Глава 47. Гнев песчаного короля

— Вы вовремя, — произнес Хаюрб, с равнодушием посмотрев на оголенное оружие в руках трех мужчин, шагнувших из портала прямо в его покои. Король песков сидел на низком пуфе посреди хаоса. На полу валялись баснословно дорогие гобелены из Врада, осколки заморских ваз легкомысленно разбрасывали цветных зайчиков, а жаркий ветер, врываясь в разбитые окна, играл с лохмотьями занавесей. Они вздрагивали под его напором, будто старая паутина в заброшенном замке. Некогда прекрасная шелковая обивка стен была безобразно исполосована, но не ножами, как думалось на первый взгляд, а когтями крупного хищника.

Оборотень поднялся и, не боясь повернуться спиной к непрошенным гостям, направился к дверям, распахнутым настежь. Шагнув на подвесной балкон, он обернулся, недоумевая, почему агридцы не присоединяются к нему.

— Идите же, — поторопил он их, — скоро начнется.

Зарокотали барабаны.

Агридцы переглянулись.

— Если что, я убью его Взглядом, — шепнул Изегер и позволил Гердиху и Гаррону пройти первыми и встать по обе стороны от песчаного короля. Сам устроился за спиной оборотня. Высокий рост давал возможность наблюдать как за Хаюрбом, так и за тем, что происходит на огромной площади, по периметру которой толпились люди. Полуденный свет, отражаясь от белого камня, слепил, но постамент, устроенный в самом центре, нельзя было не заметить. Вездесущий ветер, вздымая красную, словно кровь, ткань, обнажал грубо сколоченные доски.

«Плаха?» — заволновался Изегер и нашел подтверждение своих мыслей в сжатых губах Гердиха и капельках пота на висках все еще не совсем здорового Гаррона.

Барабаны смолкли, когда на возвышение поднялся глашатай. Откашлявшись, он развернул внушительный свиток и принялся читать.

«Мы, король Песков и глава кланов оборотней, Хаюрб Справедливый…», — пронзительный голос резал слух.

Ханнор завороженно следил за болтающейся на приговоре лентой, заканчивающейся красной печатью.

— Надеюсь, вам не нужен переводчик? — светским тоном поинтересовался Хаюрб.

— Нет, спасибо, мы понимаем, — ответил ему Гердих на чистом хаюрбатском языке. Лорд Ханнор потрогал спрятанный в кармане амулет-полиглот, выданный ему перед походом в Пески.

— Вот и славно, — король подал знак рукой, и сделавший паузу глашатай продолжил.

«…повелеваем казнить …»

Гаррон качнулся. Изегер, шагнув к нему, не дал упасть, поддержал под локоть.

— Сегодня знаменательный день, — произнес Хаюрб, мешая услышать имя приговоренного к смерти. — У меня на многое открылись глаза. И я благодарен судьбе, что она уберегла меня и моих подданных от страшной несправедливости. В этом есть и ваша заслуга.

Вновь зарокотали барабаны. На площади появился человек в наброшенном на голову мешке. Из всего, что оставляла открытым для обозрения дерюжная ткань, были золото легких одежд, волочащихся шлейфом, и босые ступни — слишком маленькие и аккуратные для мужчины. Рядом вышагивал Казим-палач с топором на плече.

Толпа заволновалась. Послышались гневные выкрики, кто-то даже кинул камень, но выступившие вперед стражники охладили пыл жаждущих крови.

— Кто это? — не выдержал Гаррон. Он вцепился в ажурные перила, и побелевшие костяшки пальцев выдали его неимоверное напряжение.

— Женщина, которая не ушла от возмездия.

На Цессира-младшего страшно было смотреть. Когда Хаюрб дружески похлопал его по плечу, тот вздрогнул и схватился за оружие.

— Успокойтесь, мой друг. Это не Шаша. Это моя старшая жена. Ей нужен был сын, чтобы стать матерью наследника, и она поменяла нашу дочь на чужого ребенка. Говорит, что ее надоумила Великая Даюри-дан. Лжет, конечно.

Глашатай вернулся к зачитыванию приговора. Из-за шума толпы до слуха агридцев доносились только обрывки фраз.

— … вступила в сговор с врагом…

— … попрала устои Хаюрбата…

«Это не Шаша. Это не Шаша», — билось в воспаленном мозге Рона. Он едва не умер от страха за Александру. Ему вдруг поверилось, что Хаюрб способен организовать столь изощренную пытку и на глазах мужа казнить Сашу.

— Смерть предательнице! Смерть! — скандировала толпа.

— Я сотру из памяти людей глупую королеву и весь клан Ашрафа, — Хаюрб уже потерял интерес к организованному им же действу. — Чужим не место в моем дворце.

Уходя с балкона, Изегер обернулся. На площадь выводили потерянных и поникших вельмож, которые еще вчера считались родственниками короля. Вооруженная пиками стража понукала двигаться к плахе воющих и рвущих на себе волосы женщин из гарема опального принца. Старшая жена Хаюрба упала на колени, и Тарилла отразилась в блестящем лезвии топора.

— Ашраф прячется у вас? — король шел по бесконечным переходам пустынного дворца, увлекая за собой гостей.

— Ответьте прежде всего, Александра Верхова жива?

— Шаша? А что с ней сделается?

— Мы готовы обменять людей из вашей свиты на Александру, — произнес Цессир, приноравливаясь к быстрому шагу повелителя песков. Теперь тот не просто шел, летел. — Вместе с Ашрафом их двадцать человек.

— Этого шакала я даже на козу не поменяю.

— Главы кланов не простят вашего отказа вернуть их детей. У нас наследница семейства Гиен, старшие сыновья Скорпионов и Змей.

Король молчал.

— У нас ваш сын Кассилий. Он изъявил желание вернуться в Хаюрбат.

— А его мать? Она тоже изъявила желание?

— Нет. Леди Сесилия и ее сын лорд Фарисий Дафой предпочли остаться на родине.

— Вы опять хотите умыкнуть у меня рабыню? — Хаюрб с усмешкой посмотрел на лорда Цессира. — Это у вас начинает входить в привычку.

Вдруг король резко остановился.

— Вы сказали: «Их двадцать человек»?

— Да, — Гердих перевел взгляд на Изегера, положившего руку на оружие.

— Почему так мало? Вместе с Кассилием их должно быть больше, гораздо больше. Кто еще отказался вернуться в Хаюрбат? — король опять летел. Тревожные мысли гнали его вперед. — Мальчишка всегда хвостом ходил за старшим братом.

— Нет, — Гердих специально замедлил шаг, и королю пришлось остановиться. — При пленении выжили не все. Принц Шайраф погиб, оказывая сопротивление.

Ни один мускул не дрогнул на лице Хаюрба, лишь до черноты потемнели глаза.

— Я готов поменять Александру Верхову, — произнес он через долгую паузу, — на моего сына принца Кассилия. Как скоро совершится обмен?

— Сразу, как только вы предъявите нам пленницу.

— Прошу, — Хаюрб распахнул двери в полутемное помещение.

В нос ударил удушливый аромат тысячи цветов и горящих свечей. Они были повсюду. Дорожка из красных лепестков вела к огромному ложу, на котором безмятежно спала Шаша.

— Что с ней? — Гаррон, безжалостно топча цветы, забрался на постель и навис над Сашей.

— Она устала, — просто ответил король, ощипывая бутон розы. И вновь усмешка скривила его губы. — Общение со мной бывает утомительным. Пришлось дать ей настой кьярвы. Она не проснется, — Хаюрб оглянулся на огромные часы, башней застывшие в углу, — еще часа четыре.

Гаррон сгреб жену в охапку. Та, завернутая лишь в простыню, казалась невесомой.

— Пора, — произнес лорд Цессир, и Изегер поднял руку, готовясь открыть портал. Хаюрб с интересом наблюдал за пассами руки мага из рода Рвущих пространство.

— Что за Ягудова бездна? — с изумлением произнес Изегер и еще раз повторил магические движения. Потом присоединил заклинание на языке Первых, чего не делал лет с двадцати. Гортанные слова лились, набирали мощь, но ничего не происходило.

— Не утруждайте себя понапрасну, — с удовлетворением в голосе произнес король песков. — В этом крыле магия больше не работает. Я разбудил дар Шаши.

Никому из мужчин не хотелось спрашивать, каким именно образом король заставил дар проснуться, лишь Рон еще крепче прижал к себе свою ношу.

Во время долгого возвращения в разгромленную комнату Гаррон несколько раз останавливался, чтобы перевести дух. Некоторые его раны открылись, и алые пятна портили белизну простыни. Гердих и Изегер видели, как ему тяжело, но понимали, что Рон ни за что не позволит забрать у него Сашу.

— Теперь можно, — Хаюрб остановился у пуфа, на котором его застали агридцы в самом начале визита. С площади доносился гомон толпы — кровавое действо набирало обороты.

Изегер взмахнул рукой, и ткань пространства послушно разошлась. В просвете появились оборотни, сопровождаемые вооруженными людьми.

— Отец! — Кассилий радостно помахал Хаюрбу. Тот слабо улыбнулся в ответ. Сын, на которого он никогда не делал ставку, стал его единственным наследником. Ирония судьбы.

Король вздохнул и перевел взгляд на спящую Сашу. Понимая, что ее вот-вот навсегда заберут из его жизни, задержал Гаррона.

— Ты никогда не узнаешь, — прошептал он на ухо сопернику, — твоего ребенка она носит под сердцем или моего. И всю жизнь будешь искать мои черты в его лице.

Гаррон не ответил. Шагнул в открытый Изегером портал, оставив за спиной все страхи и сомнения. Хаюрбу не удастся отравить ему жизнь.

Последним уходил Изегер.

— Мне тоже на ухо чего-нибудь шепнешь? — его взгляд был грозен, брови сведены к переносице.

Хаюрб хмыкнул. Потом поднял палец, будто о чем-то вспомнил. Подошел к груде дерева, которое когда-то было бюро, покопался с маленьким замочком на покореженном, но уцелевшем выдвижном ящике, и вытащил оттуда какую-то вещицу, завернутую в черную ткань.

— Передай Сесилии, — сказал он, вкладывая сверток в руку лорда Ханнора, — она поймет. Скажи, что я благодарен ей за сына.

Изегер, глядя в глаза королю песков, развернул тряпицу. На его ладони лежал строн Читающих письмена.

* * *

Саша проснулась так, будто и не спала вовсе, а лишь на секунду закрыла глаза. Загруженный мозг выкинул долгие часы сна, оставив воспоминание, как Хаюрб насильно вливает в рот горький отвар кьярвы. Александра заколотила руками по воздуху, желая выбить бокал, и лишь спустя мгновение сообразила, что находится совсем в другом помещении. Нет громко тикающих часов, охапок цветов и чадящих свечей. И Хаюрба самого нет.

Блики оконного стекла на светлой стене, воркование голубей и теплое дыхание рядом. Она, не видя, уже знала, кто делит с ней постель.

Саша крутанулась, забыв, что резкое движение принесет боль. Застонала и тут же простила боли напоминание о себе.

— Рон! — прошептала Александра, протянув пальцы, но боясь дотронуться до темных волос. Пусть спит. Ей достаточно, что он жив и укрыт с ней одной простыней. — Милый, где же ты был?

Гаррон глубоко вдохнул, и тут же морщины недовольства собрались его на высоком лбу, но не найдя причины для злости, разгладились.

Сашу переполняла нежность. Она же, превращая любящую женщину в наседку, подтолкнула заботливо поправить простыню.

— Откуда столько крови?

Засохшие пятна некрасиво побурели. Александра осторожно приподняла простыню и едва сдержала стон отчаяния: на теле Рона не было живого места.

«Его грызли волки», — напомнила она себе. С того момента, как ее из зала переговоров вытащил лорд Ханнор, прошло всего-то три дня.

Укрыв мужа, Саша сползла с кровати. Старясь не стонать, подошла к зеркалу.

Увы, она выглядела не лучше Гаррона. Порезы от кинжала были не такими глубокими, как рваные раны от волчьих зубов, и зашивать их не пришлось, но боль во всем теле превратила ее движения в по-стариковски медленные, осторожные.

— Что же они с нами сделали, Рон?

Накинув на себя многострадальный халат, который после подземелья Валааха кто-то выстирал и даже починил пояс, Александра направилась к лестнице. Делая осторожные шаги, ведя рукой, словно слепец, по стене, она начала долгий спуск. Впереди предстоял не менее долгий подъем к пещере с Источником.

Она должна знать, что с ней произошло после того, как Хаюрб влил ей в рот горький отвар.

— Я помогу тебе? — на талию легла теплая ладонь Дюши-мужчины. Саша не успела ответить, как ее подхватили на руки.

— Ты караулил меня? — она помнила, какие причины толкают Смерть находиться рядом с обреченными. — Неужели мне что-то угрожает?

— Боюсь, это ты нам всем угрожаешь. Изегер уже поделился своими впечатлениями. «Я кручу магическую фигу, а выходит самая натуральная!» — Дюша похоже передразнил главного пограничника королевства. — Ты что там натворила?

— Я сильно разозлилась.

— Надеюсь, ко мне ты не испытываешь неприязни? Как-то не хочется вдруг сделаться смертным.

— Сколько тебе лет, Дюша?

— Скажи, сколько лет существует жизнь?

— Столько же, сколько и смерть? Даже боюсь представить эту цифру.

— Вот и не надо, — Дюша поставил Александру на ноги. Она скользнула по его совершенному телу, отчего ей сделалось неловко. Дернулась, чтобы отлипнуть, но застонала от боли.

Дюша сам развязал пояс халата и, распахнув полы, уставился на раны и кровоподтеки. Саша даже не думала сопротивляться. Знала, что в этом взгляде нет сексуальной подоплеки, только желание помочь. Она уже была наслышана о способностях Смерти продлить жизнь.

— Я тебя сейчас поцелую, — произнес Дюша.

— Только-только я подумала, что у тебя нет ко мне особых чувств, — Саша быстро запахнула халат.

— Особые чувства у меня к тебе будут всегда. Представляешь, какие красивые были бы у нас дети? Но ты что-то нашла в этом мальчишке Гарроне.

— Он не такой древний, как ты…

— Ты уверена?

— Что? Неужели? Он тоже старик?!

— Я пошутил. Рон действительно мальчишка, влюбленный в самую лучшую на свете девчонку.

Дюша медленно наклонялся, держа Сашу за подбородок. Мягко, почти нежно, но Александра все равно дернулась от боли. Цепкие пальцы Хаюрба оставили свой след и там.

— Что? — Дюша застыл. — Не бойся. Больно не будет. Обещаю, тебе понравится.

— Зачем тебе меня целовать?

— Воспринимай это как лечебную процедуру.

— Я бы хотела лечиться только у доктора Рона Цессира, — Саша отклонялась, не давая прикоснуться к своим губам.

— С ним будет гораздо дольше. Неужели ты хочешь во время секса кряхтеть как тысячелетняя старуха? А мой поцелуй тебя исцелит.

— Я как-нибудь справлюсь, — ее ладони уперлись Дюше в грудь. — Лучше займись Гарроном. Ему твой поцелуй нужнее.

— Умница, девочка! — сзади послышался голос карлицы. — Поцелуй Смерти, конечно, излечит не только тело, но и душу, и ты забудешь то страшное, что с тобой произошло в Хаюрбате, но…

— Молчи, ведьма, — Дюша вновь сделался ангелочком.

— … но ты можешь влюбиться в Смерть и забыть своего Гаррона.

— Забыть Гаррона? — Саша саркастически рассмеялась.

— Попытаться стоило, — как ни в чем не бывало мальчик-Дюша забрался на скамейку и похлопал ладонью рядом с собой, приглашая квалонку присоединиться. — Садись, тетушка Зира. Теням и детям вход к Источнику запрещен. А Саша пусть идет. Я хотел оградить ее от страданий, но если она желает заново почувствовать все ужасы пленения, то… — он дернул рукой в сторону пещеры, откуда слышался плеск воды, — …милости просим.

— Засранец, — произнесла Саша и, скинув халат, гордо, насколько позволяли раны и побои, пошагала к воде.