Глава 44. Старый хромой волк

Цессир попал в Хаюрбат на спине собственного сына, вцепившись зубами в его загривок. Гердих сразу догадался, кого привела Самфира. Мало кто заметил, как Первый советник закатил глаза, поняв, что Гаррон повторил трюк с собакой. Правда, теперь он превратил себя не в несуразного бассет-хаунда, а взял… как бы помягче сказать… собирательный образ. Мощное тело алабая (таких с Земли натащил себе в замок Ханнор, после того, как его освободили от Черного камня урийцев) и тупое рыло ротвейлера. Видимо, сильно напрягался, чтобы представить крупную породу собак, а не какого-нибудь мопса. Вот и наворотил.

Были бы они одни, Гердих, безусловно, посмеялся бы, но…

Но события приняли невероятный оборот. Вместо того, чтобы сосредоточиться на Саше и неясному плану по ее спасению, пришлось думать еще и о сыне. Тот не нашел ничего лучшего, чем вцепиться в горло Хаюрба. Глупец.

Гердих потом разберет с ним эту ситуацию. Хладнокровие у меняющих лики должно быть в крови, а тут наследника рода вдруг повело от ревности. Конечно, можно списать на собачьи инстинкты — защищать своих до последней капли крови, но задача была неимоверно осложнена. Хорошо, что трюк с волком удался.

Лорд Цессир в который раз похвалил себя.

Во-первых, за то, что догадался известить Изегера, и тот позаботился о Саше, а во-вторых…

После того, как его сын вернулся из Хаюрбата лопоухим псом и списал свою ошибку на неопытность в магии превращения в животного, Гердих намотал себе на ус и… потратил целую неделю, прежде чем сам сумел превратиться в правдоподобного волка. Вот теперь эта его манера дотошно разбираться в нестандартных ситуациях пригодилась.

Как только он понял, что его сына сейчас порвут, моментально, совершенно не думая о том, что кто-то заметит, как Первый советник выпрыгивает из штанов, влетел в драку и прикрыл собственным телом алабая-ротвейлера.

Что уж говорить, от «сородичей» и ему перепало — порвали ухо, прокусили лапу, но зато тесное общение с неправильной собакой и правильными волками смешало запах, и он смог попасть в Хаюрбат на правах «своего».

Трудно сказать, спасла Саша своими криками «Рон! Рон!» его сына или нет, время покажет, а пока Цессир делал вид, что зализывает раны. Мудро рассудив, что волчью шкуру покидать рано, он наблюдал за Хаюрбом и псом-переростком из-за длинной занавески, что разделяла королевский замок на две части — официальную и личные покои государя. Убедившись, что сыну ничего не грозит, Гердих решил заняться собой. Вот тут главный шпион Агрида встал в тупик. Кем он будет, когда, подобно остальным оборотням, превратится в человека? Как во дворце, где каждый друг друга знает в лицо, остаться незамеченным?

— Господин, вы чего? — над ним стоял стражник.

Гердих заскулил и поднял прокушенную лапу.

— Ступайте к Казиму-палачу, — страж с сочувствием посмотрел на кровавую рану. — Он знатно кости сращивает. И ухо заодно подлатает.

— Кто такой? — рядом появился второй. Свел брови вместе, повел носом. — Пахнет от него паршиво.

Гердих прижал уши и присел, готовясь к прыжку. Хромоногий он далеко не уйдет, но попытаться стоит.

— Оставь его. От всех, кто вернулся из Агрида, пахнет паршиво.

— А почему в человека не обращается?

— В тебе, Калдьдир, сразу видно сельского жителя. Запомни: волки залечивают раны, находясь в своей второй ипостаси. Быстро извинись перед господином!

Цессир выдохнул. Рыкнув для порядка, гордо похромал в сторону выхода.

Палач, так палач.

Знать бы еще, где того искать.

Чуткий нюх волка подсказал, что лучше держать путь туда, откуда несет немытыми телами, нечистотами и болезнями. Впрочем, ароматы как в той же тюрьме Тайного ведомства.

— Заговорилась я с тобой, Казим. Пойду, — дверь со скрипом отворилась, явив светловолосую женщину.

— Сесилия, не переживай. Мальчики у тебя умные, поймут, что не надо Хаюрба дразнить.

«Сесилия? Та самая? — от радости волчий хвост пришел в движение. Гердих обернулся на него, не веря своим глазам. — Ягудова бездна! Так я скоро и на Лурус начну выть!»

— Ой! Простите! — Сесилия посторонилась, освобождая дорогу оборотню, но тот повел себя странно, пошел за ней. Она почти бежала, не понимая, почему к ней привязался волк, но, когда заметила, как ему трудно сохранять дистанцию с поврежденной лапой, остановилась.

— Я не понимаю, — сказала госпожа Сэс, когда хищник вывалил язык и помахал хвостом, как простая дворовая собака. — Пожалуйста, обернитесь и скажите, почему преследуете меня? Это приказ Хаюрба?

Волк повертел головой и, убедившись, что со стороны дворцового комплекса их не видно — вокруг пышным цветом цвели сотни розовых кустов, превратился в совершенно голого мужчину.

— Ах! — воскликнула Сесилия и, испугавшись своего крика, закрыла рот ладонью. — Быстро! Быстро, пока вас не увидели, обращайтесь назад!

Цессир послушался. Природное чутье разведчика подсказало ему, что вовсе не его голая задница испугала женщину, а что-то другое. Прочие деликатные части тела тоже в расчет не принимались — по разумению Гердиха, ничего ужасного в них не было. Феям нравилось. Значит, он совершил что-то, не свойственное оборотням.

— Кратиров хобот! — выругался он и вновь стал волком. Далее каскад ругательств выглядел как-то так: «Р! Ррр-р!!!». А все потому, что Цессир сразу понял свою ошибку. Ещё в зале переговоров он наблюдал, как волк стал Хаюрбом. И истекающий кровью король песков, скинув шкуру зверя лишь затем, чтобы оставить послание для Шаши, вовсе не светил своим достоинством. Он обернулся одетым человеком!

— Это у оборотней называется одеждой целомудрия, — объяснила Гердиху Сесилия, когда они добрались до улицы ремесленников. Сейчас он умытый и причесанный сидел в ее халате, который безобразным образом расходился на широкой груди. — Хотя в Хаюрбате культ нагого тела…

— Оборотни никогда не светят задом.

— Да. Их магия чудесным образом преобразует шкуру в одежду. Простую, без изысков. Я уверена, там, во дворце нашего короля, найдут не одно дорогое украшение, оставленное во время обращения. Думаю, у свиты Хаюрба не было намерений явить себя волками, скорпионами и змеями. Шкуры, клешни и зубы для них то же самое, что для наших воинов крепкие латы и оружие.

— Боевой вид. Понял. А как вы догадались, что я чужак?

— Вы виляли хвостом, — Сесилия не стала скрывать улыбку. Взяв чистую ткань и дурно пахнущую мазь «от Казима», она села на маленькую скамейку и занялась ногой Гердиха.

— Проклятье… — то ли от боли, то ли от осознания, что едва не спалился, выплюнул ругательство глава разведки Агрида.

Госпожа Сэс полюбовалась на свою работу: повязка сидела в меру туго. Надорванное ухо тоже помазала какой-то дрянью, а потом просто скрепила металлической скобой. На шипение «пациента» не обратила никакого внимания.

— Думаю, срастется.

— У меня много шрамов. Одним больше, одним меньше.

— Видела.

Гердих закрыл глаза. Еще бы. Явил себя во всей первозданной красе.

Сесилия поставила перед ним чашку с дымящейся жидкостью.

— Пейте. Это вайра из песчаной колючки. Горькая, но быстро восстанавливает силы.

Убедившись, что гость смог проглотить, принесла кувшин с водой. Нарезала кусок вареного мяса, разломила руками круглый хлеб.

— У меня без изысков.

Она давно не видела, как ест мужчина. Хаюрб никогда не приглашал за свой стол. Связь с рабыней у него была чисто практичная. Узнав, кто попал в его руки, решил воспользоваться и заиметь ребенка, несущего новый для оборотней дар. Эксперимент удался. Госпожа Сэс подарила ему одаренного мальчика. Второго из трех. Король песков даже не считал, сколько у него дочерей. Как он любил поговаривать, зачем считать овец? Сыны, кроме трех, по странной причине не выживали, умирали еще младенцами. Видимо само провидение не давало им стать взрослыми мужчинами, которые после смерти отца схватятся за ножи и пойдут друг против друга.

Гердих ел не спеша. Был голоден, но сдерживал себя. Точные движения ножа, вымеренные будто по линеечке кусочки. Красивые руки, длинные пальцы. Губы. Жесткие, мужские. Нос, глаза.

Встретившись с проницательным взглядом, Сесилия смутилась.

Слишком давно не было у нее мужчины. Слишком давно.

— Что мы будем делать дальше?

— Мы? — он удивился.

— Я агридка. Мои дети в Агриде. Я хочу, чтобы вы защитили их.

— От кого? От Хаюрба?

— И от него тоже. Но прежде всего от себя.

Гердиху в самом начале их общения пришлось признаться, кто он такой и почему оказался в Хаюрбате. Сесилия с радостью слушала о Шаше и ее любви к сыну Гердиха. А теперь его дети в беде.

Ее тоже в беде.

Если не Кассилий, то Фарисий точно. Хаюрб как коршун будет следить за каждым его шагом и словом. Оступится мальчик и погибнет. Рука короля не дрогнет. Он предупредил. Кому как не главе Тайного ведомства защитить их?

— Что вашим детям может угрожать в Агриде?

— Они… они птенцы Хаюрба.

Цессир отложил нож. Выпрямился на стуле.

— Я помогу вам, а вы поможете мне, — голос Сесилии дрожал, но решимость переполняла ее.

— Как?

— Я многое умею. Я из рода Творящих миражи…

— Я из рода Меняющих лики, мне не нужны миражи.

Да, лорд Цессир, сидящий в женском халате, поглощающий еду матери двух шпионов, засланных в его страну для противоправных действий, не спешил идти на уступки. «Я тебе, ты мне» — принцип торгашей, и не стоит торопиться принимать помощь, без которой можно обойтись. Во всяком случае, не такой ценой.

— Хорошо, — Сесилия тоже выпрямила спину, смело встретилась взглядом с Гердихом. Он сразу понял, что женщина на что-то решилась. — Что вы будете делать, когда выкрадете своего сына, а Ярмо раба начнет его душить? Оно не только усмиряет и делает послушным воле хозяина, но и стережет раба получше любого тюремщика. Несколько часов, в лучшем случае день-два, и вашего мальчика не станет.

— Как я понимаю, просто снять ярмо не получится?

— Правильно понимаете. Магия оборотней особенная. Если маги Агрида культивируют ее, скрещивая нужные роды, искусственно выращивают более сильные «породы», то магия оборотней естественна. Она идет от природы. Отними у нас Источник и строны, и потомство начнет терять приобретенные навыки, у оборотней же такого не случится. Их женщины будут продолжать рожать сильных волков, скорпионов, гиен. Как бы вы ни махали «волшебной палочкой», Ярмо не снимется. Оборотень этой вещью показал, что он хозяин, и она будет ему послушна, пока он сам не соизволит лишить ее силы.

— А если я убью Хаюрба?

— Ваш сын тоже погибнет. Если только…

— …если только…

— …ярмо не снимет его наследник. Ашраф был бы счастлив, если бы вы передали ему власть, но Агрид очень сильно пожалеет, что помог взойти ему на трон. Рожденный от родной сестры Хаюрба… Да-да, не смотрите так. У оборотней родственные браки не в запрете. Так вот, рожденный в кровосмешении он собрал в себе все самые отвратительные черты семейства волков. Иногда я думаю, что он безумец. Из его гарема выносят трупы. Казим-палач видел тех несчастных девушек, истекших кровью.

— Значит, надо договариваться с королем.

— Хаюрб не уступит. Ему нужна Шаша, и он ее получит.

— Выхода нет? Или смерть моего сына, или я отдаю ему Шашу?

— Выход есть. Вот тут как раз нам нужно заключить соглашение, о котором я говорила: вы не тронете моих мальчиков, я спасу вашего сына.

— И как это у вас получится?

Сесилия набрала в грудь воздуха и выпалила на одном дыхании:

— Мой младший мальчик сын Хаюрба. И он в Агриде. Он снимет Ярмо раба.

— Кто он?

— Сначала поклянитесь, что не тронете.

— Клянусь. Слово Первого мага. Даристе вагрум гор.

— Ого! Вот уж не знала, что принимаю такого важного гостя.

— Поэтому никому не говорите, что видели мой зад, — Гердих прижал палец к губам. — Итак, вашего сына зовут…

— Как я говорила, их у меня двое. Старший настоящий агридец. Фарисий Дафой…

— Я так и знал, — Гердих хлопнул себя по колену. — Фар и Касс Эрлики.

— Эрлики? Хаюрб дал им имя северян? — она не удивилась, что Цессир их знает. Шаша тоже студентка академии, наверняка учится с Кассом в одной группе.

— Шпионы всегда носят чужие имена.

— Вы обещали, — Сесилия заволновалась.

— Я не трону. И никому не позволю. Цессиры держат свое слово.

Он протянул руку. Она вложила свою. Ладони скрестились, уколы магии заставили заговорщиков поморщиться.

— Что мы будем делать завтра? — Сесилия потерла пальцы, которые ломило от чужой магии. Гораздо белее сильной, чем ее. Меняющие лики? Она никогда не могла представить, что этот род способен превращаться в зверей. Что-то неслыханное для Агрида. Выходит, магия не закостенелая субстанция, а эволюционирующая? Интересно, как давно Цессиры преумножили свои способности и стали метаморфами?

Сесилия сама обратила внимание, что ее сын Кассилий владеет магией иллюзии гораздо лучше, чем она. Ему не составляет труда поддерживать образ белокурого мальчика в течение года. Это ли не чудо?

— У вас есть возможность спокойно входить и выходить из дворца? — Гердих скользил внимательным взглядом по ее лицу, чем смутил мастерицу.

— Да. Но я стараюсь бывать там как можно реже, — чтобы занять руки, Сэс принялась убирать со стола.

— Расскажите мне о дворцовом порядке и субординации. В какие помещения вы вхожи, а куда лучше не соваться. С кем общаетесь, у кого на вас зуб. Подробно и без утайки, пожалуйста.

— Я помогу. Давайте договоримся, если я скошу глаза, значит, перед вами плохой человек, а если…

— Косить глазами не надо, — мягко остановил ее Гердих. — Завтра вместо вас во дворец отправлюсь я.

— А как же… — госпожа Сэс не успела договорить, в изумлении открыв рот. Перед ней сидела она сама. Сначала у Цессира глаза поменяли цвет с карего на голубой, потом разом посветлели волосы и выросли до нужной длины. Остальные изменения произошли настолько стремительно, что уследить за ними было невозможно.

— Вот так, — улыбнулся Гердих ее губами.

— Неужели я так постарела? — Сесилия в волнении поправила волосы. — И под Тариллой надо меньше гулять, кожа совсем темная стала. И голос такой грубый.

— Вы давно не видели себя в зеркале?

Она не ответила, прижала руку к губам. На глаза навернулись слезы.

Гердих быстро вернул себе свое лицо.

— Сесилия. Не надо. Вы красивая женщина.

Она плакала, а Цессир не знал, что делать. Поднялся сам, поднял ее, привлек к себе. Позволил плакать в плечо и осторожно гладил по спине.

У нее слишком давно не было мужчины.

Сесилия не заметила, как начала целовать гостя. Сначала в шею. Потом цепочка поцелуев довела до небритого подбородка. После заставила наклониться и приникла к губам. Отчаянно, жадно. Легкий халат соскользнул с его тела. Крепкого, будто свитого из канатов, пахнущего мужчиной.

— Где кровать? — спросил Гердих. Она слегка повернула голову, показывая направление.

Ее никогда не носили на руках. Брак с Крастом был договорным. Общая кровать лишь для того, чтобы зачать первенца. Быстро, без предварительных ласк и поцелуев. С Хаюрбом оказалась в постели чуть ли не насильно. В гареме шептались, что он умелый любовник, но, видимо, не для нее, рабыни. Она как племенная корова подставила свое чрево, и его наполнили. Потом извлекли дитя и отослали.

Сесилия укусила свою ладонь, чтобы соседи не прибежали на крик.

— Что это было? — спросила она, когда сладостные конвульсии закончились.

— Оргазм, — Гердих, отвалившись, бездумно смотрел в потолок. — Ты до этого никогда…

Сесилия покрутила головой.

— Обращайся.

— Ты не женат?

Небольшая заминка, сердце госпожи Сэс замерло. Ответ почему-то показался болезненным.

— Женат.

«Наверно, не любит, как и все мы, агридцы».

И зачем спросила?

— Договорной брак? Без любви?

— С любовью, — врать не стал. Повернулся на бок, вздохнул. — В моей семье все сложно. Я совершил ошибку, она не простила.

— Разлюбил?

Гердих немного подумал.

— Нет. Но это ничего не меняет.

— Прости. Я повела себя глупо, — Сесилия натянула простыню до шеи, сжалась. Захотелось убежать. Он не позволил, притянул к себе. Легко поцеловал в лоб.

— Иногда делать глупости полезно.

Они проговорили до утра.