Глава 14. Шестой палец королевы

— Так это что получается, — растерянно протянула я. — Я принцесса?

Курт помолчал, потом ответил:

— Получается, что так, эсси. Хотя, насколько я помню, у четы предпоследних правителей Лесного королевства детей не было до самой смерти королевы.

— Может быть, я какая-то дальняя родственница? — усмехнулась, понимая, что мне нифига не смешно. Лет в тринадцать, как и многие из моего близкого окружения, я перестала мечтать о внезапном появлении родителей. Просто приняла к сведенью, что у меня их нет и никогда не будет, и что я вряд ли однажды узнаю, кем они были. И вдруг… Приходит осознание, что я могу узнать о них если не всё, то многое, увидеть портреты, представить, где они жили и о чём думали… Почему оставили меня…

Из этих судорожных мыслей меня вывел голос Курта:

— Ваш кузен — наставник моего сына. А его мать, эсси Емезида, правящая королева Лесных Драконов.

— Емезида? Вы серьёзно? — не удержалась я от сарказма. — Интересно на неё посмотреть…

— Почему вы видите в моих словах шутку, эсси? — искренне изумился император. Я спохватилась:

— Простите меня. Просто её имя созвучно нашей богине кары и справедливости, вот у меня и вырвалось…

— Мне сложно привыкнуть к мысли, что дракон воспитывался в другом мире, — задумчиво ответил Курт. — Вы ничего не знаете об устоях вашей родины, и это действительно странно.

— Я учусь. Мне просто нужно время.

Мне нужно много времени. Сначала свыкнуться с мыслью, что я дракон, потом с мыслью, что я высокопоставленная эсси не просто потому, что у меня имя из множества слогов, а по рождению. А потом принять тот факт, что у меня есть личное королевство, которым правит… моя тётя?

— Так эта королева Емезида — моя родная тётя? — спросила, просто чтобы чем-то заполнить образовавшуюся паузу. Курт нахмурил брови:

— Сестра последнего короля Лесных Драконов.

— А что случилось с королём?

Король. Мой отец. Папа… Которого я никогда не узнаю лично…

— Он скончался после тяжёлой и продолжительной болезни, эсси, мне жаль, если выяснится, что эвьер Вестеларонид был вашим отцом.

Мда… Имечко, конечно, так себе, но что поделать? Буду жить с осознанием того, что я Макария Вестеларонидовна… Я хотела неловко пошутить, но меня спас от этого глуховатый визгливый лай из-за стены. Похоже, кто-то пытался меня найти и защитить…

— Некс-Некс-Некс ждёт! Маша-Маша-Маша, где ты? Откройся-откройся-откройся, проклятая дверь!

Император взглянул на меня как-то странно, кашлянул, перекрывая лай:

— Это ваш… ваше… животное?

— Это Цезарь. Впустите его, пожалуйста!

— В мои покои? — оскорбился Курт. — Животные не вхожи к императору.

— У вас даже ирчи нет? — я, наоборот, улыбнулась. Гневный вид правителя совсем не страшил. Курт слишком правильный и церемонный, надо его встряхнуть. Поэтому, присев в реверансе и старательно отодвигая ногу в сторону, я добавила:

— Мои животные обрели интеллект благодаря капсулам советника. Уверяю вас, Цезарь не нагадит на ковёр и не станет грызть ножки стола!

Лай чихуашки за стеной перестал быть осмысленным, Цезарь просто ругался матом по-русски. К счастью, император не понимал наш язык, потому что неохотно махнул рукой. Маленькая дверка с тихим чихом отъехала в сторону, и на меня налетел тайфун из пары килограммов мышц, жирка и зубов. Цезарь резво вспрыгнул мне на руки, облизал маленьким язычком всё лицо и деловито, отрывисто пролаял:

— Пошли, пошли, пошли, Некс зовёт, Пашка зовёт, Малыш у Глаши, страшный дядька у тебя!

— Цезарь, фу! То есть… Перестань орать и поздоровайся с императором, — сказала я, ловко щёлкнув пёсика по носу. Чихуашка потряс башкой, глянул на меня обиженно, потом настороженно понюхал воздух в сторону Курта и буркнул:

— Здрасьте!

— Интеллекта явно маловато было, — откликнулся император. — Учите ваших животных этикету, эсси, иначе…

— Это животные, им надо простить, — снова присела я в реверансе, а Цезарь зарычал:

— Р-рысью, р-рысью, Маша, бежим!

— Ваше императорское величество, — стиснув пасть собаки в кулак, обратилась я к Курту, — могу ли я испросить вашего позволения пройти к венценосному наследнику?

— Вы всё ещё желаете быть его няней? — слегка удивился император. — Я предполагал, что у вас возникнут другие предпочтения на оставшуюся жизнь…

Он что, серьёзно? Разговор о его сыне, между прочим. О наследнике империи! Который зовёт свою няню… Потому что больше ему некого звать! Едва удержавшись, чтобы не покачать укорительно головой, я ответила мягко, но с достоинством:

— Я желаю быть его няней столько времени, сколько это потребуется мальчику. И мне нужно привыкнуть к мысли, что я принцесса Лесных Драконов, поэтому, если разрешите, я всё же пойду к Нексу.

— Вы зовёте его Нексом?

Император нахмурился. Цезарь вырвал морду из моей ладони и протявкал тихонечко:

— Некс, Некс, Некс, так проще!

Я только пожала плечами, словно говоря — вот, собака всё понимает. Курт прищурил глаза, осуждающе ответил:

— Вам не стоит так звать наследника империи. Я был бы готов простить подобную оплошность временной гостье из другого мира, но вам, эсси, больше не смогу прощать. Этикет существует для того, чтобы его соблюдать!

Как же мне захотелось возразить этому чопорному и зажатому в узкие рамки воспитания дракону, что лишь полчаса назад он мне самолично разрешил наплевать на этикет, но я воздержалась. Боже, я скоро начну кидаться на всех, если буду постоянно сдерживать себя и свои эмоции! Но сейчас не буду разводить дискуссию, потому что Некс ждёт. А ещё меня ждёт какой-то страшный дядька, по словам Цезаря. Страшный для чихуашки, но не для Маши из рода людей. То есть, уже драконов… Надо во всём разобраться, а императору пора спатушки!

— Я займусь уроками этикета с эвьером Венчивейю прямо с утра, — послушно и даже покорно сказала Курту, — а пока нам следует расстаться, ваше императорское величество. Как бы кто не увидел меня в ваших покоях, да ещё перед вашей свадьбой… Сплетни будут не к месту.

— Что ж, идите, — царственным жестом руки император отпустил меня, и я, присаживаясь и пятясь, наконец, выбралась в коридор.

Господи, за что мне всё это?

Так, а куда мне теперь идти, интересно? Я помню, мы на третьем высоком, посредине коридора, но входили мы явно с другой стороны… Этот коридор мне незнаком, и тут нет динозаврячьих морд, чтобы войти, выйти, позвать слугу. Со вздохом я глянула налево, направо и спросила у Цезаря:

— Ну? Ты меня нашёл, ты меня и выводи отсюда.

— Да запр-росто!

Чихуашка завозился у меня на руках, желая спрыгнуть на пол, и я наклонилась, спустила его, чтобы и правда с дури не соскочил и лапы не переломал. Крутанувшись вокруг себя пару раз, держа нос высоко, Цезарь чихнул и уверенно побежал направо, цепляясь коготками за пушистый ковёр. Надо подстричь… А щипчики-то я и не взяла! Надо искать тут ножницы или что-то похожее!

С провожатым, который ориентировался по нюху, мы быстро оказались в уже знакомой мне части замка. В принципе, ничего трудного — просто запомнить, какая лестница куда ведёт, а там уже смотреть на ковры и скульптурные морды. Из левого крыла мы попали в холл, а оттуда по лестнице поднялись на третий этаж правого крыла. Там были классные комнаты и там же, оказывается, жил наследник империи Эридан.

Цезарь заскрёбся передними лапками в дверь, но та осталась закрытой. Я попробовала отворить её взмахом руки, но безуспешно. Пришлось постучаться:

— Эй, Некс, открой, это я, Маша!

В покоях молчали.

Я стукнула по камню двери, а потом обратилась к Цезарю:

— Кто послал тебя меня искать?

— Какой-то там… Вроде учитель что ли… — фыркнул чихуашка.

— Эвьер Венчивейю?

— Чтоб я ещё имена запоминал!

— Вен! Вен! Блин… Эвьер Венчивейю! Откройте мне!

— Не откроет, — раздался вредный голос Елены Сергевны с пола. Я даже вздрогнула от неожиданности, обернувшись. Пашка ковылял по ковру, таща в клюве клык — жёлтый, загнутый и совершенно неуместный. Клык… Ключ к моей двери! Или это другой ключ? Господи, откуда Пашка его взял?

Попугай добрался до подола моего платья и ловко вскарабкался по нему прямо в руки:

— Держи, открой дверь.

— Это ключ?

— Машенька, ну ты же умная девочка! — воскликнул Пашка уже моим голосом и злобно захохотал. — Конечно, ключ.

— Но не мой, да? Где ты его взял?

— Укр-р-рал, Машка, секс-нар-р-котики-р-р-ок-н-р-р-ролл!

Засмеявшись против воли, я покачала головой:

— Дурик ты, Пашка! Нас посадят в темницу!

— Не ор-ри, откр-рывай!

Как там делал старый седовласый ключник? Повертев клык в пальцах, я провела им вдоль косяка двери. Та крякнула и неохотно отъехала в стену. И я смогла ворваться в комнату Некса.

Огромные покои.

Темнота, разгоняемая лишь светильником у кровати.

Не кровать, а полигон. С балдахином, да. И маленький мальчишка под одеялом. Такой крохотный внутри этого великолепия…

Вен сидит рядом. С бумагой в руках. Бормочет что-то. Оборачивается. И мне становится страшно от его взгляда. Наставник наследника меня ненавидит. Господи, за что?

— Маша!

Цезарь уже на кровати, лижет Нексу щёки, а Пашка орёт на Вена:

— Почему не откр-рыл? Почему не откр-рыл Маше?

— Да, эвьер Венчивейю, почему вы мне не открыли? — спросила я с достоинством, подходя и садясь на край кровати рядом с мальчиком. Некс подхватился ко мне, обнял за талию, прижался всем телом, дрожащий, маленький, беззащитный…

— Малыш, я с тобой, солнышко моё, — шепнула я в его взлохмаченные волосы, обхватив руками, защищая ото всех. Как я хотела когда-то в детстве, чтобы меня так же обняли и защитили… Я никому не дам в обиду этого мальчишку! Никому, никакой тёмной фигуре!

— Я читаю молитвы Виузу, — пробурчал Вен враждебно. — Вы нам мешаете, эсси Макария.

— Я побуду с Нек… с наследником, пока вы молитесь, — возразила, несмотря на противный взгляд кузена. Вроде как кузена. Ведь он должен быть мне рад… А он совсем не рад.

— Молитва Виузу не предполагает сторонних слушателей. Необходимо защитить венценосного наследника от смерти!

— Я не помешаю вам, эвьер Венчивейю, — надо с ним помягче. — Я просто побуду с наследником и послушаю. Мне, наверное, надо приобщиться к вашей религии…

Вен прищурился, и на миг мне показалось, что он сейчас оскалится, выпустит когти и клыки, вцепится в меня. Но наставник сдержался. Уткнулся в свиток и возобновил чтение вслух. Поглаживая Некса по волосам, я укачивала его и слушала, пытаясь разобрать слова. Всё прямо как в наших православных молитвах, только вычурнее и витиеватее. Спаси его здоровье, убереги от злых мыслей и действий, защити перед всякой угрозой, даруй долгую жизнь… А потом словно глава из жития святых: и узрел Виуз страждущего дракона, и спустился к нему с высокой скалы, чтобы дать надежду, и положил хвост на рану, и затянулась рана мгновенно, и излечился дракон, и сказал, что построит на этом месте город и установит камень великий, чтобы все страждущие приходили читать молитвы для излечения, и благословил Виуз всё это, и стало так. Мда… Меняются миры, а боги остаются теми же…

— Мне страшно, Маша, — шепнул Некс. — А вдруг Виуз в следующий раз не заметит меня? Вдруг отвернётся?

— Я не отвернусь, милый, — тихо ответила ему. — Я буду рядом всегда, не бойся!

— Вы не должны так говорить, эсси Макария! — возмущённо прервал нас Вен.

— Что опять не так?!

— Вы не можете быть выше Виуза! Вы… Это бог, он решает — кому жить, а кому умереть!

— Некс не умрёт, — сказала я тихо, но твёрдо. — Прекратите его пугать! Ему и так нелегко, а вы…

— На всё воля Виуза, Маша, — вздохнул Некс.

— Не на всё, малыш, — я потрепала его по вихрам. — Я найду того, кто хотел тебя убить. Я тебе обещаю!

Вен прочёл ещё пару молитв и глав из жития Великого Змея, а потом встал, с поклоном сказал:

— Ваше императорское высочество, с вашего позволения мы удалимся. Жду вас завтра на утренних занятиях без опозданий.

И взглянул на меня выразительно. Чего ему надо? А, наверное, хочет, чтобы я тоже удалилась. Ага, сейчас, два раза! Я постаралась мило улыбнуться, хотя глаза закрывались уже давно от звука его монотонного голоса, и бросила с лёгким зевком:

— Вы идите, а я переночую сегодня с наследником.

— Это неслыханно!

У бедного Вена аж глаза вылезли на лоб и дыхание остановилось. Ну да, как можно-с! Няня будет ночевать с подопечным, о боже, в одной комнате! О, скандал! И наставник думает, что меня можно напугать скандалом? Мне его жаль, он так плохо ещё знает Машу…

— Слыханно или неслыханно, я остаюсь, и это не обсуждается.

Возмущённое выражение лица сменилось на враждебное. Опять. Пашка сонно откликнулся откуда-то с верхушки балдахина:

— Где телохранитель? Нету телохранителя. Мы посторожим.

— К его высочеству приставят опытного стража, — возразил Вен, раздувая ноздри от гнева.

— Вот когда приставят, тогда и посмотрим, — усмехнулась я. Так можно продолжать всю ночь, а мне спать хочется. Да и Некс почти уснул. Махнув на Вена рукой, я прилегла, не раздеваясь, на одеяло и шикнула:

— Идите уже, не мешайте венценосному наследнику отдыхать!

Так и хотелось добавить: «Некс, рявкни на него!», а мальчик чтобы заорал дурниной: «В-в-о-о-он!» Но увы, классику старых фильмов венценосный наследник не знает, а мне лень объяснять и рассказывать. Поэтому я просто закрыла глаза, давая понять, что наше общение на сегодня закончено.

Подглядывала, конечно, через пелену ресниц. А вдруг у Вена возникнет внезапное желание меня придушить? Но нет, он только покрутил головой, изобразив рукой некий странный жест из сплетённых пальцев, и вышел под стон отъехавшей двери. Я сразу расслабилась. Всё же неприятно чувствовать себя лишней на празднике жизни…

Некс уснул, прижавшись ко мне спиной, в уютных объятиях рук, и Цезарь пригрелся где-то на подушке, свернувшись калачиком и сопя в мои волосы. Не хватает только кошек, и я буду полностью довольна жизнью… Но додумать эту мысль я не успела. Мозг уснул, утомлённый событиями последний дней, а особенно последнего вечера.

Во сне я летала.

Я помню это точно, но не помню, с кем и где. Не исключено, что даже была драконом с огромными крыльями и страшной мордой. Но покайфовать полётом даже во сне мне не дали. Цезарь вскочил, и я получила хвостиком по носу, а потом на лицо сели жопкой и сообщили:

— Бася. За дверью Бася.

— Откр-рой дверь, Ма-а-ашенка! — пробормотал Пашка с «жёрдочки». Я аккуратно смахнула Цезаря с себя на покрывало и вяло махнула рукой на дверь. Тихий стон, и в щель скользнуло белое, узкое и гибкое тело кошки. Бася принюхалась к комнате несколько секунд, потом фыркнула:

— Фу, Некс.

— Не ворчи, — шепнула я. — Ворчать пришла или спать с нами?

— Ни то и ни другое, — с достоинством ответила кошка, бесшумно вспрыгнув на кровать. — Там этот… страшный… сидит и ждёт уже стопицот кошачьих лет.

— Господи, Бася, у тебя есть чувство юмора? — изумилась я, аккуратно высвобождая руку из-под головы спящего мальчика. Кошка легко перебралась через Некса, встала на моей груди и принялась нежно тереться башкой о подбородок:

— Идём, идём… Идём, Ма-уша. Он злой и невоздержанный на язык. Пугает ту… девушку.

— Ох ты… Судьба моя тяжкая, — со вздохом пробормотала, пытаясь аккуратно сползти с кровати, чтобы не разбудить мальчишку. Надо идти, хотя бы узнать, кто там меня так долго и упорно ждёт. Но как оставить Некса одного? Я же обещала быть рядом…

Зависнув на миг, приняла решение и скомандовала:

— Цезарь, охраняй мальчика! Пашка, остаёшься за главного. Лаять, орать и вообще всячески пугать разрешаю, кусать и клевать, причинять физические увечья только в крайнем случае. Всё ясно?

— Ясно, — зевнул Цезарь.

— Вас понял, шеф! — Пашка надулся, вероятно, от гордости, что его выбрали генералом. Даже перебрался пониже, устроившись в складке балдахина недалеко от спящего наследника. Я поджала губы, с сомнением оглядев «армию», и тихо сказала Басе:

— Веди меня, дорогая, а то заблужусь в темноте.

Фыркнув издевательски, как умеют это делать только кошки, Баська выскользнула в приоткрытую дверь. Как Вену удалось её запереть? Может быть, мысленно я смогу приказать двери не открываться никому? Остановившись, повернулась к проходу, задвинувшемуся за мной, и погладила радужный камень, оставляя тревожные всполохи жёлтого. Обратилась про себя к двери: «Милая моя, не открывай никому, кроме меня и наследника.» Всполохи замерли, потом пошли кругами, будто в пруд бросили камушек, и дверь успокоилась. Будем надеяться, что сработало.

В коридорах и на лестнице было темно, как в деревне после грозы, когда везде отключилось электричество. Вроде и не кромешная тьма, но нифигушечки не рассмотреть. Хорошо, что Бася пришла, а не Кася. Чёрную кошку я бы сразу потеряла из виду. Спускаясь по ступенькам, крепко держась за перила, бурчала недовольно:

— Нет, просто не верится, что это замок императора! Ни ламп, ни свечек… Тут вообще всё надо переделывать, я сейчас как навернусь… Где эти бабочки летают, интересно мне знать, когда так нужны? Э, о, бабочки! Вы где?

Я обнаружила их на втором этаже. Нервно порхающих светлячков, мечущихся во все стороны. Надо же, прилетели! Я думала, после того как Некс раздавил половину при приземлении, побоятся возвращаться… Но бабочки даже обрадовались, если это слово можно применить к насекомым. Они будто взбесились, тыча мне в лицо фосфоресцирующими крылышками, осыпая пыльцой и выстраиваясь в круги и квадратики. Так, в окружении этой необычной свиты, я и вошла в свою комнату. Баська скользнула между ног и сразу запрыгнула на диванчик. Ко мне метнулась взволнованная Вей:

— Эсси, благо Виузу, с вами всё в порядке! До меня дошли странные слухи, я уж и не знала, что думать…

Её прервал властный холодный голос:

— Оставь нас.

Вей присела в глубоком реверансе и шмыгнула куда-то к окну. А я обернулась и увидела в своей гостиной Вика. Советник сидел в грибном кресле у зажжённого камина (летом! в такую жару!), однако при моём появлении встал и легонько склонил голову:

— Прошу меня простить, эсси Маша, за то, что я вам скажу.

— Прощаю заранее, — настороженно ответила я.

— Где вас Ашкеры носили?! Я жду вас после аудиенции с венценосным императором, а вы… Где вы были?

— Господи, Вик, что за претензии? — изумилась я. — Или мы с вами поженились, а я и не заметила?

Не уловив иронию в моих словах, Вик нахмурился:

— Нам нужно поговорить о шестом пальце.

— Каком ещё… Не понимаю!

— О вашем шестом пальце, эсси Маша. Или, быть может, лучше будет называть вас полным именем, ваше величество Майаранелла Амах-Ши Ампийская из рода Лесных Драконов?