Глава 22

Мне хочется, чтобы меня обняли. Просто обняли, без слов сочувствия, вообще без каких-либо разговоров. Хочется почувствовать тепло другого человека, утешение от кого-то близкого и родного, но у меня никого нет и это проблема. Ни одного родного человека во всем мире, который любил бы меня. «Скоро у тебя будет такой человечек» – пытается утешить подсознание, но какой в этом смысл, если вся моя жизнь – одна сплошная катастрофа? Я много думала, понимала, что будет сложно потянуть ребенка в одиночку, что будь я умнее, то сделала бы аборт и дождалась своего человека, чтобы построить с ним полноценную семью и завести детей. Но кто сказал, что я умная? Мной руководят чувства, всегда так было, и именно из-за своих глупых чувств я попала в эту затруднительную ситуацию. Я влюбилась в неподходящего человека, вступила с ним в неравноправные отношения и даже когда нашла в себе силы оборвать их, не смогла уйти от Владимира окончательно. Может, он и прав, что решил уволить меня. Это чистой воды мазохизм – оставаться рядом, когда я все еще во власти своих безответных чувств к нему. А то, что мне придется сложно без его денег, то, что я буду скучать по нему и Варе, что снова разобью ее сердечко своим уходом… Что ж, мы это переживем. Каждый по-своему, в свое время, но переживем точно, ведь никто не умирает от разбитого сердца. Приняв душ и перестав, наконец, плакать, я пью витамины и ложусь в постель, поглаживая свой живот и пытаясь представить, как выглядит мой малыш. Мысли о нем всегда меня успокаивают. К сожалению, Владимир и не думает дать мне покой, начиная стучать в дверь через несколько минут. – Надя, ты не спишь? Надя. Вот значит как. Он продолжает называть меня так, отбросив это глупое Надежда, всегда звучавшее из его уст словно насмешка. Я не отвечаю, надеясь, что он уйдет, но, когда слышу щелчок открывающейся двери, не придумываю ничего лучше, чем закрыть глаза, притворяясь спящей. Слава Богу, что меня практически до плеч прикрывает одеяло! Из-за дискомфорта я теперь сплю только в безразмерной хлопковой футболке сомнительной длины, обходясь хотя бы по ночам без нижнего белья. Стараясь контролировать дыхание, я лежу неподвижно, остро чувствуя присутствие Владимира, который вместо того, чтобы уйти, подходит к кровати и стоит надо мной, непонятно почему рассматривая. Слишком долго, проходит уже несколько минут. Он не издает никаких звуков, но я знаю, что он еще здесь, ощущаю его запах, чувствую присутствие рядом, словно его тело излучает какую-то энергию, которую я ощущаю всей поверхностью кожи. – Мне жаль, – наконец, тихо говорит он, а потом я чувствую касание кончиков пальцев к своей щеке. – Лучше бы мы никогда не встречались друг с другом. Мне приходится перевернуться на живот, словно его прикосновение побеспокоило меня во сне, потому что еще секунда – и я снова начала бы плакать, ведь его слова так сильно укололи меня, но он почему-то и не думает уходить. Пока я лежу, уткнувшись лицом в подушку, этот козел гладит мои волосы и мне едва удается продолжать лежать неподвижно, когда так и хочется закричать, чтобы не трогал меня. Зачем ему это вообще нужно? Полина не дает? Соскучился по женской ласке? Так это не ко мне, я ему не запасной аэродром! К тому же, предполагается, что я ношу ребенка другого мужчины, у меня уже явный живот, так какого черта он сейчас пришел и гладит меня?! – М-м… Варя? – делаю вид, что просыпаюсь, потому что терпеть это и дальше просто невыносимо, но Владимир не пользуется шансом, не отскакивает от меня, а продолжает держать руку в моих волосах, медленно выпутывая пальцы из длинных прядей и не спеша выпрямляясь. Когда, открыв глаза, я смотрю на него прямым взглядом, он даже не притворяется смущенным от своих действий, а смело встречает мой взгляд. – Это я, – говорит он, глядя на меня сверху вниз и невозмутимо убирая руки в карманы брюк. – Пришел поговорить. – Сейчас? – говорю недовольно, потирая глаза. – Я сплю. – После этого разговора, возможно, будешь спать спокойнее, – хмыкает он, отходя на несколько шагов и садясь на банкетку. – Во-первых, я бы хотел знать, в каких отношениях ты состоишь с отцом своего ребенка. – Ни в каких, – отвечаю злобно, хотя первым порывом было рявкнуть, что это не его дело. – Знать не хочу этого козла, моему ребенку не нужен такой отец! – Хорошо, это все упрощает, потому что я не хочу, чтобы ты с ним общалась. – Чего? – округляю глаза от такой наглости, садясь в постели и поправляя одеяло вокруг себя. – Того, – усмехается он, кривя рот. – Видишь ли, Надя, я обычно не принимаю импульсивных решений, но сегодня произошло кое-что и у меня просто нет другого выбора… Вернее, выбор-то есть, просто меня он не устраивает. Я могу уволить тебя, ты исчезнешь из моей жизни и я смогу хотя бы спокойно находиться в своем доме без твоего давящего присутствия, но мы все это уже проходили и прошлый опыт показывает, что ни хрена это не работает. Ты можешь убраться из моей жизни, но я все равно не перестану думать о тебе и даже секс с другими женщинами не спасет, потому что с тобой все было по-другому. – А? – смотрю на него, не веря своим ушам и уже сомневаясь, что это реально, а не какой-то странный сон, однако, Владимир продолжает и с каждым словом я все сильнее ощущаю сюрреализм происходящего, потому что он не может говорить все это всерьез. – Я все еще хочу тебя, Надя. Ни о чем другом не могу думать, кроме тебя в моей постели, подо мной, такой нежной, послушной, страстной. То, как ты стонешь мне в ухо, так сладко и беспомощно, словно я тебя убиваю, то, как цепляешься пальцами за мои плечи, как ощущается твоя кожа, ее вкус… Я просто не могу перестать думать о тебе! Он говорит такие вещи, от которых растаяла бы любая женщина, не будь между ними той дерьмовой ситуации, которая возникла между нами, но при этом его голос злой и резкий, словно Владимир винит меня в том, что ему так нравился секс со мной. – Ты говоришь чушь, – качаю головой, переваривая тот факт, что он в очередной раз решил поиздеваться надо мной. – Ладно, в постели между нами не было проблем, но почему сейчас ты так злишься? Мы расстались несколько месяцев назад, Володя, и, если ты вдруг забыл, я беременна. Я больше не та девушка, которая тебе нравилась. Каким образом я мешаю тебе строить отношения с другими? – Да потому что плевать мне на твою беременность, я все еще считаю тебя сексуальнее, чем всех окружающих женщин! – багровеет он, но несмотря на злость, не приближается ко мне, держа дистанцию, за что я ему благодарна, потому что мое подсознание кричит об опасности, а рука невольно прикрывает живот в защитном жесте. – Ты пьян? – приходит на ум единственное оправдание его странного поведения, но мой вопрос заставляет его смеяться. – Пьян? – недоверчиво смотрит на меня Владимир с язвительной ухмылкой на лице. – Я бы рад, окажись все это моим пьяным бредом, но я сегодня трезв, как стеклышко, Надя. Я в своем уме, я понимаю, что ты – беременная от другого мужика женщина, но это не мешает мне хотеть тебя, хотя стоит мне только подумать, что тебя касался кто-то другой, как меня тянет блевать от отвращения. Я злюсь, я в ярости на тебя, но все равно хочу до безумия, не могу избавиться от мыслей о тебе, понятно? Ты распространилась во мне, как какая-то долбаная болезнь! Я не могу видеть тебя, но не видеть тоже не могу, так что мне с этим делать? Мое сердце трепещет от последних слов, потому что Володя, пусть и не напрямую, но признает, что я не просто интрижка, что у него тоже есть чувства ко мне, иначе чем еще объяснить все, что он говорит? Если бы он только раз сказал, что любит меня… Если бы признался, что хочет быть со мной, что готов забыть о Полине, о других женщинах, что сожалеет о том, что отпустил меня, когда я сказала, что все кончено, я бы постаралась забыть все плохое. Я бы дала нашим отношениям еще один шанс, потому что люблю его и Варю. Мне плохо без них, я скучаю, я не знаю, как снова переживу разрыв любых отношений между нами, но Владимир рушит зарождающуюся надежду, говоря мне совершенно противоположное тому, что я хотела от него услышать. – Ты сделала это со мной, Надя! – обвиняет он. – Ты бросила меня в тот момент, когда я еще не готов был отпустить тебя. Я не насытился, не успел устать от тебя, ты как незаконченный проект, который я не могу оставить на полпути, и именно поэтому даже спустя месяцы я все еще думаю о тебе. Ты считаешь, меня не трогают твои слезы? Что я настолько жесток и пользуюсь твоим безвыходным положением? Ты думаешь, я намеренно издеваюсь над тобой, зовя на работу, а потом увольняя? Это ни черта не так! Я просто не могу больше выносить твое присутствие рядом без возможности коснуться тебя! Я буквально схожу с ума, понимаешь? – Нет, не понимаю, – шепчу сдавленно, вытирая новые слезы. Я действительно не понимаю. Как человек может так вести себя из-за похоти, не испытывая чувств? Как он вообще может считать меня все еще привлекательной, когда я хожу тут с животом, в котором, как он считает, находится ребенок другого мужчины? Что это за извращенное мышление? Я его незакрытый гештальт и поэтому он никак не может успокоиться? Это просто чудовищно по своей сути, хотя он и есть чудовище, чего я еще могла от него ожидать? Я просто уже пробила дно своей глупостью и надеждой на лучшее, хотя он неоднократно показывал, что с ним лучше быть не может. – Не смотри на меня так, – требует Владимир, отворачиваясь и нервно зарываясь руками в волосы. – Черт, Надя, только не снова, перестань плакать! – Я не хочу все это выслушивать, – говорю обессилено, жалея, что не могу встать и уйти из-за своей частичной наготы, поэтому сильнее вцепляюсь в одеяло. – Завтра же меня тут не будет, поэтому умоляю, уйди уже! Я не собиралась задевать твою гордость, когда заканчивала наши отношения. Я просто устала быть твоим грязным секретом, служащей, с которой ты спишь, называешь своей девушкой, а на деле скрываешь ото всех. Мне хотелось нормальных отношений, где я не зависела бы от мужчины, где мы были бы на равных! Поэтому я ушла, понятно? Не потому, что ты меня не устраивал, как любовник, или потому что я нашла кого-то получше! Успокой уже свое эго, потому что я готова чистосердечно признать, что любовника лучше тебя у меня никогда не было, и давай на этом попрощаемся уже навсегда! – Что ты сказала? – ошеломленно замирает он, глядя на меня большими глазами. – Что ты самый лучший любовник, – повторяю, чувствуя, как горят щеки от унижения. – Нет, до этого, – отмахивается он. – О том, почему мы расстались. Ты это серьезно? В этом была причина? В том, что я, якобы, скрывал тебя от всех? – Ты и скрывал, – горько выпаливаю я, не в силах обуздать эмоции. – Мы просто спали вместе, Володя. Только и всего. Ты не водил меня на свидания, как Полину. Не брал с собой загород на выходные. Ты даже ни с одним из своих друзей не умудрился меня познакомить! И скажешь теперь, что этого не было? – Я не делал ничего из этого только потому, что тогда у меня был сложный период! – возмущается Владимир. – Ты знаешь это, мой начальник ушел на пенсию неожиданно даже для самого себя, на меня навалилась куча работы и нехватка специалистов, которые устроили бы клиентов, а они, напомню, не простые обыватели, согласные на кого угодно! Я настолько выматывался в офисе, что мне хотелось просто расслабиться дома, на диване, в свой редкий выходной! Если тебе хотелось поужинать в ресторане или пойти в гости к моим друзьям, ты могла бы хотя бы намекнуть! Я никогда не скрывал своих отношений, с кем бы то ни было, потому что это мой выбор, а я не привык перед кем-либо оправдываться или стыдиться себя, Надя! Ты поэтому меня бросила? Вместо того, чтобы поговорить, как взрослый человек, просто накрутила себя и ушла? Я не верю ему. Сейчас, постфактум, он может говорить, что угодно и придумывать оправдания, но я прекрасно помню, как все было и не верю, что дело только в его занятости тогда. Мои розовые очки спали и я не собираюсь снова их надевать. – Теперь это уже не важно, – говорю более-менее спокойный голосом. – У меня нет ни сил, ни желания спорить о том, что прошло. Я сегодня вымотана до предела, Владимир, и, если ты вдруг не в курсе, моему ребенку такая нервотрепка на пользу не идет. Пожалуйста, оставь меня уже в покое. Я уйду и ты, наконец, вздохнешь свободно, но эту ночь позволь мне провести здесь, в одиночестве и покое, я прошу тебя! Нетерпение на его лице говорит о том, что он не хочет закрывать эту тему, и я мысленно настраиваюсь на новые вопросы и спор, однако, Владимир берет себя в руки и успокаивается, глядя на мой живот, который я инстинктивно прикрываю рукой. – Ладно, отдохни, – нехотя говорит он, нервно потирая затылок. – Но я не хочу, чтобы ты уходила завтра. И вообще… Черт, Надя, нам нужно откровенно поговорить обо всем и решить, что делать дальше! – Не нужно, потому что у нас нет никакого дальше! С меня хватит! Факт в том, что мы расстались, начали встречаться с другими людьми и по глупости снова ввязались в рабочие отношения! Но я не могу больше на тебя работать, как и ты не можешь терпеть мое присутствие. О чем еще говорить, Владимир? Вот она – последняя черта. Каждый пойдет своей дорогой. – Я не могу тебя забыть, – угрюмо констатирует он, прожигая меня взглядом. – Ну да, ты уже обвинил меня в этом, – не могу удержаться от сарказма. – Хочешь извинений за то, что не дала тебе возможности устать от меня, прежде чем бросить? Это все твое эго, Володя. Со временем пройдет. Утешай себя тем, что меня тоже бросил любимый человек и карьера полетела к чертям, а совсем скоро я стану матерью-одиночкой. Должно полегчать. – Так ты любила его? – играя желваками спрашивает он. – Представь себе, некоторые из нас еще способны на высокое чувство! Он выглядит сейчас очень сердитым на меня, но я уже не берусь анализировать его поведение. Это все равно, что гадать на кофейной гуще. – Мне не станет легче от того, что ты одна и несчастна, без денег и помощи, Надя, – наконец, прерывает он долгую паузу. – Признаюсь, еще месяц назад я бы позлорадствовал. Тогда я был зол. Сейчас же, я просто устал от того, что не могу выкинуть тебя из головы. Меня это совсем не радует, но даже если ты уйдешь, я теперь понимаю, что мало что изменится. Поэтому я прошу тебя остаться. Со мной. Не как няня, Надя. – А как кто? – в шоке смотрю на него, не веря в напрашивающийся ответ. – Как моя девушка, для начала. А там посмотрим. И вот, второй раз за вечер, я на грани истерики. Он это серьезно? Да быть не может! Я же типа беременна от другого, скоро живот на нос полезет, а он предлагает с ним встречаться? Когда еще несколько дней назад щеголял тут со своей идеальной Полиной? – Нет, – качаю головой, не веря в то, что слышу, что он воспринимает за ответ. – Не отказывайся сразу, подумай. Нам ведь было хорошо вместе, Надя. А недопонимания и ошибки можно проговорить и исправить. – Ты сошел с ума? – не могу сдержать истерический смешок. – Я беременна, Володя! У меня скоро родится ребенок. Мне не до выстраивания отношений с человеком, который открыто говорит, что ему нужен от меня лишь секс. С человеком, который меняет свои решения чаще, чем меняется погода. Я просто так разочарована в тебе, что ты и представить себе можешь! Ты непостоянный, властный и эгоистичный. Как может вообще идти речь о каких-либо отношениях после всего, что ты мне сегодня наговорил? – Не все, что я говорю, является истиной в последней инстанции, – нагло заявляет он. – Я тоже злюсь на тебя, Надя. Злюсь за то, что ты ушла, злюсь, что отпустил тебя. И дело далеко не в моем чертовом эго, поняла?! Я уже тогда знал, что ты та, кто мне нужна, но решил не удерживать тебя, раз ты сама захотела уйти. Но сейчас мне все равно! Я знаю, что ты любишь Варю. Я знаю, что тебе было хорошо со мной, даже если ты влюбилась в какого-то хмыря потом. И сейчас мне этого достаточно, потому что я не хочу снова совершить глупость и лишиться того, что только ты можешь мне дать. Взамен я обещаю тебе полную поддержку. Ты и твой ребенок не будете ни в чем нуждаться. Я могу завтра же расплатиться со всеми твоими долгами. И даже если в итоге ты все равно решишь уйти, ты ничего не будешь мне должна. Просто дай нам эти несколько месяцев, которые остались до твоих родов, а там решим, как быть. – Я не… – Не отвечай сейчас! – останавливает он меня. – Я хочу, чтобы ты подумала. Я в любом случае исполню свои обязательства по нашему договору, даже если завтра ты все еще будешь хотеть уйти, но подумай о моем предложении, ладно? Я тупо киваю, все еще находясь в недоумении и судорожно размышляя, а Владимир молча направляется к двери и уходит, оставляя меня мучительно думать обо всем, что было сегодня сказано.