Глава 15

Утром настроение у меня было отличным. Посадив Лену в машину, чтобы приставленный к ней водитель, он же охранник, отвёз мою жену в дом к Ванде, чтобы она собрала свои вещи, а потом в академию, или в любом другом порядке, как ей больше удобно, я пошёл на работу, как обычно, пешком.

Зайдя в здание СБ, я пошёл по коридорам к кабинету Громова. Это был мой ежедневный ритуал: посмотреть, на какой стадии находятся работы, и проверить целостность наложенных на кабинет чар, чтобы у тех уродов, кто это организовал, не было ни единого шанса помешать расследованию. В приёмной сидел Эдуард и рассматривал стены.

— Ты сегодня выглядишь на редкость довольным жизнью, — флегматично произнёс Эд, переведя взгляд со стен на меня. — И это неудивительно, учитывая, что у тебя была брачная ночь.

— Что ты здесь делаешь? — он смотрелся очень странно на месте секретаря, настолько чужеродно, что это вызывало во мне дикий диссонанс.

— Думаю, что это место необходимо облагородить, — ответил Эд, продолжая осматриваться по сторонам. — Да, определённо, вот это — не приёмная начальника Службы Безопасности, а какое-то убожество. Ничего, не переживай, я, пожалуй, займусь этим.

— А ты не хочешь заняться безопасностью? — спросил я, беря со стола секретаря пачку свежих газет, которые мне каждое утро приносил именно сюда дежурный охранник. Мимо волков без специального разрешения не мог пройти даже курьер, все доставки и посылки, включая прессу, оставляли теперь на вахте внизу.

— Я много чем хочу заняться, но вынужден ждать, пока восстановят целостность воздуховодов и полностью застеклят выбитые взрывом окна, — меланхолично заметил Эд. — Так что пока это происходит, я займусь приёмной и твоим будущим кабинетом, когда мы из него извлечём тела. Он меня тоже раздражает, заставляет страдать моё чувство прекрасного.

— Ты не просматривал? — я показал ему газеты. — Есть там что-нибудь интересное?

— Пока не успел, потом посмотрю. Не думаю, что журналисты уже перестали мусолить тему взрыва, поэтому там вряд ли будет что-то достойное нашего внимания. Если только они не пронюхали про свадьбу.

— Хорошо бы, чтобы так и было, — пробормотал я и вышел из приёмной, направляясь к своему маленькому кабинетику.

Бросив газеты на стол, я невольно поморщился. Перед глазами встали всё ещё сидящие в кабинете Громова за столом офицеры. Да, Эд прав, в том кабинете нужно всё переделать. На столике возле двери стояла кофеварка. Я притащил её сюда, купив в ближайшем магазине. Сварив себе кофе, сел за стол и только потянулся за первой газетой, как раздался телефонный звонок. Звонил Гомельский.

— Слушаю вас, Артур Гаврилович, — я говорил, открывая газету. Так что здесь у нас? Ага, рабочие уже не бастуют, наверное, чего-то смогли добиться. Вовремя мы провели мероприятия по обеззараживанию порта. Правда, никакой заразы там обнаружено не было. Это обстоятельство заинтересовало Егора, и он принялся просчитывать вероятности, пока не вдаваясь в подробности. А вот куры всё ещё дохнут, и это печально.

— Дмитрий Александрович, вы уже читали «Российский вестник»? — спросил Гомельский как-то на редкость спокойно.

— Вот сейчас открыл, а что? — я невольно нахмурился, потому что обычно такие вступления не предвещают ничего хорошего.

— Вторая страница, — невозмутимо ответил Гомельский. — Я перезвоню через пятнадцать минут.

Он отключился, а я отложил телефон и открыл вторую страницу. На весь разворот шла статья с моей фотографией. Фото было взято с какой-то пресс-конференции, и на нём я выглядел как прилизанный нудный ботаник. Не хватало только очков для законченности образа. Огромный заголовок бросался в глаза, привлекая внимание. «Семья Наумовых вымирает?» — гласила надпись, и я сразу же посмотрел в конец статьи. Ага, так и есть — это мой любимый Тихон Глагольников снова накатал статью про своего кумира, то есть про меня. Морально приготовившись к самому худшему, я принялся читать.

' Неужели Род Наумовых переживает кризис? И кризис этот связан вовсе не с финансовыми потерями, как вы могли бы подумать, друзья мои. Нет. С финансами у Наумовых всё очень хорошо, даже замечательно. Кризис связан совершенно с другими проблемами, и о них вам сейчас расскажет ваш преданный слуга.

Всем нам уже известно, что семья Наумовых состоит из трёх привлекательных внешне мужчин. Ну, кто не восхищался младшими представителями Рода во время освобождения детского дома не так давно? Лично я смотрел на завораживающие кадры с замиранием сердца. И кто бы мог подумать, что, возможно, именно на этих трёх мужчинах Род Наумовых прервётся?'

— Чего? — я оторвался от чтения, тупо глядя перед собой. — В каком смысле прервётся?

' Но всё по порядку. Как стало известно вашему покорному слуге, не так давно Дмитрий Наумов посещал Республиканский Репродуктивный центр. Нам остаётся только гадать, что он там делал, но последующая череда событий позволяет сделать некоторые выводы.

Начнём с того, что Дмитрий Наумов вскоре после посещения этого центра расстался со своей невестой. Марина Рубел уехала из России весьма огорчённая, и Дмитрий даже не провожал её к самолёту. Мало того, в аэропорт Марина приехала на такси, что довольно неожиданно для представительницы семейства Рубел. Никаких заявлений в связи с разрывом помолвки сделано не было, так что можно смело принять за истину утверждение, что инициатива принадлежала невесте.

Почему же распалась такая красивая и эффектная пара в то время как мы все ждали пышных свадебных торжеств, о которых ещё долго с восторгом рассказывали все мировые СМИ? Ваш покорный слуга осмелился изучить доступную мне биографию всех членов Рода Наумовых и пришёл к неутешительным выводам — разрыв помолвки Дмитрия Наумова и Марины Рубел связан как раз с его визитом в Репродуктивный центр! Вероятно, Дмитрий проходил там некие обследования, а когда пришли неутешительные результаты, убитая горем девушка покинула своего возлюбленного, потому что он никогда не смог бы дать ей самого главного — дитя.

Позже Марина встретилась с Дмитрием, будучи уже беременной от другого мужчины, это был наследник семьи Уилсонов, за которого она и вышла в итоге замуж. Холодность Дмитрия при встрече и их явно недружеская беседа в ресторане является косвенным подтверждением догадок вашего покорного слуги. И это понятно. Ни один мужчина не сможет хорошо относиться к такой явной демонстрации своей несостоятельности'.

— Что⁈ — я отшвырнул газету, вскочил и пробежался по кабинету, запустив руки в волосы. — На основании чего этот урод пришёл к таким выводам⁈ Мне только восемнадцать лет! Так, Митя, успокойся. Тебе не привыкать, чего уж там. Напишем опровержение, и всё на этом. Это я удачно вчера женился, вашу мать! Скажу, что Марина была расстроена, потому что поняла, как сильно я влюблён в другую. Но если мне не найдут эту плесень, кто-то реально может пострадать! Спокойно. Он, похоже, там ещё и по Эду с Ромкой прошёлся.

Схватив газету, я принялся дочитывать статью, не садясь больше за стол. Кофе давно остыл, но я о нём, если честно, уже забыл, как-то не до него было.

' Но вернёмся к родичам Дмитрия Наумова. Как уже упоминал ваш покорный слуга, это те мужественные люди, которые в одиночку освободили захваченный террористами детский дом. Это был гимн мужественности, сказка, воплощение женских грёз, но… Не было ли это проявление смелости всего лишь безнадёжностью, пониманием того, что им нечего больше терять? Такое могло возникнуть лишь в случае тяжёлой, безнадёжной болезни, но, друзья мои, давайте говорить откровенно: никто в своём уме никогда не назовёт их безнадёжно больными. Однако существуют недуги, невидимые глазу, например, как тот, что возможно, поразил главу Рода Наумовых.

Что мы знаем о его старшем брате Эдуарде? Только то, что он долгое время находился на лечении в психиатрической клинике. Правда, пожар в этой клинике вызывает вопросы, например, а не был ли он случайным, но это к нашему делу не относится. Какая разница на самом деле, даже если Эдуарду надоело там лежать, и он решил проблему в привычной для себя манере, какую мы все с восторгом и замиранием сердца наблюдали в детском доме.

Проблема заключается в том, что Эдуарду уже тридцать один год, и он ни разу не был женат, у него нет официальной подруги, и, насколько известно вашему покорному слуге, у него нет детей. Что не может не вызывать определённых подозрений, не правда ли?'

— Эд! — заорал я в трубку, когда он мне ответил. Надо сказать, что номер я набирал очень долго, путаясь в кнопках дрожащими от ярости руками. — Иди сюда, быстро!

Отключив связь, я снова раскрыл газету, чтобы дочитать эту гадость до конца.

' И, наконец, Роман Гаранин, принятый в Род Наумовых. Долгое время Роман не общался с членами своей семьи, ваш покорный слуга полагает, что причиной стала та случайность, когда он, разумеется, ненамеренно, отбил девушку у главы своего Рода. Мы же все помним эту нимфу, и их завязавшийся на сходке седьмой Гильдии роман. Прошло достаточно много времени, чтобы, наконец, сказать вам, мои дорогие друзья, что парень на той фотографии и темноволосый мужчина из детского дома — это один и тот же человек, младший родич Дмитрия Наумова. Надеюсь, мне не нужно напоминать вам, дорогие друзья, что в Родах положение родичей не зависит от возраста?

Из всего вышеперечисленного я позволил себе сделать вывод: Роман находился в детском доме далеко не случайно. Скорее всего, он уже знал в то время о своём недуге, и они с подругой решили усыновить ребёнка, коль скоро не могут завести своего. Только этим порывом можно объяснить, почему во время захвата он был в доме и помог Эдуарду избавить наш мир от той нечисти, покусившейся на святое!

Но, несмотря на героизм и неизменную харизму мужчин этого Рода, вопрос о его продолжении остаётся открытым, но ваш покорный слуга будет держать вас в курсе событий'.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл Эдуард. Он с удивлением посмотрел на мою красную морду и спросил, приподняв бровь:

— Что произошло? Почему ты выглядишь так, будто только что телепортировался в загон к Гаврюше, а обратно прибежал пешком?

— Читай, — я протянул ему открытую газету и схватил зазвонивший телефон. От злости сбросил вызов, вместо того чтобы на него ответить, и уставился на экран, ожидая, когда Гомельский мне перезвонит.

Эд долго смотрел на меня, потом всё-таки взял газету и углубился в чтение. Прочитал он быстро, закрыл газету, подошёл к столу и залпом выпил мой остывший кофе. Только после этого повернулся ко мне.

— Удалось выяснить, кто скрывается за псевдонимом Тихон Глагольников? — тихо спросил он.

— Нет, — я покачал головой. — Вообще-то, узнать об этом довольно легко, нужно всего лишь прижать главного редактора хотя бы этой газеты. Но это личное дело Дмитрия Наумова, и оно не касается национальной безопасности, так что…

— Поручи это Роману, хотя можешь и не поручать. Когда он это прочитает, то сам начнёт землю носом рыть, — Эдуард аккуратно сложил газету и сунул её в карман. — А когда этого… Тихона поймают, я с удовольствием продемонстрирую ему, на что я на самом деле способен.

Наверное, Гомельский тоже не мог по кнопкам попасть, потому что телефон зазвонил снова только сейчас.

— Я так понимаю, вы прочитали этот… пасквиль, — он говорил как-то слишком спокойно, обычно наш поверенный реагирует на такие вещи гораздо импульсивнее.

— О да, и я даже не буду отговаривать Эдуарда выдёргивать ноги этому борзописцу, — процедил я сквозь зубы.

— Это будет нерационально, — Гомельский с ходу отверг столь замечательную идею. — Он всё равно сможет писать, ему для этого ноги не нужны. Посоветуйте ему заняться в первую очередь руками и языком. Что вы делали, Дмитрий Александрович, в этом проклятом Репродуктивном центре?

— О, Прекраснейшая, — простонал я, закатив глаза. — Я ездил туда присутствовать на родах Кристины Демидовой. А не за тем, в чём меня обвиняет этот урод. И почему вы такой спокойный, Артур Гаврилович?

— Во мне сейчас плещется полтора литра валерьянки, а наша банковская кошка кричит возле моего кабинета и пытается ко мне ворваться, — протянул Гомельский, а потом, как рявкнет: — Я говорил, что разрыв помолвки — это очень плохо! Вы мне нужны все трое! Сегодня у вас обед в малом вип-зале «Радости волка». Я приглашу несколько журналистов, и мы дружно продемонстрируем им вашу приверженность к семье и детям! Да, с вами должны быть подружки, желательно беременные!

— Артур Гаврилович, — я сумел вклиниться, когда он набирал воздух, чтобы начать орать. — Я вчера женился. Мне не нужна подружка, у меня есть жена.

— На ком? — быстро спросил Гомельский и чем-то загремел, видимо, пытаясь найти ручку, чтобы начать набрасывать для журналистов проект опровержения.

— На Елене Долговой. Правда, сейчас она уже не Долгова, как вы понимаете.

— Отлично, — в голосе Артура Гавриловича прозвучала сосредоточенность. — Надеюсь, она беременная?

— Нет! Вы прекрасно знаете про ограничение, наложенное на Тёмных! Мне ещё нет двадцати пяти лет, — уже не сдерживаясь, прорычал я. — И Ромке тоже ещё нет двадцати пяти!

— Зато двадцать пять лет давно исполнилось Эдуарду Казимировичу, — перебил меня Гомельский. — Вы вообще представляете, что происходит? Ваши акции за то время, пока мы с вами разговариваем, упали ещё на полпункта, а сегодняшнее дневное падение уже приближается к восьми пунктам! Поэтому вы все трое должны быть сегодня на обеде с женщинами! Эдуарду Казимировичу наймите беременную проститутку в десятой Гильдии, в конце концов! Я узнавал, за отдельную плату они могут выдернуть одну из своих девочек из декрета и отправить её в качестве сопровождения. И на обеде должен присутствовать ребёнок!

— Да где я вам найду ребёнка? — заорал я.

— Я не знаю, мне плевать! Мне нужно, чтобы журналисты запечатлели, как сильно вы любите детей и делаете всё, чтобы у вас появились наследники! — Гомельский выдохнул. — К Роману Георгиевичу, кстати, ни у меня, ни у брокеров претензий нет. Он же стремится кого-то усыновить, если судить по статье, то есть, продолжить Род, пусть и таким способом. Это нормально, учитывая, что вы сами приёмный ребёнок Александра Наумова.

— Пока не разрушена его связь с Гильдией, ему нельзя иметь жену и детей, — процедил Эдуард. Мне не нужно было даже громкую связь ставить. Он и так прекрасно слышал каждое слово.

— А вот об этом журналистам совсем необязательно знать, — произнёс Гомельский, тоже расслышавший, что говорил Эд. После этого я положил телефон на стол, чтобы никто из нас больше не прислушивался. — Хорошо ещё, что этот Глагольников помнит о возможных последствиях, и сам не упомянул этот факт. С него стало бы написать, что Роман Георгиевич намеренно стал главой Гильдии, чтобы таким образом скрыть своё бесплодие. Нельзя ему, что привязались? — ядовито добавил поверенный.

— Я не буду нанимать проститутку, — напряжённо произнёс Эдуард. — Я знаю, кого приглашу на сегодняшние посиделки, куда явно нельзя вести совсем уж посторонних людей. Надеюсь, она не откажется, а то я на неё довольно странное впечатление произвёл.

— Отлично. Тогда в три часа. Постарайтесь выглядеть неофициально. Не забудьте про ребёнка. И, Дмитрий Александрович, Эдуард Казимирович, если что-то пойдёт не так, то вам всем троим вместе с Романом Георгиевичем придётся на самом деле посетить Республиканский Репродуктивный Центр и предоставить мне доказательства в виде заключения специалистов, что вы вполне способны размножаться!

И он бросил трубку. Мы с Эдом уставились на погасший экран.

— Что он сказал? Размножаться? А Гомельский не охренел? — я непроизвольно сжал кулаки. — И нет, мы не пойдём ни в какой центр и не будем сдавать анализы, особенно таким унизительным способом. Ты не знаешь, где сейчас Роман?

— В Гильдии, — Эдуард посмотрел на телефон. — Вот что, я к нему схожу, обрадую, дам интересную статью почитать. Тем более что мне нужно туда сходить ещё по одному делу.

— Я предупрежу Лену, — вздохнув, я взял со стола телефон. — И позвоню Лео. Попрошу всё его семейство, включая Григория, составить нам компанию. Я не знаю других детей, а сыну Лео уже больше полугода, и он вполне может посидеть у всех нас на коленях перед фотографами.

— Как хочешь, — Эд махнул рукой и пошёл к двери, на ходу подхватывая со стола какую-то скрепку. — Я Ванду предупрежу, всё равно мимо её кабинета идти к выходу.

Когда он вышел, я быстро набрал номер жены. Лена ответила сразу.

— Дима, ты видел статью? — тихо спросила она.

— Да, и поэтому я тебе звоню. Нам нужно опровержение, и Гомельский настаивает, чтобы я представил тебя как свою жену карманным журналистам, — я сел за стол и заглянул в пустую чашку. Небольшой осадок образовал на стенках замысловатый узор. Интересно, это что-то значит, или гадание на кофейной гуще проводится как-то по-другому?

— Не переживай, — Лена тихонько вздохнула. — Я понимала, что когда-то это произойдёт, просто не думала, что настолько быстро.

— Тогда к трём в «Радости волка», — я отодвинул чашку и прошептал: — Прости меня, малыш, за то, что всё у нас идёт через одно место.

— Дима, тебе не за что извиняться. У меня сегодня экзамен, но в три я буду на месте, — и она отключилась.

Я же повертел в руках телефон, а затем решительно набрал номер Демидова.

— О, ты наконец-то решил мне позвонить и поинтересоваться, не умер ли я в страшных муках? — Лео ответил после первого же гудка.

— Что с тобой могло произойти за ночь? Кристина узнала о твоём интересе к быстрым знакомствам? — хмыкнул я.

— Мне сегодня как-то нехорошо. Видимо, последствия той страшной болезни всё ещё дают о себе знать, — простонал Лео.

— Ты в обед не занят? Ты мне нужен, если тебе, конечно, позволит твоё ухудшившееся самочувствие.

— Нет, я абсолютно свободен, и это немного угнетает, — протянул Демидов. — Да, кстати, у меня закончились порталы в наше чудесное поместье. Гаранин чем-то сильно занят, так что сделаешь мне парочку?

— Сделаю и отдам на обеде в «Радости волка» сегодня. Приходи с Григорием. Я хочу познакомить твоего сына с Ромкой и Эдуардом, — выпалил я.

— Мы будем, — коротко ответил Лео и отключился, я же выгреб из стола несколько карандашей разного цвета и принялся готовить взятку для Демидова. Потому что если я приду без телепортов, то визгов будет столько, что журналистам на год хватит смаковать подробности. О том, что будет происходить на самом обеде, я пока старался не думать.