Глава 15

Последние три месяца Надя – это единственный человек, о ком каждый день талдычит Варя, словно специально напоминая мне о существовании девушки, которую я упорно стараюсь забыть. Не знаю, почему она настолько засела в моей голове, но даже ни разу не встретившись с ней с того дня, как она ушла, я все еще не могу забыть ее. Разве мои чувства не должны были остыть после такого долгого перерыва? А Варя, тем временем, каждый вечер рассказывает, чем они с Надей занимались в садике, какую она сказку им рассказала и как хорошо пела с ними. И я слушаю, как влюбленный дурак, не в силах уйти или сменить тему, в красках представляя, как Надя поет или читает детям, как она при этом выглядит, улыбается, как блестят ее красивые глаза. И мне бы думать о своей девушке, с которой у нас все складывается настолько хорошо, что я практически уверен в том, что это дело выгорит и мы с Полиной полностью совместимы, но нет. Надя отравляет мой разум своим призрачным присутствием. В конце концов, в один из дней я не выдерживаю и еду в сад, припарковавшись так, чтобы не быть замеченным, и как маньяк сторожу выходящих из здания, пока все дети с родителями не расходятся и через полчаса, наконец, не выходит она. Мне словно дают под дых. Я не могу вдохнуть, рассматривая ее улыбающееся кому-то в телефоне, по которому она говорит, лицо, сияющее от счастья. Такое красивое, что в груди становится больно. И горько от осознания того, что пока я горю в агонии по ней, она, похоже, совершенно счастлива в своей новой жизни. Мне хочется заорать, начать крушить все, что попадется под руку, взорвать весь чертов мир, потому что я, блин, сделал только хуже, решив увидеть ее, потому что мне, блин, понятно, наконец, что я чертов идиот, который просто отпустил женщину, которая единственная после смерти Ани, делала меня счастливым! Я просто профукал все. Сдался, обманул самого себя. Даже не стал бороться за нее, а ведь мог! Мало ли кто у нее появился на горизонте! Она молодая, неопытная, а я не делал ничего, чтобы хоть как-то подарить ей эмоции и романтику, в которой нуждаются такие девушки. Неудивительно, что нашелся кто-то, кого она посчитала лучшим вариантом. Не таким зацикленным на работе и равнодушным. А ведь я специально держал ее на расстоянии, убеждая себя, что она просто временное увлечение. Вот и доигрался, идиот! Мне хочется немедленно выйти, побежать за ней, обнять и пообещать ей все, что она только захочет, но мой мозг, видимо, все еще работает, потому что вовремя дает понять, что затея дурацкая. Нет, так дело не пойдет, я все только испорчу. Мне нужно больше информации. И если придется снова прибегнуть к услугам того, кто профессионально проследит за ней, то так тому и быть. Уж одну-то неделю я смогу подождать, пока узнаю, с кем она общается и живет. *** С каждым днем я чувствую себя все счастливее. Менее одинокой, менее отчаявшейся. И хотя я все еще ужасно тоскую по Володе, я знаю, что переживу это. Возможно, он был лишь ступенькой в моей жизни, а настоящая любовь ждет меня где-то там, в будущем. И пусть сейчас мне больно, пусть мне кажется, что никого я не смогу полюбить так, как люблю его, я говорю себе, что это пройдет и становится немного легче. Все рушится однажды днем, когда один из моих подопечных случайно проливает на меня морковный сок. Я бегу в женскую комнату для персонала, надеясь быстро вывести пятно в раковине и просушить рубашку и блейзер феном, потому что стоит мне выйти из этой комнаты без блейзера, как все заметят округлившийся маленький животик из-за облегающей юбки-карандаш, которая входит в нашу рабочую униформу. Она уже едва на меня налезает и замок застегивается не до конца. Вывести пятно не составляет труда, но как только я приступаю к сушке одежды феном, дверь за моей спиной открывается и заходит Таня, которую я не замечаю из-за шума, и когда она оказывается совсем близко, испуганно вздрагиваю, выключая фен и прикрываясь влажной рубашкой. – Не прячь, я все уже видела, – хмыкает она, недобро глядя на меня. Мне хочется застонать от отчаяния. Таня меня недолюбливает, потому что она хотела пристроить к нам свою сестру, а в последний момент они снова взяли меня и она посчитала это несправедливым. Раньше мы неплохо общались, но после моего ухода к Владимиру, Таня начала смотреть на меня как на человека второго сорта. Мне не совсем понятно такое отношение, но вступать в прямую конфронтацию я не хочу совершенно, поэтому обычно игнорирую ее грубость и ядовитые комментарии. – Что ты видела? – едва беру себя в руки, хотя по телу проносится нервная дрожь, заставляя трястись колени. – Живот твой, что же еще, – усмехается она. – А это не твое дело! – говорю грубо. – Ну набрала немного, это еще не повод насмехаться над человеком. Ты и сама не балерина. – Ой, да хватит заливать, прекрасно я поняла, что именно ты набрала, Надя. Что, скоро снова покинешь нас? – В смысле? Говори прямо, потому что я не понимаю… – Ну ладно, отрицай, сколько хочешь, посмотрим, как ты это объяснишь кадровихе, – прерывает меня Таня. – Не надо! – вырывается наружу мой страх, заставляя вцепиться в ее руку. – Таня, пожалуйста, не говори никому! Хотя бы пару месяцев, я очень тебя прошу! Я в безвыходной ситуации, мне очень нужны деньги, пожалуйста, не говори никому! – А это уже не мои проблемы, – кривится она. – Ты не одна такая, люди тоже едва выживают, но почему-то тебе кажется, что все должны именно тебя спасать. Пользуешься своей внешностью беспомощной девочки и получаешь все, похлопав глазками… – Да что я получаю?! – не могу поверить в бред, который она несет. – Ты, блин, издеваешься надо мной? Когда я пользовалась внешностью? – Не собираюсь выслушивать этот концерт жалости к себе, иди к черту! – резко говорит она, отдергивая руку и направляясь к двери. – Таня, постой! – бегу за ней, но не могу выйти полуголая в коридор и остаюсь внутри, прижимая к груди рубашку и пытаясь сдержать слезы, потому что точно понимаю – это конец. И предчувствие меня не обманывает, потому что уже вечером меня вызывают в отдел кадров. Их не волнует, что я отказываюсь от декретных, что обещаю сама уволиться через пару месяцев, нет. Меня просто безжалостно вышвыривают вон. *** Один из моих давних клиентов попал в крупные неприятности в Нижнем Новгороде, так что мне приходится срочно вылететь туда, что совпадает с днем, когда я узнаю, что Надя снова уволилась из сада. Варя с истерикой по этому поводу звонит мне, когда я уже на пути в аэропорт, и я говорю ее няне забрать малышку обратно домой и как могу утешаю ее по телефону. В Нижнем Новгороде я провожу одиннадцать дней, прежде чем мне удается прийти к мирным переговорам с истцом и замять дело с минимальными потерями. Все это время я каждый вечер общаюсь с дочкой по видеозвонку и каждый раз она говорит о том, как скучает по Наде. Черт, а ведь Варя любит ее и не только мне одному она так необходима! Надо поторопить своего детектива и сразу по возвращению домой поехать с ней мириться. Если только она даст мне второй шанс… Отчет от детектива приходит, когда я в аэропорту жду начала посадки на свой рейс. Я скачиваю его и уже сидя в самолете начинаю читать, но информации там не много. Он наблюдал за ней две недели. Надя живет в коммуналке, ни с кем не встречается, никуда не ходит, кроме работы, а с тех пор, как ее уволили из сада, пошла работать в супермаркет кассиром. И все. День за днем, одна и та же рутина. Информация о ее кредитах тоже в документе, она закрыла один из них, и читая, как она горбатится из-за сумм, которые я могу погасить в два счета, мне становится не по себе. Я ведь знал об этих кредитах, когда нанимал ее. И когда мы начали встречаться, я мог помочь ей с ними. Я обычно не скуплюсь на своих женщин, дарю подарки, беру с собой в отпуск, но с Надей с самого начала повел себя, как последний мудак. Чем это можно объяснить? Нежеланием сближаться, делать это чем-то серьезным? Я ведь чувствовал, что с ней не так, как с другими, но не хотел это признавать, мириться с тем, что она может заменить Аню… Вернее, чувства к Наде могут заменить ту любовь, которую я испытывал к умершей жене и которую я не хотел забывать, потому что это означало бы потерять еще одну часть ее. А сейчас, все это уже стало действительностью. Я прекрасно помню, как любил Аню, как страдал без нее, но это не причиняет мне ни боли, ни сосущего чувства вины. Я просто отпустил ее, наконец-то, спустя столько времени, и произошло это именно благодаря чувствам к другой девушке. С которой я обращался не так, как мужчина должен обращаться со своей женщиной. Но если Надя даст мне еще один шанс, то я обязательно все исправлю. У меня огромное искушение поехать к ней сразу из аэропорта, но я запоздало понимаю, что нужно сначала решить вопрос с Полиной. Все-таки, я не могу бросить ее по телефону, мы с ней коллеги и я действительно уважаю этого человека, чтобы так поступить. Я не успел поговорить с ней до своего отъезда, так как она тоже была в командировке и приехала только после моего отъезда в Нижний Новгород, но сейчас мы оба снова в Москве и я решаю заехать к ней, чтобы не тянуть до завтра. – Полин, привет, – звоню ей из машины. – Можешь говорить? – Привет, Володь, ты уже дома? У меня как раз перерыв, так что на ближайшие десять минут я твоя. – Да, я сейчас еду из аэропорта. Давай сегодня встретимся? Есть разговор. – Ты что, не читал мои сообщения? – удивляется она. – Я заменяю Луку в Питере, у него жена утром начала рожать, так что пришлось лететь вместо него. – Да? Вот черт, я еще не заходил в мессенджеры! Надо бы ему позвонить, узнать, как дела. А ты там как, справишься? – Я сейчас очень оскорблюсь, Даров! – негодует Полина. – Я профессионал или кто? – Конечно, я же не в том смысле, Полин, – смягчаю тон. – Помощь не нужна? – Нет, все под контролем. Ну все, Володь, меня зовут. Потом поговорим. – Хорошо, иди, – вздыхаю я и положив трубку, читаю, наконец, сообщения от нее и от Луки. Набираю его номер, но он не отвечает, так что я пишу ему с вопросом, все ли в порядке и как его жена, после чего сворачиваю к заправке и пока заправляю машину, понимаю, что к черту порядочность, я просто не вытерплю, пока Полина приедет из Питера, где может пробыть неизвестно сколько времени. Мне нужно увидеть Надю, поговорить с ней, и больше это ждать не может. Взгляд автоматически падает на небольшой цветочный магазинчик и недолго думая, я иду к нему и покупаю на удивление приличный букет, который аккуратно кладу на заднее сиденье машины, после чего еду прямиком по адресу, который указал в своем отчете детектив. Надя живет на окраине, не в самом симпатичном районе, и у меня кулаки сжимаются от мысли, в каких условиях она вынуждена обитать, пока я с букетом наперевес поднимаюсь по лестнице в очень замызганном подъезде, в котором даже лифт не работает. Останавливаюсь у нужной квартиры и решительно звоню в дверь, которую открывает пожилая женщина, с любопытством разглядывая то меня, то цветы в моих руках. – Здравствуйте! – вежливо здороваюсь с ней. – Я к Надежде. – Здравствуйте! – отвечает она, отступая на шаг. – Можете пройти. Надя, к тебе тут пришли! – Иду! – слышится сладкий голос, который будит все нервные окончания в моем теле. Блин, до чего же я по ней соскучился! С нетерпением осматриваю прихожую, делая шаг в квартиру, когда одна из дверей открывается и, с тряпкой в руках, появляется растрепанная Надя, одетая в леггинсы и завязанную под грудью футболку, такая красивая, что дух захватывает, смотрящая на меня широко раскрытыми, удивленными глазищами на пол лица. – В-Володя? Я не сразу это замечаю, потому что сосредоточен на ее лице, выражение на котором от удивления сменяется ужасом. А потом опускаю взгляд вниз по ее телу и резко выдыхаю, словно получив удар под дых, когда вижу аккуратный, но безошибочно узнаваемый беременный животик, который плотно облегают тонкие леггинсы, обозначивая то, во что мне просто не хочется верить, потому что это меняет все и попросту разрушает все мои иллюзии и глупые мечты. Надя ждет ребенка. О каком будущем может идти речь, когда она беременна от кого-то другого?