Глава 15. Имя маршала

На следующее утро Теон проснулся раньше всех и попытался самостоятельно развести огонь в очаге.

К счастью, он успел только сложить поленья в таком порядке, который считал правильным, и найти коробку с кресалом.

Я застала его на коленях перед очагом.

— Даже не спрашиваю, откуда вы взяли кресало. Положите на стол и отойдите от огня.

Теон обернулся.

— Я умею. Гарн показывал.

— Гарн показывал вам, как разжигать печь под его присмотром. Это не означает, что вы получили разрешение тренироваться в деревянном доме, пока все спят.

— Дом каменный внизу.

— А потолок деревянный. И я совершенно не хочу начинать день с объяснения вашему отцу, почему убежище свободных драконов теперь нужно строить заново.

Он нехотя отнес кресало на стол.

— Вы всегда находите самую плохую вещь, которая может случиться.

— Нет. Это талант вашего отца. Я просто учусь рядом.

Теон усмехнулся и сел на скамью.

За окном только начинало светлеть. Горная долина оставалась почти полностью скрыта утренним туманом, но иногда из белесой дымки проступала темная спина очередного дракона.

Ночь прошла лучше, чем я ожидала.

Теон несколько раз просыпался, когда свободные драконы меняли места или переговаривались друг с другом низкими звуками. Но сильной боли и смешения ощущений больше не было. Перед сном мы повторили несколько упражнений Норена, а потом я заставила Теона читать вслух обычную детскую книгу, пока он не начал зевать между предложениями.

Роэн дежурил первую половину ночи вместе с Лореном.

Я не спрашивала, зачем, если долину охраняли Тарн, Сарр и десятки свободных драконов.

Ответ и так знала.

Роэн не умел просто лечь спать, когда вокруг существовала опасность, которую еще можно было проверить лично.

После вчерашнего появления чужого всадника мы не знали, насколько долго убежище останется скрытым.

Еще меньше понимали, что сейчас происходило в Ранвеле.

Марта обещала прислать известие утром.

Пока Сарр не возвращался.

Я разложила на столе остатки вчерашнего хлеба, сыр и яблоки.

— Завтрак будет именно такой. Гарна здесь нет, поэтому жалобы принимаются в письменном виде.

Теон посмотрел на хлеб.

— Он вчера был мягче.

— Невероятно. Хлеб за ночь стал черствее.

— Можно подогреть.

Я посмотрела на очаг.

Он проследил за взглядом и улыбнулся.

— Я просто сказал.

— Ждем кого-нибудь, кто умеет обращаться с огнем и не находится под моей ответственностью.

Будто услышав нас, в комнату вошел Роэн.

На нем была та же рубашка, в которой я видела его поздно вечером. Волосы растрепались, под глазами появились следы бессонной ночи.

Первым делом он посмотрел на Теона.

Потом на кресало на столе.

Потом на меня.

— Я даже не хочу знать.

Теон ответил совершенно невинно:

— Я хотел разжечь огонь, но госпожа Маррен решила, что я сожгу дом.

Роэн снял куртку и повесил на спинку стула.

— В этом вопросе я на ее стороне.

— Вы даже не видели, как я собирался делать.

— Именно это и беспокоит.

Я поставила перед Роэном кружку.

— Чай вчерашний, вода свежая, настроение зависит от новостей.

Он сел.

— Пока никаких. Сарр еще не вернулся.

— А чужой всадник?

— Не появлялся. Тарн несколько раз проверял южный проход. Ничего.

Теон перестал заниматься хлебом.

— Свободные драконы тоже спокойные. Кроме того черного возле скалы. Он злится на всех с самого утра, но, кажется, просто потому что молодой.

Роэн посмотрел на сына.

— Ты опять слушал?

— Не специально. Он громкий.

— Голова?

— Не болит.

Я добавила:

— Ночью было нормально. Один раз проснулся, но быстро уснул снова.

Роэн кивнул.

Я видела, что ему хочется расспросить еще подробнее, проверить пульс, посмотреть, не бледный ли ребенок, и желательно получить письменную гарантию от всех драконов долины, что они сегодня не собираются переживать слишком сильные чувства.

Но он остановился.

Еще одно маленькое изменение.

Теон откусил хлеб и спросил:

— Когда мы вернемся домой?

Роэн помолчал.

— Когда поймем, что именно происходит после обыска. Я не хочу обещать конкретный день, а потом менять решение.

— Я знаю. Но если Ранвель больше не безопасен, мы вообще туда вернемся?

Вот этого вопроса я не ожидала.

Роэн тоже.

— Ранвель наш дом. То, что туда пришли люди с распоряжением Короны, не делает его навсегда потерянным. Но я не стану говорить, что все будет как раньше.

Теон нахмурился.

— Потому что про меня уже знают.

— Да.

— И прятать меня дальше бессмысленно.

Роэн посмотрел на сына внимательнее.

— Мы вчера говорили об этом.

— Я думал ночью.

Я невольно улыбнулась.

— Очень полезное занятие вместо сна.

Теон не отреагировал.

Он смотрел только на отца.

— Если они знают, что я жив, зачем продолжать говорить остальным, что я умер? Это только мешает.

Роэн медленно поставил кружку.

— Ты хочешь, чтобы все узнали?

— Не все сразу. Но я не хочу больше говорить, что меня нет.

Ответ прозвучал не как детская прихоть.

И не как красивое заявление.

Просто усталость.

Роэн долго молчал.

Потом сказал:

— Я думаю об этом же.

Теон удивился.

— Правда?

— Правда. Но сначала мне нужно убедиться, что, когда я назову тебя своим сыном публично, у людей, которые захотят получить над тобой власть, не будет возможности сделать это одним приказом.

— Потому что я слышащий?

— В том числе.

— Тогда найдите быстро.

Роэн улыбнулся.

— Постараюсь.

После завтрака появился Норен.

Следом Лорен.

Старый исследователь выглядел бодрее всех нас, что я считала несправедливым.

Он принес с собой небольшой кожаный футляр.

Положил на стол.

— Сегодня я хочу заняться не драконами, а одной ошибкой, которую совершил много лет назад.

Роэн сразу стал серьезнее.

— Какой?

Лорен сел.

— Когда я уходил из корпуса, мне казалось, что достаточно забрать собственные записи и забыть о Совете. Я считал их людьми, которые слишком легко ставят военную необходимость выше драконов, но не думал, что дело зайдет настолько далеко.

Он открыл футляр.

Внутри находились несколько старых писем.

— Эти бумаги я получил спустя три года после увольнения. Их прислал архивист из столицы, с которым мы когда-то работали вместе. Он пытался доказать, что часть закрытых испытаний продолжается под другими названиями.

Роэн нахмурился.

— Почему вы ничего не сделали?

— Сделал. Проверил два случая. Оба оказались слишком старыми, документы были неполные, а люди, которых можно было спросить, либо умерли, либо отказались говорить. Потом погиб Астр, и несколько лет меня вообще не интересовало, что происходит в корпусе.

Лорен не оправдывался.

Просто сообщал факт.

Я подумала, что взрослые люди удивительно часто обнаруживают собственные ошибки только после того, как последствия приходят к ним сами.

Роэн спросил:

— И при чем здесь Селия?

Лорен достал последнее письмо.

— При том, что вчера ночью я вспомнил фамилию архивиста, которому она писала. Вы показывали мне ее список. Там был человек по имени Каррен Долл.

Роэн сразу кивнул.

— Архивист. Возле имени стояло «надежный».

— Именно. Каррен был тем самым человеком, который когда-то отправил бумаги мне.

Я подошла ближе.

— Значит, Селия и вы пользовались одним источником.

— Похоже на то. Более того, я думаю, что часть материалов, которые она не хранила в Ранвеле, могла остаться у него.

Роэн посмотрел на старика.

— Каррен жив?

— Нет. Умер четыре года назад.

Я почувствовала разочарование.

Лорен продолжил:

— Но перед смертью он отдал свой частный архив племяннице. Она живет в небольшом поселении к западу от гор и хранит бумаги в доме. Я знал об этом, потому что она однажды писала мне, предлагая забрать мои старые письма. Тогда не поехал.

— Как далеко? — спросил Роэн.

— На Сарре меньше часа.

— Почему вы вспомнили только сейчас?

— Потому что вчера в записях Селии увидел имя Каррена и всю ночь пытался вспомнить, где его слышал в последний раз. Возраст иногда заставляет мозг работать медленнее, но не всегда хуже.

Теон слушал очень внимательно.

— Там могут быть бумаги мамы?

Лорен посмотрел на него.

— Могут. Обещать не стану. Но если она боялась хранить часть материалов в Ранвеле и не доверяла официальным архивам, Каррен был подходящим человеком.

Роэн уже принял решение.

— Поедем сейчас.

Я посмотрела на него.

— Кто?

— Я и Лорен.

Теон открыл рот.

Роэн сразу продолжил:

— Ты останешься здесь. Не потому, что я хочу скрыть от тебя находки, а потому что лететь туда ради старых бумаг тебе совершенно незачем. Кроме того, после вчерашнего нужно дать голове отдохнуть от новых драконов.

Мальчик вздохнул.

— Я уже понял.

Роэн посмотрел на меня.

— Элина останется с тобой.

Я подняла бровь.

— Вы сейчас опять решили за меня?

Он остановился.

Лорен тихо усмехнулся.

Роэн потер переносицу.

— Хорошо. Элина, вы хотите лететь за архивом или остаться с Теоном?

Я посмотрела на мальчика.

Потом на горную долину за окном.

— Останусь. Не потому, что вы распорядились, а потому что Теону сейчас действительно лучше провести день спокойно.

— Спасибо.

— Видите, как просто работает вопрос.

Теон улыбнулся.

— Я говорил.

Роэн посмотрел на сына.

— Вы двое становитесь слишком похожи.

— Это хорошее воспитание, — сказала я.

Он ничего не ответил, но в глазах появилась улыбка.

Через полчаса Тарн и Сарр поднялись над долиной.

Роэн полетел с Лореном на Тарне.

Господин Мелвин остался у дома смотрителей с Сарром: после появления чужого военного всадника Роэн не хотел оставлять нас без связанного дракона.

Первые несколько часов прошли удивительно спокойно.

Теон занимался.

Норен проверял его состояние.

Мы сходили к ручью, не приближаясь к скоплению свободных драконов.

Аррас находился далеко, но Теон несколько раз говорил, что тот сегодня спокоен.

Потом мальчик вдруг попросил меня показать список мест, куда он хотел поехать.

Я удивилась.

— Он остался в Ранвеле.

— Я помню его наизусть.

— Тогда зачем нужен лист?

— Хочу добавить еще одно.

— Какое?

Теон посмотрел на горы.

— То место, где мама хранила бумаги.

Я не сразу ответила.

— Мы еще не знаем, действительно ли она там что-то оставила.

— Если оставила, добавлю.

— Хорошо.

Он немного помолчал.

— Госпожа Маррен, вы знали свою маму?

Вопрос застал врасплох.

— Да.

— Она умерла?

— Давно.

Теон посмотрел на меня осторожнее.

— Вы тоже не любите говорить?

Я подумала.

— Не так, как ваш отец. Просто иногда не вижу причины рассказывать о прошлом каждому человеку.

— А мне?

— Что именно хотите знать?

— Вы ее помните?

— Хорошо.

— Тогда вам легче.

Я поняла.

Ему почти не осталось собственных воспоминаний о Селии.

Все, что он знал о матери, пришло от других людей.

— Возможно. Но память тоже бывает разной. Я помню голос моей матери, то, как она заплетала волосы, как сердилась, если я читала ночью. Вы знаете свою маму по другим вещам: книгам, письмам, рассказам Роэна, Марты, Норена. Это не хуже. Просто иначе.

Теон провел носком сапога по земле.

— Если найдем ее бумаги, я смогу читать?

— Не все сразу. Если там взрослые документы про расследование, часть будет слишком сложной. Но то, что касается вас и что можно объяснить, думаю, отец покажет.

— Он раньше бы не показал.

— Раньше ваш отец вообще считал, что молчание лечит почти все проблемы.

Теон улыбнулся.

— А теперь?

— Теперь медленно учится.

— Вы его научили.

— Не преувеличивайте.

— Он сам говорил, что вы все меняете.

Я посмотрела на мальчика.

— Когда?

— Не скажу.

— Почему?

— Это был его разговор с Нореном.

Я подняла брови.

— И как вы его услышали?

Теон очень серьезно ответил:

— Дверь была открыта.

Я рассмеялась.

По этой причине в Ранвеле можно было объяснить половину детских секретов.

После обеда я все-таки заставила его писать.

Он протестовал меньше обычного.

Чем спокойнее становилась его жизнь хотя бы на несколько часов, тем легче возвращался обычный Теон.

Около четырех над горами появился Тарн.

Я увидела первым темное движение между скалами.

Теон почувствовал раньше.

— Отец вернулся.

Мы вышли к площадке.

Тарн сел тяжело, потому что нес двух людей и два больших дорожных ящика.

Роэн спрыгнул сразу.

Лорен слез значительно медленнее и тут же начал жаловаться, что молодые всадники совершенно не умеют выбирать нормальные воздушные потоки.

Роэн даже не спорил.

Я смотрела на ящики.

— Нашли?

Лорен ответил:

— Больше, чем ожидал.

Теон подошел ближе.

— Мамина?

Роэн присел перед сыном.

— Часть точно принадлежала ей. Есть письма с ее подписью и копии документов, которые она оставила Каррену. Но сначала мы должны спокойно все разобрать.

— Я могу присутствовать?

— Часть времени. Если речь пойдет о вещах, которые касаются твоей матери и могут быть тяжелыми, я сначала прочитаю сам. Потом расскажу тебе нормальными словами.

Теон нахмурился, но согласился.

Я заметила, что Роэн не добавил «потому что я так сказал».

Это тоже стало привычным.

Ящики перенесли в дом.

Лорен открыл первый.

Внутри лежали папки, завернутые в промасленную ткань.

На некоторых были даты.

На других номера частей.

Один пакет был подписан рукой Селии:

«Если со мной что-нибудь случится, передать Роэну лично».

Я почувствовала, как все внутри замерло.

Роэн тоже увидел.

Он не коснулся пакета сразу.

Теон стоял рядом.

— Это вам.

— Да.

— Мама знала?

Роэн посмотрел на сына.

— Похоже, она понимала, что расследование опасно.

— Вы откроете сейчас?

Роэн взял пакет.

— Не при тебе.

Теон хотел возразить.

Но Роэн продолжил:

— Не потому, что это тайна о тебе. Это письмо от моей жены, которая знала, что может не вернуться. Я хочу сначала прочитать его сам.

Теон замолчал.

Потом кивнул.

— Хорошо.

Мы оставили его с Нореном и господином Мелвином.

Я думала, что Роэн попросит меня выйти тоже.

Он не попросил.

Мы с Лореном остались.

— Вы уверены? — спросила я.

Роэн посмотрел на пакет.

— Если там только личное, я прочитаю сам. Если про расследование, вы оба должны знать.

Он разорвал старую печать.

Внутри оказалось два листа.

Первый Роэн прочитал молча.

Лицо не изменилось.

Но я сразу поняла, что это личное.

Он сложил его и убрал во внутренний карман.

Второй положил на стол.

— Это для расследования.

Почерк Селии был ровным.

Письмо начиналось без обращения.

«Я больше не уверена, что материалы можно хранить дома. Каррен согласился принять копии и передать их Роэну только в том случае, если я сама не смогу».

Дальше шли даты.

Названия частей.

Номера документов.

И одно имя.

Маршал Дейран Вальк.

На момент написания он еще не был маршалом.

Селия называла его командующим Вальком.

Я читала медленно.

«После разговора Роэна с Вальком две архивные заявки были закрыты раньше срока. Один свидетель отказался от встречи. Через день документы по одиннадцатому крылу переместили в закрытый сектор по распоряжению Валька».

Роэн стоял рядом.

Я чувствовала его напряжение почти физически.

Лорен взял другую папку.

— Здесь копия распоряжения.

Он развернул лист.

Печать.

Подпись.

Дейран Вальк.

Распоряжение о переводе технических материалов закрытых испытаний в архив особого доступа.

Дата — за несколько дней до смерти Селии.

Я прочитала пояснение.

Испытания были обозначены как «программа стабилизации поведения боевых драконов в условиях отказа от приказа».

Я почувствовала холод.

— Это узды.

Лорен кивнул.

— Название другое. Смысл тот же.

Роэн взял документ.

— Подпись настоящая.

— Вы уверены?

— Я видел его подпись сотни раз.

Лорен достал следующий лист.

Это был список ответственных лиц.

Руководитель программы — полковник технического подразделения.

Куратор от высшего командования — Д. Вальк.

Я посмотрела на Роэна.

Он побледнел.

Теперь уже не было помощников.

Не было случайной утечки через адъютанта.

Дейран не просто мог узнать о расследовании Селии.

Он курировал программу, которую она расследовала.

— Роэн...

Он положил документ.

— Дальше.

Голос был спокойным.

Слишком.

Мы продолжили.

Следующая папка содержала отчеты о драконах.

Аррас был там.

Номер восемнадцатого крыла.

«Субъект проявил крайнее сопротивление корректирующему контуру. После третьего этапа разрушил часть оборудования и покинул испытательную площадку».

Ни слова о боевой травме.

Официальный отчет, который видел корпус, был ложью.

Еще два дракона из горной долины тоже значились в списках.

Красная самка со шрамом на шее.

Темный молодой дракон, пришедший прошлой зимой, отсутствовал: программа продолжалась и после документов Селии.

Лорен сел.

— Теперь у вас есть доказательство, что узды существовали как минимум двенадцать лет назад и Дейран курировал испытания.

— Есть доказательство его участия, — поправил Роэн. — Не убийства Селии.

— Еще нет, — сказал Лорен.

Я посмотрела на вторую папку.

Она была тоньше.

На ней рукой Селии:

«К императорской канцелярии».

Я почувствовала, как сердце начало биться быстрее.

Роэн открыл.

Внутри лежал черновик официального обращения.

Селия собиралась передать материалы не Совету.

Не Крыльям Короны.

Самому императору.

Она подробно перечисляла случаи воздействия на драконов, ссылалась на древний запрет узд и утверждала, что внутреннее расследование невозможно, потому что один из кураторов программы входит в высшее командование.

Имя Дейрана стояло прямо в тексте.

В конце была дата предполагаемой передачи.

Я посмотрела на нее.

За день до смерти Селии.

— Она собиралась передать это императору.

Роэн кивнул.

— На следующий день.

Лорен нашел еще один лист.

— Здесь запись Каррена.

Почерк был другим.

«С.А. должна была встретиться с представителем малой канцелярии у восточного архива. Не пришла. Позднее стало известно о нападении. Посыльный, которому передавал время встречи, исчез».

Я почувствовала, как по спине прошел холод.

— Значит, кто-то знал, куда она едет.

Роэн смотрел на дату.

— И когда.

— Не только через вас, — сказала я.

Он поднял глаза.

Я понимала, о чем он думал.

Пять лет он обвинял себя в том, что показал материалы Дейрану.

Теперь выяснялось, что позже Селия сама собирала новые доказательства и готовила официальную передачу.

Кто-то перехватил информацию о встрече.

Это не снимало его ошибку.

Но меняло картину.

— Дальше, — повторил Роэн.

В самом низу ящика лежала небольшая тетрадь.

Не дневник.

Скорее рабочие заметки Селии за последние недели.

Некоторые страницы были исписаны только номерами.

Другие — короткими мыслями.

На одной она писала о Теоне.

«Реакция усиливается. Он различает Тарна и Сарра, даже если не видит обоих. Норен считает это невозможным по обычной системе связи».

На следующей:

«В старых записях слышащие разрушали навязанные контуры, потому что возвращали дракону собственное ощущение выбора. Если это правда, Теон опасен для программы уже самим существованием».

Я перечитала.

— Разрушали узды.

Лорен приблизился.

— Похоже на то.

— Почему мы не нашли этого в других книгах?

— Потому что большая часть сведений о слышащих раздроблена. Возможно, Селия читала источники, которых у нас нет.

Роэн перевернул страницу.

Следующая запись была еще хуже.

«Если Вальк понимает, что Теон слышащий, он захочет ребенка живым. Мертвый слышащий бесполезен. Живой способен показать, почему узды рушатся».

Я почувствовала, как воздух в комнате стал тяжелее.

Не из-за красивой метафоры.

Просто потому, что несколько секунд никто не дышал нормально.

Теон был нужен живым.

Вот почему пять лет назад его не убили вместе с матерью.

Вот почему человек нес годовалого ребенка через лес.

Вот почему поддельный государственный лекарь пытался получить к нему доступ.

Вот почему Ивару приказали следить за любыми реакциями мальчика на драконов.

Роэн закрыл глаза.

Я видела, как пальцы сжали край тетради.

— Она знала.

— Подозревала, — сказал Лорен тихо.

Роэн открыл глаза.

— Достаточно, чтобы написать это.

Я продолжила читать.

Последняя заполненная страница.

«Сегодня получила подтверждение, что один из технических магов программы интересовался старым исследованием крови слышащих. Не знаю, что именно ищут. Теона нельзя оставлять в столице. Если не вернусь, Роэн должен объявить ребенка мертвым и вывести из-под любой официальной опеки».

Я замерла.

Роэн тоже.

Еще одна строка ниже:

«Но после этого он должен закончить то, что я не успела».

Я посмотрела на него.

Пять лет назад Роэн выполнил первую половину.

Объявил сына мертвым.

Спрятал.

Спас.

А вторую не выполнил.

Он прекрасно это понимал.

Лорен медленно закрыл папку.

— Теперь у нас достаточно.

Роэн не ответил.

Я подошла ближе.

— Роэн.

Он смотрел на последнюю запись.

— Она сама просила сделать Теона мертвым.

— Да.

— Все эти годы я думал, что это было мое решение.

— Решение все равно принимали вы. Но Селия понимала угрозу и считала этот шаг необходимым.

— А я решил, что после этого должен остановиться.

Он усмехнулся без радости.

— Она даже это предусмотрела.

— Не начинайте превращать последнюю строчку в новый способ наказать себя.

Роэн посмотрел на меня.

Я продолжила:

— Вы уже признали ошибку. Теперь у вас есть возможность сделать то, чего не сделали тогда. Вот и делайте.

Лорен собрал документы.

— Я бы сказал грубее, но госпожа Маррен справилась.

Роэн провел ладонью по лицу.

— Мне нужно поговорить с Теоном.

— Сначала решите, что именно ему рассказывать, — сказала я. — Ему не нужно читать про исследования крови и представлять, что кто-то хочет использовать его тело для магии.

— Согласен.

— Но что мать просила спрятать его ради жизни и при этом хотела, чтобы правда о программах вышла наружу, он имеет право знать.

Роэн кивнул.

— И про Дейрана?

Я подумала.

— Имя уже начинает касаться его напрямую. Но только как человека, против которого есть доказательства участия в уздах. Не говорите шестилетнему ребенку, что этот человек убил его мать, пока у нас нет прямого доказательства приказа.

Лорен согласился:

— Верно. Документы доказывают мотив и доступ. Не сам приказ на нападение.

Роэн посмотрел на папки.

— Но я больше не сомневаюсь.

— Вы можете не сомневаться лично, — сказала я. — Публично нам нужны документы.

Он усмехнулся.

— Иногда рядом с вами трудно забыть разницу.

— Для этого меня и держат.

Он посмотрел на меня.

— Уже не только для этого.

Лорен тихо кашлянул.

Я почувствовала, как лицо предательски теплеет.

Старик совершенно спокойно взял одну из папок.

— Я, пожалуй, проверю маркировки. Вы оба можете продолжить разговор после того, как я уйду, чтобы не заставлять пожилого человека делать вид, будто он ничего не замечает.

— Лорен, — сказал Роэн.

— Что? У меня действительно есть работа.

Он вышел.

Я посмотрела на дверь.

— Иногда он ужасен.

— Вы ему нравитесь.

— Это не оправдание.

— Нет.

Мы остались вдвоем.

На столе лежали доказательства пятнадцатилетней системы узд, письмо погибшей женщины и имя человека, которому Роэн доверял почти как отцу.

Любой романтический разговор здесь казался неуместным.

Поэтому я не начинала.

Роэн тоже.

Он подошел к окну.

За ним были горы и часть долины.

— Я вчера решил, что верну Теону имя, если найду достаточно доказательств.

— Нашли.

— Да.

— Тогда что мешает?

— Последний страх.

Я ждала.

— Когда я объявлю его живым, назад дороги не будет. Никакой новой могилы. Никаких тайных документов. Любой чиновник сможет увидеть имя. Любой враг будет знать, где искать.

— Они уже знают.

— Знаю.

— И именно поэтому старая схема больше не защищает.

Он повернулся.

— А если я ошибусь снова?

Вот он.

Не маршал.

Не корпус.

Не закон.

Самое простое.

Роэн боялся принять второе большое решение и однажды обнаружить, что оно оказалось неправильным.

Я подошла.

Остановилась перед ним.

— Тогда будете исправлять снова. В этом и состоит жизнь. Никто не даст вам решения, после которого невозможно ошибиться.

— Когда цена ошибки — мой сын, это плохое утешение.

— Поэтому вы не принимаете решение один. Есть документы Селии. Есть Лорен. Норен. Я. И есть сам Теон, который уже сказал, что не хочет больше быть мертвым.

Роэн опустил взгляд.

— Он не понимает всех последствий.

— Конечно. Ему шесть. Но понимает последствия нынешней жизни. И это тоже имеет значение.

Он кивнул.

— Завтра вернемся в Ранвель.

— Если Кальд ушел.

— Ушел. В письме Марты написано, что отряд покинул поместье поздно вечером. Остались два чиновника в Берене, но законного основания занять дом у них нет.

— А потом?

— Соберу копии всех документов. Лорен подпишет заключение по узде. Норен подтвердит состояние дракона и способность Теона без медицинских подробностей. Запрошу внеочередное собрание высших всадников.

— Не императорскую канцелярию?

— Сначала собрание.

Я нахмурилась.

— После всего, что сделала Селия, вы опять идете через корпус?

— Не тайно и не к одному человеку. Публичное собрание с представителями всех крупных крыльев, несколькими членами двора и судебными наблюдателями. Дейран не сможет закрыть документы одним распоряжением.

Это имело смысл.

— И Теон?

Роэн посмотрел прямо на меня.

— Придет со мной.

Я почувствовала тревогу.

— В столицу.

— Да.

— После записки Селии «не веди его к Совету».

— Тогда она боялась, что его приведут туда тайно как редкий объект и передадут людям, которые уже контролировали программу. Сейчас я собираюсь привести его открыто, при свидетелях, назвать своим сыном и сразу представить доказательства, почему никакая закрытая опека над ним невозможна.

Я подумала.

Риск был огромным.

Но разница тоже.

— Он должен знать заранее.

— Узнает.

— И если он испугается?

— Найдем способ сделать так, чтобы рядом были люди, которым он доверяет.

— Например?

Роэн посмотрел на меня.

Ответ был очевиден.

— Вы.

Я замолчала.

Он продолжил:

— Я хочу, чтобы вы поехали с нами в столицу.

— Как воспитательница?

— В том числе.

— Роэн.

— Элина, я не хочу больше делать вид, что вы просто человек, которого нанял заниматься уроками Теона.

Я почувствовала, как снова меняется весь смысл разговора.

— Тогда кем вы меня считаете?

Он не ответил красивой фразой.

Не стал говорить про судьбу.

Просто подошел ближе.

— Человеком, которому доверяю сына. Человеком, к которому иду, когда сам не понимаю, правильно ли поступаю. Женщиной, которую хочу видеть рядом утром, вечером и после того, как все это закончится. Этого достаточно честно?

Достаточно.

Даже слишком.

Я посмотрела на него.

— Вы прекрасно выбрали место для признания. Вокруг документы о заговоре, в соседней комнате ваш сын, а за окном пятнадцать драконов.

— В Ранвеле постоянно что-нибудь мешало. Решил перестать ждать идеального момента.

— Разумно.

Он улыбнулся.

— Третий раз за неделю.

— Не считайте.

Роэн поднял руку и коснулся моей щеки.

Я не отступила.

После первого поцелуя все было иначе.

Тогда мы только признали, что притяжение существует.

Сейчас между нами уже лежало намного больше.

Недоверие первых дней.

Могила Теона.

Ночные разговоры.

Полет.

Страх.

Споры.

И то, как Роэн сегодня сказал «я хочу видеть вас рядом после».

Я сама сделала последний шаг.

Поцеловала его первой.

Роэн ответил сразу.

На этот раз осторожность продержалась недолго.

Его рука легла мне на талию, другая осталась на щеке. Я обняла его за шею и почувствовала, как он притягивает ближе.

Никакой магии.

Никакого внешнего толчка.

Ничего, кроме двух взрослых людей, которые оба знали, что делают.

Когда мы отстранились, Роэн прижался лбом к моему.

— Вы уверены?

Я сразу поняла, что он спрашивает не про поцелуй.

— В чем именно?

— Что хотите этого продолжения. Не потому, что сейчас страшно, не потому, что мы несколько недель живем в одном доме и не потому, что Теон к вам привязался.

Я посмотрела ему в глаза.

— А вы?

— Я спросил первым.

— Нечестно.

— Возможно.

Я улыбнулась.

— Да. Хочу.

Ответ получился очень простым.

Так и должно было быть.

Роэн поцеловал меня снова.

Позже я не смогла бы сказать, в какой момент мы перестали стоять у окна и оказались в маленькой спальне на втором этаже дома смотрителей.

Не было никакой внезапной потери разума.

Мы успели остановиться у лестницы.

Еще раз посмотреть друг на друга.

Еще раз убедиться.

Я могла уйти.

Он бы позволил.

И именно поэтому не ушла.

В комнате было прохладно.

Роэн закрыл дверь, но не запирал.

Я сама повернула ключ.

Он посмотрел на меня.

— Теперь точно?

— Если еще раз спросите, начну считать это попыткой передумать.

— Не хочу передумывать.

— Тогда перестаньте спрашивать.

Он рассмеялся тихо.

Потом подошел.

Близость с ним оказалась совсем не похожа на то напряжение, которое я несколько раз представляла и тут же запрещала себе представлять.

Без борьбы.

Без необходимости доказывать что-либо друг другу.

Роэн оставался внимательным даже тогда, когда мы оба перестали разговаривать много. Я могла остановить его движением руки, приблизить сама, сказать, чего хочу и чего не хочу.

Он слушал.

Наверное, именно это запомнилось сильнее всего.

Не отдельные прикосновения.

Не то, как быстро исчезла неловкость.

А простое ощущение, что рядом со мной мужчина, которому не нужно брать, если можно спросить.

Когда все закончилось, мы долго лежали молча.

Я смотрела на старые балки потолка.

Роэн лежал рядом.

Его ладонь оставалась на моей руке.

— Странный день, — сказала я.

Он повернул голову.

— Вы нашли доказательство многолетнего заговора, решили вернуть к жизни официально мертвого сына и легли в постель с его воспитательницей.

— Если перечислять именно так, звучит плохо.

— А как звучит хорошо?

— Я нашел бумаги Селии, наконец решил закончить ее дело и провел вечер с женщиной, которая мне очень нравится.

Я посмотрела на него.

— «Очень нравится»?

— Хотите другую формулировку?

— Нет. Просто проверяю уровень вашего красноречия.

Он усмехнулся.

— Я военный, а не поэт.

— Слава богам.

Мы снова замолчали.

Через некоторое время Роэн сказал:

— Элина, я не жду, что после сегодняшнего вы сразу назовете себя частью моей семьи.

Я повернулась на бок.

— Хорошо, потому что не собиралась.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Он чуть улыбнулся.

— Просто не хочу, чтобы вы думали, будто теперь обязаны оставаться ради Теона или из-за того, что произошло между нами.

— Вы опять пытаетесь заранее решить, что я могу подумать.

Роэн закрыл глаза.

— Кажется, от некоторых привычек избавиться сложнее.

— Именно.

Я коснулась его руки.

— Я взрослый человек. Если захочу уйти, скажу. Если захочу остаться, тоже.

— А сейчас?

Я подумала.

— Сейчас хочу вернуться к Теону до того, как он организует поисковую группу и отправит свободных драконов прочесывать дом.

Роэн рассмеялся.

— Очень романтично.

— Реалистично.

Мы оделись.

Перед дверью я остановила его.

— Не говорите Теону ничего про нас сейчас.

Роэн поднял бровь.

— Я и не собирался обсуждать с шестилетним сыном подробности.

— Я не про подробности. Вообще ничего. У него достаточно перемен.

— Согласен.

— И не начинайте вести себя за столом так, будто что-то произошло.

— Это скорее просьба к вам.

— Я прекрасно контролирую лицо.

Он посмотрел на меня.

— Нет.

Я хотела возмутиться.

Не успела.

За дверью раздался голос Теона:

— Госпожа Маррен!

Мы оба замерли.

Я открыла.

Теон стоял в коридоре с книгой в руках.

Посмотрел на меня.

Потом на Роэна.

Потом снова на меня.

— Я вас искал.

— Что случилось?

— Норен сказал, что вы с отцом разбираете бумаги. Но потом Лорен пришел один и сказал, что вы еще разговариваете.

Я почувствовала, как Роэн рядом совершенно спокойно молчит.

Предатель.

— Разговаривали.

Теон посмотрел на закрытую дверь спальни.

— Здесь?

— Теон, — сказал Роэн, и в голосе уже появилось предупреждение.

Мальчик сразу решил, что вопрос можно отложить.

— Ладно. Я пришел потому, что Лорен сказал, вы нашли документы мамы.

Вот теперь шутки закончились.

Мы спустились втроем.

Внизу были Норен и Лорен.

Я села рядом с Теоном.

Роэн напротив.

Он рассказал сыну главное.

Без описаний убийства.

Без исследования крови.

Без слов о том, что Селия ожидала собственной смерти слишком отчетливо.

Сказал, что она нашла доказательства запрещенных испытаний узд.

Что Дейран Вальк курировал программу.

Что Селия собиралась передать бумаги императорской канцелярии.

Что после ее смерти Роэн спрятал Теона так, как она сама считала необходимым.

Мальчик слушал очень внимательно.

Когда Роэн закончил, спросил:

— Значит, мама хотела, чтобы вы сделали меня мертвым?

Роэн ответил:

— Если с ней что-нибудь случится и тебе будет угрожать опасность — да. Она считала это способом сохранить тебе жизнь.

Теон посмотрел на меня.

— Тогда отец не сам придумал.

— Не сам. Но решение все равно принимал он.

Мальчик снова повернулся к отцу.

— А мама написала, что делать потом?

Роэн молчал секунду.

— Написала. Я должен был закончить расследование.

— Но не закончили.

— Нет.

— Почему?

— Испугался.

Теон не стал спорить.

Просто спросил:

— Теперь закончите?

— Да.

— И что будет со мной?

Роэн положил обе руки на стол.

— Я хочу вернуть тебе имя.

Мальчик застыл.

— Как?

— Публично объявить, что ты жив. Восстановить документы. Признать, что пять лет назад я подделал сведения о твоей смерти, и объяснить почему.

Теон смотрел на него.

— Все будут знать, что я ваш сын.

— Да.

— И что я слышащий?

— Только то, что придется раскрыть для доказательства опасности узд и причин, по которым тебя пытались похитить. Я не собираюсь превращать твою способность в зрелище.

Теон помолчал.

— А могилу уберут?

Вопрос оказался неожиданным.

Роэн тоже не сразу ответил.

— Если захочешь.

Теон подумал.

— Не знаю.

— Тогда не будем решать сейчас.

— А когда?

— Когда вернемся домой.

Мальчик кивнул.

Я видела, как он пытается представить жизнь, в которой может назвать имя за воротами и никто не требует молчать.

— Я хочу.

Роэн смотрел на него.

— Уверен?

— Да. Я устал быть мертвым.

Норен отвернулся.

Лорен снял очки.

Я сжала пальцы Теона под столом.

Роэн кивнул.

— Тогда сделаем.

В этот момент я поняла, что решение окончательное.

Не потому, что Роэн произнес какую-то торжественную клятву.

Потому что впервые он и Теон выбрали одно и то же.

Не безопасность любой ценой.

Не риск ради красивой свободы.

А жизнь, в которой опасность придется встретить открыто.

Поздно вечером из Ранвеля пришло новое сообщение.

Марта передала, что официальный представитель Короны покинул округ, но приказ Роэну явиться на собрание остается в силе.

Более того, заседание перенесли.

Не через три дня.

Через два.

Лорен положил письмо рядом с найденными документами.

— Значит, времени у нас меньше.

Роэн кивнул.

— Достаточно.

— Чтобы что?

Роэн посмотрел на Теона, который уже спал у очага после слишком длинного дня.

Потом на меня.

— Чтобы завтра вернуться в Ранвель, собрать доказательства и послезавтра войти в столицу вместе с сыном, которого они пять лет считали мертвым.

Он говорил спокойно.

Так, будто речь шла об обычном маршруте.

Но теперь я знала цену этого решения.

Пять лет назад Роэн стоял у пустого детского гроба, чтобы весь мир поверил в смерть Теона.

Через два дня ему предстояло встать перед тем же миром и признать: его наследник жив.