Глава 12 · Протез

Когда я пришёл, Тарасова в отделении не оказалось, а больше о своей проблеме мне и говорить было не с кем. Радимов на реабилитации, у главной целительницы рабочий день давно окончен, да и прыгать через голову не хотелось. Поговорю сначала с исполняющим обязанности заведующего отделением, а если ничего не выйдет, пойду к Удаловой. Общаться с Сарычевой по такому вопросу не было смысла — у неё попросту нет полномочий, чтобы что-то решать. Решено! Если Николай Юрьевич сегодня не появится, утром пойду к Ольге Алексеевне.

Мы сидели в ординаторской, ожидая пересменки, но на пороге появилась не четвёртая бригада. В ординаторскую вошёл всего один человек.

— Уважаемые коллеги, с нескрываемой радостью сообщаю вам, что я вернулся к работе, — светясь от радости, сообщил Егор Алексеевич.

Мы сорвались с мест и бросились к Радимову. Да, после случившегося он заметно похудел, кожа утратила здоровый цвет, но это всё приходящее. Главное, что после такой тяжёлой травмы он смог выкарабкаться.

— Тише-тише, только не сжимайте слишком крепко, рёбра ещё не до конца зажили, — закричал заведующий, когда его обступили.

— Погодите, выходит, Тарасова сегодня нет, потому как вы на работу вышли? — догадалась Сарычева.

— Да, я дал Николаю Юрьевичу возможность немного отдохнуть. Он и так работал за двоих в последние несколько недель, поэтому заслужил выходной.

— Вот же пень старый! Мог бы и предупредить, — в сердцах воскликнула Нина Владимировна.

— Это я попросил его не распространяться, чтобы сохранить сюрприз, — заступился за Тарасова Егор Алексеевич.

Обход сегодня прошёл на позитивной ноте, а когда мы собрались в ординаторской перед процедурами и плановыми операциями, у Алёны появилось предложение.

— Сегодня я пойду процедуры в индивидуальных палатах проводить, — вызвалась Паршина.

Интересно, с чего это такое желание? Никак попался благодарный пациент, и Алёна решила, что это её звёздный час. Вот только я не припомню никого особенного в индивидуальных палатах. Добровольскую выписали, Ляпунов тоже давно покинул больницу, да и что он может предложить? А из новеньких остались только Ершов, Вольф и Великореченский.

— Костя, ты не против? — персонально ко мне обратилась девушка.

— Вовсе нет. Просто странно видеть такое рвение.

— У тебя душа больше лежит к операциям, а мне от одного вида внутренностей дурно становится. Да и с благородными у тебя отношения не заладились.

А вот тут я готов поспорить. Да, первый блин комом, с Брюсовыми мы действительно знатно зацепились. Но с Ляпуновым всё прошло хорошо. Даже Ершов, который не торопился выписываться до полного выздоровления, относился ко мне нейтрально. Думаю, помнит кто спасал его после той злосчастной дуэли.

— В любом случае, старший целитель решает кто идёт с ней на операции, — вмешалась Сарычева, пытаясь сохранить субординацию. — Но если есть желающие, пусть будет так.

Нина Владимировна также занялась процедурами, а мы поспешили в операционную за Радимовым. В этот раз оба стажёра попросились с нами.

— Дамы и господа, жду от вас диагностики нашей пациентки, — произнёс Егор Алексеевич, хитро посмотрев на нас. — Разумеется, мне уже известна проблема и цель нашей операции, иначе мы бы с вами стояли не в операционной, а в палате, но я хочу услышать ваши предположения, ведь мы все учимся в той или иной степени.

Вот и разница между Радимовым и Тарасовым. Никаких соревнований, рваных фраз. Серьёзные цели и мягкое обучение.

— Опухоль? — предположила Семенюта.

— Нет, это не опухоль, — отрицательно покачал головой Радимов. — Ключников?

— Пф-ф, — тяжело выдохнул Макс, не в силах озвучить ни одну версию.

— Дорофеев?

— Это неживая материя, вокруг которой организм начал создавать кокон, чтобы блокировать её, — покачал я головой. — Затрудняюсь точно сказать что это, а гадать отказываюсь. Придётся разрезать и разобраться с этой странной штукой.

— Похвально, что ты не пытаешься ткнуть пальцем, а небо, но я надеялся, что догадаешься, — расстроился Радимов и повернулся ко всем присутствующим. — Иногда нам приходится исправлять ошибки наших коллег. Сегодняшний случай — яркий тому пример. Наша пациентка не больна, но у неё серьёзная проблема, которую нужно исправить нам. Костя, давай анестезию и погружай нашу гостью в лечебный сон. Мы начинаем!

Как только Радимов сделал разрез и извлёк из тела женщины странный предмет, я вмиг догадался в чём была причина.

— Что это? — ужаснулась Марина, выглянув из-за плеча заведующего.

— Это хирургическая перчатка, — ответил заведующий. — Перчатка, забытая целителем во время операции по урезанию желудка.

Теперь понятно, почему я сразу не догадался об инородном предмете. Шрама после операции на теле не осталось, так как целители смогли его полностью удалить и заменить здоровой кожей. Всё-таки дар иногда творит чудеса, но создаёт сложности при диагностике.

— Но как можно было забыть перчатку в человеке? — недоумевала Семенюта. — После операции обязательно пересчитывают инструменты и расходные материалы, чтобы исключить такую возможность.

— Халатность, — объяснил Радимов. — Я призываю быть вдвойне внимательными, когда заходите в операционную, потому как любое неосторожное действие может привести к серьёзным последствиям.

После операции я ненадолго задержался в коридоре, чтобы пообщаться с Радимовым с глазу на глаз. Не знал с чего начать и как правильнее озвучить свою просьбу. Не буду же я напрямую просить заведующего прооперировать отца? Слишком нагло с моей стороны, да и не факт, что он справится. После того злосчастного инцидента под Новый год, он не оправился до конца, и вполне может быть, что такая длительная операция выше его сил.

— Егор Алексеевич, вы же многих целителей знаете. Не подскажете кто может сделать операцию по приживлению бионического протеза?

— А кому нужно провести операцию? — нахмурился заведующий.

— Моему отцу. Протез уже заказали, будет готов на днях, осталось только найти целителя, который сможет провести операцию. Говорят, нужно искать среди частников, но я не знаю ни одного такого целителя, вот и решил поинтересоваться у вас.

— Костя, ты меня обидеть хочешь? — удивился мужчина. — Это не настолько сложная операция, чтобы вызывать проблемы у бывалых целителей. Мы с Петром Афанасьевичем прооперируем твоего отца, а ты будешь ассистировать.

— Но я слышал, это очень дорогая операция. И потом, отец не живёт в Градовце…

— А нам какое дело? — пожал плечами Радимов. — Как будет готов, пусть ложится на госпитализацию. Подготовим его и сделаем всё в лучшем виде. А лучше, возьмём на операцию стажёров в качестве наблюдателей. Пусть посмотрят как целители проводят сложные работы с ювелирной точностью.

— Спасибо! — просиял я, потому как проблема была решена.

— Это я должен тебя благодарить, потому как такого интересного пациента не каждый день удаётся отыскать. Знаешь, в этом деле помимо желания помочь тебе есть и профессиональный интерес. Мокроусов-старший будет в восторге от приглашения на такую операцию.

Есть у целителей такое чувство, когда предстоит сложная операция. Да, сложно. Да, требует больших усилий, концентрации и расхода энергии. Но когда понимаешь, что если не ты, то никто другой не поможет, все сомнения уходят на второй план. И позже вдвойне приятнее смотреть на результаты своего труда. Ты смог. Ты добился цели и сделал этот мир лучше.

К моему следующему выходному артефакт был готов. Примерка прошла успешно, но в последний момент возникли сложности.

— Дорого, — неожиданно запротивился отец, краем уха услышав цену. — Мы не можем позволить себе такие расходы.

— Ничего не дорого, — вмешалась мама, выудив из сумки какие-то бумаги. — Я взяла справки из комиссариата, они возьмут на себя половину расходов на изготовление протеза и даже на саму операцию.

— А, так вы сговорились! Вокруг одни заговорщики.

— А как иначе, если ты ради себя ничего делать не собираешься? — написала мать. — Костя всё правильно сделал. Тем более, выбил для тебя бесплатную операцию в своей больнице. Лучшего момента, чем сейчас, уже не придумаешь.

Несмотря на упёртость, отец умел отрешиться от эмоций и работать с фактами. Он прекрасно понимал, что другой такой возможности может уже и не быть.

Когда мы приехали в больницу, отца перевели в палату, а мать умчалась покупать всё необходимое. На самом деле, требовалось немного — сменная одежда, тапочки, постельное бельё, которое решили не тащить с Привольска, чтобы не вызывать у отца лишних подозрений.

— Костя, операцию лучше провести сегодня, — заявил Егор Алексеевич, когда я подошёл к нему за советом. — Пётр Афанасьевич на месте, а завтра ты будешь мне нужен на плановой операции. И потом, сейчас у нас есть возможность не выдёргивать лишних целителей из отделения, пока другая бригада работает.

— А как же диагностика?

— Мы проведём её вместе. Готовься к операции.

Видеть отца на операционном столе было непривычно и немного волнительно. Пусть он мне и не родной, а настоящий остался в другом мире, я чувствовал к этой семье сильную привязанность. Они воспитали прежнего Константина. Да и родная кровь всё-таки, биологические родственники. И потом, эмоциональные связи никуда не денешь.

Но даже если учесть факт моего попадания в этот мир, родители были единственными людьми, готовыми поддержать в любой ситуации. Мне нечасто требовалась их помощь, но само осознание этого факта заметно успокаивало.

— Двадцать четыре года назад, когда Светлана сказала, что ждёт ребёнка, я даже подумать не мог, что ты будешь меня оперировать, — заявил отец. — Даже представить не мог, что родной сын вернёт мне возможность ходить.

— На самом деле, основную работу будут делать старшие целители. Моя задача — не дать тебе почувствовать боль, накачать энергией и разгрузить нервную систему, — возразил я, не желая приписывать себе чужие заслуги.

— Всё равно, ты участвуешь в этом. Делай как считаешь нужным, я тебе полностью доверяю.

Несмотря на волнение, отец быстро уснул, а мы приступили к работе.

Наблюдать за тем, как бионический протез соединяется с ногой было настоящим чудом. В нашем мире такую операцию часто проводят с помощью микроскопа, но здесь он не требовался, потому как целитель всё видел с помощью внутреннего зрения и работал на энергетическом плане. Рассмотреть хоть что-то за руками Радимова было сложно, но внутреннее зрение помогало видеть всё в мельчайших деталях. Один сосуд спаивался с другим, мышцы срастались, и постепенно два объекта становились одним целым.

— Очень много времени упущено, — сетовал Радимов. — Структура кровеносных сосудов ноги после ампутации сильно изменилась, сложно выстраивать эту сеть заново. Но он одарённый, энергетические каналы хорошие, поэтому мы можем не жалеть энергии и быстро справимся.

Операция заняла шесть часов, и только после того, как последние процедуры были выполнены, отца перевели в палату.

— Для лучшего приживления протеза процедуры нужно проводить два раза в день, — принялся выдавать инструкции Егор Алексеевич. — Три дня нога будет полностью обездвижена, нельзя её напрягать, чтобы ненароком не разорвать хрупкие соединения. На четвёртый день переведём на Вещий остров для реабилитации, но я не думаю, что это займёт дольше недели. В целом, всё прошло хорошо.

Мать была с отцом всё время, пока он окончательно приходил в себя и внимательно слушала рекомендации заведующего.

— Подсунул же ты мне свинью, сыночка, — проворчал отец, когда я пришёл его проведать после пробуждения. — Не думал, что на пенсии придётся по больницам скитаться.

— Па, всего десять дней забот, а потом жизнь изменится к лучшему. Это стоит того, чтобы немного потерпеть. И потом, мама будет с тобой, а на ближайшем выходном и я заскочу проведать.

— Десять дней сейчас, десять дней ещё где-нибудь. А сколько их у меня осталось? — проворчал отец, но не стал раздувать скандал.

На следующий день я пришёл на работу немного раньше, чтобы заскочить к отцу. Чтобы не нарушать порядок, матери пришлось проходить через вход для посетителей, где я её встретил и провёл в палату. Несмотря на проведённую ночь в больнице и невозможность ходить, отец пребывал в хорошем расположении духа.

— Общайтесь, а я убежал принимать смену. На обходе непременно зайду, — пообещал я и умчался в ординаторскую, потому как время поджимало.

Сегодня не предвиделось плановых операций, потому мы провели обход, пообщались с новыми пациентами и занялись процедурами. Благодаря использованию дара удавалось исцелять раны в разы быстрее. Если перелом позвоночника в нашем мире требовал месяцев на лечение, то здесь время исчислялось парой недель. Восстановительный период после такой операции, как у отца, занял бы в нашем мире не меньше двух недель, а тут потребуется всего три дня.

Плановую операцию, на которую меня ждал Радимов, пришлось провести раньше. Но даже несмотря на отсутствие операций, больных на процедуры собралось не меньше дюжины. И это только те, кто может самостоятельно дойти до процедурной. Не удивительно, что только в два часа дня у меня появилось время на обед. Готовый к любым подлянкам со стороны Макса, я проверил еду с помощью целительского зрения, но никаких посторонних примесей не заметил. Видимо, этот хитрый жук решил затаиться, чтобы усыпить мою бдительность и нанести удар неожиданно. Или специально испытывает моё терпение, чтобы я ждал его мести и нервничал. Не дождётся!

— А меня сегодня замуж позвали, — поделилась радостной новостью Алёна и показала колечко с бриллиантом, которое уже успела надеть на безымянный палец.

— Ну, вот! Увели такую девчонку, — в сердцах воскликнул Макс. — Когда только успели?

— Сегодня утром.

— И кто же этот счастливчик? — поинтересовалась Семенюта. Она смотрела на Паршину с плохо скрываемой завистью.

— Андрей Павлович Великореченский, — с гордостью заявила девушка.

Теперь понятно почему паршина так горела желанием проводить процедуры у пациентов в индивидуальных палатах. Приглянулась она аристократу, вот он и позвал её замуж.

— Алёна Великореченская… Звучит!

— Так ведь он на двенадцать лет тебя моложе, — удивилась Нина Владимировна.

— Сердцу не прикажешь, — улыбнулась девушка. Казалось, сегодня ничто не могло испортить девушке настроение.

— А когда ты с ним познакомилась? Великореченского ведь только неделю назад к нам положили, — удивился Макс.

— Вот тогда и познакомились. Андрей сказал, что я спасла ему жизнь дважды: сначала помогла исцелиться от тяжёлой болезни, а потом спасла его сердце от печали после расставания.

— На самом деле, это не новость, — покачала головой Сарычева. — Случаи, когда пациенты зовут под венец достаточно распространённое дело, но на твоём месте я бы не спешила. Благородные часто играют людьми, как игрушками, а человеческая жизнь для них ничего не значит. Может, стоит испытать чувства временем и трудностями?

— Мой Андрей не такой, — заявила Паршина. — И потом, пока я буду его проверять, он найдёт себе другую жену. Нет, нужно пользоваться моментом, и жить здесь и сейчас.

Паршину было не переубедить, поэтому оставалось ей только пожелать семейного счастья. Разумеется, до свадьбы было ещё далеко, поэтому этот случай быстро забылся.

На ближайшем выходном я поехал проведать отца на Вещий остров. В этот раз мне повезло с погодой, и до самого прибытия я не сходил с палубы, любуясь прекрасным видом. Надо бы наведаться сюда весной, когда всё расцветает и укрывается разноцветным ковром из цветов и листьев.

В реабилитационный центр я направлялся в приподнятом настроении, и оно стало ещё лучше после встречи с отцом.

— Ну, Костик! Упёк ты меня! — ворчал он. — Признаю, твоя стряпня ещё цветочки в сравнении с тем, чем потчуют в этих стенах. У меня сухпаёк в полевых условиях и то куда вкуснее был. Но ничего, совсем немного потерпеть осталось.

Я пообщался с целителем, который наблюдал за реабилитацией отца, и остался очень доволен результатом. Они начинали с массажей и укрепляющих процедур, а на сегодняшний день он уже ходил обеими ногами, пусть и держался за поручни.

— В общем, ещё два-три дня, и выписываем, — объяснил целитель. — Рекомендую прогулки без лишних нагрузок. Поначалу бандаж, а через недельку можно обходиться без него. Стараться минимизировать хождение по ступенькам. Это сейчас слишком высокие нагрузки на неокрепшие мышцы. В остальном, прогноз очень хороший. Ваш отец очень старается, проявляет характер, не даёт себе поблажек, поэтому через месяц-два будет ходить так, что не отличите протез от настоящей ноги. Максимум, останется лёгкая едва заметная хромота.

Я видел как изменился отец. С уставшего ворчливого пятидесятилетнего старикана он превратился в энергичного мужчину с горящими глазами и ровной осанкой. Казалось, вернулся тот самый человек, которого прежний Константин видел в детстве. Разумеется, мать была в восторге от этих перемен и не уставала делиться со мной радостью.

Целитель не подвёл, отца действительно выписали на третий день после моего визита. Погостить у меня родители отказались.

— И так уже злоупотребляем твоим гостеприимством, сын, — добродушно проворчал отец.

— То есть, мне к вам тоже можно только на пару дней приезжать, чтобы не злоупотреблять? — вернул я шпильку.

— Ты можешь приехать когда хочешь. Можешь даже с концами бросать свой Градовец и возвращаться в Привольск, хоть мне здесь и понравилось. Не в больницах — там полный ужас, а сам город неплохой.

— Да и у меня работы полно, — поддержала мать. — Того и гляди, заказчики по другим мастерам разбегутся. Как я тогда работать буду?

Пока родители отдыхали дома и набирались сил, я скатался на вокзал и купил билеты на утренний поезд. За две недели, которые они провели в Градовце, я привык к небольшой доле суматохи, и теперь мне будет этого не хватать.

— Вы же приедете ещё как-нибудь? — спросил я, когда мы были на вокзале, а диспетчер объявила, что поезд, идущий до Привольска, прибывает к третьему перрону.

— Дай немного расходиться, и непременно приедем, — пообещал отец.

Тут уже зашумел поезд, люди сорвались с мест, и было не до разговоров и обещаний, но нужные слова я услышал.

— Костя, смотри, это же Толя, твой одногруппник! — воскликнула мать, когда мы искали свой вагон.

Тоже мне встреча! Ещё не хватало родителям ехать с ним в одном купе. Мартынов прошёл мимо, не поздоровавшись, а я сделал вид, что попросту не заметил его. Прошло всего полгода с момента приезда в Градовец, а наши отношения кардинально изменились с дружбы на неприкрытую вражду. Даже сейчас он подсунул мне свинью, показав на своём примере, что можно кататься в Привольск на выходных.

Выглядел Толик неважно. Сутулится, смотрит из-под лба, тёмные круги под глазами. На самовлюблённого целителя он вообще не был похож. Видимо, лишившись покровителя в лице Капанина, он переживает непростые времена. А всего-то нужно быть нормальным человеком и не ссориться с коллективом, тогда почти каждый будет за тебя держать слово.

Я помог родителям занести вещи в их купе, и вышел с ними на перрон. Время стоянки поезда было коротких пять минут, и нам пришла пора прощаться.

— Спасибо, сын! — отец крепко сжал мою руку. — Не знаю даже как тебя благодарить.

— Всё, что было нужно, вы с матерью мне уже дали. Если действительно хочешь как-то отблагодарить, живи полной жизнью и позаботься о матери. Вы ба заслужили лучшей жизни.

Впервые отец меня обнял. Такого не случалось даже с прежним Константином.

— Юра, пора! — тихо произнесла мать, потянув мужа за рукав. Уже в последнюю минуту она обняла меня, поцеловала в щёку и не сдержала слёз.

Знаю, что скучает. А ещё, благодарна за то, что я для них сделал. По-хорошему, мне бы как-то сознаться в том, что я не совсем их сын, но ведь они всё равно не поймут. Да и разве они заслуживают такого? Пусть лучше прибывают в неведении, а у меня будет семья, о которой я найду способ позаботиться.

Когда поезд медленно проплывал мимо вокзала, я увидел родителей, махавших мне из окна вагона. Ещё долго я стоял на перроне, провожая взглядом удаляющийся поезд, пока он полностью не исчез вдалеке.