Глава шестая

– Выходим сразу после полуночи, – сообщил Аркадий, задумчиво глядя на расстеленную на полу карту – самую настоящую, бумажную. – Петр с Лизой идут на Выборг. А оттуда уже на Приозерск. А дальше только вверх. Куда барышня укажет. Барышня пребывала в растрепанных чувствах. Мало того, что от меня ждали чего-то, о чем я не имела ни малейшего представления, так еще и ближайшие несколько дней мне предстояло провести с Бергером один на один. Я понимала, очень хорошо понимала, что на самом деле я – некий приз, который достанется одному из трех мужчин. На другой чаше весов были их жизни, что, без сомнения, подогревало их интерес к этой истории. Только я не имела ни малейшего представления, что именно поставлено на кон. – А вы? – спросил Бергер. – А мы пойдем недалеко. К Ижоре. Там переждем день-два и на машине отправимся к Приозерску. Встречаемся, предположим… – рыжий доктор задумался. – Скажем, через три дня. Да, точно! Допустим, в кирхе! В Севастьяново есть заброшенная кирха! Найдете! – Да ты романтик, Аркашка! – усмехнулся Питер. – В кирхе? Серьезно? Ты везешь жениха, а я невесту… – Не язвите, Петр Евгеньевич, – обиделся Аркадий. – Может, у вас есть план получше? – План хорош, – встрял Егор. – Да и спрятаться вдвоем легче. Только не уверен, что нужно идти до Выборга днем. Завтра точно не нужно светиться… – А еще на заливе связь сильнее, – произнес Бергер, и Егор кивнул, соглашаясь. – Согласен, нам тоже нужно переждать завтрашний день, а потом уже уходить в леса. – Завтра и уйдете. Вот, смотри! – Аркаша нетерпеливо ткнул в карту. – Часов за шесть вы как раз должны добраться до Приморска, если идти вдоль залива, а там можно и палатку разбить. – Палатку? – ужаснулась я. – Палатку? А это мысль! – одобрил Бергер и одарил меня многообещающей улыбкой. – А не холодно? – забеспокоился Егор. – Нет плохой погоды, есть плохая одежда! – изрек рыжий доктор. – Итак, план принят. Цели ясны. Пошел выполнять распоряжения! Не скучайте тут без меня. И не балуйте! – Сам не светись, Аркаш, – напомнил Питер. – Не буду. Вайдтраки1, кстати, здесь стоят, в ангаре. Можете полюбопытствовать. И он вышел, закутавшись в черную куртку и надвинув на глаза капюшон. – Вайдтраки? – спросила я. – Снегоходы, – подтвердил мои самые страшные опасения Егор. – Полезная вещь, кстати. А мне позволено будет выйти, Петр Евгеньевич? – А это как вести себя будете, Георгий Алексеевич! – усмехнулся Бергер и продолжил, обращаясь ко мне: – Пора вставать, соня. В конце концов, здесь двое голодных мужчин! – Ничем не могу вам помочь! – ответила я, пряча голову под подушкой. Все утро я проспала. Накануне мы прикончили-таки бутылку, после чего я снова забралась наверх и, зарывшись в одеяла, пыталась разобрать приглушенные голоса мужчин. Но тщетно. Егор давно уже спал. Он не продержался и получаса, и после ужина, получив все полагающиеся лекарства от своего немного хмельного доктора, вырубился практически сразу. Потом тихо скрипнула дверь – это ушел Аркадий. Я почему-то думала, что Питер отправится его проводить, хотя бы до залива. Но он остался. Быстро умывшись, он разделся и забрался по шаткой лестнице ко мне на чердак. Скользнул под одеяло, прижимаясь ко мне всем телом. Зарылся носом в макушку. Его ноги были ледяными, и я дернулась, поджав к животу колени. Бергер тихо рассмеялся, положив руку мне на бедро. – Ты что творишь? – возмущенно прошептала я. – Ничего, – хмыкнул Питер, и я знала, что он улыбается. – Давай спать, Лисса. Завтра трудный день. И ночь тоже. От этих воспоминаний запылали уши. Словно прочитав мои мысли, Бергер произнес: – Елисавета Александровна, давайте не будем доводить до крайностей, ваш жених и так уже смотрит на меня косо. – Хочешь сказать, повода ты не давал? – хохотнул Егор. – Ни одного? – Я? – оскорбился Бергер. Егор только хмыкнул в ответ. Неужели он сдался? Я уселась на матрасе, свесив ноги вниз. Демидов немедленно пощекотал мне пятку. От неожиданности я дернула ногой, чудом не попав ему в лицо. Бергер рассмеялся, подошел ближе и протянул ко мне руки. Я легко соскользнула в его объятья, футболка конечно же задралась…, и я затылком ощутила обжигающий взгляд Егора. Питер аккуратно поставил меня на пол и громко сглотнул. Я трусливо сбежала в ванную. Стоя под душем, я пыталась понять Егора. Пыталась понять, откуда столько доверия к человеку, которого он несколько месяцев назад чуть не убил. Или все дело во мне, и сейчас Егор готов уступить, лишь бы я не досталась Крестовскому? Тогда почему именно Бергер? Ответ пришел сам собой… Я знала это давно, но старалась не думать. Не вспоминать свернутого спящего дракона на спине моего почти мужа. Дракона с рубиновым взглядом и острым как лезвие гребнем. С той ночи прошло почти два месяца, и у нее не было повторения. Егор потом долго лежал без сна, но главного вопроса, готового сорваться с его губ, так и не прозвучало. Он боялся спросить, а я не знала, что ответить. Тогда я думала, что Питера уже нет в живых, и все остальное не должно иметь для Демидова никакого значения. Но это было не так. Бергер просто от меня отказался. Тогда. Но он не собирался отказываться от меня снова. Горечь обиды нахлынула внезапно. Стало ужасно жаль себя. Я была для них лишь трофеем, призом, который получит тот, кто сильнее. Или умнее. Или хитрее. Егор и не думал отступать, конечно! Он тянет время. И копит силы для генерального сражения. И бой этот будет не с Крестовским. Наследство Аракчеева-Головина слишком ценный приз, чтобы отдать его просто так. Я вышла из ванной, ловя на себе настороженные взгляды мужчин, будто они подслушали мои мысли, и теперь ждали от меня какой-нибудь глупости. Но я была дочерью своего отца, воспитанная Демидовым-старшим. Перед нами всеми стояла единственная цель – выжить, и я не собиралась отдавать Крестовскому ни одного из моих мужчин. Эта мысль породила за собой столь явные картины в голове, что уши снова запылали. – Лиза? Все в порядке? – нарушил затянувшееся молчание Егор. – В полном, – ответила я и беззаботно улыбнулась. Бергер даже не пытался скрыть усмешку. – Извольте завтракать, Елисавета Александровна. И пойдем смотреть вайдтраки. На улице снова метель, так что мы ничем не рискуем. Спустя полчаса я стояла в ангаре и с ужасом смотрела на здоровый снегоход, больше напоминающий гусеничный трактор. – Ты хочешь сказать, что мы поедем на этом по льду? Через залив? – Ага, – согласился Бергер. – Еще и ночью. Мы с вами, Елисавета Александровна, в одну сторону. А они, – он кивнул на Егора, – в другую. – В темноте? – уточнила я. – В полной. – Несколько часов на этой штуке? – Несколько дней. Кажется, я застонала. – Сто лет назад люди бежали отсюда на своих двоих. Практически под обстрелом, – проговорил Питер. – Тогда армия подступала к восставшим на Котлине с двух сторон, отрезая от суши. И люди бежали в Финляндию по льду, в надежде спасти свои жизни. – Восставшие? – Восстание матросов в Кронштадте. Не слышала эту историю? – Нет, – я помотала головой. – Среди них был мой прадед. – Он выжил, если я правильно помню. – Да, выжил. Залив – мой дом, Лисса. Здесь тебе ничто не угрожает, кроме тебя самой. Постарайся не поддаваться зову. – Зову? – Как тогда, в Комарово. Демидов отчетливо фыркнул, напоминая, что мы не одни. – Ты уверен, что сможешь вести эту штуку несколько часов подряд? – уточнил он у Бергера, переводя тему. – Опыт туристических переходов есть, если ты об этом. – А у нее нет. Никакого. – Хочу напомнить, что именно она вывезла тебя из Москвы, Гошка, – ехидно напомнил Питер. – Раненого, без сознания. К тому же ночью, в метель и на Жигулях. Я содрогнулась от воспоминаний и покрепче запахнула куртку. – Это все адреналин, – пробормотала, пряча глаза. – Нет, Лисса. Это твоя суть, – возразил Бергер. – Ты очень сильная. А с ночевкой в палатке мы как-нибудь справимся! – И он нахально подмигнул Егору. Тот явственно скрипнул зубами, но промолчал. Наш рыжий доктор вернулся, когда уже стемнело. Я лежала на диване, Егор устроился рядом, положив голову мне на колени. Бергер сидел за столом и что-то лениво чертил в блокноте. От нечего делать мы играли в города, и я никак не могла вспомнить город на букву "Ш". – Как наш больной? – спросил Аркадий, не успев толком переступить порог. – Температура? Аппетит? – Бергер, а можно я с тобой лучше останусь, а? – взмолился вдруг Егор. – Можешь даже дать мне в нос, если очень хочется! Только не оставляйте меня с ним! – Острый психоз? – предположил Аркаша, удивленно вскинув бровь, и снял куртку. – Петр Евгеньевич, вы не предупреждали, что у пациента слабая психика! – Острый психоз сейчас будет у меня, – прорычал Питер, но в глазах его плясали смешинки. А еще всполохи изумрудного огня, теперь я видела их отчетливо. – Я не дам им тебя в обиду, милый, – обмирая от собственной храбрости, проговорила я и наклонилась к Егору, чтобы коснуться его губ легким поцелуем. В руках у Бергера хрустнул карандаш. А Демидов посмотрел на меня с интересом и довольно хмыкнул. Между нами никогда не было подобных ласк, обычных для большинства пар. Наоборот, с тех пор, как мне исполнилось тринадцать, мы подчеркнуто держали дистанцию, никогда не позволяя себе вольности. Или проявления нежности. Даже после той единственной ночи мы с Егором остались в привычных холодных рамках взаимоуважения. Наверное, зря. Тогда все могло бы быть иначе. Я любила Егора. Возможно, не как будущего мужа, но как друга – совершенно точно. И была готова простить ему многое. Потому что во многом была виновата я сама. Надо отдать Демидову должное, он не растерялся. Здоровой рукой обхватил меня за шею и углубил поцелуй, не позволяя отстраниться. А мне, как никогда, сейчас нужна была его поддержка. – Острый психоз, говоришь… – протянул Бергер. – Не думаю… Аркаша сдавленно хихикнул и произнес нарочито сердито: – Елисавета Александровна, зачем потворствуете моему пациенту в нарушении режима? Мои уши снова запылали. Демидов довольно усмехнулся и отпустил меня. – Идем в ангар. Проверим, что ты притащил, – скомандовал Питер и поднялся. – Не будем мешать молодым, Аркаша. – Что ты творишь, Лиза? – спросил Егор, как только за нашими хозяевами закрылась дверь. Я передернула плечами. Что творю? Я и сама не знала. – Ты дразнишь Бергера, вот что ты делаешь. Провоцируешь его на очередной необдуманный шаг, но только зачем, Лиза? – Егор мягко провел по моей щеке рукой. – Он жизнью рискует ради тебя, а ты играешь в кошки-мышки. – Ради нас, ради нас обоих! Демидов усмехнулся. – Я думаю, он был бы не против, если бы покушение удалось. Он однажды рискнул всем ради тебя, и я уверен, что готов рискнуть снова. Ради тебя, Лиза. Но не меня. – И ты так легко отпустишь меня с ним? – А у нас есть выбор? Вместе нас обнаружат гораздо быстрее. – Так куда мы идем? – На Север, Лиза. Мы идем за тобой. Он легко щелкнул меня по носу, как в детстве, когда я задавала слишком много вопросов.