Глава 28

Те несколько недель, которые я провела в больнице, скрашивали своими визитами Варя и Володя, пока меня, наконец, не отпустили домой со строгими инструкциями. Сексом заниматься мне запретили теперь на самом деле, как и любой другой физической активностью, но мы с Володей настолько сблизились за эти недели, что я даже рада в какой-то мере тому, что невозможность наслаждаться друг другом в постели вылилась в долгие разговоры. Мы начали лучше понимать и узнавать друг друга. И хотя он не мог уделять мне много времени из-за того, что у него появились огромные проблемы на работе, связанные с утечкой информации, он очень старался заезжать почаще, хотя бы на полчасика. – Ты теперь точно-точно приедешь домой? – спрашивает меня Варюша, которой я сообщаю эту новость по телефону сразу же, как заканчиваю разговор с Володей, который обещает забрать меня через пару часов. Ее новая няня Светлана дает нам возможность поговорить в любое время после того, как получила инструкции от Владимира. – Точно-точно, – обещаю я. – Мы с папой вместе приедем домой сегодня и я останусь. – А ребеночек? – спрашивает Варя. – Он уже появился? – Нет, Варюш, рано же еще, – смеюсь я. – Меня просто отпустили из больницы пораньше, потому что я следовала всем указаниям врачей и вовремя пила свои лекарства. – Как хорошо, Надя! Я очень-очень-очень по тебе скучала! – И я по тебе, малышка. Если честно, я безумно рада тому, что не придется лежать до родов, хотя мой врач предупреждал, что скорее всего так и будет, когда я сюда поступила. Теперь, вернувшись домой, я смогу гораздо больше времени проводить с Варей и Володей, и по ночам он будет рядом со мной, обнимать меня, окружать своим теплом и заботой. Я так сильно нуждаюсь в нем! Даже страшно становится от собственных чувств. Есть только один нюанс – я так и не рассказала ему о том, что он папа моего ребенка. Но больше малодушно откладывать эту тему, ссылаясь на его стресс из-за работы, не буду. В спокойной домашней обстановке этот непростой разговор пройдет куда легче, да и о сроках моей беременности он ошибается, думая, что он меньше. В ожидании Володи, я собираю все свои вещи в сумку и сев на диван, жду его, готовая выйти за эти уже опостылевшие стены. Когда телефон начинает звонить, я радуюсь, надеясь, что он закончил побыстрее и уже едет ко мне, спеша взять трубку. – Да? – … знаешь, что для меня это не просто сделка, – слышу голос Володи, но как будто бы издалека. Он не говорит прямо в микрофон телефона, значит, скорее всего случайно нажал что-то и дозвонился до меня. – Володя, алло? Слышишь меня? – говорю громко, но очевидно, он не слышит, потому что продолжает говорить с кем-то еще. – К черту Коршунова! – А как же наша репутация? – спрашивает женский голос. – Мы не можем допустить, чтобы все сорвалось в последний момент, Владимир! Это коснется не только тебя одного, не забывай об этом. – Вот именно, Полина! Мы не можем закрыть глаза на это сейчас, боясь скандала. Глупо считать, что прецедентов можно избежать, замалчивая правду. Коршунов… – Он угрожает тебе, Володя, тебя это совсем не беспокоит? – с истеричными нотками в голосе кричит Полина, заставляя мое сердце сжаться от страха. – Ты ведь знаешь, на что он способен! Сегодня он угрожает, а завтра тебя уже нет. – Я разберусь с этим, я же сказал. Какая тебе вообще разница, ты в безопасности, – пугающе хладнокровно заявляет Володя. – Ты просто урод! Какая мне разница?! И ты еще спрашиваешь? Да пошел ты, Даров! Делай, что хочешь, я даже на похороны твои не приду! Меня уже не держат ноги. Я опускаюсь на диван, снедаемая тревогой и неизвестностью. Из их разговора уже понятно, что Володе угрожает клиент, из-за которого у него и возникли большие проблемы, которые он решает уже больше месяца. Его правда могут убить? Полина не стала бы истерить на пустом месте, она не из таких женщин, хоть и я не слишком хорошо ее знаю. Опасность реальная, а Володя упрямо делает по-своему, отмахиваясь от угроз. И ведь даже в общении со мной я не обнаружила ни один признак страха или тревоги от него! Он ведет себя, как обычно. Мне нужно поговорить с ним, срочно! Нужно все выяснить, иначе я места себе не найду. Я завершаю звонок и набираю его номер, чтобы он услышал и взял трубку, наконец. Мое дыхание учащается, а сердце колотится, как безумное. – Да, Надь. Что случилось? – Володя, я… Голос срывается на полуслове, потому что низ живота неожиданно пронзает боль. Господи, нет, только не это! Я испуганно вскрикиваю, хватаясь за живот, но это не тренировочные схватки и не колики, боль нарастающая и сильная. – Надя, что с тобой? – кричит в телефоне Володя, пока я в панике тянусь к кнопке вызова медсестры. – Мне больно, – испуганно всхлипываю я. – Володя, приезжай, мне так страшно! – Успокойся, Наденька, я еду. Я уже в пути, не бойся. Врачи с тобой? Ты ведь не одна? – Я вызвала… В этот момент входит медсестра и увидев мое скорченное положение, сразу же вызывает врача, отобрав у меня телефон и пытаясь раздеть, пока я бьюсь в истерике в страхе за малыша. А потом, меня осматривают и везут рожать. Почти на два месяца раньше срока. *** Слова Нади и прервавшийся на середине разговора звонок вселяет в меня дикий страх. Я на ходу набираю номер врача, пока бегу к лифту, игнорируя удивленные взгляды и вопросы коллег. Чертов Никита Аркадьевич не отвечает, как и телефон Нади! – Владимир, что с тобой? – сталкиваюсь нос к носу с Лукой, когда залетаю в удачно быстро открывшиеся двери лифта, не видя, что в тот же момент тот выходит из него. – Мне нужно в больницу, срочно! – нажимая на кнопку первого этажа одной рукой и продолжая попытки дозвониться второй, рявкаю я. – Выходи! – Ты не можешь вести в таком состоянии, я отвезу тебя, – сочувственно вздыхает друг. – С Надей что-то? – Да, но ни она, ни ее врач теперь не берут трубку, – пытаюсь успокоиться, пока лифт слишком медленно ползет вниз. Тело кричит, что нужно было бежать по лестнице, но мозг понимает, что так я добрался бы до парковки еще медленнее, хоть и получил бы некую иллюзию контроля. Когда двери открываются, я бегу к своему парковочному месту, но Лука не отстает от меня и буквально силой отбирает ключи, толкая к пассажирскому сиденью. – Я не шучу, Вова, за руль ты не сядешь. Давай, не теряй время на споры. Выругавшись, я уступаю, о чем тут же жалею, потому что будь за рулем я, то мы давно уже добрались бы, а Лука, мать его, останавливается на каждом светофоре и боится нарушить хоть одно правило дорожного движения! Мне кажется, я поседел, пока мы добрались до клиники. – Что происходит, где Надя? – добравшись до палаты Нади и не обнаружив ее там, спрашиваю я меняющую постель на ее кровати санитарку. Почему-то, вид простыней, которые зачем-то понадобилось менять, вселяет в меня настоящий ужас, хотя палата чистая и никаких следов крови или беспорядка нет, а собранные сумки Нади аккуратно сложены у дивана. – Пациентку увезли в родовую, – бесстрастно отвечает санитарка, продолжая свое дело. – Вы ее муж? Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и пройдите в комнату отдыха, здесь вам находиться нельзя. – Я хочу знать, что происходит! Позовите врача. Где Никита Аркадьевич? – пытаюсь не кричать на нее, сбрасывая с плеча удерживающую руку Луки. – Никита Аркадьевич в родовой. Если вы пройдете в комнату отдыха, то кто-нибудь подойдет к вам и сообщит о состоянии вашей жены. Я сама ничего не знаю. – А кто тогда знает?! – Не кричите, пожалуйста, – раздражающе бесстрастно продолжает эта хладнокровная стерва. – Дождитесь, пока к вам подойдут. – Вова, не тупи, – шипит мне на ухо Лука, дергая к двери. – Дай мне с ней поговорить, иди остынь в коридоре. Черт знает что, а не элитная клиника! И за что я только плачу шестизначные суммы, если они не могут тупо найти человека, который скажет мне, что не так с моей Надей? И почему в коридоре ни одного врача или медсестры? Здесь все вымерли, что ли? Иду искать в этой убогой клинике хоть одного адекватного человека в медицинском халате и скоро натыкаюсь на медсестру, которая услужливо предоставляет мне всю информацию в течение пяти минут, немного снижая напряжение и уровень моего страха. Надя действительно рожает, но мне не стоит так сильно переживать, потому что дети на таком сроке жизнеспособны, да и здоровье будущей мамочки опасений не внушает. – Пройдемте в комнату отдыха, я налью вам кофе или чаю, Владимир Антонович, – с улыбкой манит меня к двери эта слишком уж услужливая девица, которая и имя мое откуда-то знает. – Вот ты где! – идет нам навстречу Лука. – Исчез, я и глазом моргнуть не успел! Узнал, что с Надей? – Она рожает. – Раньше срока? – хмурится он. – Не переживайте, даже более недоношенные дети рождаются жизнеспособными, вам не стоит так переживать, – снова тянет свою шарманку раздражающая медсестра, которую так и тянет послать, тем более, я вспоминаю, что это та самая вечно флиртующая идиотка, которую я уже не раз отшивал. Неужели совсем мозгов или гордости нет? Проигнорировав ее попытки меня остановить, я захожу к заведующему отделением, но он тоже отговаривается дежурными фразами и категорически отказывается пустить меня в родовую к Наде, утверждая, что это невозможно. Когда ни предложение заплатить, ни угрозы не действуют, мы с Лукой все-таки идем в комнату отдыха, пока нас не выставили, но мне не удается восстановить свое обычное хладнокровие. Медсестра снова находит нас, чтобы предложить свои услуги и, попросив ее посмотреть, как идут дела, я нервно меряю шагами комнату, пока друг разговаривает с кем-то по телефону. – Это, наверное, надолго, – наконец, начинаю я немного соображать. – Спасибо, что привез, но езжай домой, Лука. Уже и рабочий день закончился. – Я предупредил Ладу, она меня уже не ждет, – отмахивается он. – Давай, сядь, наконец. Я все равно не уйду, пока ты в таком состоянии. Даже представить не могу, что со мной было бы, не имей я возможности быть рядом с Ладой, когда она рожала. – Без обид, но меня твои попытки ободрить сейчас только раздражают, – вздыхаю я, запуская руки в волосы. – Черт, да что же они так долго?! Лука, к счастью, затыкается, а медсестра, с которой он разговаривает, как с особой королевских кровей, услужливо бегает для нас узнавать, как все продвигается. Наконец, в час ночи Никита Аркадьевич лично сообщает мне, что Надя родила мальчика весом два килограмма сто грамм, ростом сорок шесть сантиметров. – С ней все в порядке, как и с ребенком, – успокаивает он меня. – Но он пока побудет в реанимации, а вашу жену переведут в палату. Это все, что мне требуется услышать, чтобы выдохнуть, наконец, и без промедления отправиться в палату Нади, ожидая, пока ее привезут, потому что я ни за что не уйду отсюда, не убедившись лично, что она жива и здорова. По крайней мере настолько, насколько себя может ощущать здоровой только что родившая женщина. *** – Володя… – устало смотрит на меня Надя, когда ее привозят. – Они правду говорят? Малыш в порядке? – В порядке, – отвечаю я, оттесняя медсестру, чтобы самому помочь Наде устроиться на кровати и подтыкая вокруг нее одеяло. Она сразу же обмякает, глядя на меня влажными глазами с лопнувшими сосудами, которые ей едва удается держать открытыми. Надя выглядит так, словно прошла через смертельный бой, хотя роды в каком-то смысле ничуть не проще любого боя, но все равно я не могу отвести от нее глаз, потому что ничто не способно испортить красоту моей девочки. Наклонившись, целую ее в лоб и нежно вытираю слезы со щек. – Ни о чем не переживай, наш мальчик в надежных руках и совсем скоро ты его сама увидишь, но сейчас тебе нужно отдохнуть, любимая. – Останься со мной, – шепчет она уже в полусне, цепляясь слабыми пальцами за мой лацкан. – Я никуда не уйду, обещаю. И я действительно никуда не собираюсь. Варя дома с няней, сейчас, наверное, уже спит, так что я поговорю с ней утром, а Лука, наконец, уехал домой. Мне же никуда уходить не хочется. Я ложусь рядом с Надей, как делал это много раз с тех пор, как она сюда попала, и стараясь не беспокоить ее, осторожно приобнимаю, напряженно вглядываясь в ее расслабленное во сне лицо. Казалось бы, после пережитого стресса, я должен тоже устать, но сна ни в одном глазу и всю эту ночь я провожу, прислушиваясь к каждому ее движению и наблюдая за любым признаком дискомфорта на ее лице. Никогда не забуду то, что ей пришлось пережить во время этой непростой беременности и родов, и, вряд ли мы решимся на это еще раз. У нас уже есть двое детей разного пола, что еще нужно для счастья?