Глава 45. Агридцы в Хаюрбате

— Сесилия! Ты куда так спешишь?

Гердих замедлил шаг и изобразил на лице милую улыбку. Быстро поднял в памяти все, что знал об этом человеке: бритая голова, немалый рост, непропорциональное телосложение — верхняя часть туловища гораздо мощнее нижней, отчего кажется, что руки у Казима-палача чуть ли не ниже колен. Он шел вперевалку и казался медведем, вставшим на задние лапы.

— А, Казим-даг! — госпожа Сэс поклонилась, придерживая так и норовящую сползти с волос накидку. Женщина, имеющая взрослых сыновей, не должна ходить с непокрытой головой — таков закон песчаного королевства. — Мне вчера шепнули, что наш повелитель посетил Агрид. Хочу узнать, нет ли весточки от моих сыновей.

— Подожди, мне с тобой по пути, — палач перекинул с плеча на плечо объемную суму. Звякнули склянки, и пахнуло теми самыми мазями, которыми Гердиху обрабатывали раны.

— Кто-то заболел? — в голосе Сесилии сквозила неподдельная тревога.

— Я слышал, — Казим понизил голос, — Хаюрб сам не здоров, но причина его немощи скрывается. Старик Салафай хоть и пользуется моими отварами, близко не подпустит к благословенному телу повелителя. А вот до пса, которого король притащил с собой из Агрида, дотрагиваться брезгует. «Позовите Казима, ему все-равно с какой падалью возиться!» — передразнил врачевателя палач. В его голосе звучала давняя обида.

— Что за пес?

— Странный какой-то. На шее Ярмо, а глаза так и полыхают неповиновением. Я бы даже подумал, что он тоже оборотень, уж больно взгляд разумен, но нет. Нам долго во второй ипостаси пребывать нельзя, иначе назад не вернуться, а этот, считай, вторые сутки в собачьей шкуре. Оборотень давно перекинулся бы. И зачем он нужен Хаюрбу? Отродясь во дворце собак не держали.

Под крышей веранды, куда вступили палач и мастерица, будто приветствуя, запела в золотой клетке птица Кермет. Казим поднял голову, сунул два пальца в рот и громко свистнул. Птица-невольница в испуге налетела грудью на решетку, заколошматила по ней крыльями. Вниз посыпались перья.

— Зачем ты так? Жалко ее.

Казим собрал невзрачные на вид перья, сунул в заранее приготовленный мешочек.

— Толстухе Зу настойку сделаю. Для горла. Жаловалась ночью, что голос садится. Да я и сам почувствовал, когда она подо мной хрипела. Пришлось пообещать, — он хитро подмигнул.

Гердих не знал, как среагировала бы на грязный намек Сесилия, поэтому увел разговор в сторону:

— А мази зачем несешь?

— Подрали пса маленько. В наших песках, сама знаешь, любая рана смертельной за сутки делается.

— Казим-даг, а можно мне на пса посмотреть?

— Скучаешь, небось, по Агриду? — палач скосил глаза на Сесилию.

— Даже перелетная птица с той стороны как весточка с родины.

— Тогда на, неси, — сума перекочевала на плечо мастерицы. Она как-то не по-женски крякнула, когда ее скособочило под тяжестью ноши.

— Что у тебя там? Топор?

— Ножи. Я палач, и мой инструмент всегда должен быть при мне. За это Хаюрб и ценит. Кто думал, что я ночью понадоблюсь? Сижу, псу шкуру зашиваю, повелитель рядом стоит, смотрит. Вбежала старшая жена, плачет, что младшая его подарок — какое-то редкое эльфийское ожерелье, чтобы досадить топором порубила. Приволокли несчастную. Та сначала отпиралась, а потом такой ненавистью от нее полыхнуло. Сразу стало понятно, что зависть всему виной. Хаюрб Зулию за руку взял, на мраморном столе ладонь распластал, сам за запястье держит, а мне говорит: «Руби пальцы!». Она заверещала. Мол, негоже кадийскую принцессу будто базарную воровку наказывать.

А Хаюрб так на меня посмотрел, что я сразу понял — не шутит. Вытащил я свой тесак и одним махом оттяпал сразу четыре пальца, как раз по средней фаланге. Стол аж надвое раскололся.

— А что принцесса? — Сесилия побледнела.

— Лекаря вызвали. Тот пальцы назад, конечно, не пришил, но кровь остановил. А Хаюрб так спокойно прибежавшему на его зов казначею говорит: «Принцессу отцу верните. А в качестве компенсации отправьте целый сундук ожерелий, которые ей так приглянулись. Мне не жалко».

— Куда?! — стража скрестила пики перед носом у Сесилии.

— Она со мной, — палач кивнул на суму с дурно пахнущими склянками. — Помогать станет.

— Не положено!

— Хорошо, — Казим сдернул с плеча своей спутницы сумку, осторожно положил на пол, пошурудил в ней и вытащил устрашающего вида нож-пилу. — На, держи! Сам будешь псу Хаюрба гниющую лапу отпиливать, а мы пока здесь подождем. Пику твою подержим.

Стражник скривился. Второй помялся в нерешительности.

— Хаюрба нет.

— А он нам и не нужен. Говорю же, пса его лечить идем.

Сесилия, увидев собаку, едва не расплакалась. Пока Казим возился с ранами, положила лобастую голову к себе на колени. Пес тоже будто признал ее право вести себя вольно — лизнул ладонь, точно жалуясь, жалобно заскулил.

— Все будет хорошо, родной, — прошептала Сесилия. Поковырявшись в кармане юбки, вытащила платочек, вытерла им гноящиеся глаза собаки. — Скоро все кончится.

— Ты прям как с сыном, — проворчал Казим, завязывая узел на свежей повязке.

— Сын и есть, — произнесла женщина, глядя куда-то поверх головы палача. Казим каким-то звериным чутьем почувствовал чужое присутствие. Не вставая с колен, крутанулся, попутно выворачивая содержимое сумы и хватая огромный тесак.

Перед ним стоял агридец. Почти такого же роста и мощи. Глаза с прищуром, на лице ни одна жилка не дрогнет. За ним две девчонки в мужских штанах.

— Отойди, и мы тебя не тронем, — произнес незнакомец.

Казим перекинул тесак в другую руку — левой махать сподручнее. Пружинисто пошел по кругу. Краем глаза заметил, как Сесилия метнулась к двери.

«Молодец, за стражей побежала», — подумал с удовлетворением и… едва не лишился языка, прикусив его от неожиданности, когда оба стражника безжизненными телами влетели в помещение. Сесилия со всем тщанием прикрыла за собой дверь и, вырвав из мертвых рук пику, занесла над головой.

— Казим-даг, брось оружие, и мы ничего тебе не сделаем, — произнесла та, которую палач знал чуть ли не тридцать лет. — Дай нам уйти с миром.

— Кто ты? — произнес он, не веря, что Сесилия способна голыми руками сломать шеи двум королевским стражникам, и тут же метнул тесак в темноволосую девушку, накинувшую на поднявшуюся собаку амулет перемещения — его палач узнал по зеленому камню.

Боль обожгла спину, но Казим не обратил на нее внимание. В прыжке он кинулся к собаке и в самый последний момент ухватил за задние лапы. Та завыла… и портал поглотил черноволосую похитительницу, пса и висящего на нем палача.

— Быстро за Джулией! — закричал Гердих. — Она ранена!

Он никогда не слышал, как ревет от страха, что не успеет, не спасет жену, лорд Ханнор.

— Гердих, амулет! — Саша кинула Цессиру кругляш, но не успела надеть свой. Сзади на нее напал огромный волк. Легко, будто куклу, схватил за шкирку и забросил себе на спину. Хищник увернулся от полетевшего из рук Сесилии копья, отметив не свойственное кроткой женщине зверское выражение лица, и выбив лбом стекло, вылетел в окно.

Весь замок песчаного короля пришел в движение. Раздавались отрывистые команды, звяканье оружия, топот десятка ног. В дверь, закрытую изнутри, ломились. Она сотрясалась, трещала и под яростным натиском грозилась развалиться на куски. По стенам лезли вооруженные до зубов хаюрдаги. Через слуховое окно протиснулась змея и повисла, приподняв голову. Она искала убийцу стражников и не находила. Спрячься человек среди многочисленных занавесей, деливших помещение на части, она все равно обнаружила бы его по тепловому следу. Послышалось заполошное хлопанье крыльев, змея метнулась к выбитому Хаюрбом окну, но увидела лишь курицу, спасавшуюся от нее бегством.

Это не та добыча, на которую стоило бы отвлекаться.

— Здесь только женская одежда! — крикнул кто-то из воинов.

— С-с-сапах… Какой у нее с-с-сапах? — прошипела змея и плавно опустилась на каменный пол. Ее раздвоенный язык появлялся и тут же исчезал, будто она пробовала им воздух. Гибко скользя по полу, ловко избегая те места, где льдинками поблескивали осколки стекла, змея приблизилась к брошенным вещам. — Сес-с-с-силия…

Одного слова хватило, чтобы капитан стражи скомандовал:

— На улицу ремесленников! Взять госпожу Сэс!

Гердих не знал, как у него получилось обернуться курицей. Единственное, о чем он думал в момент смены ликов — это как ухитриться унести с собой амулет перемещения и успеть добраться до Сесилии раньше Хаюрба.

Ответ на вопрос, кого из женщин спасать в первую очередь, лордом Цессиром почти не рассматривался. Верх взяла простая логика: Саша для Хаюрба бесценна, и смерть ей не грозит, тогда как жизнь Сесилии могла оборваться в любую минуту. Хуже того, попади мастерица в руки хаюрдагов, пыток не избежать.

«Нельзя подставлять человека, который тебе доверился».

Обнаружив себя курицей, Гердих на мгновение потерял самообладание: если он не сумеет провернуть обратное превращение, то закончит свой жизненный путь в какой-нибудь кастрюле.

— Ягудова бездна! — прокудахтал он, летя из окна вверх тормашками. Амулет перемещения оказался чересчур тяжелым.

Барахтаясь в пыли, пытаясь выпутаться из оков душащего его амулета, Гердих мысленно приказал себе перестать паниковать.

«У меня все получится. От моих действий зависит жизнь моих детей».

Через мгновение в небо взметнулся сокол. В его лапах блестел зеленым камнем амулет перемещения.

Сокол сидел на дереве и нервно наблюдал, как хаюрдаги обыскивают дом Сесилии.

— Нет?

— Нигде нет! Сбежала!

— Далеко не уйдет!

Стражники расступились, пропуская двух волков. Седой матерый хищник втянул носом воздух. Потом опустил голову, покружился на месте и потрусил во двор. Немного постоял в задумчивости у калитки. Второй волк, повинуясь указанному направлению, одним прыжком перемахнул изгородь и спустя минуту вернулся, неся в зубах женский сапог.

Старый оборотень сердито фыркнул. Вновь потянул носом и вдруг, резко развернувшись, метнулся к дереву, на котором сидел сокол.

— Ягудова бездна! — шепотом выругалась часть кроны, и сокол с изумлением разглядел распластавшуюся на одной из веток женскую фигуру. Лишь острый взгляд птицы да популярное агридское ругательство позволили ему разглядеть через наспех сооруженную иллюзию Сесилию.

Не ожидая нападения сверху, мастерица закричала. Свет открывшегося портала осветил бьющуюся в руках обнаженного мужчины госпожу Сэс. Через мгновение исчезли оба.

Старый волк от неожиданности сел на зад.

* * *

— Где мы? — Сесилия вцепилась в Гердиха, словно кошка, боящаяся, что ее стряхнут в воду. Лорду Цессиру пришлось напомнить о себе. Ерзать на лежащей женщине он не хотел, и так поза была двусмысленной. Плюс ко всему он не мог поручиться, что не возбудился от столь близкого контакта.

— Кхе-кхе!

Сесилия, сообразив, что удерживает мужчину силой, тут же убрала руки.

— Мы в Агриде, — коротко произнес он и, стараясь не терять самообладания, направился к огромному шкафу, из которого извлек вещи и сноровисто облачился в них. Даже не причастной к военному делу мастерице иллюзий стало понятно, что Гердих привык подниматься по тревоге.

Госпожа Сэс огляделась и нашла себя лежащей на огромном ложе.

«У него же есть жена!» — вспомнила она и скатилась с чужой кровати.

— С тобой все в порядке? — не поворачиваясь лицом к торопливо оправляющей юбку гостье спросил Гердих.

— Д-да! Если не считать того, что я в одночасье лишилась дома, сделалась врагом Хаюрба и навлекла беду на своих мальчиков.

— Ты лишилась жалкой лачуги и обрела свободу, — Гердих, наконец, повернулся к Сесилии, и та задохнулась от того, насколько мужчина был хорош. Кто бы что ни говорил, но дорогая, пусть и неброская одежда, делает любого человека куда привлекательнее, чем застиранный женский халат, не запахивающийся на груди.

Цессир сдержанно улыбнулся и направился к двери. Сесилия поплелась следом. Она не верила, что совсем недавно, темной-темной ночью, дрожала от поцелуев этого мужчины. Теперь он казался неприступным.

Стоило лорду Цессиру показаться в широком холле, делящем особняк на два крыла, как к нему подбежал невзрачный человечек и, кося глазом на незнакомку в испачканном зеленью платье, принялся что-то быстро нашептывать на ухо своему патрону.

Лицо Гердиха было непроницаемым. Выслушав докладчика, исчезнувшего так же внезапно, как и появился, лорд Цессир взял Сесилию за руку и отвел в небольшой кабинет, где из мебели было всего два стула, разделенных небольшим, но крепким столом.

- Леди Дафой, — впервые за двадцать с лишним лет к ней обратились столь официально, — вы не могли бы подсказать, где можно найти ваших сыновей?

— Они в академии, — Сэс не пропустила обращения на «вы». Что-то изменилось. Где тот мужчина, что языком исследовал впадину ее пупка?

Сесилия густо покраснела и мысленно надавала себе оплеух.

— Касс и Фар Эрлики в академии с момента вторжения Хаюрба не появлялись. Есть ли у вас пожилая родственница — бабушка ваших сыновей?

— Бабушка?

— Да. Она случайно… к-хм… посетила Тайное ведомство и была уведена оттуда вашим старшим сыном.

— Б-б-бабушка?!

Гердих нависал на сидящей на жестком стуле Сесилией черной скалой. Хотя руки сложил за спиной, ей казалось, что он был готов вцепиться в ее плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы она соображала быстрей.

— Если вы имеете в виду Кассилия, — мастерица иллюзий невольно перешла на «вы», — то его бабушка, Великая Даюри, совсем недавно почила. А вот жива ли старая леди Дафой, вдова моего свекра, я не знаю. Надо спросить Шашу. Я отправляла ее к ней.

— Фар знает, что он Дафой?

— Я говорила ему в детстве. И совсем недавно, когда виделась с ним, напомнила. А что случилось? — ее глаза тревожно блестели.

— Мой сын умирает, — Гердих отвернулся к окну, но Сесилия успела заметить, как гримаса боли исказила его лицо. — Вы были правы. Ярмо душит. И у Рона совсем не осталось времени.

— Нашли! — дверь распахнулась и, тяжело громыхая сапогами, в кабинет ввалился огромный воин. Он, ослепленный радостью, что поиски увенчались успехом, не видел вжавшуюся в спинку стула женщину. — У Тени леди Дафой и нашли. Младший змееныш сопротивлялся, пришлось применить силу.

Грохот прервал пламенный отчет Сайкана. Он с удивлением посмотрел на лежащую на полу незнакомку. Сесилия была без сознания.

— Познакомься, — зло произнес лорд Цессир, — это мать змееныша.