Глава 11. Противостояние характеров

Понимая, что его поймали с поличным, Меньшиков оттолкнулся плечом от косяка двери и громко кашлянул, чем привлек внимание дочери.

– Папочка, смотлите, я написала васе имя, – подхватив исписанный свиток, малышка соскочила со стула, подбежала к мужчине и принялась демонстрировать ему свои успехи.

Тот, в свою очередь, сделал вид, что приятно потрясен. А именно – слегка приподнял правую бровь и погладил девочку по голове. Максимум эмоций, что я видела на этом чеканном лице.

– Полина Мироновна, я намеревался отругать вас за то, что сбежали от моего помощника, но теперь вижу, у вас на это была веская причина. Однако, впредь, прошу предупреждать, когда решите отлучиться.

– Плосу плосения, – Полина грустно поджала губы и опустила голову. – Мне плосто стало скучно. Елисей усол, а Алексей Ивановись только пил кофий и читал газету. Я подумала, сто лучсе доздаться вас здесь.

– И завести новые знакомства? – Мирон бросил на меня быстрый взгляд, в глубине которого промелькнуло что-то сильно напоминавшее поддразнивание.

Да нет, быть того не может!

– Маса, ой Малия Андлевна налисовала мне гномика и показала буквы. Она очень умная. И класивая… – кажется, настала моя очередь краснеть. И не столько из-за слов этой прелестной малышки, сколько из-за внимания, что уделил изучению моего внешнего вида ее отец.

– Вы правы, Полина Мироновна, – кивнул мужчина. – Мария Андревна действительно очень красивая и… умная барышня. Я успел в этом убедиться. Но не будете и вы так любезны дать нам возможность побеседовать наедине? Елисей мог бы снова составить вам компанию, – мужчина повернулся к дверному проему, где стоял долговязый блондин и кивнул парню.

Полина, сделав что-то наподобие реверанса, послала мне робкую улыбку и скрылась за дверью. А Меньшиков, словно хищный зверь, приблизился к столу и навис надо мной.

– Половина из тех свитков, что хранятся в моем шкафу, имеют личную подпись императора и не предназначены для посторонних глаз, Мария Андревна, – хрипота в его голосе усилилась, когда он произнес мое имя. Будоража и одновременно пугая.

Сглотнув, я подняла на него самый невинный из всех имеющихся в моем арсенале взглядов.

– Но мы же никому не расскажем? – похлопала я ресницами.

Мужчина поморщился и отступил, чтобы выдвинуть стул, сесть на него и вытянуть свои длинные ноги.

– Хорошо, считайте, что одно из обвинений с вас снято. Но остается второе. И от него не так-то просто отмахнуться.

– Это какое же? – поддалась я вперед уже догадываясь, о чем пойдет речь.

– На вас поступили три жалобы, Мария Андревна. Обвиняют в мошенничестве, присвоении чужих денег, пустых обещаниях. Как не стыдно такой молодой и красивой барышне заниматься подобными бесчинствами? Вы, наверное, не замужем?

– С чего вы взяли?

– Семейная жизнь, как правило, наводит порядок даже в самых буйных сердцах.

– Мирон Александрович, – прошипела я его имя. – Ваши шовинистический взгляды, оскорбляют весь женский пол. Поверьте, нам – молодым и красивым – совсем не обязательно вешать себе ярмо на шею в виде мужа, чтобы вести праведный образ жизни. А все эти жалобы, о которых вы говорите, без доказательств и гроша ломаного не стоят. Я порядочная женщина и требую к себе уважения!

– Покорнейше прошу простить, если мои слова вас оскорбили, – несмотря на сказанное, виноватым Меньшиков не выглядел. Скорее слегка удивленным моим напором. – По поводу доказательств… не расскажите, чем вы на самом деле занимаетесь?

– Я коуч… учитель, если вам так удобнее.

– Няня? Гувернантка?

– Нет, я учу не детей. Я учу взрослых. Осознанности. Позитиву. Учу людей прислушиваться к себе. Помогаю раскрыть свой потенциал. И все в таком духе.

Мирон около минуты молча следил, как я стучу пальцам по столешнице.

– Значит, люди не зря на вас жаловались, госпожа Вольнова. Вы брали с них деньги за свое обучение, по сути, продавая… воздух?

Боже, в стране зануд этот мужчина был бы императором!

– Я бы назвала это иначе. Я фея, которая исполняет желания. За денежку, – подмигнула я ему и расплылась в сладкой улыбке. – И прежде, чем вы снова обвините меня в обмане, сообщаю, я никого силой на свои семинары не затаскиваю. Все мои ученики – добровольцы. Сами у них спросите!

– Всенепременно.

Боже, он словно цитирует комментарии хейтеров в моих соцсетях. «Продаете воздух», «обманываете людей». А я еще считала его интересным.

Токсичный, как и все мужланы!

– Мирон Александрович, – выдохнув, я нацепила на лицо вымученную улыбку, – надеюсь мы закончили, и я могу идти?

– Отнюдь, Мария Андревна, – он будто смеялся надо мной, копируя мой тон. – Куда вы так торопитесь? Мы только начали нашу познавательную беседу. Расскажите мне, как вы дошли до жизни такой?

Еще и издевается, гад!

Сильнее вытянув ноги, он задел мысками своих грязных солдафонских сапог подол моего новенького платья, чем разозлил еще сильнее.

– Да поймите вы уже, это не я такая, это обстоятельства. Как я могу хорошо зарабатывать без вложений? Семья у меня бедная, денег нет. На шее мачеха и младший брат, – как лихо завернула. Вот и пригодились «родственнички». – Я делаю то, что умею лучше всего – учу не отчаиваться! А то, что за это хорошо платят, не является нарушением закона.

– Не отчаиваться, говорите. Это как же? – Меньшиков даже брови сдвинул, притворяясь заинтересованным.

Но я не дура!

– С радостью бы с вами поделилась, Мирон Александрович. Но как-то нечестно по отношению к моим ученикам. Они, значит, деньги за знания платят, а вам все на блюдечке бесплатно преподнеси?

– Да будет вам, барышня, всего-то пара уроков? – усмехнулся он.

– С вам у меня ничего не выйдет, – покачала я головой. – Чтобы по-настоящему проникнуться, у вас должно быть желание. И не поддельное, напускное, а такое, чтобы нутро горело и светились глаза. Ваша цель должна быть реальна. Вы должны понимать, где находится ваша точка А, и как далеко вам от нее до точки Б.

Наконец-то мне удалось пошатнуть его непоколебимую стойкость. Да так, что он аж вперед поддался.

– Что еще за точки такие? О чем вы говорите?

– Точка А, это то, где вы сейчас находитесь. Но не физически, а психологически. А точка Б, это место, где хотите оказаться. Допустим, вы кто? Глава сыскной полиции? И зарабатываете сколько? Сотню рублей в месяц? – назвала я наобум пришедшую в голову сумму. Мужчина не перебивал, продолжая внимательно слушать. – А что, если я вам скажу – это не предел? Что, если вы можете зарабатывать тысячу рублей в месяц? Главное лишь захотеть…

Возникла пауза, в течении которой я ждала привычной реакции. Только вот… ее не последовало.

– Значит, именно на это и покупаются ваши ученики? Умно! Я бы поаплодировал, но руки занята, – они действительно были заняты. Он скрестил их на груди.

– Знаете что! – не выдержав, я подскочила на ноги, положила ладони на столешницу и наклонилась вперед. – Я не обязана сидеть здесь и выслушивать оскорбления. Не верите мне, опросите свидетелей, а я хочу домой!

– Хорошо, Мария Андревна, – Меньшиков тоже поднялся со стула и навис надо мной. Наши лица разделяли считанные сантиметры. – Считайте, что у нас случилась воспитательная беседа. Завтра мои люди опросят ваших учеников, а пока можете идти.

Затопившее с головой облегчение, внешне на мне никак не отразилось. Надеюсь.

Поджав губы, чтобы они, против воли, не растянулись в радостной улыбке, я подхватила юбку и, не прощаясь, бросилась к двери. Но стоило схватиться за ручку, на мое плечо легла тяжелая ладонь.

Как он так быстро и практически бесшумно меня нагнал?

От места прикосновение, вниз, до самой талии, по телу побежали мурашки.

– Маша, – то, как интимно прозвучало мое имя в его устах, произвело на меня странное впечатление. Пульс стал зашкаливать, а ноги едва не подкосились. – Если решите завязать со своим «коуч» ремеслом, я буду рад предложить вам место няни моей дочери. Оно как раз недавно освободилось. А вы, как успел заметить, отлично поладили.

Тяжело сглотнув, я подняла на Мирона удивленный взгляд.

– Вы так предлагаете работу женщине, которую собирались арестовать? Неужели по всем Петербурге для вас не нашлось достойной няни? Это же не жену себе выбирать.

– Поверьте, жену выбрать намного проще, – очень проникновенно и со знанием дела произнес он. – Ну так что, вы согласны?

– Послушайте, Мирон… Александрович. Полина прекрасный ребенок. Милый и отзывчивый. Но я не могу быть ее няней. Учить детей – это большая ответственность. Вам лучше поискать кого-нибудь с соответствующим образованием. У меня его, к сожалению, нет.

– А для того, чтобы учить людей «раскрыть свой потенциал», или что вы там им обещаете, есть?

Прикусив губу, я гордо задрала подбородок, снова повернулась к двери и вышла, не забыв напоследок хлопнуть дверью.

Вот же…! Уел.