Глава 16. Наследник возвращается

Мы вернулись в Ранвель на следующий день после полудня.

На этот раз Теон почти не разговаривал во время полета.

Не потому, что плохо себя чувствовал. Норен несколько раз спрашивал его о головной боли, а я следила, не начинает ли он слишком глубоко прислушиваться к Тарну, Сарру и свободным драконам, которые оставались в горной долине.

Теон каждый раз отвечал, что все нормально.

Просто смотрел вперед.

Мне казалось, я понимала причину.

В первый раз он покидал Ранвель как ребенок, которого снова прятали от чужих глаз.

Теперь возвращался туда, чтобы через сутки отправиться в столицу под собственным именем.

Между этими двумя поездками прошло меньше двух дней.

Для Теона — почти вся прежняя жизнь.

Когда впереди появились серые башни Ранвеля, мальчик вдруг спросил:

— Моя могила все еще там?

Роэн сидел впереди него и несколько секунд не отвечал.

— Да. За время нашего отсутствия никто ее не трогал.

— А завтра?

— Завтра тоже будет.

Теон нахмурился.

— Но если я перестану быть мертвым, зачем она нужна?

Я услышала в голосе Роэна осторожность, которая теперь отличалась от прежней. Он больше не пытался определить правильный ответ заранее и выдать сыну готовое решение.

— Это твоя могила, хотя внутри нее тебя никогда не было. Поэтому я думаю, что решать ее судьбу должен ты. Не сейчас, не перед столицей и не потому, что нужно что-то доказать людям. Когда все закончится, вернемся домой и спокойно решим.

Теон помолчал, глядя на приближающийся дом.

— Я пока не знаю, хочу убрать или оставить.

— Тогда оставим.

— Даже если люди скажут, что это странно?

— Люди завтра узнают значительно более странные вещи.

Я улыбнулась.

Теон тоже.

Тарн пошел на снижение.

На северной площадке уже ждали.

Марта стояла первой, хотя рядом находились Севен и еще несколько человек охраны. Как только дракон сложил крылья, управляющая перестала делать вид, будто ее интересуют правила безопасной посадки, и пошла прямо к нам.

Теона сняли первым.

Марта обняла его так крепко, что он сначала даже не успел возмутиться.

Потом все же попытался:

— Марта, я не пропал. Мы были всего два дня.

— После того как за последний месяц в этот дом пришли похитители, предатель и государственный обыск, я имею право обнимать вас столько, сколько сочту необходимым.

— Но я почти не могу дышать.

— Значит, еще живы. Уже хорошо.

Она отпустила его, осмотрела с головы до ног и только потом повернулась ко мне.

Меня тоже обняли.

Этого я уже не ожидала.

— Никогда больше не оставляйте меня одну разбираться с чиновниками Короны, — сказала Марта, не отпуская сразу. — Эти люди съели половину запасов, осмотрели каждый шкаф и трижды пытались объяснить мне, что делают свою работу.

— Вы им поверили?

— После третьего объяснения стала верить меньше.

Я рассмеялась.

Роэн спрыгнул последним.

Марта посмотрела на него значительно строже.

— А вам я позже отдельно расскажу, что думаю о решении оставить меня здесь.

— Вы сами согласились.

— Это не мешает мне быть недовольной.

— Не сомневался.

Дом встретил нас знакомыми запахами, звуками и какой-то неожиданной обычностью.

На кухне готовили ужин.

В коридорах снова работали слуги.

Окна детского крыла были открыты.

Я вошла в классную комнату и на несколько секунд остановилась.

Все осталось на месте.

Карта.

Тетради.

Коробки с камнями.

Доска, на которой Теон перед отъездом не до конца стер задачу.

Он зашел следом.

Положил горный камень в свою коробку.

Потом достал карточку, которую сделал в убежище, и установил рядом.

— Теперь правильно.

Я посмотрела на надпись.

«Нашла госпожа Маррен в долине свободных драконов. Я там пока не был».

Теон взял перо.

Зачеркнул последние четыре слова.

Сверху аккуратно написал:

«Я там был».

Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

Не от жалости.

Скорее от понимания, насколько много для него значили эти три слова.

Он начал наконец бывать там, о чем раньше только читал.

Даже если первой такой поездкой оказалось бегство.

— Оставляем? — спросил он.

— Конечно.

— А завтра я увижу столицу.

— Если план вашего отца не изменится.

— Не изменится.

Уверенность была абсолютной.

Я не стала напоминать, сколько раз планы взрослых уже менялись вокруг него.

Пусть хотя бы сегодня верит.

К вечеру Ранвель превратился в место подготовки не к поездке, а почти к судебному делу.

Лорен занял большую библиотеку. На столах лежали копии документов Селии, отчеты по Аррасу и другим драконам, рисунки узд, заключение о современном происхождении печати и кусок снятого обруча с маркировкой центральной столичной мастерской.

Норен отдельно готовил медицинское заключение.

Не о Теоне.

О раненом драконе.

Это было принципиально.

Роэн отказался позволить включать в официальный пакет медицинское описание способности сына до того, как станет понятно, кто получает доступ к документам.

Вместо этого Норен составил короткое свидетельство: Теон Арден демонстрирует редкую способность воспринимать эмоциональное состояние драконов без собственной всаднической связи. Способность не дает контроля над животными и сама по себе не представляет доказанной угрозы людям.

Последняя формулировка появилась после долгого спора.

Роэн хотел написать жестче.

Лорен предложил вообще не называть способность до момента собрания.

Я настояла, что если Теона собираются публично показать как причину старых покушений и угрозы программе узд, скрывать главное до последней секунды будет выглядеть так, будто мы сами считаем его опасным.

В итоге оставили ровно столько, сколько требовалось.

Теон весь вечер ходил между библиотекой и столовой, пока я наконец поймала его у лестницы.

— Достаточно. Вы уже три раза спросили, готовы ли документы, два раза проверили, уложил ли Роэн свой мундир, и один раз пытались узнать у Лорена, сколько людей будет завтра. Теперь идете ужинать, а потом спать.

Он посмотрел на меня с возмущением.

— Я не смогу спать.

— Возможно. Но это не означает, что нужно заранее отказаться от попытки.

— Завтра я должен встать рано.

— Именно поэтому.

— А если я забуду, что говорить?

Я остановилась.

Вот чего он на самом деле боялся.

Не столицы.

Не сотен людей.

Своей роли.

Я взяла его за руку и повела в классную комнату, где было тихо.

— Садитесь.

Теон сел за стол.

Я напротив.

— Что именно вы должны говорить завтра?

— Что я Теон Арден.

— Уже умеете.

— А если спросят про слышащих?

— Отвечаете только на то, что понимаете сами. Если вопрос сложный или неприятный, смотрите на отца, меня или Норена. Никто не имеет права заставлять вас объяснять взрослым устройство способности, которую мы сами только начали изучать.

— А если они скажут, что я опасный?

— Что вы думаете об этом сами?

Теон нахмурился.

— Что я не опасный. Я никому ничего не сделал.

— Вот и все.

— Но я могу говорить с драконами.

— Не словами. И вы не можете ими командовать.

— Я знаю.

— Значит, завтра не пытаетесь доказать взрослым, что вы хороший. Вы не обязаны заслуживать право быть живым и существовать под собственным именем.

Он смотрел на меня.

Я продолжила:

— Ваш отец будет говорить о документах. Лорен — об уздах. Норен — о том, что видел как лекарь. Ваша задача значительно проще. Вы просто приходите туда как Теон Арден.

— И все?

— И все.

Он немного расслабился.

Потом спросил:

— Вы будете рядом?

— Да.

— Все время?

Я помолчала.

— Насколько позволят правила собрания. Но я не уйду в другую часть здания без того, чтобы вы знали где я.

— А отец?

— Будет перед вами.

— Тогда нормально.

Вот так просто.

Мне хотелось верить, что действительно нормально.

Перед сном мы прошли к семейному кладбищу.

Это предложил Теон.

Роэн сначала нахмурился, но не запретил.

Мы пошли втроем.

Вечер был прохладным. На дорожках лежали длинные тени от деревьев.

Могила Селии оставалась с цветами.

Рядом — маленькая плита с именем Теона.

Он подошел сам.

Прочитал надпись, хотя знал ее наизусть.

Теон Арден.

Единственный сын.

Умер в возрасте одного года.

Мальчик долго стоял перед камнем.

Я и Роэн остались чуть дальше.

Наконец Теон спросил:

— Отец, вы правда стояли здесь на похоронах?

— Да.

— И знали, что я жив?

— Да.

— Вам было страшно?

Роэн ответил не сразу.

— Очень.

Теон повернулся.

— Почему, если я был жив?

— Потому что я не знал, поверили ли люди, от которых тебя прятал. И потому что в тот день мне пришлось позволить всем вокруг думать, что я потерял и жену, и сына.

— Они вас жалели?

— Да.

— А вы не могли сказать правду.

— Не мог.

Теон посмотрел обратно на плиту.

— Это ужасно.

Роэн подошел ближе.

— Было.

— Но завтра все узнают.

— Да.

— Тогда хорошо.

Он не просил разрушить могилу.

Не устраивал символической сцены.

Просто постоял еще немного и пошел домой.

Я осталась на пару шагов позади.

Роэн тоже задержался.

Когда Теон оказался достаточно далеко, он тихо произнес:

— Завтра эта ложь закончится.

Я посмотрела на плиту.

— Одна ложь. Не все проблемы.

— Я знаю.

— Боитесь?

Он усмехнулся без веселья.

— Вы с Теоном сегодня решили задавать одинаковые вопросы?

— Значит, вопрос хороший.

Роэн посмотрел на сына, который уже шел к калитке.

— Да. Боюсь.

— И все равно идете.

— Теперь уже нет другого решения, с которым я мог бы жить.

Я осторожно коснулась его руки.

Всего на секунду.

Теон мог обернуться.

Роэн сжал мои пальцы и отпустил.

Ночью я действительно почти не спала.

Не потому, что Теон ходил по коридору.

Он как раз уснул быстрее, чем ожидал.

Не потому, что в доме была тревога.

Впервые за много дней Ранвель оставался спокойным.

Просто я лежала и представляла завтрашний день.

Столицу.

Высших всадников.

Маршала Дейрана Валька, которого пока знала только по чужим словам и подписи на документах.

Роэна, который собирался признать перед всем командованием, что пять лет назад подделал смерть наследника одного из старейших домов.

И Теона.

Живого ребенка, которому придется войти туда, где его существование уже давно стало чьим-то государственным интересом.

Утром мы вылетели до рассвета.

Не скрываясь.

Наоборот.

Тарн вышел с основной площадки.

Сарр летел рядом.

Еще два проверенных всадника из людей Роэна сопровождали нас до столицы.

Теон сидел между мной и отцом.

На этот раз на нем была не дорожная одежда.

Темный костюм дома Арденов.

Без чрезмерной роскоши.

На воротнике — маленькое серебряное крыло.

Роэн долго сомневался, стоит ли надевать родовой знак на ребенка до официального признания.

Теон решил за него.

— Если я еду говорить, кто я, странно одеваться как неизвестный мальчик.

Возразить было сложно.

Первые часы полета прошли спокойно.

Когда на горизонте появилась столица, Теон перестал говорить.

Я знала этот вид тишины.

Не страх полностью.

Слишком много нового сразу.

Город рос под нами.

Высокие стены.

Башни.

Крыши.

Широкая река.

Мосты.

Площади.

Воздушные площадки Крыльев Короны.

Теон смотрел вниз так, будто видел другой мир.

Наверное, так и было.

— Там правда столько людей? — спросил он.

— Еще больше, чем кажется сверху, — ответила я.

— И все могут ходить куда хотят?

— Большинство — да.

Он помолчал.

— Я тоже смогу?

Роэн ответил:

— Не завтра и не один. Но когда станет безопасно, да.

Теон улыбнулся.

Тарн пошел на снижение.

Центральная площадка Крыльев занимала огромную часть военного комплекса. Одновременно там могли садиться несколько драконов.

Когда мы приближались, я увидела людей.

Сначала десятки.

Потом поняла, что их гораздо больше.

Новость о вызове Роэна явно не осталась закрытой.

Тарн приземлился.

Все произошло сразу.

Шум крыльев.

Команды.

Люди в форме.

Чиновники.

Слуги.

Всадники.

Теон замер.

Я положила ладонь ему на плечо.

— Сначала дышим. Никого из драконов специально не слушаем.

Он кивнул.

— Их много.

— Знаю.

— Очень.

— Смотрите на отца. На меня. На Тарна. Остальные пока просто фон.

Роэн спустился.

Потом помог Теону.

Когда мальчик оказался на земле, несколько человек неподалеку замолчали.

Кто-то узнал.

Не самого Теона.

Сходство.

Роэн в тридцать пять и его шестилетний сын были слишком похожи, чтобы этого не заметить.

Я спустилась последней.

К нам сразу подошел офицер в темно-синей форме.

— Лорд Арден, собрание начнется через сорок минут. Вас ожидали одного.

Роэн спокойно ответил:

— Мои сопровождающие входят вместе со мной.

Офицер посмотрел на Теона.

— Несовершеннолетние лица на закрытое заседание не допускаются без отдельного разрешения.

— Получите разрешение сейчас.

— Милорд, порядок утвержден заранее.

Роэн вынул документ.

— Тогда сообщите председателю собрания, что я прибыл с главным свидетелем по делу, ради которого меня вызвали. И если заседание начнут без него, я потребую занести отказ в официальный протокол.

Офицер побледнел чуть заметно.

— Я передам.

Он ушел.

Теон посмотрел на отца.

— Я главный свидетель?

— Сегодня да.

— Это плохо?

— Это означает, что люди должны услышать, почему произошли некоторые события.

— Хорошо.

Мы вошли в здание.

Я бы хотела сказать, что столица впечатлила меня меньше, чем Теона.

Это было бы неправдой.

Центральный корпус Крыльев был огромным.

Высокие своды.

Гербы подразделений.

Статуи всадников и драконов.

На стенах висели имена погибших.

Все здесь напоминало о власти структуры, против которой мы собирались выступить.

Роэн вырос внутри этого мира.

Служил ему.

Доверял ему.

Селия пыталась доказать, что за парадной частью скрывается нечто другое.

А теперь ее сын шел по тому же коридору, держась за мою руку.

Нас разместили в отдельной приемной.

Лорен и Норен приехали немного позже на Сарре.

Пакеты с документами доставлялись под охраной.

Я проверила Теона.

Он выглядел нормально.

Чуть бледный.

Но голова не болела.

— Драконы здесь шумные, — сказал он.

Лорен сразу насторожился.

— В каком смысле?

Я подняла руку.

— Не начинаем исследование перед заседанием.

— Я хотел только...

— Знаю. После.

Старик усмехнулся.

— Теперь понимаю, почему Роэн иногда выглядит так, будто спорил три часа.

— Он привык.

Теон улыбнулся.

Дверь открылась.

Вошел человек лет пятидесяти в официальном мундире.

Я его не знала.

Роэн встал.

— Лорд Сайрен Кальд.

Вот он.

Тот самый уполномоченный, который обыскивал Ранвель.

Кальд посмотрел сначала на Роэна.

Потом на Теона.

Я заметила, как на долю секунды исчезла официальная невозмутимость.

— Значит, слухи оказались верны.

Роэн ответил:

— Если вы говорите о моем сыне, слухи сегодня перестанут иметь значение.

Кальд медленно произнес:

— У вашего сына есть свидетельство о смерти, зарегистрированное пять лет назад.

Теон сжал мою руку.

Роэн даже не повернулся к нему.

— Именно это я собираюсь объяснить собранию.

— Вы понимаете юридические последствия?

— Полностью.

— И все равно намерены привести ребенка в зал?

— Да.

Кальд смотрел на него еще секунду.

— Тогда председатель разрешил присутствие мальчика, лекаря и господина Харта. Госпожа Маррен не входит в список официальных свидетелей.

Теон сразу напрягся.

Я почувствовала.

Роэн тоже.

— Она остается с моим сыном.

— Лорд Арден, это закрытое заседание высшего командования.

Я вмешалась спокойно:

— Тогда меня можно не считать свидетелем. Я воспитательница Теона. У него редкая способность, которая при большом количестве драконов вызывает перегрузку. Норен Фальк подтвердит, что я помогаю ребенку контролировать внимание. Если вы хотите, чтобы мальчик мог нормально присутствовать в зале, мое присутствие полезно не меньше официального статуса.

Кальд посмотрел на Норена.

Тот подтвердил:

— Это медицински разумно. В здании сейчас десятки связанных драконов. Теон только учится отделять чужие ощущения от собственных.

Сайрену явно не нравилось расширять список.

Но возразить было нечем.

— Хорошо. Вы присутствуете как сопровождающее лицо несовершеннолетнего и не выступаете без обращения председателя.

— Устраивает.

Роэн посмотрел на меня.

Я пожала плечами.

Иногда проще договориться без войны.

Зал заседаний оказался похож на старый амфитеатр.

Круглый.

Ступени поднимались вокруг центральной площадки.

Внизу стоял длинный стол для документов.

На верхних рядах сидели представители разных крыльев.

Я увидела серебряные знаки Севера.

Красные Востока.

Черные центрального корпуса.

Несколько людей в придворной форме.

Судебных магов.

Писарей.

Когда мы вошли, разговоры начали стихать.

Сначала из-за Роэна.

Потом люди увидели Теона.

Тишина стала полной.

Я чувствовала десятки взглядов.

Теон тоже.

Он крепче держался за мою руку, но шел.

Не прятался за мной.

Роэн шел первым.

Теон рядом.

Я слева от него.

Норен и Лорен следом.

В переднем ряду сидел мужчина с седыми волосами и широкими плечами.

Я узнала его, даже никогда не видев.

Не по портрету.

По тому, как изменился Роэн.

Маршал Дейран Вальк.

Он встал.

Не резко.

Медленно.

Лицо выражало удивление настолько правдоподобно, что, если бы я не читала документы Селии, поверила бы.

Дейран посмотрел на Теона.

Потом на Роэна.

— Роэн...

Всего одно слово.

Но в нем было столько личного, что я сразу поняла, каким был их прежний союз.

Роэн не ответил.

Председатель собрания, пожилой мужчина в темно-золотом мундире, поднялся.

— Лорд Арден, прежде чем мы начнем обсуждение вашего отказа исполнить распоряжение патруля, полагаю, вы обязаны объяснить присутствующим, кого именно привели в этот зал.

Роэн вышел на центральную площадку.

Теон остался со мной.

Я почувствовала, как дрожат его пальцы.

Сжала сильнее.

Роэн оглядел зал.

Потом сказал:

— Это Теон Арден. Мой сын. Единственный наследник дома Арден.

Шум не начался сразу.

Сначала несколько человек будто вообще не поняли.

Потом голоса возникли одновременно.

Кто-то встал.

Один из писарей уронил перо.

Я услышала:

— Невозможно.

— Ребенок умер.

— Пять лет назад...

Председатель ударил ладонью по столу.

— Тишина!

Потребовалось время.

Дейран не сел.

Он продолжал смотреть на Теона.

Я не могла понять, что в его лице настоящее.

Если этот человек действительно стоял за смертью Селии, он умел владеть собой почти идеально.

Роэн дождался тишины.

— Пять лет назад я подал ложное сообщение о смерти сына. Свидетельство было составлено при участии моего семейного лекаря. Похороны были инсценированы. В гробу не находилось тело ребенка.

Норен рядом со мной медленно выдохнул.

Теперь его собственное преступление тоже стало публичным.

Председатель говорил жестко:

— Вы понимаете, что только что признались в подделке государственного документа, введении Короны в заблуждение и многолетнем сокрытии наследника зарегистрированного дома?

— Понимаю.

— Причина?

Роэн посмотрел на Теона.

— За несколько дней до ложной смерти была убита моя жена Селия Арден. Теона попытались похитить. Через два дня после нападения неизвестные лица использовали поддельный государственный приказ, чтобы получить доступ к ребенку. Я не знал, насколько глубоко люди, стоящие за нападением, проникли в структуры корпуса и государства. Поэтому объявил сына мертвым и скрыл его существование.

В зале стало тише.

Теперь слушали иначе.

— У вас были доказательства государственного заговора? — спросил председатель.

— Тогда нет. Сейчас есть.

Роэн кивнул Лорену.

Старик вышел к столу.

Положил первый пакет.

— Современная узда, снятая с дикого дракона, пришедшего к землям Арденов. Магическая система подавления воли дракона, запрещенная древними соглашениями. Металл изготовлен центральной государственной мастерской Крыльев Короны. Вот маркировка, заключение и часть снятого обруча.

В зале снова поднялся шум.

Теперь другой.

Несколько всадников почти одновременно потребовали показать металл.

Судебный маг подошел.

Лорен передал ему образец.

Дейран наконец сел.

Но я увидела, как пальцы на подлокотнике сжались.

Лорен продолжил.

Рассказал об Аррасе.

О закрытых испытаниях двенадцатилетней давности.

О шрамах других драконов.

О старых отчетах, которые не совпадали с реальными последствиями.

Потом Роэн положил на стол копии материалов Селии.

— Эти документы моя жена собиралась передать императорской канцелярии перед смертью. В них содержатся сведения о программе «стабилизации поведения боевых драконов». Фактически — об испытаниях узд.

Председатель просмотрел верхний лист.

Лицо стало тяжелым.

— Здесь стоит имя маршала Валька.

Вот теперь все посмотрели на Дейрана.

Он поднялся.

Спокойно.

— Потому что я действительно курировал программу стабилизации, и скрывать это не собираюсь.

У меня внутри все сжалось.

Роэн не двинулся.

Председатель нахмурился.

— Вы признаете использование узд?

— Нет. Я признаю существование программы, целью которой было исследование реакции боевых драконов на потерю связи и отказ от приказа в критической ситуации. Если кто-то внутри технического подразделения превратил ее в запрещенное воздействие, я хочу узнать это не меньше присутствующих.

Очень хороший ответ.

Слишком хороший.

Дейран продолжил:

— Селия действительно задавала вопросы. Роэн обращался ко мне с частью ее материалов. Я проверил и передал ему то, что получил от технических служб. Если документы были подменены, значит, обманули и меня.

Я посмотрела на Лорена.

Старик едва заметно покачал головой.

Не верил.

Но прямого доказательства приказа Дейрана на убийство Селии у нас действительно не было.

Роэн сказал:

— Моя жена прямо записала, что после вашего вмешательства архивные заявки закрывались, свидетели исчезали, а технические материалы переводились в закрытый сектор по вашему распоряжению.

Дейран посмотрел на него.

Впервые не как на офицера.

Как на человека, которого давно знает.

— И именно поэтому нам нужно официальное расследование, Роэн. Не обвинение на основании записок погибшей женщины, которую ты любил и чью смерть до сих пор переживаешь.

Я почувствовала гнев.

Не потому, что слова были громкими.

Наоборот.

Он использовал самую человеческую часть Роэна, чтобы сделать доказательства похожими на продолжение личной боли.

Роэн сохранил спокойствие.

— Именно поэтому здесь присутствуют маркировки государственной мастерской, старые отчеты и живые драконы со следами узд. Не только записи моей жены.

Председатель поднял руку.

— Достаточно. Все материалы будут изъяты судебной комиссией для независимой проверки.

Роэн сразу ответил:

— Копии переданы трем независимым хранителям до заседания.

Я впервые за день захотела улыбнуться.

Очень правильное решение.

Дейран посмотрел на него дольше обычного.

Председатель перевел взгляд на Теона.

— Теперь остается вопрос, почему именно существование ребенка связано с этими событиями.

Вот он.

Роэн подошел к сыну.

Не выводил в центр без предупреждения.

Присел рядом.

— Готов?

Теон был бледным.

Но кивнул.

Мы вышли вместе.

Председатель смотрел на мальчика.

— Теон Арден, вам известно, почему вас пытались похитить?

Теон посмотрел на отца.

Потом на меня.

И ответил сам:

— Потому что я слышу драконов.

В зале снова прошел шум.

Председатель нахмурился.

— Объясните.

Теон сжал мои пальцы.

— Не словами. Я чувствую, когда им больно, страшно или они чего-то хотят. Иногда могу понять, куда они смотрят. Если рядом много драконов, становится трудно. Я не могу ими командовать.

Последнюю фразу он добавил сам.

Я почувствовала гордость.

Лорен вышел вперед.

— В старых источниках такие люди назывались слышащими. Последний надежно подтвержденный случай более века назад. Способность не является управлением. Напротив, судя по материалам Селии Арден и нашим наблюдениям, слышащий способен помочь дракону различить собственное намерение сквозь внешнее магическое давление.

Один из генералов на верхнем ряду спросил:

— То есть разрушать узды.

— Вероятно, да.

Именно этого ждал Дейран.

Я поняла по тому, как быстро он встал.

Не испугался.

Не возразил.

Просто получил формулировку, которой не хватало.

— Господа, — произнес он, обращаясь уже не к Роэну, а ко всему залу, — я прошу на секунду отделить эмоциональную сторону этой истории от вопроса государственной безопасности.

У меня внутри все похолодело.

Роэн тоже понял.

— Не смейте.

Дейран даже не посмотрел на него.

— Перед нами ребенок с неизвестной магической способностью, способный воздействовать на связь драконов. Мы не знаем пределы этой способности, не знаем, контролируема ли она, не знаем, может ли мальчик случайно вмешаться в боевую связь. Пять лет его отец скрывал существование ребенка от государства, подделал документы и не допустил ни одного независимого исследования.

Теон сжал мою руку так сильно, что стало больно.

Я наклонилась.

— Смотрите на меня. Не на него.

Он посмотрел.

Дышал слишком быстро.

— Пять вещей.

— Сейчас?

— Особенно сейчас.

Он понял.

Глаза быстро прошлись вокруг.

— Вы. Отец. Стол. Лорен. Серебряный знак на стене.

— Хорошо. Пять вдохов.

Дейран продолжал говорить.

— Я не утверждаю, что мальчик опасен. Я утверждаю, что мы не имеем права делать обратный вывод только потому, что любим его отца или сочувствуем пережитому.

Какая прекрасная конструкция.

Не обвинение.

«Я не утверждаю».

Но вся комната уже получила нужную мысль.

Опасный ребенок.

Роэн вышел вперед.

— Теон шесть лет жил рядом с Тарном и не причинил его связи вреда. Он помог освободить дикого дракона от узды. Ни одного случая управления чужим драконом не существует.

Дейран наконец посмотрел на него.

— И все эти сведения исходят от вас, вашего семейного лекаря, воспитательницы и бывшего всадника, много лет конфликтующего с Советом. Именно поэтому требуется независимая проверка.

Лорен тихо сказал рядом со мной:

— Вот мерзавец.

Я бы выбрала другое слово.

Председатель поднялся.

— Маршал Вальк, что именно вы предлагаете?

Дейран ответил:

— Временную государственную защиту несовершеннолетнего Теона Ардена до окончания расследования. Не заключение. Не изъятие. Безопасное место под контролем Короны, независимые лекари и исследователи, а также временное ограничение контакта с большим количеством драконов.

Теон побледнел.

Я почувствовала, как в нем все напряглось.

— Нет, — сказал он.

Тихо.

Но несколько ближайших людей услышали.

Дейран посмотрел на мальчика с почти мягким выражением.

— Теон, никто не собирается причинять вам вред.

Я шагнула чуть вперед.

— Не разговаривайте с ребенком так, будто решение уже принято.

Председатель нахмурился.

— Госпожа Маррен, вы не участник заседания.

Я ответила:

— Тогда обращайтесь к его отцу, а не к шестилетнему мальчику, которого предлагают забрать из семьи под красивым названием государственной защиты.

Роэн встал между Теоном и центром зала.

— Мой сын никуда не поедет.

Председатель сказал жестче:

— Лорд Арден, после вашего признания в многолетней подделке документов ваше единоличное право определять безопасность ребенка будет предметом юридической оценки.

Роэн замер.

Я почувствовала, что именно к этому все и шло.

Не к спору об уздах.

Не к Дейрану.

К закону.

Дейран подготовился.

— Кроме того, — продолжил председатель, — существует положение о несовершеннолетних с неизвестной магической способностью, способной затрагивать стратегические объекты или существ Короны. До установления характера такой способности Совет может временно назначить внешнюю защиту.

Лорен выругался уже громче.

— Этот закон создавали для детей, которые неконтролируемо открывают порталы и сжигают дома. Не для ребенка, который чувствует драконов.

Председатель ответил:

— Именно поэтому решение временное.

Роэн положил обе ладони на стол.

— И именно поэтому пять лет назад моя жена написала не вести Теона к Совету.

В зале стало тихо.

Дейран сказал:

— Селия боялась неизвестного. Это понятно. Но страх погибшей матери не может заменить закон.

Я увидела, как Роэн меняется.

Не срывается.

Наоборот.

Становится слишком спокойным.

— Вы сейчас будете использовать страх Селии после того, как программа под вашим кураторством стала причиной, по которой ей вообще пришлось бояться?

Дейран выдержал взгляд.

— Если вы докажете, что программа привела к ее смерти, я отвечу перед судом. Но пока мы обсуждаем живого ребенка, и я не позволю вашей вине за прошлое снова определять его будущее.

Вот это было мастерски.

Ударить Роэна его же слабостью.

Я почувствовала, как его плечи напряглись.

Теон тоже услышал.

— Это не вина отца.

Детский голос прозвучал неожиданно громко в тишине.

Все посмотрели на него.

Теон стоял рядом со мной.

Бледный.

Испуганный.

Но говорил сам.

— Он ошибался. Он мне сам сказал. Но узды делал не он. И маму убил тоже не он. Если вы хотите проверить меня, сначала спросите, хочу ли я.

Я закрыла глаза на долю секунды.

Потом открыла.

Дейран смотрел на мальчика очень внимательно.

Слишком.

Председатель смягчил голос.

— Теон, закон существует именно потому, что ребенок не всегда может оценить опасность собственной способности.

— А взрослые всегда могут?

Несколько человек в зале тихо отреагировали.

Теон продолжил:

— Ивар был взрослый. Он продал сведения про меня. Люди, которые сделали узду, взрослые. Если меня опять отдадут взрослым, которых я не знаю, почему должно стать безопаснее?

Председатель явно не ожидал разговора именно в такую сторону.

Дейран ожидал.

Он произнес спокойно:

— Поэтому речь идет не об одном человеке, а о системе независимого надзора.

Я почувствовала, как Теон начинает снова теряться.

Слишком много слов.

Слишком много чужих эмоций.

За стенами здания находились десятки драконов.

Он прижал пальцы к виску.

Норен сразу заметил.

— Заседание нужно прервать для ребенка.

Председатель посмотрел на Теона.

— Пять минут.

Я отвела его к боковой скамье.

Норен сел рядом.

Роэн подошел.

Теон схватил его за рукав.

— Они меня заберут?

Роэн присел.

Вокруг нас находились люди.

Не место для обещаний, которые он не может исполнить.

Но Теон ждал.

— Я сделаю все законное, чтобы этого не произошло.

— А незаконное?

Роэн почти улыбнулся.

— Не спрашивай то, на что мне лучше не отвечать при судебных магах.

Я невольно рассмеялась.

Теон тоже.

Совсем немного.

Напряжение ушло.

Норен дал воды.

Я помогла Теону снова сосредоточиться на комнате.

Через несколько минут он был готов продолжать.

Но заседание уже двигалось без нас.

Судебные маги обсуждали документы.

Председатель совещался с двумя советниками.

Дейран сидел на месте.

Не пытался подойти.

Роэн стоял рядом с сыном.

Я видела, что он хочет уйти.

Просто взять Теона и выйти.

Не из зала.

Из столицы.

На Тарна.

В горы.

Куда угодно.

В первый день знакомства он бы так и сделал.

Теперь остался.

Потому что бегство подтвердило бы именно то, что говорил Дейран.

Председатель вернулся к столу.

— Совет принял промежуточное решение.

Роэн выпрямился.

— До окончания первичной проверки материалов по делу узд и обстоятельств сокрытия Теона Ардена лорд Роэн Арден временно отстраняется от командования северным округом.

Шум прошел по залу.

Роэн не двинулся.

— В связи с признанием в подделке государственного свидетельства о смерти и сокрытии несовершеннолетнего лица лорд Арден должен оставаться в столице до решения судебной комиссии. Формально это не арест, если он добровольно соблюдает ограничения.

Я почувствовала, как холодеет спина.

Формально.

Дейран смотрел прямо вперед.

— Теон Арден до выяснения характера способности передается под временную защиту Короны. Учитывая возраст, ребенку разрешается оставаться с привычной воспитательницей и семейным лекарем. Однако место проживания определит комиссия. Контакты с лордом Арденом будут разрешены под наблюдением.

Роэн сделал шаг.

— Нет.

Председатель поднял руку.

— Лорд Арден, решение принято большинством присутствующих представителей Совета и подтверждено судебным магом. Вы можете обжаловать после оформления протокола.

— Вы не заберете моего сына.

Впервые за весь день голос Роэна стал опасным не потому, что был громким.

Именно потому, что оставался тихим.

Несколько охранников у стен напряглись.

Тарн снаружи взревел.

Теон резко зажал уши.

Нет.

Не от звука.

От ощущения.

— Отец, не надо.

Роэн повернулся к нему.

Мальчик стоял рядом со мной.

— Если вы сейчас будете драться, они скажут, что вы опасный тоже.

Несколько человек услышали.

Роэн закрыл глаза.

Всего на секунду.

Потом посмотрел на председателя.

— Я подчинюсь временно. Но моя воспитательница и Норен остаются с Теоном постоянно. Ни одного исследования способности без моего письменного согласия, согласия лекаря и самого ребенка. Ни одной процедуры с кровью, магическими печатями или контактом с драконами.

Дейран вмешался:

— Вы уже не единственный законный представитель на период проверки.

Роэн повернулся к нему.

— Тогда попробуйте нарушить это условие и посмотрите, насколько спокойно пройдет ваше расследование.

Председатель ударил по столу.

— Достаточно. До конца дня будет назначен независимый хранитель прав ребенка. Госпожа Маррен и доктор Фальк остаются при Теоне. Лорд Арден будет находиться в гостевом крыле корпуса под наблюдением.

Формально не арест.

Но охрана уже подошла.

Я увидела, как Теон понимает.

Он бросился к отцу.

Роэн успел обнять.

Не скрываясь.

Не думая о зале.

Теон прижался к нему.

— Вы придете?

— Сегодня обязательно.

— Они разрешат?

Роэн посмотрел на председателя.

— Разрешат.

Теон сжал его сильнее.

— Не делайте ничего глупого.

Несколько человек рядом улыбнулись.

Роэн тоже.

— Кажется, госпожа Маррен слишком хорошо тебя воспитала.

— Она говорит, что взрослые тоже должны думать до того, как делать.

Я сказала:

— И очень надеюсь, что хотя бы один Арден меня когда-нибудь услышит.

Роэн посмотрел на меня поверх головы сына.

Взгляд задержался.

В нем было слишком много всего, что нельзя было говорить здесь.

Страх.

Злость.

Доверие.

И просьба.

Не оставлять Теона.

Не нужно было произносить.

Я кивнула.

Потом охрана отвела Роэна.

Теон стоял рядом и смотрел ему вслед.

Норен положил руку мальчику на плечо.

Я взяла за другую.

Дейран подошел к председателю.

О чем-то заговорил.

Я не слышала.

Но заметила, как на секунду его взгляд остановился на Теоне.

Не на Роэне.

Не на документах.

На ребенке.

И теперь я знала достаточно, чтобы не считать это случайностью.

Через пятнадцать минут нас вывели из зала другим коридором.

Не как заключенных.

Но с двумя людьми Короны впереди и двумя сзади.

Теон шел молча.

На повороте спросил:

— Куда нас ведут?

Офицер впереди ответил:

— В защищенное крыло для гостей. Там вас разместят до решения комиссии.

Теон посмотрел на меня.

Я постаралась улыбнуться.

— Значит, сначала посмотрим комнату. Потом узнаем, где Роэн. Потом поедим, потому что вы с утра почти ничего не ели.

Мальчик нахмурился.

— Вы говорите как будто это обычный день.

— Нет. Я говорю, что даже в очень плохой день человеку нужно есть, пить и знать, где он будет спать. Иначе все становится еще хуже.

Он подумал.

— А уроки?

Я посмотрела на него.

— Сегодня освобождаю.

— Правда?

— Не радуйтесь слишком сильно. Завтра посмотрим.

Теон впервые после заседания улыбнулся.

Совсем немного.

Мы дошли до тяжелой двери.

Офицер открыл.

За ней находился светлый коридор с несколькими комнатами и окнами во внутренний двор.

Решетки не было.

Но возле двери осталась охрана.

Я поняла.

Не тюрьма.

И уйти нельзя.

Теон понял тоже.

— Это опять безопасное место, из которого нельзя выходить?

Я не стала придумывать красивое объяснение.

— Пока да.

Он медленно вошел.

Я пошла следом.

Пять лет назад Роэн спас сына, объявив его мертвым и спрятав от государства.

Сегодня он вернул Теону имя перед всем высшим командованием.

И всего через несколько часов государство снова решило, что знает лучше его самого, где ребенку будет безопасно.