Глава 13 · Одно желание
– Вот и сложилась еще одна парочка.
Удовлетворенный голос бурундука вырвал меня из воспоминаний.
– Какая парочка? – спросила осторожно.
Он же не копался в моей голове только что? Я давно начала доверять куратору, уважала и ценила, но кое-что должно было оставаться личным, пусть любопытный Чейл так и не считал.
– Я же тебе только что рассказал! – всплеснул лапками бурундук. – Сама же просила историю соблазнителя и профессиональной вдовы.
Порой куратору лучше сказать правду.
– Прости, Чейл, задумалась, вспомнила, как мы с тобой встретились.
Он запрыгнул на сундук и мечтательно протянул:
– Да, хорошее было время. Бунтующая ведьма, не осознающая своего счастья, и я, мудрый, терпеливый, великолепный куратор!
Я швырнула в великолепного диванной подушечкой, которая предсказуемо прошла сквозь него.
– Злыдня, – беззлобно обозвал Чейл. – Ладно, слушай. Графиня Борликея – не совсем графиня, а ее племянница под мороком, которую тетушка принудительно учит азам охоты на состоятельного мужа, о кончине которого никто не будет горевать. Ну а профессионального соблазнителя хорошенько держит за определенное место шантажист, подкидывая время от времени постыдные задания. Сегодня с моей помощью встретились два несчастья, чтобы помочь друг другу и, возможно, остаться вместе навсегда.
Чейл довольно замурлыкал, как большой кот.
Ох уж эти высшие сущности! Обожают вмешиваться в чужие судьбы.
– Чейл, пообещай, что не будешь сводить меня с Фарийским. Мы сами разберемся.
– Вы сами? – притворно удивился бурундук. – Ой, Эффи, да не собирался я влезать в твою запутанную любовную историю.
– Нет здесь любовной, Чейл, – сказала я правду. – Если когда-то я и нравилась Фарийскому, то теперь это остатки старого, криво сработавшего зелья. Нужно снять с него все проклятия, что я навешала по глупости. Сейчас я уже не уверена, что это он сдал нас с Кассием королю.
– Что вы собираетесь охотничий домик превратить в любовное гнездышко, доложил один из телохранителей принца, – сообщил бурундук.
И не сказал об этом мне?! А я двадцать лет думала на Фарийского!
– Я говорил, ты меня не слышала, – хмыкнул куратор. – Тебе нужен был враг. И нет, я не читаю твои мысли, все и так на лице написано.
У-у-у, толстопопый любитель орехов и чужих тайн!
С Фарийским что-то надо делать. У мужика из-за моего бессовестного поступка мозги набекрень: несуществующую дочку требует. Напоив двумя зельями, себе не помогла и ему жизнь испортила. А еще столько всего нехорошего нажелала! Вон, стал охотником на монстров, которых я ему в сердцах сулила. Хорошо, что самое страшное не исполнилось – не женился на бессердечной стерве.
И хорошо, что я в него не влюбилась. А ведь была близка к этому.
Попав в Занебесье и чуть привыкнув к изнуряющим занятиям, я стала просыпаться посреди ночи. Мне снился Фарийский. Его смущающие слова, уверенные ласковые руки. Сильное смуглое тело. И поцелуи. Сотни поцелуев, полученных в одну единственную ночь. И нежных, и пылких, и жарких… Всяких.
Меня накрыл голод. Голод по его рукам, губам, нежности. По его заботе и даже подколкам. Я не находила места, лежа на узкой кровати, осознавая, кого потеряла, толком не обретя. Понимая, что он далеко. Что мы в разных мирах.
А еще мне нужен был принц. Точнее, статус, который дало бы замужество с ним. Я обязана помочь ведьмам! Я поклялась, что помогу, если представится шанс! И он был, когда в академии из десятков ведьм Кассий выбрал меня.
Йенран… Фарийский был не для меня. И я постаралась забыть. Нашу ночь. Мужчину. Я вырвала с корнями несмелые всходы первой любви, убедила себя, что ненавижу его.
Просто потому, что мне нужен был принц. И я усиленно думала о нем. О том, как стану принцессой, затем королевой и спасу сестер по магии.
Какая же я была глупая!
– Зея, ты готова?
– Почти готова.
Фарийский застыл, словно только сейчас увидев, что на мне лишь нижняя рубашка. Тонкая, честно подчеркивающая изгибы тела.
Не расшифрую выражение лица мага: понравилось ли увиденное? У статуи эмоций больше.
Ой, не о том думаю! Вообще-то, пора поспешить в храм, да и о напавших хаоситах не стоит забывать.
Щелкнула пальцами – сундук открылся. Я бы не выбрала сама вылетевшее первым платье – нежно-голубое в тонкую черную полоску. Его мне подарил Чейл, чтобы «гармонировала с его великолепной шкуркой». А, кстати, где он?
Вопрос озвучил, недовольно нахмурившись, Фарийский:
– Зея, а где твоя ученица? Еще не пришла?
– Я здесь! – пропела моя мнимая ученица, вылетая из соседней комнаты.
Заплетенные в две косы рыжие волосы, скромное зеленое платье в пол и доверчивый взгляд на мага – Чейл явно вознамерился очаровать «отца».
И ведь выходило! Суровая складка у губ мага смягчилась.
Пока он смотрел на лжеведьму, я быстро надела платье. И нет, я не стеснялась, нижняя рубашка из паучьего шелка прикрывала все, пусть и откровенно обтягивала.
– Готовы? – не глядя на меня, спросил маг. – Я могу открыть портал?
– Да, – с довольной улыбочкой сообщил Чейл и взял меня за руку. – Ах, наставница, как же тебе идет это платье!
Угу, и цвет, и черные полоски, как на спине бурундука.
Фарийский снял с шеи алый кулон, выданный магистром. Активировал.
В открывшийся зев перехода первой велел войти моему куратору:
– Эффи, вперед! Зея, теперь твоя очередь.
Портал привел нас не к подножию горы Ячарис, а в какой-то кабинет. Красно-коричневые цвета, элегантная мебель из драгоценных пород дерева, массивные книжные шкафы, опутанные золотистой дымкой защитных заклинаний.
Я успела чуть осмотреться, прежде чем позади вынырнул маг и деактивировал артефакт.
– Придется немного подождать, девушки, прежде чем пойдем дальше.
– А где мы? – полюбопытствовал Чейл, бочком подбираясь к рабочему столу с аккуратными стопками книг и исписанных листов.
Предсказуемо, что куратору нужно все знать, видеть, а то и пощупать.
– Это кабинет магистра Торвеолы.
– О! – восхитился Чейл и с большей алчностью воззрился на чужой стол.
Неуемное существо, везде засунет свой любопытный нос! Чую, зря нас сюда перенес Фарийский.
Не успела мысленно посетовать на духа, как он показал себя во всей красе.
– Какая яркая женщина! И так похожа на мою наставницу!
Фальшивая ученица продемонстрировала небольшой портрет, схваченный со стола магистра.
На нем красивая рыжеволосая женщина грустно улыбалась, подперев подбородок сложенными домиком руками.
Фарийский посмотрел на находку, затем на меня и перевел взгляд на лже-Эффи.
– Да, очень похожа, – согласился он тихо. – Особенно если взять твои волосы, Эффи. Только глаза у женщины с портрета другие.
– Да! – воскликнул радостно куратор. – Не устаю повторять: все ведьмы сестры! Это ведь тоже ведьма?
Мне захотелось треснуть себя по лбу. Ну, куратор, удружил! Зачем себя так палить? Точнее, как раз не себя.
– Да, ведьма. Это Аларида, прозванная Кровавой, международная преступница, – сообщил Фарийский. – Пыталась организовать восстание ведьм, убила предыдущего магистра, герцога Жатео, за что и была приговорена к смерти.
В наступившей тишине можно было бы услышать жужжание мухи. Вот только кабинет, уверена, хорошо защищен от насекомых.
Невинно хлопая ресницами, мой неугомонный куратор вдруг затараторил:
– А зачем магистр Торвеола хранит в кабинете портрет мертвой преступницы? А правда, что его предшественник коллекционировал любовниц среди ведьм и многих довел до самоубийства? В том числе посягая и на ведьм – жен своих коллег и их дочерей?
Вопиющих глупостей наговорил Чейл, но с осуждением Фарийский посмотрел на меня.
– Зея, зачем ты рассказываешь ученице непроверенные слухи? – спросил строго и мягко заявил резвящемуся духу: – Эффи, ты слишком доверчива, не со всяким магом можно говорить откровенно.
О, а кто это у нас? Да это же Фарийский вживается в роль папочки!
Я прикусила губу, сдерживая ругательства в адрес куратора и мага. Достали! Допекли настолько, что я уже хочу родить дочь и заставить Фарийского ее нянчить! С пеленок!
– Насчет покойного магистра я все поняла, – закивал куратор в облике милой девочки. – Но что все-таки делает портрет преступницы на столе у магистра нынешнего?
И эта зараза вновь повернул его изображением к магу. Мол, смотри, сравнивай… делай определенные выводы.
– В ночь перед казнью Аларида сбежала. Она успешно отбивалась от погони до самого Мертвого леса, усеивая свой путь трупами преследователей.
– За что и получила прозвище Кровавой? – деловито уточнила лжеученица.
Фарийский мрачно кивнул:
– И только лорд Торвеола смог ее остановить, загнав в болото. Чудом вернувшись из Мертвого леса, он долго лечил полученные раны.
– А-а-а, вот оно что… Портрет самого главного в жизни врага, – с умным видом произнес Чейл. – Какая все-таки страшная женщина, хорошо, что ее больше нет.
И вновь напряженная тишина, которая мне очень не нравилась, ведь давала некоторым время подумать, сравнить, сделать опасные предположения.
– Кстати, почему мы здесь? – задала я закономерный вопрос.
– Потому что отсюда легко попасть в Храм, – сообщил хозяин кабинета, бесшумно выйдя из-за стеллажа с книгами.
Куратор с интересом проследил, как закрылся потайной ход. И при этом ни капли смущения на милой мордашке!
Интересно, магистр Торвеола долго нас слушал?
Без всякого смущения он забрал у Чейла портрет и спрятал в верхнем ящике стола.
– Как ваша нога? Вы были у целителя? – спросила я, отметив, что магистр все еще прихрамывает.
– У личного был, но он больше никого не лечит, – с намеком, но без подробностей ответил лорд Торвеола. – А рядовые целители Совета сейчас сильно заняты – в городе волнение из-за нападения хаоситов, есть первые пострадавшие.
– Откуда в городе узнали, что на дворец напали? – удивилась я.
– А напали не только на дворец, – ответил магистр и, подойдя к камину, нажал на лепнину – нос оскалившегося медведя.
С сухим шелестом отодвинулась в сторону часть стены.
– Йенран, береги ведьм, – напутствовал магистр нашего сопровождающего. – Жду рассказ, как все прошло.
Маг, молча кивнув, махнул рукой, чтобы мы с Чейлом шли первыми.
Елки-метелки, теперь еще и по подземному туннелю топать!
Но если подумать, то в самоходной карете сейчас, когда в городе резвятся хаоситы, ехать опасно. Повезло, что на мне обувь удобная, без каблуков.
Я успела пройти несколько шагов, как Фарийский отрывисто бросил:
– Глаза закройте!
Мгновенно подчинилась, успевая заметить, как на каменных плитах пола вспыхивают желтым древние символы.
Сквозь закрытые веки отметила вспышку.
Сработал стационарный переход? В подземелье резиденции Совета магов?
Куда он приведет, если территория храма защищена от телепортации?
Я слегка покачнулась – мужские руки придержали за талию.
– Спаси…
Не договорила: ладонь Фарийского накрыла мне губы.
– Врата не открывать минимум полчаса. Сошлетесь на то, что опасались нападения хаоситов и молились, боясь подходить, – журчал мелодично высокий женский голос.
– Да, моя госпожа, – угодливо отозвалась вторая женщина.
– Арбор встретить со всеми полагающимися почестями, говорить вежливо, всячески угождать.
– Да, хранительница. Клянусь, задержим ее надолго.
Мы стояли за беломраморной внушительной статуей богини Матери, на возвышении.
Я сделала несколько шагов вперед, когда маг отпустил. Говорившие женщины находились внизу, у подножия широкой лестницы. Видеть меня они не могли.
Света звезд хватало, чтобы рассмотреть двор храма и его обитателей. Пока две служительницы разговаривали, четыре стояли рядом, молитвенно сложив руки на груди. Подальше, у ворот, дюжина воинов проверяли сбрую ездовых ящеров.
Как интересно! Телепорт магов перекинул в вотчину ведьм, к Источнику. А как же обещанная защита? А аномалии на всей горе, не позволяющие открывать порталы даже за оградой храма?
Видимо, запрет – фикция. Или магистерский телепорт – исключение из правил? Заблаговременно оставленная магами лазейка? Та же временная хранительница о нем не знала, раз собиралась спуститься с горы на ящерах.
– А из храма можно открыть телепорт? – прошептала я.
– Да, но только в две точки: резиденцию Совета и в королевский телепортационный зал, – объяснил тихо Фарийский. – Я покажу, как его активировать, когда вернемся.
Дыхание мага обжигало кожу, посылая во все стороны будоражащие молнии.
Зря я вспоминала о проведенной в лесном домике ночи, теперь думаю о том, как Фарийский умопомрачительно целуется. А как нежно прикасаются его руки… А-а-а! Хаосова память тела!
Когда маг как бы невзначай притянул к себе ближе, я не выдержала, рванула вперед.
Хватит подслушивать, пора действовать.
– Светлых дней, сестры!
Нужно было видеть лица собравшихся внизу людей.
Естественно, меня сразу узнали.
Женщина, еще секунду назад заверявшая временную хранительницу в своей преданности, склонила голову и торопливо произнесла:
– Светлых дней, госпожа Арбор! Мы ждали вас с нетерпением!
Потрясающая наглость – так быстро и бессовестно перекрашиваться.
Подавив усмешку, я серьезно заявила:
– Вижу. Не зная, когда смогу посетить храм, вы вышли встречать с самого утра.
Ни одна ведьма не смутилась.
Медленно спускаясь по широким, выглаженным тысячами ног ступеням, я не сводила взгляда с застывшей статуей Аликеи, соперницы Михелины в академии.
Удивительно, мои сокурсницы обе добились успеха в жизни, пускай и не совсем такого, как мечтали.
Возглавив ковен, Аликея не отказалась и от номинальной должности хранительницы. И теперь не желала отдавать даже призрачную власть. Ничего, придется, у нее нет выбора.
Спустившись, я молча протянула руку.
Аликея смотрела на меня несколько мгновений с деланым непониманием, затем улыбнулась и сняла с шеи ключ.
– Что ж, удачи, Эффизея Арбор, она тебе понадобится, – едко произнесла сокурсница.
– Хорошего отдыха, Аликея, побольше редких трав тебе с ученицами, – пожелала я, давая понять, что знаю о ее коварных замыслах.
Главная ведьма ковена пораженно вскинула брови.
– Ты разве не собираешься принимать Источник сегодня?
Я выгоняла ее и учениц, которые могли бы помочь во время обряда, приняв излишки силы, – было отчего удивляться.
– Не-а, не сегодня, – усмехнулась я. – Вначале оглядеться следует, что передают мне и в каком состоянии.
Левый глаз у Аликеи дернулся.
Были особенности у храма, стоящего над Источником, и мы обе об этом прекрасно знали. Но как же не заставить понервничать ведьму, которая решила меня подставить?
Когда сокурсница решила уйти, я не выдержала и все-таки ее остановила:
– Тебе мало?
– Чего именно мне мало? О чем ты? – отозвалась предсказуемо Аликея.
При этом она активировала руну «тихой беседы». То есть прекрасно понимала, о чем пойдет речь, и не хотела, чтобы нас слушали.
– Ты стала Верховной ковена, но согласилась смотреть и за храмом с практически бесполезным Источником. А когда вернулась ведьма, которая могла бы его пробудить, использовать его силу во благо, решила спрятать ключ. Почему?
– Это случайность. Я спешила и забыла снять с шеи, – нагло соврала Аликея.
– Скорее, тебя попросили забыть. Так что пообещала тебе Михелина? Деньги?
Она презрительно усмехнулась.
– А, просто предложила не отдавать ключ, заверяя, что я никудышная хранительница, что не справлюсь и все останется по-прежнему? Ты ведь хотела занять должность Верховной, и ты ее получила. Выходит, мало? Нацелилась на еще одну? А как на твою сверхзанятость смотрит супруг, граф Флоранц?
– Флоранц? – переспросила сокурсница и горько рассмеялась. – А он на мне не женился. Ему родители подобрали благородную невесту из магичек, и он не стал возражать. Договорной брак. Ударили по рукам за несколько дней до того, как представитель Вечного выбрал подходящую ученицу. Флоранц, зная, что не женится, все равно склонил меня к близости, и я не подошла во время отбора. А ты молодец, в подобной ситуации устояла перед очарованием Кассия.
– Невинность не играла никакой роли, – просветила я и смолкла.
До меня дошло не сразу, что именно она сказала.
– Что?.. Что ты подразумеваешь под словами «подобная ситуация»?
Сокурсница расплылась в довольной улыбке.
– Так ты еще не знаешь? Ухаживая за тобой, наш будущий король уже был помолвлен. Он добровольно подписал магический договор.
Мне стало больно. Я самая хитрая, значит? Думала, что смогу окрутить принца и помочь всем ведьмам. Ха-ха-ха.
Новая мысль пронзила кинжалом: Фарийский знал все! И молчал. Они все молчали…
В моей душе проснулась злость.
И жажда отомстить.
Как две ядовитые змеи, они уверенно поднимали головы в недрах души.
Так, хватит! Это обиды юной Зеи, они в прошлом. Злиться из-за минувших предательств? Глупо. Думаю, каждый уже ответил за свои дурные поступки. Обидно, что Фарийский ничего мне не сказал. Хотя… Хм, нужно уточнить, спрошу у него. Почему я должна верить недружелюбно настроенной ведьме, а не благородному врагу, который столько раз уже приходил на помощь?
– Но, как видишь, договорные браки, не принесли счастья предателям, – продолжала изливать душу Аликея, тщательно пряча боль. – Жена графа Флоранца погибла через пять лет, королева – через девятнадцать. Граф даже пытался свататься ко мне, представляешь? А ранее, через год после свадьбы с другой, молил стать его содержанкой. Он назойливо предлагает свою руку и сердце вот уже пятнадцать лет, представляешь?
Она рассмеялась. Только не было в ее смехе радости. Боль обиженной, уязвленной женщины, чьи мечты о счастье были попраны. Женщины, которая не смогла простить не только избранника, но и саму себя.
Глаза Аликеи сверкнули огнем.
– Поэтому к Хаосу мужиков! Имеет смысл только сила!
– Да нет, к Хаосу пойдут не мужики, а ты, – возразила я. – Ты забыла главные постулаты: сила равна ответственности, сколько получаешь, столько и отдаешь. Планируя увезти ключ, ты поступила преступно. Хаоситы преспокойно орудуют в столице, убивая беззащитных людей, а ведьмы в это время интригуют, устраивают склоки, подставляя друг друга. Как же вы изменились, сестры!
Это был мой крик души. Моя боль.
И она выплеснулась в обещании:
– Вскоре ты осознаешь неправоту, Аликея. Не сила и власть важны, а люди. Особенно бесценны любимые.
С потолка упал громадный магсветильник, напугав слуг.
Ох, кажется, я невольно прокляла Аликею! Елки-метелки, когда же я начну контролировать свой язык?
Сокурсница презрительно скривилась:
– У меня нет любимых людей. Любовь – это глупость и слабость, Эффизея Арбор.
Я покачала головой и повернулась к ней спиной:
– Если по-настоящему так считаешь, тебе нечего здесь делать. Больше не приходи, Источник для тебя закрыт.
– Еще не пробудила его, не подчинила, а уже отказываешь? – едко произнесла Аликея. – Чем ты тогда лучше меня, Зея?
Злясь, я не ответила. И она ушла, горделиво, без спешки.
Выставив бывшую хозяйку, новая, то есть я, сердитым смерчем прошлась по доставшейся территории.
– Когда в последний раз чистили фонтан? Половина струй – вялая капель.
– На колоннах появился лишайник.
– Трещины на девяти ступенях.
– Кто отвечает за цветы в вазонах? Вы их растите или сушите во славу богинь?
Я так вошла в роль всем недовольной, злобной ведьмищи, что служители храма сами боялись что-либо спросить.
Предполагалось, что с появлением хранительницы Источника храм преобразится. Я же нагло дала понять, что одна подставлять плечи под эту махину не собираюсь. В конце-то концов, элементарные вещи они могли делать и без магии!
Возле массивных двухстворчатых дверей я остановилась. Замерла позади и моя временная свита.
Ключ, который я все это время с силой сжимала, неохотно покинул ладонь, оставляя на ней алый след.
Источник магии Фирозии. Тот, кто им управляет, важнее короля, сильнее магистра. Негласно, но… Они умирают, сменяют друг друга. А без сильной ведьмы, которая становится магическим сердцем страны, обойтись нельзя. Нет, лет сто королевство может сносно продержаться, а затем его на зуб начинают пробовать хаосовы твари, что и наблюдается сейчас. Прорыв в столице – еще двадцать лет назад это даже представить не могли, сейчас это реальность.
Поганая кровавая реальность. Пора ее менять.
Сделав глубокий вдох, я вставила ключ в замочную скважину.
На какое-то мгновение я испытала страх: а вдруг не подойдет? Подменили? Или я не та, что нужна Источнику?
Подошел.
Щелчок – и дверь с недовольным скрипом приоткрылась.
– Зея! – окликнул Фарийский, еще и, схватив за руку, нагло развернул к себе.
– Слушаю, – ответила я спокойно, хотя внутри все дрожало от нетерпения поскорее войти.
Двадцать лет! Двадцать хаосовых лет я ждала момента, когда выполню навязанную задачу – стану хранительницей. Вечный обещал мне подарок – желание, которое не навредит миру. И я загадаю то, что некогда пообещала: свободу и безопасность для ведьм.
– Зея, хранительницы проходят обряд под присмотром других ведьм, которые помогают, а то и оттягивают на себя излишки магии, – напряженно произнес Фарийский. – Подруг и учениц рядом с тобой сейчас нет, и…
– Минуточку! Как это нет? – возмутился мой куратор. – Я ученица!
– Ты… – Маг замялся, подбирая слова. – Ты слишком юна, чтобы рисковать.
– Ой, главное, что я уже взрослая! – заулыбался довольный дух.
Сколько можно болтать? Я подавила раздражение. Меня тянуло к Источнику, хотелось поскорее выполнить задачу.
– Зея, ты можешь рассчитывать на меня, – сообщил маг.
В его глазах тревога и участие, и спорить не захотелось.
– Хорошо, посмотрим, как сложится ситуация.
– Источник может и не принять, как и предыдущих хранительниц, – прошептал кто-то из служащих.
Я сделала вид, что не услышала выпад в свой адрес. Пускай зубоскалят, вдруг легче станет после моей выволочки?
Толкнула правую створку двери – с недовольным скрипом-ворчанием открылись обе.
Нас встретила густая темнота, пронзенная столбом света, который лился из круглой дыры в своде. Золотой поток, рассекая тьму, ввергался в каменную чашу большого бассейна. От воды шел фиолетовый пар. Или туман?
Скорее ни то, ни другое, ведь сверкало и переливалось, как грани бриллианта.
Магия. Небывалой концентрации сила.
Она манила, звала, обещая немыслимую власть.
Я шагнула вперед – и в темноте засияла радужная дорожка.
– Зея, стой! – прозвучало позади встревоженно.
Но я не обернулась.
– Наставница, подожди! Нас не пускает!
Ха, и не должно. Достойная кандидатка проходит единение с Источником без посторонних глаз. Если в зал пропустило и помощников, это верный признак провала. Такая хранительница – одно название.
Чейл об этом знал, но наверняка сейчас красиво заламывал руки, играя роль испуганной ученицы, безумно переживающей о наставнице. Он невероятен в притворстве.
А Фарийского жаль, он ведь обещал помощь и вдруг оказался бессильным.
Провинилась я перед мужчиной, пора бы исправиться.
С каждым шагом дорожка под моими ногами становилась светлее и ярче. Словно магия подсвечивала плиты изнутри.
Первая ступенька лестницы, ведущей к бассейну.
Я остановилась.
А я? Я настоящая хранительница? Смогу ли подняться над эмоциями, личными интересами, когда потребуется?
Смогу ли помочь врагу? Не станет ли магия привилегией избранных, моих друзей? Не возьму ли я себе больше, чем потребуется?
Я ведь хочу проклясть всех магов так, чтобы они зависели от ведьм и не смели их обижать. Только кто тогда защитит магов от происков ведьм? Я ведь знаю, какими коварными бывают сестры по дару. Только дай слабину…
Взять хотя бы зачатие: когда маг полон сил, получится мальчик. Ведьмы нашли способы, чтобы получить дочь: подгадывая моменты, когда супруг вернулся без сил из патруля, когда опустел резерв после эксперимента. Еще были специальные ослабляющие зелья. Холостые маги перестали пить в одиночку в трактирах: опасались утром проснуться с осознанием, что, кажется, через девять месяцев станут отцами. Даже мать заполучила меня нечестно, отец о моем существовании не подозревает.
И ведь это неправильно, нельзя, чтобы на пол будущего ребенка влияли.
Вторая ступенька.
Я слишком часто разбрасываюсь проклятиями. Вправе ли брать на себя подобную ответственность? Что, если однажды намеренно причиню зло только потому, что мне захочется? Как с Фарийским…
Третья ступенька.
Может, пора повернуть назад? Из меня выйдет далеко не идеальная хранительница…
Четвертая ступень.
Нет! Я не имею права отступить, хоть неидеальна. Я буду очень-очень стараться! Источнику нужна хранительница, кто-то должен залатать дыры в энергоструктуре мира, выдворить порождения Хаоса.
Я дошла.
Под ногами фиолетовым и зеленым завораживающе играла магия.
Позволят ли мне прикоснуться? Или, как предыдущим хранительницам, доведется ловить только брызги?
Миг откровения: сейчас склонюсь, чтобы зачерпнуть хоть немного. Натолкнется ли рука на невидимую, но непреодолимую преграду? Или окажусь достойной?
Еще один крохотный шаг… Нога подвернулась – я плюхнулась в бассейн.
– Зея!..
Фарийский по-настоящему испугался. Хоть что-то приятное в моем позоре.
Мысли полностью исчезли из головы, когда я с головой вошла в Источник.
Омут. Меня стремительно тянуло ко дну.
Поток магии – как вода в лесном озере, плотный, холодный и бодрит.
Зажмурившись, я падала, падала, падала… Воздух закончился, я попыталась вдохнуть – и захлебнулась.
Обжигающий свет проник сквозь веки, пронзая меня насквозь.
Я умерла.
Прежняя я.
И возродилась на молодой, мягкой травке.
– Здорово, ведьма.
– Приветствую, Вечный.
Великое божество Фирозии возлежало на ковре из изумрудной травы, закинув мускулистые руки за светловолосую голову. А над ним – сапфирная бездна летнего неба.
– Как тебе мои подарки, ведьма? – усмехнулся Вечный.
Подарки? То есть не одной юностью и присущей ей бесшабашностью меня облагодетельствовали? Стало страшно.
Вечный, явно покопавшись в моей голове, фыркнул:
– Ничего, потом поблагодаришь.
Ох, сомневаюсь.
Улыбка скользнула по четко очерченным губам Вечного.
– Чейлу ведь ты рада? Когда есть компаньон, веселее приключения.
Так я и знала, что никакой у куратора не отпуск! Послали шпионить за мной.
– А вот и не угадала, ведьма, – посерьезнел блондин. – Куратор мог и не помогать тебе. С тобой он добровольно, по собственной инициативе. Цени.
Я и ценила. Если бы не Чейл, я не смогла бы играть двух ведьм одновременно, опозорилась бы с этой дареной юностью.
– Да нет, тебе все завидовали бы, – возразил Вечный. – Это был твой второй шанс сделать так, как хотелось: выйти замуж за принца, улучшить положение ведьм.
Я ужаснулась. Принц Гектор вроде бы приятный парень, но… не для меня.
– А кто для тебя, ведьма? Определись и отпусти, если не нужен.
Щекам стало жарко.
И снова Фарийский, перед которым я ощущаю вину. Опоила, соблазнила, стерла память, неоднократно прокляла. Подозреваю, из-за меня он до сих пор не женат, не может найти покоя, осесть – все бегает по лесам, уничтожая нечисть. Теперь еще и ненавидит, думая, что у него есть дочь.
– Ох, ведьма, – протянул Вечный с осуждением. – Ты как всегда себя накручиваешь. Просто поговори с ним, признайся первой. А твой злой язык… Он поражает только достойных кары. Ну, почти всегда.
И он чему-то рассмеялся.
Обычно в такие моменты к нему присоединялся кто-то из кураторов – они мысленно обсасывали шутку, делясь впечатлениями. И я, и девчонки их за это просто-таки ненавидели! Они же обсуждали нас!
Молниеносно изменив положение тела, божество из Занебесья оказалось рядом и щелкнуло меня по носу.
– Ты такая смешная, когда обижаешься непонятно на что. Не злись, ведьма, ты мне почти как дочь.
Угу, как дочь, которую постоянно бросают в сложные ситуации… Кстати, о родственниках.
– Магистр Торвеола хранит в своем кабинете портрет погибшей ведьмы-отступницы. Совесть мучает?
Я не ожидала, что он ответит прямо, но все-таки почему-то спросила.
– Тоска заедает, – серьезно ответил Вечный. – Жалеет, что не углядел и она погибла, утонув в болоте. И вся его дальнейшая жизнь – искупление. Ты ведь заметила изменения?
Да, видела я не слишком много, единичные случаи. Но и они показательны. Во времена магистра Торвеолы к ведьмам стали лучше относиться, не как к приятному глазу приобретению, от которого можно получить силу или одаренного сына, а как к равной.
И все же этого мало.
– Ну ты и наглая, ведьма! – восхитился Вечный. – Мужик делал все, что мог, между нашествием хаосовых тварей и заговорами во дворце. Магистр не всесилен, но если за его плечами стоит ведьма, он может сделать в разы больше. Согласна?
– Согласна, – машинально отозвалась я и тотчас встрепенулась: – Эй, я не согласилась помогать магистру Торвеоле! Я еще к нему присматриваюсь!
С Вечного станется вот так, в простом разговоре, втолкнуть в гущу событий.
– Смотри, ведьма, да не прогляди, – усмехнулся Вечный и тотчас сменил тему разговора: – Ты уже выбрала желание?
Каждая хранительница, принимая Источник, точнее, когда он принимает ее, в силах направить освободившийся поток силы на исполнение своего заветного желания.
Я хотела пожелать, чтобы ведьмы рожали детей лишь только тогда, когда этого хотели сами, при этом выбирая пол будущего ребенка. Чтобы юных девушек не крали, не покупали у ковена решившиеся обзавестись потомством аристократишки. Это обезопасило бы сестер по дару.
– Нет, идея так себе, – покачал головой Вечный и плавно, как большой кот, улегся обратно на траву. – Хочешь, чтобы ведьмы шантажировали детьми?
Я ужаснулась.
– Нет, разумеется, нет!
– Справедливее, когда двое искренне хотят стать родителями и им не важно, будет дочь или сын, маг или ведьма.
Что-то в этом есть.
– Равенство, – подсказал Вечный. – Но, боюсь, магов и ведьм в Фирозии станет еще меньше, а Хаос – сильнее.
Мне же понравилась идея.
– Почему меньше?
– Подумай сама, как часто ведьма и маг уединяются, чтобы помечтать о совместном ребенке? – хохотнул Вечный. – Ты сама-то далеко не запланированное дитя, а счастливая случайность.
Меня вновь бросило в жар.
О, я в курсе! Но зачем об этом вспоминать сейчас? Чтобы выбить из эмоционального покоя?
Между мной и божеством шлепнулся прозрачно-голубой бурундук.
– Пока вы тут занимаетесь вопросом повышения демографии, в храме помирает маг, – сообщил он печально.
Маг?.. Фарийский при смерти?!