антилопы, много крупных птиц. Интересно тут другое, чем потом будем питаться мы? Кроме рыбы ничего не останется после их нашествия.

– Вы не разводите скот?

– Только лошадей, – глаза Теламона стали печальны, – знали бы вы, как я скучаю по сыру и стакану молока.

Глаза Стужинского при этих словах блеснули, делец, всегда остаётся дельцом!

Постепенно небо усыпали далёкие огоньки звёзд, сумерки окутали землю своим мягким покрывалом, говоря о том, что день закончен и пора отправляться на покой. Город стих и стали слышны крики людоедов, издалека походившие на сварливые перебранки чаек.

– Строимс! – скомандовал Эдуард.

Впереди стояли варкалаки, за ними лошади.

С надвратной башни раздался сигнал, что карлики пошли в атаку и ворота распахнулись. Молча, ряд за рядом, выступало войско из стен города. Люди Теламона заметно нервничали, и это раздражало Стужинского, не хватало, чтобы испортили им всю затею.

Он чуть поотстал, дожидаясь пока подъедет Теламон:

– Приструни своих, у кого кишка тонка, пусть лучше валит назад в город, – весь внешний лоск слетел с Эдуарда, сейчас это был неумолимый боец, холодный и жестокий.

– Я ручаюсь за своих, – с вызовом бросил советник. Стужинский молча и очень жёстко на него взглянул, более не тратя напрасных слов, и отправил Лютого вперёд.

– Цельсь, – бросил он своим, – стреляйте, когда они подберутся поближе, не будем зря расходовать патроны.

Перед городом, в широком каменистом поле сошлись две волны: одна отчаянно улюлюкающая, светло-серая, как придорожная глина, другая молчаливая и почти чёрная от волчьих шкур.

Карлики бежали навстречу:

“Неужели им неведом страх?” – пронеслось в голове у Эдуарда.

Когда между ними осталось метров десять, он скомандовал:

– Давай! – И застрекотали пулемётные очереди, выкашивая ряды низкорослых существ. Волна людоедов остановилась, закружившись в множество водоворотов. Карлики визжали от страха, пытаясь бежать назад, но там их не пускали другие, несущиеся вперёд. Началась давка, мешанина живых и мёртвых тел, земля стала скользкой от крови. Пулемётная очередь, как легендарная коса самой Смерти, выкашивала людоевдов ряд за рядом.

Варкалаки замерли, послушные своим хозяевам. Стреляли бойцы, поливая недоростков пулями. Сзади раздались радостные крики.

– Идиоты, – сквозь зубы процедил Стужинский, он понимал, что всё это только начало, и видел, как из-за валунов появлялись всё новые каннибалы.

– Да сколько их здесь? – закричал Савва, – у меня патроны на исходе.

– У меня тоже, – откликнулся Егор.

Первые ряды людоедов хоть и пытались бежать, но прибывали всё новые, создав настоящую давку. Видимо, у них сегодня тоже планировался штурм города, вчера толпа была гораздо меньше.

– Сука, Теламон, – крикнул Эдуард, тот должен был знать, сколько их. Специально промолчал.

– Сам лично ему морду разобью, – ответил, как всегда, серьёзный Володя.

Затихали по одному автоматы, патроны кончились. Бойцы перекинули их за спину.

– Что теперь? – спросил Саша.

– Ждём.

Сумятица в скопище каннибалов была им на руку, но Стужинский понимал, пока напирают задние ряды, гнать их к ущелью бессмысленно. Войско замерло, ожидая приказа командира.

Карлики верещали, поскальзывались на крови и поднимаясь, снова лезли назад, откуда их вытесняли другие. Кто-то жрал своих же погибших сородичей, не обращая внимания на творившуюся вакханалию.

При виде измазанных кровью морд и жующих челюстей, как бумагу разрывавших плоть, даже закалённых бойцов Эдуарда замутило.

– Фильмы ужасов отдыхают, – скривился Савва.

– Я теперь ночами спать не буду, – мрачно поддержал его Саша.

– Своих же жрут, мразота, – сплюнул Егор.

– Тихо, смотрите! – оборвал их Эдуард, не сводивший глаз с толпы недомерков.

Карлики отступили ко входу в ущелье, но не пытались убежать. Не сводя залитых кровью морд со своих врагов. Что-то орали и размахивали руками.

– Пора, – сказал Стужинский, – пропасть правее, гоните их туда, в ущелье не заезжайте, слишком узко, там у них будет больше преимущества.

Бойцы направили варкалаков в бой, волки, оскалившись, бросились вперёд. Стоило им приблизиться, как людоеды вновь заверещали от страха. Сзади лавиной неслись всадники. Вот теперь Эдуард увидел настоящий ужас в глазах карликов. Они что-то орали тем, кто был сзади и вся толпа, закружившись огромной воронкой, стала отступать.

– Обходите нас, – орал Стужинский Теламону, – не дайте им выйти в долину, гоните в пропасть!

Советник отдал приказ и лошади растянулись широкой дугой, перекрывая пути отступления. Каннибалы визжали, даже не пытаясь напасть, маскировка сработала. Толпа, развернувшись, бросилась в ущелье.

– Орите во всё горло, надо их напугать так, чтобы сами в пропасть спрыгнули.

Над войском грохнул громогласный клич, в спину карликам полетели арбалетные болты. Людоеды, видя, как падают их соплеменники, обезумев от страха, неслись, не разбирая дороги.

Вот и ущелье, тут надо быть осторожнее – оно узко для всего войска, придётся ехать не более пяти человек в ряд. Если карлики решат наброситься, назад ходу уже не будет.

– Теламон! – заорал Стужиснкий, перекрикивая шум, – гоните их к обрыву, мы свою работу сделали, – стоять, – отдал он приказ бойцам, – рассредоточьтесь и отстреливайте тех, кто попытается сбежать.

Волки замерли, бойцы достали арбалеты. Городское войско гнало людоедов дальше. Тех, кто умудрялся проскочить под копытами лошадей, добивали бойцы Стужинского. Не упускали своего и волки, хватая визжащих карликов и одним движением перекусывая их пополам.

Отряд Теламона нёсся дальше по ущелью, подгоняя убегающих. Каннибалы, обезумев от ужаса, сами лезли вниз, срываясь с камней и падая в пропасть, кто-то не успевал остановиться, улетая с обрыва, других сталкивали напирающие сзади.

Поняв, что им пришёл конец, карлики взвыли так, что у защитников города волосы встали дыбом, но маскировка сделала своё дело, каннибалы не решались приблизиться к «волкам». Тех, кто не спрыгнул сам, догоняли арбалетные болты.

Наконец, всё стихло. Последних оставшихся в живых расстреляли воины Теламона.

– Назад, – скомандовал советник, – здесь больше нечего делать.

Войско развернулось, возвращаясь к городу. Им навстречу вышли волки Эдуарда:

– Всё кончено? – спросил тот.

Теламон устало кивнул.

– Добро, возвращаемся! – развернув варкалаков, бойцы поехали назад.

Вот уже виден выход из ущелья, две небольшие гряды, словно ворота, высившиеся по бокам. Отряд приближался к ним. Внезапно сверху понеслись крики, и на бойцов с низких скал стали прыгать каннибалы.

Стужинские, вытащив большие ножи, отбивались от карликов, волки хватали нападающих на лету, перекусывая позвоночник. Всадникам пришлось хуже, холодное оружие было не у всех. Вереща, людоеды пытались попасть на плечи людей, вгрызаясь в шею. Воины спешно заряжали арбалеты, отстреливаясь от врагов.

– Как мы их не заметили, – крикнул Савва.

– Прятались сверху, – ответил Егор, методично кромсающий нападавших на него.

Бой был жестоким, но недолгим. Вскоре выход в долину был усеян трупами каннибалов. Если кто и остался, то решил не связываться с людьми.

Эдуард спрыгнул с Лютого, осмотрел волка. Обошлось без ран, хотя он видел, как в отчаянии людоеды пытались впиться в ноги животным.

– Все целы? – крикнул шеф.

– Мы-то да, – тихо ответил ему подъехавший Володя и кивнул в сторону всадников.

Стужинский пошёл к ним, на земле лежали с десяток раненых или убитых, и не разберёшь. Тела заливала кровь, широкой лентой стекавшая из шеи и плеч. Четверо были точно живы, из их горла доносились частые хрипы. Эдуард присел на корточки, чтобы осмотреть их. У некоторых были вырваны такие куски плоти, что обнажились позвонки.

– Они не доживут до города, – мрачно констатировал он и протянул Теламону нож, – добей, не заставляй их мучиться зря.

Советник с ужасом посмотрел на Стужинского. Тот только пожал плечами, воткнул нож в землю и отошёл к своим.

– Поехали, – скомандовал он, и, оседлав Лютого, послал его к городу.