Глава 5

«Когда то, чего мы очень долго ждём, наконец приходит, оно кажется неожиданностью». Марк Твен Проснувшись на следующий день, я даже не сразу поняла, где нахожусь. Мне казалось, будто я лежу дома, в своей уютной кроватке, а на кухне мама готовит сырники – они никогда у неё не получались, и потом ещё час стоял запах гари. Остальное настолько сильно казалось просто неприятным сном, что я вздрогнула всем телом, проснувшись на кресле и увидев свои мягкие лапы. Хотелось по-волчьи взвыть… Но запах никуда не пропадал, и вскоре я нашла глазами его причину: тихо смеясь, на кровати сидели уже одетые в какие-то странные ветхие платья подруги, наблюдая за тем, как горит огонь… на ладони Вики. Будь я человеком, начала бы заикаться от такого зрелища. Одно дело – видеть такое в фильмах, будучи уверенной, что это всего лишь спецэффекты, и совершенно другое – вживую, в реальности. Открыв рот (что, наверное, в исполнении кошки выглядит особенно нелепо), я ошалело наблюдала за вполне настоящим танцующим огоньком на её руке и не верила, что именно мне, во многом приземлённому человеку довелось своими глазами увидеть настоящую магию. Чувство это… несравнимое ни с чем. Тогда, в лесу, когда они сожгли полполяны, я трусливо зажалась в кустики и ничего кроме этих самых кустиков не видела, так что… – О, проснулась, – улыбнулась Вика, заметив меня, – Ты многое пропустила. Да уж… догадываюсь. – Не хвастайся, – выпрямившись, фыркнула Ксюша, – Я, между прочим, тоже некоторых небольших успехов достигла. Ведьма кивком указала на вазу, которая ещё вчера была из обычной глины, а сегодня… превратилась в золотую. Стоп. ЧТО?! Осознав, что это значит, я неловко подалась вперёд и неуклюже упала с кресла. – Я не знаю, как это получилось, – Виновато улыбнулась рыжая, – Просто, я всё же чувствую себя неловко из-за того, что мы не заплатили хозяину гостиницы ни гроша, и… в общем, при первой попытке колдовать, наверное, из-за таких мыслей, появилось… это. Но сколько бы я ни пыталась повторить – без толку. Уже сколько мучаюсь – не выходит. – Слушай, но не всё же сразу. Ты только подумай… превращать предметы в золото! – У нагини жадно сверкнули глаза, – Кажется, я теперь понимаю, почему люди тут держат власть… если у каждого человека есть такой дар… – Вот и я о том же, – кивнула Ксюша, – Но расслабляться пока рано. Я не умею управлять этим даром, да и, возможно, это вышло случайно. Как бы то ни было, мы всеми правдами и неправдами должны пригреть себе нормальные места в этом мире, по крайней мере до тех пор, пока ищем путь домой, если таковой есть. – Ты права. Идея с Академией была не такой уж и плохой, – задумчиво признала Вика, – Думаю, нам следует у кого-нибудь спросить. – А вазу возьми с собой, – нагиня плотоядно взглянула на несчастный сосуд. – Ладно, пойдёмте, – вздохнув, Ксюша взяла с тумбы тяжёлую вазу и вышла из комнаты. – Госпожа более не желает оставаться? – С явной надеждой в голосе спросил хозяин-гоблин, когда мы спустились вниз. – Да, – кивнула онаа, и тот, не сдержавшись, просиял от радости. На лице несчастного было крупными буквами написано такое облегчение, что мне стало жалко всех этих существ. Как их могли довести до такого состояния? Видимо, Ксюша тоже задумалась об этом, хмуро глядя на хозяина. Тот снова весь сжался, словно ожидал удара или наказания за что-то. Длилось это какую-то минуту, которая из-за повисшего в воздухе липкого страха всех окружающих казалась просто вечностью. – Возьмите. Это вам в счёт оплаты за уют, кров и вкусный ужин. – Ведьма друг всучила ему ту самую вазу, вполне искренне улыбнувшись. Застыла такая тишина, что, казалось, её можно потрогать руками. Ради интереса оглянувшись, я обнаружила презабавное зрелище: такого скопища шокированных лиц я не видела никогда. Тем более не у нелюдей. Ангелы заторможено бормотали молитву, огромный демон в шоке застыл камнем с кабаньим окороком во рту, наги что-то шипели, глядя на происходящее во все глаза – видимо, матерились на змеином, а гоблины не сводили глаз с золотой вазы. – Г-госпожа ведьма, – первым отмер какой-то постоялец, – кажется, вашей кошке плохо. Все трое разом перевели взгляд. – Эм… – только и могла сказать Ксюша, глядя, как я барахтаюсь по полу, конвульсивно дрыгая лапами в безудержном приступе ржача. – Вы… в-ввы… – наконец, пробормотал хозяин, неверяще глядя на вазу так, как если бы я неделю назад увидела инопланетянина, – Г-госпожа… право, не нужно… я не… – Не все люди плохие, мистер, – оборвала Ксюша его бессвязные речи, – Как среди вас есть хорошие и не очень, так и среди нас. Мы не всесильны и обожествлять или бояться до полуобморока нас не надо. Я всего лишь заплатила за комфорт чем могла. Может быть, впредь вы ещё поможете тем, кому это понадобится, зная, что и мы умеем быть благодарными. Единственное, что хотела бы попросить взамен: объясните нам дорогу до какой-нибудь местной Академии. …Едва закрылась дверь таверны, нагиня с шипением налетела на Ксюшу: – ТЫ ДУРА?! Зачем отдала наши единственные деньги?! Решила сыграть в супер щедрость?! Мозг-то есть вообще?! – Кто ещё вчера говорил, что пользоваться услугами бесплатно – нехорошо? – усмехнулась та. – Я была неправа, – буркнула Ната, – А вот сейчас ты действительно поступила глупо. Нам жить не на что. Рыжая вдруг резко остановилась, и, развернувшись, серьёзно, задумчиво и даже с какой-то болью взглянула на нагиню. – Кто-то должен был сделать это, – тихо, но веско отозвалась она, – Дело не в самой вазе, и не в нашей ситуации, а в том, как сильно эти существа боятся меня и таких как я. Ненавижу страх, основанный на предрассудках… на то есть личные причины. И знаешь, хоть и говорят, что добро забывается, став кем-то вроде тех, кого они боятся, если эти страхи небезосновательны, то тем самым я никому не сделаю хуже, чем себе. Ната прикусила губу, явно сдерживая себя, чтобы не возразить. А я… хоть и понимала, что было опрометчиво отдавать эту чёртову вазу сейчас, когда нам позарез нужны деньги и мы здесь никто, но… впервые хорошо понимала эту очень закрытую ранее девушку, которую уже больше года считаю одной из тех, на кого можно положиться. И сейчас только снова убедилась, что не ошиблась, считая так.