Глава 4

Лорд Феликс шёл впереди меня размеренным, старческим шагом, но довольно быстро для своих лет. Его посох с резным набалдашником отстукивал ритм по каменным плитам коридора. Я следовала за ним, стараясь не отставать, жадно впитывая впечатления. После сырого мрака темницы и леденящего страха зала, где меня допрашивали, этот коридор с высокими стрельчатыми окнами, сквозь которые были видны крупные звёзды, казался чертогами рая.

— Благодарю вас, лорд Феликс, — сказала я наконец, когда сердце перестало выпрыгивать из груди. — За… за то, что поможете мне освоиться.

Старый маг обернулся, бросив на меня изучающий взгляд. В его глазах цвета сухого ореха светились ум и усталая мудрость.

— Не благодарите раньше времени, дитя. Вы ещё не видели, с чем связались… Называть меня можно просто Феликсом. «Лорд» — для официальных приёмов и тех, кто любит церемонии.

Он снова повернулся и зашагал дальше, но теперь, казалось, настроился на более разговорчивый лад. Я несмело улыбнулась. Сейчас Феликс нравился мне гораздо больше, чем в момент, когда он пытался пролезть в мои мысли. И, пока мы шли, я решила воспользоваться моментом:

— Феликс… а где я? Как называется это место?

— Вы в замке Драконья Скала, — ответил он с лёгким удивлением, не сбавляя шага. — Главной цитадели Вальтарского Дома. А эти земли — часть королевства Элириум. Вы действительно ничего не знаете?

В его голосе прозвучало осторожное, профессиональное любопытство. Маг в нём перевешивал осторожного царедворца.

— Честно — нет. Для меня всё это… как сон. Только слишком реальный, — я не видела смысла скрывать от него свою историю.

— Хм. Странно. Очень странно. Но раз магия на вас не действует, возможно… — Феликс замолчал и покачал головой, словно отгоняя неподходящую для обсуждения гипотезу. — Что ж, раз вы здесь и намерены остаться, пусть и на месяц, вам нужно усвоить несколько правил. Девушки в нашем мире… хм… ведут себя не так.

Мы свернули в другой коридор, пошире, со стенами, увешанными гобеленами, изображавшими битвы и охоту.

— Во-первых, — начал он, перечисляя на пальцах, — язык следует держать за зубами. Особенно при чужих. Вы слишком бойко говорили с самим генералом. Это могут счесть за дерзость, а то и за вызов, многие лишались языков за меньшее.

Я покраснела и кивнула, вспомнив свою истеричную болтовню.

— Во-вторых, эта одежда… — маг брезгливо махнул рукой в сторону моих джинсов. — Штаны — для мужчин, работников и воительниц низкого происхождения. Для гувернантки в доме правителя это совершенно неприлично. Вам выдадут платье, берегите его. И, в-третьих, волосы. Такая грива — это красиво, конечно, но непрактично и не по статусу. Уберите в пучок или в косу. Аккуратно.

Я слушала, стараясь запомнить каждое слово. Это был не просто дресс-код, которым я могла пренебречь. Здесь от этого буквально зависела моя судьба!

— И самое главное, — Феликс остановился и обернулся ко мне, и в его глазах не было уже ни капли снисхождения, только суровая серьёзность, — Игнатису Вальтару не перечить. Никогда. Даже если вам кажется, что он неправ. Особенно если вам кажется, что он неправ. Он — закон в этих стенах и далеко за их пределами. Он — Железная Чешуя. Его слово — последнее. Понятно?

— Понятно, — выдохнула я. «Железная Чешуя»? Прозвище звучало внушительно.

— Хорошо. А теперь — о том, ради чего вы здесь…

Мы поднялись по ещё одной, более узкой лестнице. Воздух здесь пах по-другому — древесиной, суетой и… слабым, едва уловимым запахом серы и озона. Наверное, магии? Или это запах каких-то снадобий, я не знаю. Непривычный запах. Чужой.

— Это третьий этаж, восточное крыло, — пояснил Феликс. — Здесь покои прислуги, так что вы будете жить здесь. А вот здесь…

Он остановился перед массивной дубовой дверью, украшенной забавной резьбой — летящими дракончиками и солнышками.

— … начинается их территория. Комнаты Кая и Лины, игровая, учебный класс. Ваше поле битвы, дитя.

Я посмотрела на дверь. Она казалась обычной, если не считать резьбы. Но от неё веяло таким мощным ощущением обитаемого, непокорного пространства, что становилось немного не по себе.

— Вы можете рассказать о них? О детях? — спросила я, кивая на дверь и стараясь звучать спокойно.

Феликс тяжело вздохнул, и его плечи слегка сгорбились.

— Что о них скажешь… Всё, что скажешь, будет не то. Всего не расскажешь. Они… они дети. Со всеми вытекающими последствиями. Но умноженными на их происхождение и неконтролируемые способности.

Он понизил голос, хотя вокруг никого не было.

— Лина — девочка добрая, в душе она сущее чудо. Очень живая. Обожает шутки, игры, смех. Проблема в том, что её шутки порой… выходят за рамки. Огонёк, понимаете? Не в меру. А Кай… Кай более серьёзный. Любит читать, строить, разбирать механизмы. Но у него вспыльчивый характер. Искра — и тут же она разгорается в пламя. И что страшнее — их магия реагирует на их настроение. Лина в восторге — берегите юбки от вихрей. Кай в гневе… лучше просто не быть рядом.

Он посмотрел на меня с нескрываемой жалостью.

— Вы спали? Хоть немного?

Я покачала головой. Адреналин только сейчас начинал отступать, и на меня накатывала тупая, ватная усталость.

— Тогда идите, — Феликс кивнул на дверь, за которой пряталась моя новая комната. — Завтра в седьмом часу я зайду за вами и провожу к детям на первый завтрак. Не думайте сбежать.

Ох, как же я была благодарна и ему, и генералу Игнатису, и себе… Пожелав придворному магу доброй ночи, я толкнула дверь от себя — и та открылась с мягким щелчком.

Моя комната оказалась маленькой, но чистенькой. Кровать с толстым тюфяком и шерстяным одеялом, простой деревянный стул, стол, шкаф для одежды и даже небольшое, немного мутное зеркальце на стене. Рядом с кроватью стоял таз с горячей водой, от которой поднимался пар. Кто-то уже позаботился обо мне. На постели лежала аккуратная стопка одежды, видимо, моя форма… А на столе стояло то, от чего у меня немедленно свело желудок. Ломоть свежего белого хлеба и чашка мёда.

Я осталась одна. Тишина. Настоящая, глубокая тишина, без гула машин за окном, без шагов соседей сверху. Только собственное дыхание. Так странно…

Я подошла к тазу, с наслаждением опустила руки в горячую воду. Это было невероятно. Простая тёплая вода казалась величайшим благом цивилизации — никаких сожалений о душе или ванне! Я быстро умылась, с наслаждением смывая с лица грязь леса, слёзы и пыль темницы. Затем, чистыми руками, жадно схватила ломоть хлеба и вгрызлась в него, то и дело обмакивая мёд. Пришлось умыться ещё раз, чтобы смыть липкую сладость с рук и лица, но ничего, зато теперь я была сытой!

Осталось последнее. Одежда. Я подошла к стопке, которая лежала на кровати, и принялась разбирать её. Тёмные чулки, светлое нательное, как я поняла, светлая же косынка… и платье. Тёмно-коричневое, почти шоколадного цвета, из плотной, несущейся и немаркой ткани. Длинное, ниже колен, с длинными рукавами, с белым накрахмаленным воротничком и такими же манжетами. Простое, строгое, даже аскетичное.

«Скучно, конечно, — мелькнула в голове ироничная мысль, пока я переодевалась. — Такую фигурку в таком мешке прятать». Но тут же я одёрнула себя. Работа есть работа. Сейчас не время для кокетства.

Я сняла с запястья резинку для волос, которая чудом уцелела, и попыталась собрать длинную светлую копну в тугой, аккуратный пучок на затылке, как учили на первых курсах для дежурств. Получилось неидеально, но сойдёт. Подошла к зеркалу.

В тусклом отражении на меня смотрела бледная девушка с большими голубыми глазами, полными усталости и решимости, в строгом коричневом платье. Ничего общего с весёлой студенткой в джинсах. «Ну что ж, Анжелика, — прошептала я отражению. — Добро пожаловать в новую жизнь».

Потом я просто рухнула на кровать. Стоило переодеться из рабочего платья во что-нибудь другое, но меня так клонило в сон… Мягкий тюфяк принял меня как объятия старого друга. Я натянула одеяло до подбородка и провалилась в глубокий, без сновидений сон, даже не успеть как следует испугаться завтрашнего дня.

Утро пришло слишком быстро. Я проснулась от стука в дверь — лёгкого, но настойчивого. За окном клубился серый предрассветный свет.

— Входите! — мой голос прозвучал хрипло спросонья. Я быстро вскочила на ноги, изображая бурную деятельность: не хватало ещё, чтобы кто-то подумал, что я сплю до упора и явлюсь к дракончикам сонной и неприбранной!

Дверь открылась, и в комнату заглянул Феликс. Его звёздные одеяния шуршали по полу, а лицо его казалось ещё более серьёзным, чем вчера.

— Готовы? — спросил он просто.

Я кивнула, быстро оправила платье, проверила пучок. Волновалась ли я? Да. Но странным образом страх отступил. Его место заняло что-то вроде сосредоточенности хирурга перед сложной операцией. У меня была цель. Я знала, как работать с «трудными случаями». Я справлюсь.

— Ведите, — сказала я, расправив плечи.

Мы вышли в коридор и через несколько шагов оказались перед той самой резной дверью. Феликс взялся за ручку, но перед тем как нажать, посмотрел на меня.

— Удачи. И помните: не жалуйтесь. Ни при каких обстоятельствах.

Я представила себе, с каким лицом — чем-то средним между «какая жалкая» и «я же говорил» — посмотрит на меня Игнатис, если я позволю себе хотя бы маленькую жалобу, и тряхнула головой. Пучок на голове смешно качнулся.

Ну уж нет. Я покажу им, чего стою.

— К чёрту, — резко выдохнула я, и, мягко оттеснив Феликса от двери,

нажала на ручку. — Доброе у…

Договорить мне не дал плотный огненный шар, который уже летел мне в лицо.