Глава 16

Живот маленький. Слишком маленький, чтобы ребенок мог быть моим, это я сразу понимаю, подсчитывая месяцы после нашего расставания. И от осознания того, что, едва расставшись со мной, Надя действительно быстро нашла кого-то, от кого даже умудрилась забеременеть, прожигает кислотой мои внутренности. Где сейчас счастливый папаша? Бросил ее? Или это была безответственная связь на одну ночь? А может, как я и думал, она сразу от меня ушла к другому, получше и перспективнее в ее понятии? Потому что детектив не видел, чтобы в ее жизни на данный момент был мужчина, она ни с кем не встречается. – Взять цветы? – вмешивается в мой мыслительный процесс старушка, о которой я уже и забыл. Надя с удивлением приподнимает брови, переводя все еще ошарашенный взгляд с моего лица на дурацкий букет, который я держу в руках, и меня затопляет чувством унижения. Заявился к ней с букетом, словно мы вчера расстались, и даже не подумал, что у нее могут быть совсем другие планы и мужчины. Идиот! – Нет, это моей невесте, – лгу с уверенным видом. – Я сегодня на такси. Заехал по пути, чтобы поговорить с тобой, Надежда. Эта нахалка еще смеет смотреть на меня так, словно я ее ударил! Не я один утешался в объятиях другой, вот только я, в отличие, от нее, умудрился никому не заделать ребенка. – Мы поговорим на кухне, Елена Марковна? – обращается к старушке Надя и после согласия той, направляется в одну из комнат, и мне не остается ничего другого, кроме как последовать за ней. Хотя, что мне с ней теперь обсуждать? Я не могу просить вернуться ко мне девушку, беременную от другого. Не могу, потому что не смогу простить ей этого. У меня внутри бурлит ослепляющая ярость при мысли о том, что Надя была с кем-то другим и теперь в ее животе зреет доказательство этой связи. И чем больше я смотрю на нее, тем больше злюсь, едва сдерживаясь от желания придушить маленькую стерву за то, что она сделала. Мне и так было сложно опустить тот факт, что она была с другим мужиком после меня. А может, и во время. Но мои чувства к Наде оказались сильнее и я запретил себе об этом даже думать, ведь я и сам встречался с Полиной, хоть это и не воспринимается так же, как ее предательство. Но ребенок от другого? Это я не могу просто проигнорировать и сделать вид, что ничего не было, потому что ребенок – это что-то реальное, что никогда не исчезнет и будет постоянным напоминаем о наших ошибках. – Ну? – нетерпеливо смотрит на меня Надежда, когда дверь за моей спиной закрывается, даря нам уединение на кухне. Я тупо смотрю на нее, застыв, как истукан, потому что мне нечего ей сказать. Зачем я пришел? Вернуть ее? Чушь собачья! Теперь это не актуально. Взгляд снова падает на ее живот, я не могу отвести от него глаз. Думаю, может она просто пополнела? Но нет, это явно беременный живот, хоть и недавно начавший расти. У меня есть опыт, я с первого взгляда определил все верно. – Так ты бросила нас с Варей из-за этого? – все еще не могу перестать глазеть. – Могла бы сказать о беременности, я бы тебя не выгнал. Черт, вот дурак! Конечно, не из-за этого, она же недавно залетела. У меня из-за чертового живота уже мозг перестал работать, выставляю себя полным идиотом без следов мыслительной деятельности! – Зачем ты искал меня? – ощетинивается Надя, зло прищуриваясь. – Не ради себя, ради Вари, – продолжаю нести чушь. Раз уж начал, приходится выкручиваться. – Моя дочь к тебе привязалась, а ты знаешь, что, если она чего-то хочет – она это получает. Скажи свою цену и вернись, Надя. Можешь оставить ребенка, но Варя должна быть для тебя в приоритете. Я готов снова нанять тебя. Нет, не готов! Не готов видеть ее рядом, не готов наблюдать, как и дальше растет ее живот с чужим ребенком внутри. Вот зачем я это предложил? А если согласится? Как представлю ее рядом… Униженную, побежденную, вынужденную горбатиться на меня в качестве прислуги, глядя как моя невеста наслаждается всеми благами своего положения и кусая локти, что упустила шанс оказаться на ее месте… Извращенная часть меня этого хочет, а другая кричит, что в итоге мне самому будет хуже, потому что видеть ее постоянно – самая худшая пытка. Но я смотрю на Надю прямо сейчас, и, хотя мне хочется одновременно придушить ее и зацеловать до синяков на этих пухлых, искусанных губах, я понимаю, что даже моя злость не служит щитом против моей потребности в ней. Я никогда не дам ей второго шанса. Но я хочу насладиться видом ее унижений, чтобы она хоть таким способом удовлетворила мою жажду мести за то, что влюбила в себя и бросила. Маленькая, глупая стерва! Мне нужно было десять раз подумать, прежде чем связываться с незрелой девицей, которая сама не знает, чего хочет! – Спасибо за щедрое предложение, но я откажусь, – высокомерно задирает нос эта пигалица, глядя на меня, как на какого-то таракана. – Если это все, то мне нужно домыть пол и идти по делам. – Ты устроилась в другой сад? – не могу просто так сдаться, хотя прекрасно знаю, что никуда она не устроилась. – Варя действительно скучает по тебе и я готов перевести ее, если… – Не нужно, Владимир Антонович, я больше не работаю с детьми, у меня другие планы, – перебивает она меня. – Я тоже очень привязалась к Варе, но мне нужно строить свою жизнь и заботиться о своем собственном ребенке. А теперь, уйдите пожалуйста, потому что мне нельзя опаздывать. – Ладно, – понимаю, что это все. Конец. – Прощай, Надежда. Если передумаешь, мой номер у тебя есть. – Прощайте, – грубо отвечает она и как только я выхожу обратно в прихожую, освобождая ей путь, мигом исчезает в другой комнате, подхватив свою тряпку с пола. Мне не остается ничего другого, кроме как выйти из квартиры и выместить свою злость на стенах в подъезде, разбивая костяшки пальцев в кровь, но даже физическая боль не перекрывает отвратительную, сосущую пустоту в моей груди. *** После ухода Владимира я впадаю в странное оцепенение. Наверное, это шок. Потому что никак иначе не объяснить, почему я все еще не плачу, ведь его слова должны были причинить мне боль? Но я ничего не чувствую, кроме злости. И эта злость заставляет меня выместить скопившуюся энергию на уборке, которую я продолжаю с небывалой шустростью, быстро перемывая полы в общих комнатах и нашей с Зулей спальне, а потом начиная чистить кафель в ванной, проходясь старой зубной щеткой по каждому шву между плитками сначала на стенах, а потом и на полу, пока не добиваюсь идеальной чистоты. В процессе еще и размышляя о всех бедах, которые могли бы свалиться на голову этому бессердечному, злому уроду, в которого я как последняя идиотка умудрилась влюбиться. Вспоминая его слова, сначала я недоумеваю, почему он так равнодушно отнесся к моей беременности, ведь он явно не из тех мужчин, что бегут от ответственности и способны проигнорировать факт своего отцовства. Каким бы гадом не являлся Владимир, в таком его обвинить я не могу. Значит, он решил, что я беременна от кого-то другого, раз не стал задавать вопросов о ребенке и смотрел на меня с отвращением, словно я ему изменяла. Учитывая, как быстро он сам обзавелся невестой, что еще мог подумать обо мне такой испорченный мужчина? Может, и у него параллельно со мной был кто-то еще, поэтому он и решил, что я такая же авантюристка без морали? Что ж, тем лучше для меня! Я ведь не собираюсь делить с ним своего малыша, так что даже хорошо, что он ничего не заподозрил. К черту этого придурка! Хорошенько выплеснув злость в процессе уборки, я решаю принять душ, потому что запарилась и устала. Тогда-то и приходят слезы. Безобразные, громкие рыдания, которые, наверное, слышат все, кто находится сейчас дома. Я плачу, наверное, не меньше часа, прежде чем выхожу, вся покрасневшая и с опухшим лицом, но Зуля уже ушла на свою смену, так что в нашей комнате я в полном одиночестве ложусь в постель и засыпаю, решив, что все – больше никогда я не позволю себе снова так страдать из-за мужика. Ни одного! К сожалению, следующие две недели мне приходится провести под капельницами в больнице, потому что возникает угроза выкидыша. Не знаю, есть ли в этом вина Владимира, который пришел и так растревожил меня, но я предпочитаю винить его. Скотина бессердечная! Для меня это катастрофические новости не только из-за боязни потерять малыша, но и потому, что лежа в больнице я не могу работать. Две недели безделья дорого мне обходятся, поэтому, выйдя из больницы и подсчитав свои скудные остатки на карте и в кошельке, я понимаю, что у меня теперь только два выбора. Оба мне не нравятся, но иной альтернативы я не вижу. Первое – я могу сообщить Владимиру о том, что беременна от него и попросить материальной помощи. Вряд ли он в таком случае откажет, разве что попросит сделать тест ДНК, который я смогу отложить до рождения ребенка, потому что не хочу рисковать после недавней угрозы и делать его прямо сейчас. Но при таком раскладе, он навсегда останется частью моей жизни, как отец ребенка. Я уверена, что он захочет принять реальное участие в его воспитании, потому что видела его отношение к дочери. Этот мужчина способен любить своих детей, каким бы расчетливым роботом он не казался. И это приводит меня к неутешительным мыслям, что он может вообще захотеть растить ребенка самому, как Варю. Что, если я доверю ему свою тайну, а он в итоге просто отберет у меня право на моего малыша? Я не могу рассчитывать на справедливость закона, когда дело касается людей с такими связями и возможностями. Взять к примеру хотя бы мое незаконное увольнение! Нет, я не могу так рисковать. Остается второй вариант, очень тяжелый для меня, но единственно доступный – согласиться поработать няней Вари хотя бы до родов, чтобы успеть накопить денег. Владимир очень щедро мне платил, вряд ли размер зарплаты изменился. Я даже могу попросить прибавку, ведь это он звал меня обратно, а не я к нему просилась. О том, как тяжело мне будет находиться рядом с ним, я думать не могу. Мои чувства не важны, когда вопрос стоит между благополучием моего ребенка и тем, что мне будет неприятно находиться рядом с его отцом. Приходится проглотить гордость и все же набрать номер Владимира, который я все еще помню наизусть, хотя и удалила его давно из своего телефона. – Здравствуй, Надежда, – звучит сардонический голос в трубке и я внутренне сжимаюсь, заставляя себя не обострять внимание на том, как он тыкает мне, хоть и назвал Надеждой, а ведь даже после нашего расставания вел себя подчеркнуто официально и на удивление уважительно. – Не ожидал, тебя услышать. – Здравствуйте, Владимир Антонович, – немного дрогнувшим голосом отвечаю я и замолкаю. Просто не могу выдавить из себя ни слова. Слишком унизительная ситуация, которая заставляет меня чувствовать себя кем-то, кем я никогда не хотела быть. – Слушаю тебя, – подталкивает он. – Я хотела узнать, в силе ли все еще ваше предложение? – говорю быстро чтобы не дать ему возможности перебить. – Мне очень нужны деньги и при условии, что вы поднимете прежнюю ставку на десять процентов, я готова вернуться на работу к вам. В трубке воцаряется тишина. Он явно раздумывает, пока я кусаю губы от напряжения, ненароком делая себе больно. – Ох! – не могу сдержать возглас, прокусив нижнюю губу до крови. – Ладно, согласен! – быстро отвечает Владимир. – Приезжай завтра к обеду в мой офис, обсудим детали и подпишем договор. – Хорошо, в час нормально? – Да, буду ждать, – сухо говорит он и отключается, даже не попрощавшись. Так вот каким будет его отношение ко мне? Мне придется очень постараться, чтобы сдерживать эмоции, но надеюсь, чудовище, как и раньше, редко будет появляться дома, ведь оно так любит свою работу.