Глава 46. Пожалуйста, не умирай!

— Пожалуйста, не умирай! — Джулия сидела у кровати и гладила руку брата, вбирающего воздух мелкими глотками. Его глаза были закрыты, над верхней губой выступила испарина. Шрамы от когтей хищников топорщились нитками швов. Ошейник так сильно впился в шею, что не оставил места даже для мизинца. На полу валялись ножи и всяческие амулеты, оказавшиеся бесполезными против магии оборотней. Ее ничего не брало.

Небольшую отсрочку дало обращение собаки в человека. Трудное, обессиливающее. Шея пса была намного мощнее, но и эта фора неумолимо иссякала.

Юлия уже не плакала. Она все перебирала и перебирала события прошедшего дня и никак не могла поверить, что с такой тщательностью подготовленная операция нелепо провалилась.

— Надо бы позвать отца, — она обернулась на стоящего за спиной Изегера.

— Он не сдастся. Даже не думай. Гердих найдет выход. В конце концов я притащу сюда самого Элькассара и заставлю его оживить Гаррона. Надеюсь, с мертвого Рона Ярмо раба снимется.

— Ох, ты говоришь такие ужасы! — глаза Юлии вновь набухли слезами. Она представила, как срезает с мертвого брата проклятый ошейник. — А вдруг король заартачится? Или потребует свое?

— Самфира или смерть?

— Боже, сейчас я готова на все! Даже вернуть Гаррона в Хаюрбат, лишь бы он жил.

Под ее пальцами нервно дернулась рука брата.

— Т-ш-ш-ш, береги силы.

Лорд Ханнор положил ладони на плечи жены. Тяжелые, горячие. Она потерлась об одну из них щекой.

Ну почему они были столь самонадеянны? Ведь Александра сразу предупредила, что Ярмо раба может снять только хозяин или человек одной с ним крови. Никакие заклинания не помогут. Саша видела, как во дворце Хаюрба задыхались неугодные, а король с гордостью демонстрировал, что даже хваленая агридская магия здесь бессильна.

— Но ты же Палач! — хваталась за соломинку Юлька. — Магия Агрида, может, и бессильна, но оборотни никогда не сталкивались с твоей! Уничтожь силу Ярма и все!

— А вдруг я нечаянно лишу Рона родовой магии? — в глазах Александры плескалась паника. — Боже, ну почему к строну Забирающих магию не прилагается инструкция: делай так и так, а если не хочешь задеть кого-нибудь рикошетом, то поступи эдак. И ведь потренироваться не на ком!

— Хочешь, я притащу сытого колдуна? — лорд Ханнор поднялся, готовый метнуться в катакомбы.

Джулия поморщилась, вспомнив затхлый запах и склизкое тело кратиры, намеревающейся всосать душу Изегера.

— Нет, не надо, — Александра помотала головой.

Юля ее понимала: подруга боится собственного дара.

«Я как глупый ребенок, в руки которого попал автомат».

Никому из них не было известно, по какой причине род Забирающих магию назвали Палачами. Вдруг Сашка, не умея обращаться со своим даром, станет подобна той самой кратире и вытянет не только магию, но и душу? Что останется от мага? Пустая оболочка? Не это ли называется безумием?

Изегер ни за что не кинулся бы тащить Рона в Агрид, если бы не был уверен, что ошейник снять удастся. И поможет им в этом не кто иной, как наследник Хаюрба.

* * *

По возвращении из «поездки» к разрушенному замку Вейховен, в приемную Цессира, куда Джулия и ее компаньоны заявились узнать, нет ли вестей от Гердиха, проскользнула Тень лорда Шельда. Старик скривился, поняв, что глава Тайного ведомства отсутствует, но опознав в лорде Ханноре государственного мужа, счел возможным поделиться с ним срочными сведениями.

Как оказалось, камера, куда открывали портал контрабандные амулеты, пустовала недолго. Спустя пару часов после первой партии оборотней, в ней появилась вторая — всего из шести персон. Тень, невидимая для оборотней, внимательно слушала их перешептывания — эти не ударились в панику, вели себя достойно.

— Сразу видно, люди взрослые. Не то что предыдущие — сопливый молодняк.

— Ну и что же вы, лорд Шельд, услышали? — Изегер подобно Цессиру сложил руки за спиной. Получалось плохо. Без того, свойственного только Гердиху, изящества: мундир на груди разъехался, пуговицы трещали.

Тень оглянулась на дверь, а потом произнесла так тихо, что девчонкам пришлось податься вперед:

— Среди них находится наследник Песчаного Хаюрбата принц Ашраф!

— Еще один сын Хаюрба? — не удержался от возгласа лорд Ханнор. — Эх! Жаль, что не сам король. Вот было бы веселье.

— Погодите-погодите… — у Саши загорелись глаза. — Это же все меняет!

— Точно! — поняла ее с полуслова Юлька. — У нас в руках антидот! Выкрадем Рона, и Ашраф снимет с него ошейник! И пусть Хаюрб удавится от злости!

Подружки прыгали и визжали от восторга, чем немало шокировали лорда Шельда, не привыкшего к столь затейливому проявлению чувств.

Лорд Ханнор фыркнул.

Настроение у всех улучшилось.

Ашрафа долго уговаривать не пришлось. В обмен на свою жизнь он согласился снять Ярмо с пса. Осталось дело за немногим — выкрасть Гаррона. Финал истории в фантазиях Юли и Саши рисовался яркими красками: немедленная свадьба с Роном, общественное порицание Элькассара, и язвительный смех в ответ на злой взгляд обескураженного Хаюрба.

Саша не сомневалась, что король песков будет ждать ее в зале, где они проводили тренировочные бои, и куда она всякий раз возвращалась после посещения оазиса очередного мятежного хаюрдага.

Они рассчитывали на дерзость задуманной операции: Хаюрб никак не мог ожидать, что Саша захочет рискнуть жизнью любимого, полностью зависящего от короля песков. Выкрасть заложника, все равно что обречь на верную смерть, зная, что снять ошейник без желания хозяина не удастся.

* * *

Но любой план, даже самый продуманный и вылизанный, может испортить случай. Череда катастрофических ошибок привела к печальному результату: Гаррон умирал.

Во-первых, никто из них не ожидал, что в покоях Хаюрба их встретит головорез, сумевший ранить тесаком Джулию (благо рана оказалась неглубокой), а во-вторых, что этот увалень ухватится за пса и вместе с ним попадет в Агрид.

Последнее обстоятельство едва не свело с ума Изегера. Как позже он рассказал, за те семь секунд, пока под его рукой рвалось пространство, он успел представить, как обезумевший оборотень терзает тело Джулии.

Комнату, где собирались снять Ярмо, подготовили заранее: она находилась рядом с тюремными камерами — туда и кинулся лорд Ханнор. Но, видимо, хозяин пограничной крепости подзабыл, что его жена не так проста. Попаданка Юлия не раз доказывала, что в отчаянии может совершить невозможное: уложить на лопатки самого умелого бойца. При этом неважно, какое оружие будет у нее под рукой — меч Непобедимого Гестиха, скалка или сковорода.

В тот день здание Тайного ведомства содрогнулось от рева лорда Ханнора. Охрана похватала оружие, ожидая невесть чего, когда главный пограничник королевства, не утруждая себя возней с щеколдой, вырвал дверь из петель. Сбежавшиеся по тревоге воины застали не менее волнующую картину: леди Ханнор сидела верхом на распластанном лицом вниз лысом бугае и давила на торчащий из его спины обрубок копья.

— Еще хоть раз пошевелишься, — шипела она, не обращая внимания на столпившихся в дверях бравых вояк, — всажу по самые яйца!

Угроза на хаюрдага подействовала: от боли он смутно представлял, как тридцатисантиметровый наконечник может через лопатку попасть в малый таз.

— Шакалка, — оценил он угрозу и обреченно уперся лбом в пол.

Казим равнодушно наблюдал, как погибает сын лорда Цессира. Видевший тысячи смертей, большую часть из них вершивший сам, палач не испытывал жалости к врагам, осмелившимся на дерзость — выкрасть собственность Хаюрба. Подобного рода возмездие он считал справедливым.

Когда привели Ашрафа, Казим-даг удивился.

— Откуда ты здесь? — спросил он принца на языке оборотней. — Отец думает, что ты в Кадии у своей невесты.

Ашраф боязливо посмотрел на грозного лорда в форме пограничника, но тот отвлекся на темноволосую девушку, что-то нашептывающую ему на ухо. Знал бы наследный принц, что она из рода Меняющих лики, а, значит, понимает речь хаюрдагов, прикусил бы язык.

— Я сам не понял, как оказался в агридской тюрьме. Что-то не так с амулетами перемещения.

— Неужели и Шайраф попался в ловушку к агридцам? — брови палача взлетели. — Он тоже не вернулся домой!

Наследный принц только поморщился, что было для Казима-палача не удивительно. Рано или поздно, на пути к власти кто-то из сыновей Хаюрба возьмется за нож, так зачем сейчас разыгрывать ложное сочувствие?

— Если шакаленок в тюрьме, а не на Врадских водопадах, там ему и место. Полезно для слишком изнеженного мальчишки, — брезгливо бросил Ашраф, явив присутствующим новое понятие «братской любви по-хаюрбатски». — А отцу я расскажу, чтобы он был поосторожней с амулетами Ханнора.

— Тебя отпускают? — Казим-палач поднялся. Надежда светилась в его глазах. Хаюрб должен знать, что его младший сын тоже здесь, и тогда он выторгует возвращение всех оборотней. Не оставит на смерть никого из своих.

— В обмен на незначительную услугу: снять Ярмо с паршивого пса.

— Но… — начал палач, желая предупредить, что собака отчего-то очень важна для Хаюрба, и осекся. Кто он такой, чтобы лезть с поучениями?

Тут как раз ввели пса. Ярмо еще не сильно давило на горло, а потому, несмотря на раны, он шел сам. Послушно встал возле принца.

— Я избавляю собаку от Ярма, и вы отпускаете меня? — еще раз вернулся к договоренностям Ашраф. Его взгляд был полон превосходства. — Я хочу быть уверенным, что вы дадите мне правильный амулет, а не ту фальшивку, что привела меня и моих людей в тюрьму.

— Слово лорда Ханнора, — Изегер выступил вперед. Он извлек из кармана артефакт с зеленым камнем. Поманил им и положил на стол — как залог того, что принц, выполнив обязательства, вернется в Хаюрбат. — Этот амулет перенесет вас в покои вашего отца и никуда иначе.

— Так я был прав, утверждая, что в наших руках оказались подделки? — в голосе Ашрафа появилась язвительная злость.

— А что вы хотели получить из рук контрабандиста? И впредь, прежде чем пользоваться любым агридским амулетом, подумайте, а вдруг и он фальшивка? Ни в чем нельзя быть уверенным. Мало ли куда заведет вас магия врага?

— Учтите, если я не вернусь, мой отец объявит войну. Прежде всего он вырежет всех рабов-агридцев, потом примется за население близ границ, а уж следом доберется и до вас. Нам не нужны ваши амулеты. Магия оборотней сильней, в чем вы убедились на собственной шкуре, — он кивнул в сторону пса.

— Меньше разговоров.

Принц, не привыкший, чтобы им командовали, сделав над собой усилие, протянул руку к ошейнику.

Казим даже смотреть не стал, как подчинится Ярмо сыну Хаюрба. Видел, как его снимает сам король, и не раз. Сесилия несколько лет ходила в таком, пока не доказала, что не сбежит, бросив в Хаюрбате сыновей. Звякнет пряжка. Змеей, кусающей свой хвост, Ярмо соскользнет с шеи раба и, упав на пол, сделается никому не нужной полоской кожи.

— Проклятье! — тихо выругался принц. Казим насторожился. Что-то пошло не так?

Ашраф уже не казался столь напыщенным, не побрезговал встать на колени перед псом. Пот заливал его лицо, а рука от напряжения дрожала.

— Проклятье!!! — в голосе принца слышался ужас. Казиму-палачу, да и всем присутствующим не надо было объяснять, что происходит: магия Хаюрба не слушалась его сына.

— Как такое возможно?! — вскричал тот.

— Выходит, вы не сын песчаного короля? — выдохнула спутница лорда Ханнора.

— Я — сын!!! Я — наследник!!! — Ашраф смотрел на окружающих его людей, стоя на коленях. Большего унижения он никогда не испытывал.

— Так сними Ярмо, — Ханнор сложил руки на груди. Он уже понимал, как зло посмеялась над ними судьба: если наследный принц не кровь от крови Хаюрба, для Гаррона похищение закончится смертью. Вскоре это поняла и Юлия. Вот тут с ней случилась истерика.

Изегер отвлекся на Джулию и не бросился вырывать из рук прыткого Казима ставший не нужным амулет перемещения. Ашраф, убитый осознанием, что стал для Хаюрбата никем, затравленно смотрел, как палач исчезает в портале. Теперь лже-сын ни за что не осмелится предстать перед королем песков. Тот первый снесет ублюдку голову.

Изегеру даже было жаль принца.

Но…

Ситуация имела и обратную сторону, весьма полезную для Агрида.

Руками лорда Ханнора Хаюрб заимел в лице Ашрафа, привыкшего думать, что следующий правитель Песков он, злейшего врага. И он всеми правдами и неправдами захочет вернуть упущенный трон.

«Будет чем старому волку заняться. Сам воспитал звереныша, самому и испытывать его ненависть на себе».

Хорошо, что Казим не знает о гибели младшего сына. Так и для Саши лучше.

«Продержись, девочка! Пожалуйста, продержись!»

— Рон умрет? — просто невозможно смотреть в потухшие глаза жены.

— Гердих ему не позволит.

«Твой отец не так всесилен, как ты думаешь, но он старается», — Изегер гладил Джулию по спине. Жаль, что Цессир вернулся без Саши.

Лорд Ханнор, внезапно опознав в незнакомой женщине, кинувшейся им на подмогу, старого друга, сильно надеялся, что тот сумеет вытащить Александру, и теперь отгонял страшные мысли прочь. Давно бы кинулся в Хаюрбат, но боялся и там не преуспеть, и здесь лишить Гаррона жизненно важной помощи. Кто, как не маг из рода Рвущих пространство, осмелится похитить Элькассара и приволочь к постели умирающего Рона?

«М-да. Можно ли отца упрекнуть, что из двух детей он выбрал того, кто наиболее уязвим?»

Изегер понимал, почему Гердих, вернувшись в Агрид, не примчался тут же к сыну. Видеть, как мучается дорогое тебе существо — сущая пытка, могущая лишить последних сил. А они нужны. Как и время, которое лорд Цессир не желал тратить на бесполезные стенания.

«Эх… Пусть бы только нашелся змееныш Хаюрба, окопавшийся где-то в Агриде».

Весть о том, что совсем рядом находится еще один сын Хаюрба, вселила в Изегера надежду, но та с каждой минутой таяла. Как в многомиллионном царстве найти прячущегося оборотня? А вдруг и он не родной песчаному королю?

Ханнор тряхнул головой, отгоняя панические мысли.

Гердих появился за секунду до того, как Изегер собрался во дворец за Элькассаром. Толкнул бледного мальчишку к постели. Следом из портала вышли Фар и уже знакомая Ханнору женщина — по внешности чистая агридка, но одетая на хаюрбатский манер.

«Сесилия», — догадался он.

На локте библиотекаря висела тень старой леди Дафой.

«Так вот у кого скрывались птенцы Хаюрба!»

Джулия соскочила, уступая место Кассу.

— Родная кровь! — с облегчением выдохнул лорд Ханнор, когда всего лишь одно прикосновение Касса к Ярму лишило ошейник магической силы.