Глава 41

Утро я встречал на мельнице, сегодня была моя очередь дежурить. Приехали Саша и Лёша, забрать муку в город.

– У нас новость! – Подлетели ко мне мальчишки, – Эдуард приехал! Столько всего привёз! И с карликами воевал!

Глаза пацанов горели яркими звёздами: ну ещё бы, столько приключений! А вот новость про неизвестных карликов насторожила. Может, и нам стоит опасаться их нападения?

– Где он сейчас? – спросил у Саши.

– Дома, мама его ругает, – рассмеялся тот.

– Прокачусь к вам в гости, надо же спасти Стужинского от гнева Тани, – подмигнув мальчку, я сел на Антея верхом.

Надо бы тоже сделать ему шлейку, как у волков Эдуарда, вот только всё не хватало времени. Я оценил удобство поездок на варкалаке, зверь шёл мягкой, не тряской рысью. Сидеть на широкой спине было комфортно.

Не прошло и получаса, как я был у дома Стужинских. Таня возилась в пекарне, видать, её взбучка не продлилась долго; во дворе стояли гружёные повозки с какой-то снедью.

– О! Привет, родственник, – заметил меня Эдуард.

– С приездом, – я спешился, – смотрю, командировка прошла успешно?

– Более чем! – улыбнулся Стужинский.

– Так думаю, нам стоит поговорить с глазу на глаз.

– Мальчишки уже доложили?

– Да, похвастались последними новостями.

– Пойдём в беседку, там нам никто не помешает. Разговор действительно есть, – Эдуард махнул в сторону небольшого навеса, сделанного на манер перголы, всю её накрывал дикий вьюн, который притащили мальчишки. В летний зной там всегда царила прохлада.

Мы устроились на скамейке, Таня, заметив меня, принесла по бокалу компота и свежую сдобу.

– Так, что там за карлики, с которыми вы воевали? – завёл я разговор.

– Давай об этом потом! Сначала скажи мне, сможем ли мы поставлять муку в Лигурию? Так город у моря называется, – Стужинский посерьёзнел, из глаз пропали смешинки.

– Нам, чтобы обеспечить наших жителей, пришлось дополнительно ещё поле готовить, как ты хочешь на два города сеять? И потом, кто будет ухаживать, молоть, возить, в конце концов? Мы не справимся с таким объёмом, – покачал я головой.

– Так, проблема только в этом?

– Ты же сам видел посевы, мы не можем оставить наших людей без хлеба и отвезти его, в как её… твою Лигурию. Плюс, мельница не справится с таким объёмом зерна.

– А если возделать землю возле моря? Там перед отрогами есть неплохая долина, а растёт здесь всё само, как на дрожжах.

– Такой вариант возможен, но надо найти того, кто захочет туда переехать. Почему бы просто не отвезти им семена? Зачем нам эта монополия?

– Подумаю над этим, хм-м… Например, в обмен на двадцать процентов с каждого урожая? – Эдуард уже что-то подсчитывал в уме.

– Ты везде ищешь выгоду? – усмехнулся я.

– Я планирую оставить здесь своих наследников и хочу обеспечить им комфортную жизнь, насколько это возможно в данных условиях. И не говори, что не хотел бы для Дениса лучшей доли.

– Не скажу, ты прав. Только нам хватает и того, что уже создано. Аграрный вопрос решён, животноводство поднимает Петрович, так же как и обеспечение города «молочкой». Зачем нам переезды?

– Нет в тебе предпринимательской жилки, – подмигнул Эдуард, – не умеешь ты мыслить масштабно.

– Да хоть бы и так. Мне по душе спокойная жизнь со своей семьёй.

– Я понял тебя, но могу рассчитывать на зерно, если решусь заняться хлебом сам?

– Да, но оно будет списано с твоей доли.

Стужинский рассмеялся:

– Добро, всё-таки коммерсант в тебе не умер. А теперь про карликов.

Эдуард обстоятельно рассказал всю историю негаданных военных баталий.

– Я планирую сделать вылазку в ту сторону, откуда приходит эта орда каннибалов, – подытожил он, – надо выяснить, это результат открытия порталов или мелкие ублюдки плодятся где-то здесь. Не ровён час, они доберутся и до нас.

– Да, ситуация требует проверки, если нужна помощь, скажи.

– Нужна, – тут же отозвался Стужинский, – у вас ещё много патронов для автоматов?

– Точно не знаю, это теперь хозяйство Артёма, но спрошу у него. Боишься нападения?

– Видел бы ты, какие шматы плоти эти карлики способны выдрать одним своим укусом. Не хотелось бы вступать с ними в ближний бой, навалятся всей кодлой и просто загрызут, – Эдуард невольно передёрнулся.

– Патроны достану.

– Вот за это спасибо, – улыбнулся Стужинский, – пойдём, у меня для вас есть гостинцы.

Это было неожиданно, мы, конечно, нашли общий язык, а с переездом Тани и вовсе стали всё более тесно общаться, почти по-семейному. Но всё же некоторый холодок в нашем общении присутствовал. Эдуард подошёл к большому столу, который выволокли во двор, чтобы разложить всё привезённое.

Отдельно ото всех лежали две большие рыбины, солёная и копчёная, чашка с сельдью в маринаде, несколько хороших отрезов ткани, крупные плоды, похожие на яблоки. Рядом со столом притулились связки саженцев.

– Это, так полагаю, яблоньки или как их называют? – ткнул в них пальцем.

Эдуард расплылся в улыбке:

– Да. И ещё… оливковые деревья.

– Олива?! Ты шутишь?

– Не-е-е, – мотнул он головой, – у них там есть целая роща.

– Вот это да! Петрович будет рад. А потом, когда деревья вырастут и все мы, – улыбнулся я.

Связали подарки бечевой, так, чтобы их можно было разместить на Антее с обеих сторон. Попрощавшись с Эдуардом и Таней, отправился домой.

Успел как раз к обед: у мамы сегодня был выходной и она, как обычно, командовала сервировкой стола.

– Ты вовремя, – махнула она мне.

– И не с пустыми руками, – показал ей на свёртки. Снял их с волка и положил прямо на стол. Во двор вышли Джина и Света. Все вместе мы рассматривали привезённое.

– Какая ткань, – восхитилась жена брата, – чудо! Пошьём себе красивые платья, – она мечтательно прикрыла глаза.

Мама вынула одно яблоко и надкусила так, что брызнул сок.

– М-м-м, ну и вкуснотища!

– Тут и саженцы есть, – указал я на деревца.

– Здорово, посадим одно во дворе.

Мама взяла ложку, посадила Дениску к себе на колени и стала соскребать мякоть понемножку, отправляя ему в рот. Сын сначала с недоверием отнёсся к новой пище, но, распробовав, открывал рот в ожидании, когда бабушка наберёт ещё одну порцию лакомства.

***

Эдуард Стужинский

Таня стояла посреди спальни, прикидывая на себя отрезы ткани:

– Какая она мягкая, – прижалась щекой к материалу, – ткачихи там куда как искуснее нас, – со смехом подметила она.

– Танюш, – Эдуард подошёл и обнял жену, – хочешь жить на берегу моря? В доме с чудесным палисадником и новой пекарней?

– Что ты ещё задумал, дорогой? – сощурила та глаза.

– Подумай сама. Переедем в Лигурию, наймём там людей, засеем поля грейнами, построим пару пекарен, а может, даже три. Потом купим у Петровича тёлочку или двух, вот тебе и начало собственной фермы.

– Разве нам здесь плохо? – Таня отложила ткань и села на кровать, – да и Дружининых оставлять не хочется.

– Ты так говоришь, как будто мы уезжаем на другой континент, – улыбнулся Стужинский, – всегда сможем приехать к ним в гости или они к нам. Ты когда-нибудь была на Кипре?

– Один раз в Испании, там здорово.

– Вот представь, каково там жить, – Эдуард посмотрел в глаза жене.

– Ты искуситель, – рассмеялась Таня, – только в море нельзя купаться, потому что там чудища плавают. И карлики набеги устраивают. И вообще, неизвестно что там за люди.

– Вот сама и посмотришь, – ответил Стужинский, нежно целуя её в шею, – нас пригласили на праздник, в честь победы над каннибалами. Музыка, танцы, вкусная еда. Поедешь со мной? Теламон даже отложил народные гулянья ради нас.

– Не приехать было бы неудобно.

– А я о чём, – прошептал на ухо жене Эдуард.

– Тебе невозможно отказать, – отозвалась Татьяна, обвивая его шею руками.

– Вот сама посмотришь и поймёшь, это то место, где можно воспитывать детей. Наших с тобой. И плюс к этому огромные перспективы.

– Тогда я точно должна оценить всё сама. Тем более что детей осталось ждать недолго, – она лукаво улыбнулась.

Эдуард сначала ничего не понял, а потом, с гулко бьющимся сердцем, неверяще выдохнул:

– Ты хочешь сказать? – от радости у него перехватило дыхание, – почему не сказала раньше?

– Не хотелось отвлекать тебя от поездки, – Таня уткнулась в грудь мужа.

– Я самый счастливый попаданец в Новом мире! – рассмеялся Стужинский.