Глава восьмая

Мы выехали, едва стало светать. Лесная дорога таила в себе множество преград и неприятных сюрпризов, но на суше Питер чувствовал себя более уверенно в прямом смысле. Мы шли с небольшой скоростью, но вайдтрак хорошо держал дорогу, легко преодолевая небольшие препятствия. За ночь мне удалось осмыслить произошедшие события. Где-то там на севере, в темноте и холоде меня ждала юная драконица, ждала для того, чтобы выбраться из мрачного лабиринта и подняться к самому солнцу. Наверное, она почувствовала, что я все знаю. Потому что образы в голове стали ярче, требовательнее. Назойливый зуд или беспокойство на границе сознания превратился в совершенно чёткие желания. Она хотела расправить крылья, взмыть в небо и достать до облаков. Я же просто хотела сделать ее счастливой. На заправку мы выехали спустя примерно час пути. Мы больше не прятались. Правда, топливо и завтрак Бергер оплатил наличными, и мобильная связь по-прежнему была нам недоступна, но возможность умыться горячей водой значила для меня гораздо больше. Сытный завтрак в тепле меня разморил, и снова выходить на мороз не хотелось совершенно. Чтобы там не говорил Аркадий про хорошую одежду, но за последние сутки я намерзлась достаточно. – Как думаешь, у них все в порядке? – спросила я, впиваясь зубами в очередной, уже третий по счету, круассан. – И скажи, откуда у меня такой зверский голод? – Связь крепнет, – Бергер пожал плечами. – Думаю, да, все в порядке. Иначе рыжий нашел бы возможность передать весточку. – Ммм, как интересно, – я облизала губы. – И я тоже так смогу? – Ты уже можешь, – ответил Питер и невесело усмехнулся. – Если захочешь… Что-то важное прозвучало в его словах, но я не до конца уловила их смысл. Легкая насмешка. И горечь потери. И ещё что-то, но что? – Пора заканчивать, Елисавета Александровна! Доедайте уже ваш круассан, и вперед. – Я обиженно насупилась, но Бергер только хмыкнул и поторопил: – Давай, Лисса, не спи! К небольшой, явно заброшенной, туристической базе отдыха мы подъехали незадолго до темноты. Бергер легко справился с замком на воротах и завел вайдтрак внутрь. Большинство домиков были пригодны только для летнего отдыха и располагались практически у самой кромки лесного озера. Только в самом углу огороженной территории притулилась крохотная бревенчатая банька. Питер подъехал к ней почти вплотную и заглушил мотор. – Слезай! – скомандовал он. – И бегом вокруг дома! Я повиновалась. За почти четыре часа беспрерывной езды конечности онемели и практически не слушались. Все тело ныло. А еще я страшно замерзла. Несмотря на теплый комбинезон и термобелье холод пробрал меня до костей. – Бегом, Лисса! Не спать! – Питер слегка подтолкнул меня, вынуждая сдвинуться с места, но я чуть не рухнула в сугроб. – Бежим, Елисавета Александровна, бежим!!! Шевелимся! И я побежала. Неуклюже, то и дело спотыкаясь и матеря про себя своего мучителя, но бежала. Морозный влажный воздух обжигал легкие, но я бежала. И чудо случилось. Скоро, примерно на третьем круге, внезапно стало жарко. Меня бросило в пот, ноги снова подкосились, и я рухнула в снег у самого крыльца. – Какая-то слабенькая вы, барышня, – поцокал языком Бергер. – Аркадия Ивановича на вас нет. – А какая фамилия у Аркадия Ивановича? – вдруг спросила я. – Не моя тайна, Лисса, – серьёзно ответил Бергер. – Спроси у него сама. Захочет – расскажет. – То, что он дракон – не тайна, а какого рода… Ой! – Вот тебе и "ой!", Лисса! – рассмеялся Бергер. – Нас осталось слишком мало. Всего пять родов в нашей стране. – А в мире? – Не больше двадцати, хотя я уверен, что есть те, кто тщательно скрывает свою сущность. Согрелась? – Есть такое. – Ничего, скоро будет баня готова! – Баня? – спросила я немного испуганно. Но Бергер не ответил, развернулся и исчез в низком дверном проеме. На озеро медленно опускалась ночь. В тесном предбаннике было душно, пахло сыростью и истлевшими травами, а еще дымом и едким мылом. Голова закружилась, и я тяжело опустилась на узкую потемневшую от времени скамейку. Видимо, выглядела я не очень, потому что Бергер снова выругался, а потом начал стягивать с меня комбинезон. Следом последовало термобелье. Я неловко прикрыла грудь руками, оставшись в одних слипах, но Питер только фыркнул нетерпеливо. Подхватив меня на руки, он шагнул в парную. Удивительно, но дышать сразу стало легче. Мужчина аккуратно опустил меня на лавку, накрытую влажной, прохладной простыней, и я охнула от неожиданности. Немедленно перевернулась на живот, чем вызвала у Питера сдавленный смешок, положила голову на руки и закрыла глаза. Жарко не было. Наоборот, тепло медленно окутывало меня, обволакивая и словно баюкая. Ноги все еще были ледяными. И я почувствовала, как рука Бергера медленно скользнула по голени вниз, бережно обхватив лодыжку. Он легко пощекотал мою пятку, и сжав ступню в горячих ладонях, подул на замерзшие пальчики. Потом тяжело опустился на скамью, устроил мои ноги на своих коленях и принялся разминать одеревеневшие мышцы. Света не было, в противоположном углу потрескивал огонь. Единственное окно под самым потолком запотело. Воздух вокруг становился все горячее, а руки Питера все настойчивее. Совсем скоро слипы перестали быть для него преградой, и горячие ладони коснулись ягодиц, сначала несмело, словно он был в чем-то не уверен, а потом более решительно. Он чертил узоры на моей пояснице и целовал ямочки на крестце, а я лежала, зажмурив глаза и слушая, как неистово бьется в груди мое сердце. Страшно не было. Наоборот, ощущение некой правильности не покидало меня ни на мгновение, и я почти урчала от удовольствия под его сильными руками, боясь пошевелиться. Я скорее почувствовала, чем услышала, как Питер поднялся. Его сильные руки легли мне на плечи, умело разминая затекшие мышцы спины, коснулись затылка, слегка потянув за кончик свернутой в узел косы. Влажные волосы тяжелой волной коснулись разгоряченной кожи, и голове сразу стало легче. Мужчина бережно разобрал пряди руками, подул на шею, заставив меня поежиться. – Живая, – довольно прошептал Бергер, пощекотав нежное местечко за ухом языком. – А то я уже испугался. Я фыркнула, надеясь, что это прозвучало легкомысленно. Зря надеялась. – Ты ведь не против, Лисса? – спросил он хрипло, и я шумно сглотнула от подступающей к горлу паники, смешанной с безумным желанием обладать. Обладать этим мужчиной немедленно. Словно прочитав мои мысли, Питер рассмеялся. Я медленно села, радуясь тому, что в окружающем нас сумраке не видно предательского румянца, залившего мои щеки. Перекинула волосы вперед, спрятав от назойливого внимания мужчины нагую грудь. И попросила: – Покажи мне его. Дай мне его рассмотреть. Кажется, Бергер понял меня не сразу. Взгляд его метнулся вниз, к темным боксерам, плотно сидящих на мускулистых бедрах, и только потом загорелся предвкушением – изумрудными всполохами огня. – Серьезно? Я кивнула, обхватив горло рукой. – Дело в том, Лисса. Что если он проснется, то об этом… – он замялся, но все же продолжил более уверенно. – Это уже не удастся просто так забыть, Лисса. Сущности. То есть драконы… Понимаешь, они не считают нужным держать подобное в тайне. – А я и не забывала. – Я тебе не верю, – произнес он еле слышно. – А ты проверь. Если они все знают, спроси у него сам! – Не буду! Питер рывком поднял меня на ноги и притянул к себе, прижимая к твердой груди. Я не удержалась и провела на ней языком, собирая капельки влаги. Бергер зарычал, сжал рукой мои скулы, заставляя смотреть на изумрудное пламя в его глазах, и поцеловал. Просто смял мои губы настойчивым, требовательным поцелуем. Я ощущала животом его все нарастающее желание и, не сдержавшись, провела рукой вверх, лаская его сквозь ткань белья. Питер с шумом втянул воздух и перехватил мою ладонь. – Нужно немного остыть, Лисса… Я была с ним не согласна. Так же, как и живущая внутри моей головы драконица, которая сбросила сонное забытье и теперь словно шептала: – Мое… мое… мое… Бергер отпустил меня и отступил на пару шагов, вызвав во мне бурю негодования. – Повернись… – прошептала я, проведя кончиком языка по припухшим губам. И он подчинился. Только перед этим стянул боксеры, и, переступив, оставил их на влажном полу. Подошел ближе к очагу и встал так, что отблески огня озарили каждый миллиметр татуировки на спине. Дракон был огромен! Он действительно стал больше с тех пор, как я увидела его впервые. Мощная шея, гордая посадка головы, хищный взгляд, оскаленная пасть и острый как лезвие гребень. Гладкий, словно отполированный, рог во лбу. Передние лапы с огромными когтями выглядели ужасающе. Распахнутые перепончатые крылья по краю светились изумрудным огнем. Чешуя, мерцающая в отблесках пламени, переливалась, словно живая. Она и была живой – длинный мускулистый хвост скользил по коже Бергера, словно сжимая торс мужчины тугими кольцами. Изумрудный дракон не спускал с меня внимательного взгляда. Тонкие, упругие вибриссы дрожали от возбуждения. Я протянула к волшебному зверю руку. Подушечки пальцев знакомо закололо, только теперь более настойчиво. Я точно знала, что именно хочу. И моя драконица была со мной согласна. Я протянула руку и коснулась узкой морды у основания рога. Он был горячий, мой дракон. В ту же секунду я почувствовала, как чистая энергия хлынула сплошным потоком, захлестнула мое сознание, вытесняя его. Виски сдавило пульсирующей болью, а потом она, моя маленькая драконица, отозвалась. Тихо, но настойчиво, она умоляла Изумрудного отпустить нас. И он отступил… – Лисса… – пробормотал Питер, перехватив мои руки. Я стояла, прижавшись всем телом к его обнаженной спине. Мы снова были вдвоем, только Питер и я. Он повернулся в кольце моих рук, легко подхватил меня под ягодицы и прижал к горячей стене. Его губы настойчиво скользнули по подбородку, опустились на шею. Я обхватила его ногами, подалась вперед, желая только одного. Он рассмеялся хрипло и легко потянул зубами сосок, заставляя еще больше прогнуться ему навстречу. Я всхлипнула, когда он вошел. Резко и сразу до конца, заставляя до крови закусить нижнюю губу. Еще один толчок заставил меня тихо рыкнуть в ответ, и тогда он засмеялся, по-мальчишечьи счастливо, обнимая меня и поддерживая, позволяя привыкнуть. Он собирал губами мои слезы и кусал, он до боли сжимал мои ягодицы и щекотал языком тонкую кожу ключиц. Он был невероятно медлителен. И нежен. А я кричала до хрипоты. А потом реальность разлетелась на тысячи осколков. И было только небо. И изумрудный дракон, сжимающий меня тугим кольцом чешуйчатого хвоста.