Глава 12

Подхватив под руки близнецов, я уже продвигалась к двери, когда позади раздался треск рвущейся одежды и удивлённые вздохи трёх мужчин. Похоже, кое-кто не ожидал от нашего Михи оборота.

Что они там говорили? Ни человек, ни оборотень..? Ну-ну... Покажи им, Миша, где раки зимуют, чтобы запомнили вашу встречу надолго.

Злость клокотала в груди, ища выхода. Я никогда не одобряла насилие, но в этот раз всё было иначе. Хотелось раздавить этих выродков как тараканов за то, что возомнили себя властителями судеб, за то, что думают, будто они вправе решать - кому жить, а кому нет.

Спрятав близнецов под навесом с дровами, и строго-настрого наказав, чтобы не высовывались, пока не вернусь, я поторопилась обратно. Знаю, глупо. Но вдруг Мишке понадобиться помощь, а рядом никого, кто может подставить плечо? Он столько раз вытаскивал меня из переделок, что совесть не позволяла оставаться в стороне. И пусть моя магия не стабильна, но поджарить хвосты косолапым попробовать можно. Наверное.

В харчевне раздавался такой грохот, что я невольно замялась у двери. Как не храбрилась, а всё-таки было страшно: четыре дерущихся медведя это не шутки. Но образ окровавленного Михея, представший в воображении, задвинул страх на задворки сознания. Я должна хотя бы попытаться, иначе никогда себе этого не прощу.

Заглянув в помещение, застыла на месте. Три больших медведя стояли склонив голову, заметно уступая размерами четвёртому. Вот как раз последний и создавал тот шум, который меня напугал, круша всё вокруг направо и налево. Столы и стулья давно превратились в щепки, на очереди была клетка с чудо-птицей, к которой оборотень и направлялся, утробно рыча.

- Миха, не надо! - в отчаянии закричала я и рванула внутрь харчевни, не осознавая, что делаю. Трое медведей так и остались стоять, даже не повернув головы в мою сторону, в отличие от четвёртого. - Миша, миленький, пожалуйста, не трогай её. Она ведь не виновата, что попала к этим зверям, но ты же не такой, ты хороший...

Один мощный рывок и медведь оказался рядом, оскалив пасть. Горло тут же сдавил спазм, заставив замолчать. Оцепенев от страха, я забыла как дышать, лишь слёзы, прокладывая дорожки по щекам, капали на рубашку.

Секунда, вторая, третья. Удары сердца отсчитывали время, приближая момент истины. Не в силах смотреть на разъярённого медведя, я закрыла глаза, твердя про себя как заклинание, что Мишка меня не обидит. Ведь не обидит же? Я верила, верила всем сердцем, что ярость, застилавшая его разум, рано или поздно, спадёт. Только бы продержаться до этого времени, только бы не рассердить его ещё сильнее каким-нибудь неловким движением.

Горячие пальцы коснулись моих бёдер, а в район грудной клетки ткнулась взлохмаченная голова. Распахнув глаза, я увидела стоящего передо мной на коленях Михея и разревелась навзрыд, зарывшись пальцами в его шевелюру.

- Ты, ты. не пугай меня так больше, - всхлипывая, бормотала я, - иначе. иначе покусаю.

И Михей рассмеялся, тихо, с облегчением. А я, плюхнувшись рядом с ним на колени, прижалась к его горячей обнажённой груди. Стоп! Обнажённой?

Зажмурив глаза, я отпрянула от оборотня.

- Извини, - пискнула я, на что Михей расхохотался лишь сильнее.

Стянув с себя накидку, я протянула её оборотню, по-прежнему не открывая глаз.

- Ты серьёзно? - фыркнул Миха, на что я кивнула, чувствуя, как щёки и уши опаляет краска смущения. - Ну, ладно, - и накидка тут же исчезла из моих рук, а пару секунд спустя послышался треск рвущейся ткани. - Готово, можешь открывать глаза.

Стараясь не смотреть на парня, обмотавшего бёдра тем, что осталось от моей накидки, я поторопилась к клетке, желая освободить магическое существо, но на решётке висел замок, поэтому пришлось обратиться за помощью к Мише.

- Ключ, - рявкнул он, обращаясь к медведям, застывшим статуями посреди комнаты, и звериные шкуры, будто по команде замерцали, а силуэты подёрнулись дымкой.

- Вот же, ёлки зелёные, - осознав, что за этим последует, я в спешке отвернулась.

- Держи, - подошедший Миха вложил мне в руку тяжёлый ключ, - выпусти её, и ждите меня возле сарая с повозкой, не хочу, чтобы ты видела, что будет дальше.

- Ты же их не... - мысль закончить я не успела, поскольку оборотень меня перебил.

- Нет, только воспользуюсь властью данной мне с рождения и лишу их силы, чтобы они на собственной шкуре ощутили то, над чем смеялись и что презирали, а так же немного подправлю мышление, - ответил тот.

- Ни человек, ни оборотень, - вспомнив их слова, повторила я.

- Именно, - с горечью усмехнулся Миша. - Смерть - это слишком просто для них. Да и как правильно ты сказала - я не зверь, чтобы лишать жизни родственников. Даже если они это заслужили. Не хочу уподобляться таким как они, которые клеймят всех, кто чем-либо от них отличается. Пусть помучаются, может тогда станут ценить то, что имеют.

Миха вернулся обратно к троице, я же направилась к клетке, держа ключ в руках. Существо встрепенулось, не спуская с меня недоверчивого взгляда, но как только замок щёлкнул, упав на пол, а дверца отворилась - улыбнулась.

- Спасибо, - прошептала она, заставив меня удивлённо вытаращить глаза, поскольку я не ожидала услышать осмысленную речь, - теперь я у тебя в долгу, если понадоблюсь, просто позови.

Взмахнув крыльями, чудо-птица взлетела под потолок, а я поторопилась к двери, чтобы выпустить её на волю, и следом вышла сама, жадно вдыхая влажный воздух свободы.

Увидев меня, близнецы обрадовались, это было заметно по их счастливым личикам, поэтому, когда бросились обниматься, повиснув на мне как игрушки на праздничном дереве, я даже не удивилась, но было приятно. За время пути мальчишки стали мне дороги и знать о том, что это взаимно - здорово!

Дожидаясь оборотня, я раздумывала над тем, что испытала в харчевне, впервые, за всё время знакомства с ним, почувствовав нечто большее, чем просто дружба. И это неведомое чувство, вспыхнувшее внезапно, казалось чем-то странным, нереальным. Может, примерещилось от страха?

Списав именно на это, я немного успокоилась, решив не заострять внимание на подобные странности: так было спокойнее, так было лучше для нас обоих.

Ждать пришлось недолго. Но когда из-за угла здания показался знакомый мужской силуэт, к счастью, уже полностью одетый, сердце предательски ёкнуло в груди, и появилась странная робость. Да что ж за чертовщина со мной творится?

Я не понимала произошедших изменений и это злило.

- Держи, здесь наш обед, - протянув мне посудины, похожие на контейнеры, сказал оборотень, - но отдыхать придётся в другом месте: здесь я при всём желании не сомкну глаз, извини.

- Тебе не за что извиняться, всё нормально, - повисла неловкая пауза, поэтому я поспешила сменить тему разговора. - А это что? - указав на тугие сумки, перекинутые через плечо Михея, спросила первое, что пришло на ум.

- Компенсация за все те горести, что причинили эти трое моей семье, - в голосе Миши было столько боли, столько горечи, что захотелось его как-то поддержать, но стоило сделать шаг в его направлении, как он поспешно отступил к сараю, сделав вид, что его очень заинтересовал пудовый замок на двери.

Похоже, моя поддержка была ему не нужна. В душе всколыхнулась обида. Я чувствовала себя последней дурой. Расчувствовалась, блин, размякла, сопли распустила... Тьфу, даже думать противно.

«Ладно, Настька, невзгоды закаляют, - пробормотала сама себя, - так что после этого путешествия даже морозы Северного полюса уже будут нипочём».

Пока предавалась философствованию, Михей уже вывел из сарая лошадей, запряжённых в повозку. Мальчишки тут же залезли внутрь и торопливо начали стаскивать с себя девчачьи вещи, весело подхихикивая друг над другом. Пушик, хлопая сонными глазами, выбрался откуда-то из-за сундуков и принялся обнюхивать контейнеры с едой, попеременно облизывая мне руки и в моменты особого расположения - лицо. Пришлось срочно поделиться с ним обедом, иначе не оставил бы в покое, обслюнявив всю с ног до головы.

Дождь, наконец-то закончился, видимо природа сжалилась над бедными путниками, затерявшимися на просторах тридевятого царства, и сразу же стало теплее. Эти изменения тут же отразились на поведении ребят, затеявших весёлую возню с аукой. Они прятали от него кусочки жареного мяса по всей повозке и звонко хохотали, когда спустя секунду этот кусочек оказывался в пасти зверька. Да, что ни говори, а нюх у Пушика отменный.

Глядя на забавы близнецов, я улыбалась, но в душе образовалась какая-то странная пустота, из-за выплеснувшейся обиды. Я разговаривала с мальчишками, кормила ауку, отвечала односложно на вопросы оборотня, но всё это делалось на автомате.

- Что происходит? - это был первый вопрос заданный Михеем после того, как ребята заснули. Парень ловко правил повозкой, интуитивно объезжая выбоины и ухабы, поэтому разговор его совсем не отвлекал.

- Всё в порядке, - безразлично пожала плечами, - просто день был насыщенный событиями, немного устала.

- И то, что я не дал себя жалеть, там, у сарая, никаким боком к твоему состоянию, конечно же, не относится? - не отступал тот.

- Конечно же, - ответила я, всё с тем же безразличием.

- Я так и подумал, - вздохнул Миха, задумавшись о чём-то, но буквально через несколько минут заговорил вновь. - Я не хочу, чтобы меня жалели. Жалость размягчает душу, делает тебя слабее, а слабым оборотням в нашем мире места нет, - обернувшись, он ждал от меня хоть какой-то реакции, но я продолжала молчать. - Моё рождение должно было сделать родителей самыми счастливыми на свете, но оно принесло им только горе. Отец был главой клана, самым сильным оборотнем, и все ждали того же от меня, но, увы. В возрасте пяти лет я всё ещё ни разу не совершил оборот, рос слабым и хилым. Помнишь, что говорили те трое в харчевне? Ни оборотень, ни человек... Это выражение как раз точно описывает то, кем я был. Воины начали роптать, проскальзывали жестокие насмешки. Появилось мнение, что у истинного главы не может быть такого наследника. И однажды. Однажды произошёл бунт, зачинщиками которого и были те трое, которых ты сегодня видела -племянники моего отца, метившие на его место. Родители бились до последнего, но что могут двое против толпы? Тем более, когда трое из этой толпы имели дар схожий с отцовским. Дар подчинения, дар альфы, как модно сейчас говорить среди подростков. Мама, будучи раненной, унесла меня из селения, отец остался. В итоге он справился, тем самым доказав своё право сильнейшего, но я об этом даже не догадывался, все эти годы считая себя сиротой. Отец тоже не знал, что я жив. В тот день, когда Софья Ильинична нашла меня в лесу, я впервые обернулся медвежонком. Слабым, хилым, но смерть мамы вытащила зверя наружу и с каждым днём он начал набирать силу. С тех пор я ненавижу жалость по отношению к себе. Прости, что обидел тебя. Знаю, твой порыв был от чистого сердца, но.

Голос Михея дрогнул, и он замолчал.

- Теперь понимаю, - откликнулась я.

- Мир? - протянув раскрытую ладонь, грустно улыбнулся Миша.

- Мир, - кивнула в ответ, пожав протянутую ладонь.

- Вот и ладненько, - воодушевился Михей, - кстати, похоже, мы приехали.

Посмотрев в ту сторону, куда указывал парень, я увидела высокие белокаменные стены крепости. Резные башни, крытые переходы, бойницы. Дорога из жёлтого камня упиралась в подвесной мост, и распахнутые настежь ворота.

Опасаясь, что ночью нас не пустят в город, мы решили дождаться утра, свернув на вытоптанную площадку, неподалёку от дороги, где, как оказалось, уже ожидали своего часа такие же путники как мы. Конечно, можно было бы рискнуть и попытаться проехать, не зря же ворота оставались открытыми, будто приглашая проследовать внутрь, но привлекать к себе внимание не хотелось.

Легенды, как таковой, у нас не было, чтобы объяснить наличие в повозке чужих детей, а выдавать их за своих не хотелось. Вряд ли кто-то бы поверил, что в моём возрасте можно быть мамой таких взрослых ребят, тем более и сами близнецы могли выдать нас не желая того, а за враньё влетело бы по полной.

Дожидаясь утра мы продолжили разговор, хотя, по хорошему, надо было бы последовать примеру мальчишек и поспать, но бесконечно сменяющие друг друга мысли жалили будто растревоженные пчёлы, не давая покоя ни на минуту.

- Откуда ты узнал, что эти трое зачинщики бунта? - спросила я, вполне осознавая, что эта тема для Миши не самая приятная, но ответы на вопросы я должна была знать, иначе, просто сойду с ума от количества предположений вертевшихся в голове.

- Увидел в воспоминаниях тех оборотней, когда забирал у них силу, - помолчав, всё же ответил тот, хотя, если честно, я уже думала, что разъяснений не последует. - И то, что отец считает меня погибшим, узнал от них же. Ну, и соответственно, что жив он сам.

- А как они здесь-то оказались? - удивилась я. - Вряд ли Софья Ильинична открыла бы им проход в тридевятое царство.

- Вот и мне интересно было узнать, - перебравшись в повозку и растянувшись на полу рядом со мной, сонно пробормотал он, - но как только попытался выяснить, чуть не угробил их. Над этими воспоминаниями, похоже, кто-то хорошенько поработал, убрав лишнюю информацию из памяти той троицы, способную навести на след. Я видел словно своими глазами, как отец изгонял их из клана, как те скитались по городам и сёлам, промышляя разбоем, а потом как по щелчку пальцев воспоминания сразу же переключились на этот мир.

- Да, странно всё это, - согласилась с ним, - надо при первой же возможности сообщить Софье Ильиничне или деду Ратибору.

- А знаешь ещё что интересно? - повернувшись на бок, лицом ко мне, спросил Михей.

- Что? - выдохнула, заметив, как мерцают в темноте его глаза, пристально разглядывающие моё лицо, будто ночь помехой ему не была.

- Ты оказалась права, когда решила переодеть мальчишек, - выдал он, чем меня несказанно удивил, - они и правда были в харчевне вместе с магом и его подельником. Как раз именно этот маг и был тем самым охотником за Алконостами, с которым тебя предлагал свести один из братьев-медведей. Кстати, тот сундук с книгами, в который ты ныряешь в день по сто раз, маг украл у одного седовласого старца, обманув того как ребёнка. Хотя, странно как-то это всё. Если тот старец был величайшим архимагом, о котором говорили все от мала до велика - это опять же из воспоминаний оборотней, - то как-то чересчур легко он купился на обман.

- Как думаешь, что стало с похитителями? - история о старике была, конечно, интересной, но мысль о том, что эти двое могут появиться снова в нашей жизни, не отпускала, заставляя всё время всматриваться в лица путников.

- Помнишь те две кучки серого песка, которые ты видела неподалёку от повозки на дороге?

- спросил Мишка, но тут же продолжил, не став дожидаться ответа, видимо, считая вопрос риторическим. - Этот песок - всё, что осталось от тех разбойников. Заказчики постарались замести следы, применив боевую магию. И, судя по тому, что звуков борьбы ты не слышала, проделали это мастерски.

- Уверен? - сомнения отпускать не хотели.

- Абсолютно, так что по поводу возможного возвращения этих двоих, можешь больше не волноваться. Они получили то, что заслужили, за все свои злодеяния.

Михей пробормотал что-то ещё, но я уже не разобрала, а вскоре его дыхание и вовсе стало размеренным, извещая о том, что он заснул. Мне же спать не хотелось совершенно, но я продолжала тихонько лежать, слушая размеренное посапывание своих спутников и радуясь тому, что этот день закончился вполне благополучно.

Сквозь дыры в пологе внутрь повозки проникали лунные лучики, и от нечего делать я начала всматриваться в них, представляя, как закручиваются маленькие вихри, как частицы света соединяются в мерцающие спирали, сверкающие словно хрусталь, образуя причудливые фигурки в которых не трудно было различить игривого медвежонка и его заботливую маму.

Происходящее казалось сном. Поэтому я нисколько не удивилась, что следом за семейством медведей в ладонь опустилась миниатюрная статуэтка птицы Алконост. А после пришла идея сделать яблоко для нашего магического навигатора, чтобы не расстраивать деда Ратибора его отсутствием, причём такое, которое невозможно будет съесть. Уверенность в том, что всё получится, не оставляла меня ни на минуту. Да и как иначе, ведь это же сон, а во сне любое чудо вполне может воплотиться в жизнь.

Под моим чутким руководством в воздухе зависла небольшая лунная сфера, размером с детский кулачок. Я словно скульптор - лепила, поправляла, вытягивала из пластичной мерцающей массы черешок и листик, убирала шероховатости, придавая форму настоящего яблока, не обращая внимания на время, и только закончив, пришла в себя от троекратного вздоха восхищения.

- Ну, ты Настька и даёшь, - присвистнул Михей, на что я лишь растерянно уставилась на хрустальное богатство, разложенное передо мной. Медведица и медвежонок были довольно корявые, будто вылепленные из пластилина детской рукой, впрочем, как и фигурка Алконоста, таинственно мерцающая на полу повозки, а вот яблоко в моей ладони казалось самим совершенством, по крайней мере, для меня так точно и было вполне осязаемое.

- Так это не сон? - рука дрогнула, и мерцающий фрукт выпал из ладони, покатившись по полу, прямо к ногам Михи, не получив при этом ни трещинки, ни скола.

- Не сон, уж мне-то ты можешь поверить, - подхватив яблочко, с восхищением выдохнул парень, разглядывая мерцающие грани. - Кстати, ты знаешь, что сотворила? Это лунный камень, один из ценнейших минералов этого мира, к тому же один из прочнейших. Невероятно!

Если парня это восхитило, то меня привело в ужас. Это сколько же я энергии сегодня позаимствовала из родового закрома? И кого ждать в гости из родственников на этот раз? А близнецы и Миша... Они всё это время находились совсем рядом, а я магичила, не думая о последствиях. Вот же засада!