Глава 16

Слова повисли в воздухе, хрупкие и острые, как сама Анжелика.

— Я могу помочь.

Целители замерли. Капитан стражи, склонившийся над постелью друга, медленно повернулся к Анжелике. В его взгляде читалось всё: недоверие, усталость, отчаяние и крошечная, почти невидимая искра надежды.

— Ты? — его голос прозвучал глухо. — Ты, даже не владеющая магией?

— Да, — ответила ему Анжелика, не отводя глаз. — Я не буду пытаться исправить то, чего не понимаю. Я буду лечить то, что знаю и вижу.

Она сделала ещё шаг вперёд, и теперь стояла так близко к кровати генерала, что могла разглядеть каждую деталь.

Игнатис. Без доспехов. Без той непробиваемой ауры власти, что обычно окружала его. Просто мужчина — высокий, крепкий, но сейчас такой зыбкий, будто одно неверное движение может развеять его. Кожа сероватая, губы потрескавшиеся, на лбу — испарина, холодная и липкая. Дыхание поверхностное, прерывистое, будто каждый вдох давался ему с трудом.

Анжелика сглотнула, отгоняя эмоции. Сейчас не время. Сейчас перед ней должна стоять только работа.

— Посмотрите, — она указала на раны, и голос её стал ровным и отстранённым. Таким тоном она отвечала на экзаменах, но на экзаменах от неё не зависела чужая жизнь… — Вот здесь — глубокий порез. Это риск повторного кровотечения и риск заражения. Вот здесь — явная интоксикационная картина: отёк, изменение цвета кожного покрова. А это… — она на мгновение задержала взгляд на предплечье, где кожа была буквально выжжена магией, сокращалась страшно, как живущая отдельно, и словно горела изнутри, превращаясь в угли снаружи. — Это повреждение особое. Я не могу препятствовать тому, что его сделало. Но я могу избавиться от него и дать телу шанс восстановиться самому.

Седой целитель, старейший из совета, покачал головой:

— Вы не понимаете, неодарённая. Это не просто раны. Это магическое истощение. Его каналы пусты. Его дар… угасает. Мы не можем восполнить то, чего нет.

— Я не собираюсь восполнять магию, — закатив глаза, повторила Анжелика. — Я могу врачевать тело. Остановить кровопотерю. Инфекцию. Обезвоживание. Его организм борется, но ему нужна поддержка. Не заклинания. Физическая помощь. Понимаете меня?

В комнате повисла тишина.

Целители молчали. Они не понимали и буквально опешили от такой наглости. Никто ещё не говорил с ними так. Не предлагал лечить «без магии». Это звучало как ересь. Как безумие.

Но капитан смотрел на Игнатиса — на своего генерала, своего друга, человека, за которым он пошёл бы в ад — и видел, как тот слабеет с каждой минутой.

Он перевёл взгляд на Анжелику.

На её лицо — бледное, но решительное. На глаза — голубые, ясные, без страха. На руки — тонкие, но уверенные.

— А если ты убьёшь его? — тихо спросил он.

Анжелика не отвела взгляд, и встретила его вопрос в упор.

— Если я ничего не сделаю — он умрёт точно. Так дайте мне шанс дать ему пожить!

Ещё одна пауза.

Затем капитан кивнул — коротко и резко.

— Даю тебе времени до утра. Если хоть один из целителей скажет, что ты вредишь, я вышвырну тебя лично.

Анжелика кивнула в ответ.

— Договорились.

Она не теряла времени.

— Мне нужны чистая вода, лён, огонь, спирт, иголка и хлопковая нить. И чтобы никто не касался его, пока я не скажу.

Капитан раздал приказы, и слуги заметались, находя в ночи всё, что требовала Анжелика. Целители, переглядываясь, начали медленно отступать к двери — не вмешиваясь, но и не уходя. Они не понимали, что собирается делать эта беспардонная, лишённая способностей служанка. Но они должны были оставаться здесь, чтобы контролировать состояние генерала.

Анжелика уже не обращала на них внимания.

Она сбросила лёгкий плащ, осталась в одном ночном платье — и склонилась над раной.

— Ну что ж, генерал Вальтар, — прошептала она, и в голосе её прозвучала та самая тёплая строгость, с которой она говорила с детьми. — Давайте-ка поборемся с этой дрянью…

Она взяла его холодную ладонь в свои руки и крепко сжала.

— Держитесь.

В этот момент в своих руках она почувствовала не магию, но что-то слабое и тёплое, как отблеск огня в глубине пещеры.

Жизнь.

Она ещё была там.

И Анжелика собиралась за неё сражаться.

Анжелика омыла руки в тёплой воде, и осторожно, почти нежно, ощупывала края ран, определяя глубину и характер повреждений. Пальцы её двигались уверенно, по-врачебному точно. Она шептала себе под нос: «Реактивный некроз… отёки… возможное нагноение…».

В воздухе завитали ароматы спирта и чистой ткани. Анжелика снова мыла руки долго, тщательно, как учила её наставница в университете: «Чистота — половина успеха».

И только потом она позволила себе приступить к главному.

Она взяла скальпель — простой стальной нож, который нашёлся среди инструментов кузнеца. Лезвие блеснуло в свете свечей, Анжелика накалила его в огне, чтобы продезинфицировать.

— Простите, — прошептала она, хотя знала: дракон не слышит её. — Будет больно. Но вы потерпите, хорошо?

Она сделала первый надрез.

Кровь, тёмная, густая, выступила на поверхности. Анжелика работала быстро, но без суеты: иссекала поражённые ткани, удаляла мёртвые участки, очищала раны от грязи и яда. Каждое её движение было выверенным, лёгким, без лишней жестокости, но и без жалости — жалость сейчас была роскошью, которую она не могла себе позволить.

— Красное с красным, жёлтое с жёлтым, белое с белым, — бормотала она, сшивая мышцы, фасции и кожу. — Вот так, аккуратно… хорошо…

Игнатис лежал неподвижно, но иногда по его телу пробегала дрожь — реакция на боль, на вмешательство. Анжелика говорила с ним постоянно — тихим, ровным голосом, как говорила бы с любым, кого ей пришлось сшивать на операционном столе. Она понимала, что последствия могут быть непредсказуемыми. Сепсис, лихорадка, болевой шок — всё, что угодно, учитывая, что она работает допотопными инструментами без должной стерильности!

— Вы справитесь. Вы сильный. Вы должны вернуться — к детям. К Лине, к Каю. Они ждут вас. Они верят в вас…

Она знала: слова имеют силу. Даже если сейчас генерал Игнатис не здесь, он обязательно услышит её и вернётся, если она сумеет сказать что-то действительно важное.

Время текло медленно, вязко, как мёд.

Свечи прогорали, их заменяли новыми. За окном царила ночь, густая и вязкая, как тёмная драконья кровь. Анжелика не замечала ни усталости, ни духоты, ни напряжения в руках. Всё её существо было сосредоточено на одном: на ритме дыхания Игнатиса, на биении его сердца, на тепле, которое медленно, но верно возвращалось в его тело.

Она обрабатывала раны огнём — болезненное, но эффективное средство против инфекции. Накладывала повязки, фиксируя их так, чтобы не давили, но и не сползали. Проверяла пульс каждые несколько минут — слабый, но стабильный.

— Ещё немного, — шептала она, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, и снова окунала руки в чистую воду. — Ещё чуть-чуть…

Иногда ей казалось, что грозный генерал реагирует: чуть дрогнут веки, чуть изменится ритм дыхания. Но это в той же мере могло быть и игрой воображения.

Анжелика не позволяла себе расслабиться.

Она прекрасно знала из своей студенческой практики: самое тяжёлое время — перед рассветом. Именно тогда организм слабее всего, именно тогда жизнь висит на волоске, и чаще всего услышать ровный, непрерывный риск кардиосигнала можно именно перед рассветом. Если Игнатис доживёт до первых лучей солнца… у него будет шанс.

Если нет…

Анжелика отогнала эту мысль, закусив губу, почти не дыша, расправляясь с угольным магическим повреждением. Его нужно было вырезать полностью, чтобы оно не отравляло здоровые ткани. Тогда Игнатис точно справится.

— Вы доживёте, — сказала она вслух, заканчивая своё дело, и в голосе её прозвучала не просьба, а приказ. — Слышите, мой генерал? Вы обязаны дожить. Я ещё не всё сказала вам…

И в этот момент — ей показалось, или нет? — его пальцы чуть дрогнули в её ладони.

Слабо. Едва ощутимо.

Но было, точно было, она чувствовала это движение!

Анжелика замерла.

Затем медленно, очень медленно, боясь спугнуть собственную удачу, она улыбнулась.

— Вот так, — прошептала она. — Держитесь за меня. Я не отпущу. Обещаю.

За окном небо начало светлеть.

Первые, робкие лучи солнца коснулись края горизонта, окрасив его в нежно-розовый.

Анжелика подняла голову.

— Смотрите, — сказала она, хотя знала, что он не увидит. — Рассвет. Вы дожили…

Она не знала, что будет дальше. Не знала, придёт ли он в себя, восстановится ли его магия, примут ли её методы те, кто привык к чудесам.

Но сейчас — в эту минуту — она знала главное.

Генерал Игнатис Вальтар жив.

Анжелика опустилась в кресло у кровати, не выпуская его ладони из своей.

— Я побуду здесь. Я никуда не уйду, — прошептала она, когда капитан, наблюдавший за её действиями, подошёл к постели генерала. — Никуда не…

И только когда тот кивнул, она позволила себе закрыть глаза, уставшие, слипающиеся — на мгновение, на один короткий миг.

Да, этот миг превратился в несколько минут. Затем в несколько часов. Анжелика спала прямо рядом с постелью грозного владыки этого замка тревожным, беспокойным сном, но даже во сне не смела отпустить его слабую, теплеющую ладонь.

Обещание, данное в тишине ночи, оказалось крепче любых заклинаний. А ещё Анжелика умела держать слово.