Глава 10 ЛЮБИТЕ ВРАГОВ, ОНИ ОТ ЭТОГО СТРАДАЮТ

Бал в Северных землях имел свои особенности, и это не удивительно.

Жизнь на Севере вообще текла иначе. Более размеренно, просто и безыскусно.

Даже Бастиан вел себя совсем не так, как я привыкла. Ему наша ситуация виделась по-другому. Он воспринимал ее без страстей, эмоций и напряжения. Но я-то горячая армонтка! Княжна, в жилах которой бушует кровь предков-завоевателей, наследница великого государства. Сейчас Бастиан казался чересчур прямолинейным.

Губы до сих пор горели от поцелуев, а сердце трепетало от малейшего воспоминания о синеглазом супруге. Это удивляло и заставляло задуматься. Неужели бедный воришка с базарной площади стал что-то значить для меня? Разве это правильно? В голове роилось множество мыслей, но ни одна из них не давала ответа на извечный женский вопрос: что теперь делать?

Мы с Настишей, обе облаченные в местные платья и спрятавшие волосы под головными уборами, решительно вышли из комнат и направились к большой, уставленной цветами лестнице. Из бального зала слышался говор гостей и осторожное дребезжание струнных инструментов. Музыканты только-только входили во вкус и еще опасались играть что-то более громкое и энергичное. Хотя, кто знает, вдруг тут приняты только медленные танцы? Надеюсь, нет, иначе нас ожидает скучный вечер.

Настиша как раз объясняла важность дипломатического этикета (как дочка посла, она знала об этом не только в теории), когда незнакомый старичок с отвисшим брюшком, жидким хвостиком волос у самой шеи и тремя рядами тщательно завитых буклей на висках, столкнулся с нами на лестнице. Его лошадиное лицо выражало нетерпение, видно, что человек куда-то спешил. Он посторонился, позволяя нам пройти вперед, а потом громко причмокнул сморщенными губами и, что-то прошептав, отправился дальше.

Мы с Настишей изумленно переглянулись.

— Что это было? — спросила она. — И кто это был?

— Понятия не имею. Тут не принято представлять обитателей замка, я даже с герцогиней еще не знакома, — пожаловалась я. — Приходится широко улыбаться всем женщинам подходящего возраста, не приведи Вайд, оскорблю ненароком.

— А я, кстати, видела ее портрет в картинной галерее. Беловолосая, светлоглазая, с квадратным подбородком и родинкой на левой щеке.

— Под это описание подходит вся прислуга и половина благородных дам.

— Вот-вот! Все северяне на одно лицо. — Настиша потерла лоб. — Между прочим, я тоже улыбаюсь каждому мужчине брачного возраста.

— Тебе-то это зачем?

— Дядя Николаса, — многозначительно шепнула Настиша. — Забыла?

— Который не женат и весьма симпатичный? — вспомнила я.

— Насчет внешности не уверена, портрета не нашла. О Вайд, сделай так, чтоб он был красавчиком и отличался от остальных северян! А то могу и перепутать. И почему тут не принято знакомить гостей с хозяевами? Ужасные обычаи.

— Согласна, совершенно отвратительные.

— Что же тут отвратительного, позвольте спросить? — послышался голос. Старичок вернулся и теперь стоял за нашими спинами, с интересом прислушиваясь к разговору.

Я аккуратно выдохнула.

— Ничего, господин. Все просто прекрасно, Северные земли весьма гостеприимны, и даже самый привередливый гость будет чувствовать себя как дома.

— Вот это правильно, — кивнул он, внимательно разглядывая мое лицо. — А ты ведь, девочка, не местная?

— Я армонтка.

— Вот как! А у нас по какому делу?

— А вы, простите, кто? — влезла Настиша, с возмущением поглядывая на любопытного не в меру старика. — В АрМонте не принято разговаривать с незнакомцами. Пойдем, Камелия!

Незнакомец прищурился.

— Камелия? Это которая княжна, что ли?

— Совершенно верно, я Камелия-Козюрэй-Пончитта АрМонт. Чем могу быть полезна? — В моем голосе прозвучала легкая надменность. А что? Мне стыдиться происхождения нечего; в отличие от неизвестных стариков с кудрями над растопыренными ушами, я горжусь собственным именем.

— Ну-ну… — Старичок ощерился. — Не признал в нашем наряде, прости. Не узнаешь, девочка? А я ведь в гостях у вас бывал. Давно еще, правда, ты маленькая тогда была. С Николасом приезжал, неужто не припомнишь?

Я замерла, пытаясь вспомнить, кто из северян наведывался в АрМонт, а потом…

— Ой! — Кровь прилила к щекам, а губы предательски задрожали, пытаясь сдержать улыбку. — Настиша, позволь представить тебе маркиза Литтала Измирского, двоюродного дядю Николаса. Ты еще хотела познакомиться.

Настиша икнула.

Уверена, в этот прискорбный момент она желала оказаться подальше. Ну, а что? Сама ведь вспомнила про неженатого дядюшку. Я тут совершенно не виновата, о чем мечтала, то и получила.

Девушка растерянно улыбнулась.

— Э-э-э… Приятно познакомиться. Настиша Кларк из свиты молодой княжны АрМонт.

Старичок оказался с юмором. Может, и слышал что-то из нашего разговора, а может, и нет, но, в любом случае, старался быть любезным. Подхватил нас под локотки и решительно повел в бальный зал.

Великий герцог, впрочем, как и наследник Корбан, восседал в высоком посеребренном кресле, снисходительно любуясь на приглашенных гостей. Нас особо никто не замечал, что безумно радовало — мало ли кто пришел со старым маркизом? А я в который раз порадовалась идее нарядиться в местное платье. Со спрятанными темными косами нас вообще невозможно отличить от северянок.

Старичок, попросив прощения, исчез в толпе, видимо, углядел кого-то из знакомых. А мы дружно решили не обращать внимания на странности правящей семьи, иначе никаких нервов не хватит.

— Пойдешь к Николасу? — спросила Настиша, подхватывая бокал с бледно-золотым вином. — Тебя ведь должны официально представить гостям. Хотя в этом безумном замке возможно что угодно, но нарушать этикет они не станут.

— Подождем с представлением. Давай лучше прогуляемся среди народа, послушаем, о чем говорят. — Я оглянулась по сторонам. — Заодно герцогиню издалека рассмотрю, хоть буду знать, с кем придется иметь дело.

— Думаешь, она имеет влияние при дворе?

— А почему нет?

— Она из низов, — напомнила Настиша.

— Но при этом сумела взобраться на самый верх. Уверена, у этой дамочки волчья хватка.

Мы умело лавировали среди гостей и стеснительно улыбались, если вдруг кто-то из мужчин пытался завязать беседу. У Настиши, правда, блестели глаза, когда она слышала очередной громкий титул, тогда как мне приходилось старательно уводить разговор в сторону, не позволяя перейти на личные темы.

— Ты что творишь? — возмущенно зашипела я, когда подруга принялась громко вздыхать при виде очередного северного барона.

— Тебе жалко, что ли? — Она невинно улыбнулась. — Ты замужем, а я все еще в поисках подходящего жениха, так что не мешай строить личную жизнь.

— А как же дядюшка-маркиз?

— Камелия! Не шути так! — Настиша поправила покрывало, старательно пряча выбившиеся темные локоны. — «Маркиз», конечно, звучит великолепно, и было бы ему лет на двадцать меньше, я бы даже не раздумывала. Но увы, он мне в дедушки годится.

— А как же любовь? — поинтересовалась я, хотя прекрасно знала, какие у нее жизненные ценности.

— А что любовь? Любовь прекрасная вещь, но брак должен быть по расчету. Иначе можно выйти замуж за совершенно не подходящего человека, повинуясь глупому, щемящему чувству в груди. А оно нам надо? Нет уж! Лучше с трезвой головой взвесить все плюсы и минусы предстоящего союза, убедиться, что человек достойный и мы действительно подходим друг другу, а уж потом, после свадьбы, влюбляться сколько душе угодно.

— Влюбляться в собственного мужа?

— Конечно, в мужа! Я за благоразумный расчет и верность до гроба.

— А так бывает? — я взглянула на подругу. Настиша всегда была слишком рациональной.

— Без сомнения. Если супруг подходящий, то в него легко влюбиться, — твердо заявила она.

— Ну, тогда… — Мне в голову вдруг пришла изумительная идея. — Тогда тебе не стоит тратить время на местную знать, а сосредоточиться на наследном герцоге. Господин Корбан весьма любим народом, достаточно умен, хорошо воспитан и абсолютно свободен. — Я подмигнула.

Настиша недоверчиво оглянулась и нашла глазами упомянутого наследника.

— Наследный герцог, говоришь…

— Именно. Тем более он высок и бородат, что выгодно отличает герцога от остальных, не перепутаешь у алтаря.

Подруга пристально осмотрела мужчину, оценивающе прищурилась и…

— Северным землям явно не хватает родовитой герцогини, а я, вот удача, могу похвастаться благородными корнями. Как думаешь, не пора ли нам поздороваться с сиятельными господами?

— Пора, — усмехнулась я, понимая, что у Корбана мало шансов остаться неженатым.

Тяжело быть княжной. Особенно тяжело представлять свою страну на балу в другом государстве.

Я скучала третий час подряд и не могла дождаться завершения вечера.

Настиша вовсю флиртовала с наследником, Великий герцог отсиживался в кресле, а мне для развлечения был отдан Николас.

— Совсем как в детстве, — в который раз припомнил он. — Я вновь обязан тебя веселить. Чего же угодно нашей армонтской гостье?

— Армонтской гостье угодны нормальные танцы и полный бокал вина. Мой почти опустел.

— Не по душе общество бедных северян? — хохотнул Николас.

Я поморщилась. Иногда он бывал особенно отвратителен.

— Я ни слова не сказала о северянах, мои жалобы направлены только на музыку.

— Это национальные мелодии.

— Сочувствую.

Николас с интересом вскинул брови, а потом прищурился.

— Хорошо, специально ради княжны АрМонт музыканты сыграют южные напевы. И мы с тобой будем танцевать.

Хотелось возмутиться, но в этот момент какой-то скрипач извлек особенно заунывный звук.

— Согласна! — воскликнула я. — И убери скрипку, она фальшивит.

— Уверяю, все точно по нотам, — с поклоном ответил Николас и направился к оркестру.

— Такое ощущение, что в наших странах разные ноты, — пробормотала я, залпом допивая вино.

Измирский что-то шепнул музыкантам, те нахмурились, но стали играть веселее и чище. Слава Вайду!

— Пошли! — Герцог вернулся и настойчиво протянул руку. — Всего один танец.

— Прямо сейчас?

— А почему нет? С Бастианом ты танцевала, чем я хуже?

М-да, не поспоришь…

Николас обнял меня за талию и притянул ближе.

— Ну же, Камелия, расслабься. Я не кусаюсь, — прошептал он.

— Ты целиком глотаешь, не разжевывая, — пробурчала я, пристраивая ладони на его плечах. — Не отдави мне ноги.

— К твоему сведению, я великолепно танцую.

— Может, поверю на слово и проверять не буду? Ясно — буду.

Танцевал он и впрямь неплохо. Первый приз не возьмет, но вполне достойно. По крайней мере, туфли остались целыми, и даже подол не испачкал.

Единственно, мешали слишком крепкие объятия и некая интимность движений, которые сильно смущали.

— Не прижимай меня! — шипела я, стараясь отойти на шаг.

— А ты не вырывайся, — отвечал он. — Будешь вертеться, люди подумают, будто я тебя прилюдно насилую.

— Это именно так и выглядит!

— И пусть! Твоего мужа здесь нет, значит, можем немного расслабиться. — Николас нагнулся и горячо зашептал мне прямо в ухо: — Твоя подруга обрабатывает моего брата. Если хочешь, чтоб у них все получилось, будь добра, прояви хоть каплю снисхождения к бедному и несчастному поклоннику.

Его уже порядком надоевшая самоуверенность все больше меня раздражала.

— К тебе, что ли? — усмехнулась я. — Это шантаж?

— Ну что ты, милая. Всего лишь просьба.

И, вновь широко улыбнувшись, Николас повел меня на новый круг.

— Признайся честно, — сказал он, когда танец закончился и мы отошли к стене. — Зачем ты приехала в Северные земли?

— Договориться о поставке новых товаров. Торговые дела давно не пересматривали. — Я вновь потянулась за бокалом.

— И все? Только ради этого?

Я внимательно посмотрела на Измирского. В его глазах отражался огонь свечей, даря серой радужке неестественные золотые блики. Это по-своему было красиво, но увы, — ни в какую не выдерживало сравнения с бездонными очами Бастиана.

Николас нахмурился.

— Мне показалось, или ты сейчас вновь вспомнила драгоценного супруга? — Он недовольно качнул головой.

— Показалось, — солгала я.

— Объясни, Камелия, может, я чего-то не понимаю… Между вами нет огромной любви, да и не было никогда, почему же ты вновь и вновь его вспоминаешь? Зачем? Вор, бедняк, вытащенный тобою из каталажки. Что ты в нем нашла? Почему он, а не я?

— Бастиан не бедняк. — Я поставила бокал на высокий столик и расправила плечи. — Бастиан мой супруг, которого я уважаю и которым дорожу.

— А как же любовь?

— Любовь прекрасная вещь, но брак должен быть по расчету, — повторила я слова Настиши. — Иначе можно выйти замуж за совершенно не подходящего человека, повинуясь глупому чувству.

— Значит, я был для тебя не подходящим? — Николас стиснул зубы.

— Значит, да.

— А Бастиан?

Я на мгновение запнулась.

— Бастиан другой. Мне с ним хорошо.

Разговор казался глупым и совершенно неуместным, но Измирский словно задался целью расставить все по своим местам.

— Ты же сама в это не веришь, — вдруг сказал он. — Вы разведетесь в самое ближайшее время, могу поспорить на все свое имущество.

— И останешься нищим. — Я взглянула прямо ему в глаза. — В моих планах развод не предусмотрен.

Это было неправдой, но, видит Вайд, почему-то именно сейчас захотелось продлить брак как можно дольше.

Настиша хихикала над глуповатой шуткой наследника, когда я нарушила их уединение.

— Прошу прощения, — мягко улыбнулась я. В отличие от Николаса, его брат был мне симпатичен. — Настиша, можно тебя на пару слов?

— Конечно. Корбан, я вернусь, никуда не уходи, — проворковала девушка.

Мужчина послушно кивнул.

— Вы уже на «ты»? — спросила я, когда мы отошли на достаточное расстояние. — Лихо!

Конечно, Настиша своего не упустит, но такое форсирование событий ставило в тупик.

— А зачем зря время терять? — Подруга остановилась у дверей, оглянулась и быстро скользнула в коридор. — По правде говоря, мы неплохо общаемся, но друг другу абсолютно не подходим, так что дальше дружеского флирта отношения не зайдут.

— И ты с ним столько времени просто общалась?

— Не просто, а весьма целенаправленно, — поправила меня девушка. — Тем более я кое-что узнала… — Она вновь огляделась, придвинулась чуть ближе и шепнула: — Ни наследник, ни его отец не знают, кто именно стал твоим мужем.

— Это вполне естественно, они же его не видели.

— Ты не поняла. — Настиша придвинулась еще ближе. — Они не знают имени твоего супруга, но они точно знакомы с Бастианом. Когда мы беседовали, я, как бы между делом, упомянула нашего воришку, естественно, не связывая его с тобой.

— И?..

— И Корбан тут же взорвался! — Настиша потянула меня в сторону лестницы. — Он говорил что-то о предательстве и змее, пригретой на груди.

Я недоверчиво покачала головой. Неужели мы коснулись той самой тайны? Так внезапно?

— Может, это не тот Бастиан? Просто тезка?

— Ты сама-то в это веришь?

Нет, я не верила. Слишком много совпадений для одного незначительного северянина.

— Корбан еще упомянул западное крыло. Что, мол, именно с тех пор оно закрыто, — продолжала Настиша. — И я вдруг подумала… — Она нерешительно остановилась на верхней ступеньке. — Я понимаю, что это неправильно, но… Камелия, как думаешь, будет очень плохо, если две любопытные гостьи прогуляются по замку и неожиданно дойдут до западного крыла?

Я тихо ахнула. Идея была очень рискованная. Одно дело просто интересоваться замком и архитектурой, и совсем другое — пытаться выведать тайны хозяев.

— Очень плохо, — кивнула я. — Очень-очень.

— И что же делать? Тут замешано не просто женское любопытство, а твоя супружеская жизнь! — Подруга заломила руки.

— Все равно нельзя.

— Но почему?

— Это недостойно.

— Глупости! Мы же не нарушаем закон! Тем более обычно ты сама решаешься на авантюры, а я тебя отговариваю. Давай не будем меняться ролями. — Настиша искущающе улыбнулась. — Мы можем позволить себе небольшую прогулку, пока все развлекаются на балу.

Я сдвинула брови, несколько раз повторила уверенное «нет!», а потом… согласилась. Действительно, глупо упускать такую возможность, в конце концов, ради этого мы сюда и приехали.

Западное крыло потому и называлось западным, что находилось в стороне заката, так что отыскать его в веренице коридоров оказалось несложно, основная трудность заключалась в тихом и незаметном передвижении.

Настиша шла впереди, с опаской заглядывая за каждый новый поворот. Ей попасться на глаза было не так страшно, как мне. Все-таки княжна соседнего государства и входящая в ее свиту красавица — это совершенно разные вещи. И если одна из них может все списать на девичью любознательность, то второй не простят ни единой ошибки.

— Здесь холодно, — поежилась я, едва мы перешли в нужную часть замка. — Совсем не топят.

— Лето ведь, может, экономят? — предположила Настиша.

— У них лето со снегом! Какая, к Вайду, экономия?

Западное крыло представляло собой помещение с ободранными стенами и ледяным, пыльным полом.

— Жуть, — скривилась Настиша.

— Еще какая жуть! — Я тоже сморщила носик.

Несколько дверей в ряд напоминали детскую игру — угадай, где прячется подарок? Казалось, стоит только открыть хоть одну из них, — все тайны сбросят покровы. Это радовало и пугало одновременно.

Я шагнула к первой двери.

Странно, но петли не скрипели. Значит, сюда часто захаживали, смазывали, заботились. Почему же все в таком запустении?

— Библиотека, — заключила я, рассмотрев в полумраке книжные стеллажи. — Следи, чтоб не закрылось. Окна зашторенные, свечей нет, ничего не видно.

Настиша распахнула дверь шире, стараясь впустить в помещение как можно больше света. На круглом столике лежали неотправленные письма.

— Начало осени четырехгодичной давности, — сказала я, разглядев дату. — Какая-то Валесия пишет «дорогому другу».

— Любовное письмо?

— Да. Ничего интересного.

Мы с Настишей аккуратно прикрыли дверь и перешли к следующей.

— О, танцевальный зал! Какой огромный! — удивилась подруга, едва створка распахнулась. — Неожиданно.

И вновь пыльно и холодно. Зеркала потускневшие, пыльные, но вполне целые.

— Давай посмотрим, что дальше.

Следующей дверью оказался зверинец. Питомцев уже не было, но сохранились разнокалиберные клетки и множество засохших растений. Мы с Настишей переглянулись.

— Знаешь, что мне это все напоминает? — спросила она.

— Отдельное крыло для молодой особы. — Я внимательно рассматривала обстановку. — У меня примерно такое же крыло, и это странно.

— Может, тут раньше была резиденция герцогини?

— Нет, она же из народа, не титулована, не высокородна. Герцогиня вошла в замок на правах супруги Великого герцога, а эти помещения явно для юной девицы.

— Тогда причем тут Бастиан? — Настиша округлила глаза. — Он же не этот… не девица?

— Вайд с тобой! Мужчина! — поморщилась я. — Поверь, я лично видела, можешь не сомневаться.

Настиша хихикнула и направилась дальше по коридору.

— А что у нас тут? — Она потянула на себя ручку следующей двери.

Раздался скрип.

— Заброшенная, петли не смазывали, — резюмировали мы и вошли внутрь.

В этой комнате, в отличие от остальных, окна оказались не зашторенными, и тонкие лучи ускользающего солнца падали прямиком на пыльный паркет, попутно освещая все кругом.

Помещение оказалось спальней.

Стены выкрашены в нежно-персиковый цвет, на кровати постельное белье с тончайшим кружевом и сиреневой вышивкой. Около кровати резное креслице с перекинутой через спинку пелериной, опять же сиреневой. Далее трюмо с множеством истинно женских штучек; там стояли бутылочки с косметикой, шкатулка с украшениями, маленький томик глупых лирических стихов.

— Здесь явно жила романтическая девушка, — прошептала Настиша. — Но все выглядит так, будто она исчезла в одночасье.

— Очень странно, — согласилась я.

Комнатка выглядела уютной, но какой-то сиротливой.

— Как думаешь, те письма, которые адресованы «милому другу»… Они от нее?

— Не знаю, может быть.

На трюмо, между краской для ресниц и засохшим букетиком ландилий, притаилась едва заметная коробочка. Настиша осторожно взяла ее в руки, сдула пыль и открыла.

— Тут портреты. Гляди, видимо, это и есть хозяйка комнаты. — Она показала миниатюру. — Миленькая девчушка, правда?

Незнакомка на портрете действительно оказалась очень хорошенькой. Нежная и хрупкая, со стеснительно-наивной улыбкой и робким взглядом.

— А тут она же с двумя мальчишками. — Настиша наморщила лоб. — Похожи на Корбана и Николаса!

Я подошла ближе.

— Да, они. Совсем юные.

— Может, девица их сестра?

— Никогда не слышала, чтоб у Измирского была сестра, — растерянно ответила я. — Но мы очень много лет не общались, а она явно младше меня. Кто знает, может, и впрямь родственница?

— Что же с ней тогда случилось? — Настиша отложила портрет в сторону и достала следующий. Он почему-то был завернут в белый шелк, как самая большая драгоценность. — А что у нас тут? Так… Сверху лежит записка… Почерк неразборчивый, может, ты поймешь? — Она протянула мне тонкий листочек бумаги, а сама принялась разглядывать изображение.

Я всмотрелась в витиеватые буквы. Слишком мало света, пришлось подойти к окну.

— «Милой Валесии от будущего супруга, — прочла я. — Несмотря ни на что, наш брак будет счастливым». Как романтично, хотела бы я посмотреть на ее жениха.

— Держи. — Голос Настиши прозвучал странно.

Я взяла портрет и всмотрелась в нарисованное изображение. Светловолосый мужчина, как и все северяне, с ясным взглядом синих глаз и такой знакомой улыбкой.

— Это же… Бастиан?

— Тебе тоже так показалось? — Настиша встала за моим плечом. — Может, не он?

— Не знаю. — Я закусила губу, сердце почему-то испуганно замерло. — Северные художники отвратительно рисуют. Помнишь портрет Николаса? Он оказался совсем не похож. Вдруг и тут… Ведь у Бастиана не может быть невесты, так?

— Не может, — согласилась подруга и, забрав портрет, вновь завернула его в шелк. — Положим, как было. И не бери в голову! Местные мастера и впрямь сплошные неучи. Что художники, что музыканты.

Она успела поставить шкатулку на место, как вдруг в коридоре послышались шаги.

Я обернулась.

— Кажется, кто-то идет.

— Что делать? — Настиша испуганно глянула на дверь.

— Не знаю, но попадаться нельзя. Иноземная гостья, разворошившая тайник с семейными секретами, не очень-то внушает доверие.

— Может, пройдут мимо?

— Вряд ли, я не слишком везучая, — вздохнула я, перебирая мысленно всевозможные отмазки.

Шаги затихли подле двери, а потом человек прошел дальше. Мы с Настишей уже хотели облегченно вздохнуть, как вдруг ручка начала поворачиваться.

— Их двое, — беззвучно шепнула подруга и посильнее натянула на голову покрывало, пряча темные волосы.

Я последовала ее примеру.

Дверь резко распахнулась, и на пороге показалась высокая, статная дама в белом с серебряной отделкой чепце, она придерживала его рукой, словно головной убор вот-вот упадет. Серые глаза были грустными, губы кривились в безмолвной скорби, а родинка на подрагивающей щеке сидела так неловко, что хотелось подойти и смахнуть ее, как надоевшее насекомое.

— Ой, герцогиня пришла! — неожиданно тонким голоском пропищала Настиша и поклонилась.

Я, спохватившись, сделала то же самое, позволяя покрывалу упасть так низко, как только возможно.

О Вайд, хоть бы не узнала! Мы же лично не встречались, может, повезет и нас примут за двух не особо умных северянок?

— Герцогиня! — подобострастно пробасила я, чем вызвала смешок Настиши. Герцогиня и впрямь приняла нас за своих подданных и теперь насупленно разглядывала склоненные головы.

— Что вы тут делаете? — строго вопросила она.

— Мы? Это… — Я завела руки за спину и качнулась с носка на пятку. Со стороны смотрелось не особо изящно, но это даже к лучшему. — Мы… ну… ходим, смотрим…

— Что смотрите? — Голос герцогини дрогнул.

Я стиснула зубы. И в самом деле, что мы можем тут смотреть?

Настиша, заметив мою растерянность, резко распрямилась и чуть придурковато улыбнулась.

— Мы господина Корбана ищем! Вот! — сказала она.

Вайд всесильный, что она несет?

— Мы эти… поклонницы! Господина Корбана, значит, ага! — продолжала девушка, все так же улыбаясь.

Я понимала, что в другой ситуации герцогиня повела бы себя по-иному, но сейчас, под напором сумасшедшей наглости от двух странных девиц, она явно опешила.

— Поклонницы?

— Ага! — уже хором выдали мы.

— Корбана?

— Да-да, господина Корбана.

— А что тут делаете? — Герцогиня обвела взглядом комнату и вновь нахмурилась. — Это запретное место, как вы вообще посмели сюда зайти?!

— Так мы его здесь искали.

— Кого?

— Да Корбана же! — решительно воскликнула Настиша.

Я прикрыла глаза. Хотелось провалиться под пол и затеряться где-нибудь в подвалах замка, чтобы никто и никогда не нашел.

Герцогиня уже открыла рот, но тут дверь распахнулась во второй раз, и на пороге возник наследник собственной персоной.

— Мне показалось, или я действительно слышал свое имя? — удивленно поинтересовался он, увидев собственную мать и двух чудаковатых девиц.

Настиша передернула плечами, но еще выше вскинула голову и с упорством старалась сохранить улыбку.

— Да вот эти девы уверяют, что искали тебя, — сказала герцогиня, совершенно некультурно тыкая в нас наманикюренным пальцем.

— Здесь? — удивился Корбан.

— Да… Мы… Мы заблудились.

— Все бывает. Но почему искали тут? В заброшенном крыле? Простите, моя дорогая Настиша, но это самое последнее место, где меня следовало искать.

Я вздохнула. Конечно, наследник не мог не узнать девушку, с которой так мило общался полчаса назад.

— Но вы же нашлись, — пробурчала я, тоже поднимая голову.

— Камелия, и вы тут? — Корбан нахмурился. — Не ожидал…

Во рту пересохло. Кажется, моя дипломатическая миссия только что потерпела крах, не успев как следует начаться.

Рядом встрепенулась Настиша.

— Какая Камелия? Где? — воскликнула она и неожиданно кинулась вперед, впиваясь в мужские губы диким поцелуем.

Наследник что-то охнул. Герцогиня взвизгнула. А я, подхватив юбки, бросилась к дверям. Следом, бормоча извинения за внезапную любовь, которую так тяжело скрывать молодым современным девушкам, вырвалась Настиша.

Мы стремительно бежали по коридорам в сторону бального зала. Стыд подгонял, не позволяя остановиться и осмыслить произошедшее. Казалось, вот-вот прозвучат шаги наследника и нас поймают. Как тогда смотреть ему в глаза? Как оправдываться?

— Все, стой, не могу больше! — задыхаясь, простонала Настиша, когда мы слетели вниз по лестнице и задержались на последней ступени, не позволяя себе рухнуть на колени.

Я оглянулась. Вроде все тихо.

— Сумасшедшая…

— Я тебя спасала!

Настиша стянула покрывало и теперь обмахивалась им, нагоняя едва заметный, но приятный ветерок.

— Зачем ты кинулась с поцелуями? — Я тоже облокотилась о стену. — Мы могли бы все объяснить, я уже была готова просить прощения!

— Еще успеется, — отмахнулась подруга и тут же расхохоталась: — Я никогда не испытывала таких ощущений! О Вайд! Это определенно самый запоминающийся поцелуй в моей жизни!

— В его, наверное, тоже. Ну и проблем мы себе нажили…

— Ничего, справимся. — Настиша вновь натянула ткань на голову. — Главное, помни, тебя там не было, и ты вообще не понимаешь, о чем речь.

— Он же меня видел!

— Глупости, галлюцинация. Растерялся мужик от усердного соблазнения, вот и привиделось, с кем не бывает? А если герцогиня будет настаивать на двух нарушительницах… Скажу, что со служанкой приходила. Придумаю что-нибудь. — Она решительно тряхнула головой. — Не родился еще тот человек, который сумеет доказать то, чего я не пожелаю признавать.

Я глухо рассмеялась. Настиша была протрясающей девушкой. Она единственная из моих знакомых умела перевернуть все с ног на голову и с убеждением заявить, что так и было. Но самое интересное, ей действительно верили.

Вот и сейчас она пару раз глубоко вздохнула, расправила юбку, огладила стоячий воротничок лифа и, высоко вздернув подбородок, направилась к выходу.

— Ну? Пойдем, что ли? — сказала она, оборачиваясь.

— Куда?

— Надо немного подышать свежим воздухом, а то у нас щеки горят, как у тринадцатилетних девчонок на первом балу. Нельзя с такими лицами возвращаться, давай прогуляемся по саду и успокоимся.

Конечно, слово «сад» не очень подходило к зарослям северного замка. Что-то посажено, что-то огорожено… Цветы, закованные в лед, пустые фонтаны, засыпанные снегом дорожки. Тускло и совсем безрадостно. То ли дело АрМонт.

Но надо отдать должное, вечерняя прохлада и ледяная изморозь быстро охладили не только наши щеки, но и головы.

— И все-таки мы зря туда пошли, — сказала я, задумчиво рассматривая темнеющее небо.

— Почему?

— Ничего толкового не узнали, еще больше запутались. Столько вопросов — и совсем мало ответов.

Настиша пожала плечами.

— Как по мне, мы все правильно сделали. Эта Валесия — ключ ко всему! И портрет Бастиана, ну или того, кто на него похож, и записка, и ее исчезновение.

— Думаешь? — Я недоверчиво глянула на подругу.

— Уверена! — Она повернула ко мне голову… и вдруг застыла, смотря куда-то мне за спину. Но сказать, что там увидела, не успела.

В моих глазах внезапно потемнело, а сознание унеслось куда-то к вершинам этого сумасшедшего мира.