Глава 23

Я долго мучаюсь без сна в ту ночь, пытаясь придумать, как мне быть и что делать дальше, но решение так и не приходит. Однако, стоит мне проснуться утром и вспомнить ночной разговор, как голову посещает одна идея. Немного сумасшедшая, определенно безответственная, но очень питающая мое чувство обиды и желания мести. – Доброе утро! – здоровается со мной Владимир, который уже занял кухню, когда я захожу, чтобы приготовить завтрак себе и Варе. Он одет для работы, в один из моих любимых костюмов – светло-голубой и не слишком формальный, как остальные. Темные глаза хищно прослеживают каждое мое движение и я про себя поражаюсь, как раньше не замечала, что он смотрит на меня, словно голодный зверь на свою добычу, слишком часто в последнее время. Видимо, неуверенность в себе и наличие Полины в его жизни мешало мне объективно оценивать взгляды и слова Владимира. – Доброе, – говорю ворчливо, невольно выдавая свое настроение, на что он только усмехается, откладывая свой кофе на столешницу и подходя ко мне поближе, пока мы не оказываемся лицом к лицу на расстоянии не больше полуметра, словно противники перед началом дуэли. – Давай поговорим до того, как будить Варю, потому что я точно не смогу сосредоточиться на работе, если буду гадать, найду ли тебя еще в этой квартире вечером, – предлагает он, глядя в мои глаза прямым взглядом, который мне трудно выдерживать. – Чего ты конкретно от меня хочешь? – Хочу, чтобы ты снова была со мной. Как моя официальная девушка. Ага, надолго ли? Похотливый кобель! – Полина – твоя официальная девушка, – напоминаю ему, потому что он явно о ней забыл вчера ночью, предлагая мне подумать о своем предложении, да и сейчас, очевидно, тоже. Или же Владимир настолько самоуверен, что думает, будто сможет дурачить нас обеих? – Я расстался с Полиной. Еще на прошлой неделе, вообще-то. Он врет или говорит правду? Я не могу определить, но даже если он теперь свободен, для меня это не должно ничего значить. Нужно отвадить его раз и навсегда. – Я не могу с тобой спать! – прежде чем передумать, выпаливаю я, нервно облизывая губы. – Почему? – хмурится Владимир, явно не в восторге от такого заявления. – Мне врач прописал полный половой покой, – лгу с уверенным видом. – Я же недавно лежала на сохранении. Есть угроза. Он хмурится еще больше, опуская взгляд на мой живот, прикрытый очередной парой леггинсов, которые он не одобрил, но ничего не говорит, так что я продолжаю: – Как видишь, девушка из меня так себе. Возможно, я вообще не смогу заниматься сексом до родов, а после них еще полтора-два месяца. Я знаю, что он не согласится на такое. И я знаю, что рискую снова остаться на улице, поступая так, но что бы не случилось, с голоду я не умру, зато именно сейчас, с безошибочной точностью, докажу себе раз и навсегда, что Владимир не мужчина из моих грез. Что он просто эгоистичный и самолюбивый богач, привыкший удовлетворять все свои капризы и ничего реального не чувствующий ко мне. Такой человек, которого я могу только презирать. Перед которым могу не испытывать угрызений совести за сокрытие его ребенка. Может, тогда я смогу убить любовь к нему, вытеснив ее суровой правдой. Однако, Владимир меня поражает и на сей раз, вместо ответа обхватывая мое лицо твердой рукой и решительно прижимаясь к моим губам своими, утягивая в недолгий, но жадный поцелуй, который прерывается после того, как я с удивленным писком упираюсь ладонями в его грудь, отталкивая от себя. – Что ты делаешь? – дыша так, словно пробежала несколько километров, взволнованно смотрю на него, изо всех сил сдерживая желание дотронуться пальцами до пылающих губ. – Не смог удержаться, я слишком давно хотел сделать это, – ничуть не смутившись, отвечает Владимир. – И, хотя ты сейчас явно зла на меня, я не собираюсь за это извиняться или перестать целовать тебя, когда мне этого захочется. То, что сексом заниматься нельзя, не исключает другие прикосновения, не так ли? – Я не понимаю… – растерянно смотрю на него, чувствуя себя дурочкой. Он что, согласен на отношения без секса? – Чего ты не понимаешь? – со знающей улыбкой смотрит на меня хитрый подлец. – Я не нетерпеливый юнец, который не может подождать, если это требуется, Надя. Конечно, я не хочу подвергать риску твоего ребенка. Но несмотря на отсутствие секса, я ожидаю, что мы будем продвигать наши отношения, как это делают обычные пары. Еще я хочу, чтобы ты перенесла свои вещи в мою спальню, потому что отныне мы живем вместе. – Зачем это? – пугаюсь я, потому что не готова к такой степени близости, словно и впрямь согласна быть с ним, хотя должна была просто сказать твердое «нет», кончая с этим фарсом. – Ты только запутаешь Варю и когда мы расстанемся, ей будет еще хуже, чем было в первый раз. Давай пока держать все в тайне? Можно спать в одной кровати, но при этом не афишировать это. Необязательно переносить вещи и делить одно пространство… – Обязательно, – прерывает меня Владимир. – Не спорь со мной, я не уступлю в этом вопросе. Мы не будем ни от кого скрываться. Ни от друзей, ни от родных. Я не отношусь легкомысленно к тому, что предлагал тебе, и не ставлю вопрос на «когда мы расстанемся», потому что не собираюсь этого делать. Ты не отказала мне сразу, как увидела сегодня, а начала говорить о возможных сложностях, значит, ты хочешь согласиться. Все остальное – незначительные нюансы, которыми не стоит даже голову забивать. Наверное, от шока мои мозги совсем отказали, потому что я не продолжаю спорить с Владимиром, рассеяно глядя в пространство, пока он с неопределенным хмыканьем снова берет свою чашку и расслабленно прислоняется к столешнице, не спеша попивая кофе. Неужели я действительно готова ввязаться в эту авантюру, когда такой вариант развития событий даже не рассматривался? И как долго он сможет вот так вот терпеть и ждать? Чувство самосохранения советует молчать, потому что при таком раскладе я хотя бы избавлюсь от долгов, даже если эти «отношения» долго не протянут, а что до разбитого сердца, то разве мне впервой? Главное, не дать надежде распространиться по организму, как смертельному яду, и тогда я смогу выйти из этой ситуации относительно в выигрыше. – Закончила думать? – снисходительно смотрит на меня Владимир, когда я снова осмысленно встречаю его взгляд. – Ты не можешь постоянно диктовать мне свои условия, отношения так не работают, – тяжело сглотнув, решительно говорю я. – И если я пока не хочу переезжать в твою комнату, то не буду. – С каких пор ты стала такой упрямой? – недовольно вздыхает он. – Я та же, что и всегда, просто ты, очевидно, не очень хорошо меня пока узнал, – не могу удержаться от шпильки. – Слишком был занят другими делами. – Тогда хорошо, что теперь у нас будет куча времени на разговоры, раз уж другие дела под запретом, – ухмыляется невыносимый мужчина. – Я сейчас опаздываю, но вечером мы еще вернемся к теме переезда. Давай, поцелуй меня на дорожку. И хотелось бы мне послать его, но я же теперь его девушка, так что приходится идти на уступки, несмотря на свою злость. Подойдя сама, я коротко целую его в уголок рта, не позволяя углубить поцелуй, и быстро отстраняюсь, хотя даже от такого короткого касания по коже разливается тепло, а сердце взволнованно колотится в груди. – Удачного дня! – желаю взволнованно высоким голосом, пряча взгляд, и когда он сам чмокает меня в щечку, вонзаю ногти в ладони, лишь бы не прикоснуться к нему. – Спасибо, дорогая, – улыбается Владимир, навевая мысль о сюрреализме происходящего, потому что это очень далеко от привычной мне реальности. *** Я действительно не привык оправдываться перед окружающими за свою жизнь и решения, но перед самим собой… Н-да, надо бы проработать это. Потому что я слишком много времени и усилий потратил, оправдывая свои чувства к Наде, занимаясь самообманом и не позволяя себе быть с ней только потому, что это уязвляло мою гордость. Все еще уязвляет, если честно, но я уже примирился с тем, что она ждет ребенка другого мужчины. Я обижен на нее, на жизнь в целом, из-за того, что это не мой ребенок. Было бы легко принять его, если бы он родился до меня. Если бы Надя была матерью-одиночкой, как я с Варей, и ее ребенок был бы зачат не после того, как мы уже были вместе. А тот факт, что она и рассталась-то со мной только потому, что ей не хватало внимания, но она не захотела прямо мне об этом сказать, выводит меня из себя еще больше. Я утопаю в горечи и ничего не могу поделать с кислотой, разъедающей мои внутренности, при мысли о том, что мы упустили. Будь она открытее, а я проницательнее, никакого другого мужика в ее жизни не случилось бы. Мы все еще были бы вместе и как знать, может она была бы беременна и в этом случае, но только от меня, а не от какого-то хмыря, который даже не интересуется ни ею, ни своим потомством. Тем не менее, несмотря на всю испытываемую горечь, я одновременно чувствую и огромное чувство облегчения. Мне больше не нужно мучиться, мечтать о ней, как умирающий от любви герой драмы, я снова чувствую в себе те зачатки радости жизни, которые начали пробиваться после того, как она стала моей впервые. Я знаю, что смогу удержать ее на этот раз. Аня, может, и понимала мою отдачу работе, потому что сама была такой же и работала вместе со мной, но я должен учитывать, что другие женщины не такие. Мне просто нужно сосредоточиться на своих отношениях и показать Наде, что я могу быть и другим. Даже если сейчас она скептически отнеслась к идее снова сойтись, я знаю, что со временем она передумает. И даже без возможности возобновить сексуальные отношения, я смогу найти с ней другие точки соприкосновения. А что до ребенка… Со временем я смирюсь. Я же смирился с тем, что она влюбилась в другого мужчину, значит, и с этим смогу. Надя и думать забудет об этом придурке к тому времени, как родит. Уж я об этом позабочусь. – Ты сегодня в хорошем настроении? – удивленно приподнимает брови Лука, с которым мы сталкиваемся у лифта перед рабочим днем, хотя я даже не улыбаюсь, но видимо, мысли о Наде делают меня не таким напряженным, раз он заметил это так быстро. – Неужели нашел-таки способ обойти договор Абашева? – Нет, пока еще маюсь, – отмахиваюсь от него. – Даже мысль об этом убивает всякое настроение, спасибо, кстати, что напомнил. – Всегда пожалуйста, – хмыкает он. – Но раз и на личном фронте все плохо, то с чего ты такой довольный? – А с чего ты взял, что на личном плохо? – удивленно смотрю на него, ведь мы не говорили о моих отношениях с Полиной и об их окончании. – Слухами офис полнится. Полина ходит с покерфейсом и не реагирует на сплетни, но они настолько громкие, что даже мой ассистент в курсе, что тебе дали отставку. – Вот как? – удивленно приподнимаю брови. – Ну ладно, пусть болтают. – И все? – выходя из лифта на нашем этаже, спрашивает Лука. – Не поделишься со мной подробностями? – А с каких пор ты у нас заделался сплетником, Лука? Не думал, что тебя волнует моя личная жизнь. – Не волновала бы, не дыши Полина нам обоим в затылок. От нее не будет проблем? – Не будет, – уверяю его, поворачивая к своему кабинету. – Можешь быть уверен. Даже если у меня самого этой уверенности уже нет. Полина никогда не позволила бы сплетням расползтись по офису, если бы это не было ей выгодно. Что она задумала? *** После обеда, который я провел в ресторане с клиентом, мне звонит дед. – Давно я тебя не слышал, так сильно занят, чтобы поинтересоваться жизнью старика? – жалуется он, и я чувствую укол вины, потому что он прав. – Прости, дед. Обещаю исправиться. Как у тебя дела? – Неплохо, неплохо. Вот, подумываю жениться. – Да ты что! – невольно начинаю улыбаться. – Неужели твоя неприступная дама сдалась? – Сдалась, – довольно выдыхает он. – Распишемся через полтора месяца, так что отмени все свои планы на двадцать второе. – Ни за что не пропущу. Поздравляю тебя, дед! Я очень рад, правда. – Спасибо, Володя. Я вот подумываю навестить вас через недельку, появилось у меня одно дело в Москве. Не помешаю? – Конечно, нет, что ты говоришь! Приезжай в любое время и невесте твоей будем рады, – уверяю его. – Да нет, на этот раз один буду. Хорошо тогда, я позже напишу, какого числа у меня билет. Поцелуй от меня Варюшку. – Ладно, буду ждать. Пока, дед. Мы прощаемся и окончив вызов, я откидываюсь на спинку кресла, расслабленно думая о том, что Наде придется освободить комнату для деда. И не лучше ли сделать это сразу, чем ждать до конца недели?