Глава 5. Похороны, которых не было

На следующее утро Ранвель проснулся раньше обычного.

Я поняла это еще до того, как вышла из комнаты.

По коридору несколько раз прошли люди. Внизу открывались и закрывались двери. Со двора доносились голоса, лошадиное ржание, короткие команды.

Когда я спустилась, у главного входа стояли четверо вооруженных мужчин вместо привычных двух.

Ивар Кесс разговаривал с ними у лестницы.

При виде меня он прервался.

— Доброе утро, госпожа Маррен.

— Доброе. Человека с холма нашли?

— Нет.

Это было ожидаемо, но неприятно.

— След?

— Закончился возле северной дороги. Дальше твердый грунт.

— Значит, он ушел пешком?

— Возможно.

— Или его кто-то ждал.

Ивар посмотрел на меня внимательнее.

— Возможно.

— Вы тоже теперь будете отвечать этим словом?

— Я стараюсь не утверждать то, чего не знаю.

— Разумная привычка.

Он кивнул людям и пошел к выходу.

— Господин Кесс.

Ивар остановился.

— Да?

— Роэн уже встал?

— Лорд Арден в западном кабинете.

— С какого времени?

— Я не слежу за его сном.

— Значит, очень давно.

Он едва заметно улыбнулся.

— Вероятно.

— Мне нужно с ним поговорить.

— Тогда советую сделать это до девяти. Потом он уезжает проверять северную дорогу.

— Верхом?

— Да.

— Без Тарна?

Вопрос заставил Ивара задержаться.

— С Тарном сегодня останется господин Мелвин.

— Это тот всадник, чей дракон приезжал прошлым летом?

Ивар нахмурился.

— Откуда вы знаете?

Я слишком поздно поняла, что имя слышала только от Теона.

— Теон рассказывал о гостях.

— Понятно.

Не уверена, что ему действительно было понятно.

— Тарн в порядке?

— В полном.

— Тогда почему Роэн едет без него?

— Потому что человека ищут на земле.

Он сказал это спокойно, но мне показалось, что ответ был подготовлен заранее.

Я уже начала замечать неприятную привычку: чем дольше находилась в Ранвеле, тем больше обращала внимание не только на то, что люди говорили, но и на то, как именно.

Скоро я могла стать невыносимой.

Если еще не стала.

— Спасибо.

Я поднялась обратно на несколько ступеней.

— Госпожа Маррен.

Обернулась.

Ивар стоял у двери.

— Сегодня не выводите Теона дальше внутреннего сада.

— Я знаю.

— Даже если он будет просить.

— Я тоже умею выполнять разумные распоряжения.

— Я не сомневался.

— По вашему лицу не скажешь.

На этот раз он действительно улыбнулся и вышел.

Теона я нашла в малой столовой.

Он уже сидел за столом, но не ел.

Перед ним стояла тарелка с омлетом, а сам он смотрел на дверь.

— Доброе утро.

— Доброе.

— Почему не едите?

— Жду.

— Кого?

Он посмотрел на меня так, будто ответ был очевиден.

— Отца.

Я вспомнила договоренность о совместных завтраках.

Два раза в неделю, если Роэн в Ранвеле.

Сегодня он был.

— Он знает, что вы ждете?

— Нет.

— Тогда ситуация становится сложнее.

— Вы ему скажете?

— Скажу.

Я села напротив.

— Но сначала начинайте есть. Омлет не обязан страдать из-за семейных недоговоренностей.

Теон взял вилку.

— Человека нашли?

— Нет.

— А он придет еще?

— Не знаю.

— Отец сказал, что сегодня нельзя к ручью.

— Я тоже слышала.

— Даже с охраной.

— Да.

— Это нечестно.

— Это временно.

— Вы вчера говорили, что нельзя возвращать меня в клетку.

Я замерла.

Он это услышал.

Конечно.

— Вы подслушивали разговор с вашим отцом?

— Нет.

— Теон.

— Я сидел в комнате.

— И?

— Вы говорили рядом с дверью.

Я посмотрела на него.

— Тогда в следующий раз мы будем разговаривать дальше.

— Значит, вы правда так думаете.

— Что именно?

— Что я живу в клетке.

Он не выглядел обиженным.

Скорее хотел получить честный ответ.

Я могла уйти от него.

Сказать, что это было выражение.

Напомнить о безопасности.

Но вчера сама требовала от Роэна не скрывать очевидное за удобными словами.

— Иногда мне кажется, что правил вокруг вас слишком много.

— Это не клетка.

— Хорошо.

— В клетке двери закрыты.

— Ваши ворота тоже.

— Но по дому я могу ходить.

— Поэтому я сказала не «тюрьма».

Он подумал.

— Клетка тоже плохо.

— Да.

Теон медленно отрезал кусочек омлета.

— Отец не хочет плохо.

— Я знаю.

— Он просто боится.

Я подняла глаза.

Вчера именно это я сказала ему на кухне.

— Вы помните.

— Конечно.

— И что думаете?

Теон пожал плечами.

— Что он мог бы бояться поменьше.

Это прозвучало настолько по-детски просто, что я не сразу нашла ответ.

— К сожалению, взрослые не всегда умеют выбирать, сколько им бояться.

— А учиться могут?

— Иногда.

— Вы его научите?

Я не удержалась и рассмеялась.

— Вот теперь вы слишком высокого мнения о моих способностях.

— Вы уже заставили его завтракать.

— Один раз.

— Значит, можете.

Дверь открылась.

Роэн вошел как раз вовремя, чтобы услышать последнюю фразу.

— Что именно она может?

Теон сразу ответил:

— Научить вас меньше бояться.

Я едва не подавилась чаем.

Роэн остановился.

Перевел взгляд на сына.

Потом на меня.

— Интересное занятие у вас сегодня.

— Мы еще не начали уроки.

— Уже заметно.

Теон спросил:

— Вы будете завтракать?

Роэн посмотрел на часы у стены.

На секунду я увидела привычный расчет: дела, дорога, охрана, время.

Потом он отодвинул стул.

— Буду.

Теон просиял.

Я сделала вид, что не заметила.

Марта принесла Роэну завтрак.

Он налил кофе и посмотрел на сына.

— Сегодня остаешься внутри главной части поместья.

— Я знаю.

— И не споришь?

— Спорил уже с госпожой Маррен.

— Кто победил?

Теон посмотрел на меня.

— Она сказала «временно».

— Значит, дипломатическая ничья.

Я подняла брови.

— Не ожидала от вас такого определения.

— Работа обязывает.

На несколько минут завтрак стал почти обычным.

Теон рассказывал про вчерашний урок. Роэн спросил, почему девять ошибок превратились в семь в версии самого Теона. Тот уверенно объяснил, что две были «не настоящие».

Я слушала их и пыталась совместить этот разговор с тем, что знала.

Пять лет назад Роэн сам объявил сына мертвым.

Вчера кто-то наблюдал за окнами Ранвеля через подзорную трубу.

Утром охрану удвоили.

А сейчас отец спорил с шестилетним мальчиком о пропущенных буквах.

Странное сочетание.

Но, пожалуй, именно оно лучше всего показывало, насколько ненормальным стало для этой семьи то, что они давно считали привычным.

Когда Теон закончил есть, я сказала:

— Поднимайтесь в классную комнату. Сегодня начинаем с письма.

— Почему всегда с худшего?

— Чтобы потом становилось легче.

— А можно наоборот?

— Нет.

— Я все равно попробовал.

Он ушел.

Я дождалась, пока дверь закроется.

— Вы уезжаете в девять?

Роэн посмотрел на меня.

— Ивар рассказал.

— Я спросила.

— Это отличается?

— Существенно.

Он допил кофе.

— Да, уезжаю.

— До этого у вас есть время?

— Смотря для чего.

— Для разговора.

— О вчерашнем?

— И о вчерашнем.

Роэн отложил чашку.

— Через пятнадцать минут в кабинете.

— Хорошо.

— Элина.

Я уже встала.

— Да?

— Если вы собираетесь снова убеждать меня разрешить прогулку к северному ручью, можете сэкономить пятнадцать минут.

— Не собираюсь.

— Тогда стало даже интересно.

— Не спешите радоваться.

На этот раз он усмехнулся открыто.

Совсем коротко.

Я ушла наверх.

Теон действительно ждал меня в классной комнате.

И действительно не писал.

— Я знаю, что вы идете к отцу.

— Откуда?

— Вы долго остались после меня.

— Великолепная дедукция.

— Что будете спрашивать?

— Взрослые вещи.

— Опять.

— Да.

— Про человека на холме?

— В том числе.

— И про меня?

Я посмотрела на него.

— Возможно.

— Тогда скажите, что я не хочу сидеть в саду неделю.

— Скажу, если разговор зайдет об этом.

— И что я могу сам открывать окно.

— Нет.

— Почему?

— Потому что можете вылезти.

— Я не вылезу.

— Все шестилетние дети обещают не делать глупостей примерно за пять минут до глупости.

— Мне почти семь.

— Это в корне меняет дело.

Он понял, что я издеваюсь, и недовольно нахмурился.

Я положила перед ним лист.

— Пока меня нет, перепишите первые два абзаца.

— А если закончу раньше?

— Начните третий.

— Это нечестно.

— Зато предсказуемо.

Через несколько минут я вошла в кабинет Роэна.

На столе лежала карта северной части поместья.

Рядом — несколько записок.

Роэн стоял у окна и застегивал ремень с коротким мечом.

Я еще не привыкла видеть оружие как обычную часть одежды.

— Садитесь, — сказал он.

— В прошлый раз это предложение ничем хорошим не закончилось.

— Для кого?

— Для вашего спокойствия.

— Его у меня не было еще до вашего появления.

Я села.

— Вчерашнего человека не нашли.

— Нет.

— Вы считаете, что он связан с Теоном?

— Я считаю, что человек с подзорной трубой не случайно выбирает место, откуда видны окна дома.

— Он мог наблюдать за вами.

— Мог.

— За Тарном.

— Мог.

— За охраной.

— Да.

— Или за Теоном.

Роэн помолчал.

— Да.

Вот именно этот ответ мне и был нужен.

Не успокаивающее «маловероятно».

Не попытка сделать вид, что я слишком много думаю.

Простое признание риска.

— Тогда расскажите, чего мы должны ждать.

— Пока ничего.

— Роэн.

— Я не знаю, кто был на холме.

— Но знаете, кто уже приходил за вашим сыном.

Его взгляд сразу стал тяжелее.

— Мы обсуждали это.

— Нет. Вы сказали, что пять лет назад кто-то попытался забрать годовалого Теона после смерти Селии. Это не обсуждение. Это несколько предложений.

— И что вы хотите услышать?

— Что произошло.

Он подошел к столу.

— Зачем?

— Потому что вчера неизвестный человек наблюдал за домом. Потому что я отвечаю за Теона. И потому что если прошлое вернулось, мне необходимо понимать хотя бы его форму.

— Форму?

— Сколько было людей. Как они действовали. Знали ли дом. Были ли среди них всадники. Использовали ли форму Короны. Что именно произошло с Селией. Любая деталь, которая поможет мне распознать угрозу, если вы или охрана окажетесь не рядом.

Роэн смотрел на меня некоторое время.

Я не отводила глаз.

— Вы подготовились.

— Всю ночь придумывала вопросы.

— Не спали?

— Спала. Просто быстро думаю.

— Скромность тоже входит в обязанности воспитательницы?

— Нет.

Он вздохнул.

Снял меч и положил на край стола.

Потом сел напротив.

— Хорошо.

Я не ожидала, что соглашение будет таким быстрым.

— Что именно хорошо?

— Я расскажу то, что касается нападения.

— А остальное?

— Не сегодня.

— Вы заранее решили, что я попрошу остальное?

— Я уже достаточно вас знаю.

Это было почти тем же, что я несколько раз говорила ему.

Мне пришлось признать, что справедливо.

Роэн сложил руки на столе.

— Пять лет назад Селия была в столице.

— Одна?

— С двумя людьми охраны и служанкой.

— Теон был с ней?

— Да.

Я нахмурилась.

В моей голове до этого существовали два отдельных события: смерть Селии и попытка похищения Теона.

— Значит, это случилось одновременно?

— Почти.

— Продолжайте.

Роэн посмотрел на карту, хотя явно видел не ее.

— Она должна была вернуться в наш городской дом после обеда. Экипаж не приехал.

Я молчала.

— Через сорок минут мне сообщили, что карета найдена возле старой восточной дороги.

Его голос не изменился.

Это впечатляло хуже, чем если бы он говорил с трудом.

Пять лет — достаточный срок, чтобы научиться произносить страшные вещи ровно.

Не достаточный, чтобы они перестали быть страшными.

— На нее напали?

— Да.

— Разбойники?

— Нет.

— Откуда уверенность?

— Ничего не взяли. Драгоценности остались. Деньги тоже. Лошади были перерезаны, кучер убит сразу.

Я медленно сжала пальцы.

— Охрана?

— Один погиб возле кареты. Второго нашли дальше по дороге. Он был еще жив.

— Что рассказал?

— Немного. Нападавших было четверо или пятеро. Лица закрыты. Действовали быстро. Не пытались открыть багаж. Не спрашивали денег.

— Теон?

Роэн посмотрел на меня.

— Его не было в карете, когда я приехал.

У меня по спине прошел холод.

Хотя я знала итог.

Мальчик жил.

Сидел сейчас наверху и, вероятно, пытался доказать самому себе, что второй абзац можно считать третьим, если писать крупнее.

Но услышать, что годовалый ребенок исчез с места убийства матери, оказалось совсем другим.

— Где он был?

— Его уносили через лес.

— Вы их догнали?

— Да.

Одно слово.

Я посмотрела на Роэна внимательнее.

— Вы были на Тарне?

— Да.

Теперь я поняла, почему человек, пытающийся скрыться с ребенком от одного из лучших всадников империи, казался либо отчаянно смелым, либо безумным.

— Что произошло?

— Один держал Теона. Двое прикрывали отход.

— Они знали, что вы прилетите?

— Похоже, нет.

— Вы забрали сына.

— Да.

— А нападавшие?

— Двое погибли. Один ушел.

— Четвертый?

— Остался возле кареты. Его нашли позже мертвым.

— От чего?

— Яда.

— Сам?

— Не знаю.

Я помолчала.

— Селия?

Его лицо изменилось едва заметно.

— Она была жива, когда ее нашли.

Я пожалела о вопросе почти сразу.

Но Роэн продолжил сам:

— Норен приехал через несколько минут после меня. Сделать уже ничего не смог.

— Она успела что-нибудь сказать?

Пауза.

Слишком длинная.

— Да.

— Что?

— Это не относится к вашей работе.

Вот она.

Граница.

Я почувствовала раздражение, но удержала его.

Он и так рассказал больше, чем раньше.

— Хорошо.

Я могла вернуться к этому позже.

Если понадобится.

— Значит, нападавшие хотели именно Теона.

— Да.

— Не убить.

— Нет.

— Почему вы уверены?

— У человека, который его нес, была возможность убить ребенка, когда появился Тарн. Он не сделал этого. Вместо этого пытался уйти с ним.

— Значит, Теон был целью.

— Да.

— Селия погибла, потому что стояла между ними и ребенком.

Роэн смотрел прямо на меня.

— Да.

Мне пришлось отвести взгляд.

На столе лежала карта.

Красные отметки на дорогах.

Ничего особенного.

Обычные линии.

А я представляла женщину, которую никогда не знала, и годовалого ребенка, которого та пыталась защитить.

— После этого вы сразу решили объявить его мертвым?

— Нет.

Я подняла глаза.

— Что было сначала?

— Я перевез Теона в одно из закрытых военных поместий. Официально сообщил только, что Селия погибла и ребенок ранен.

— Почему ранен?

— Чтобы объяснить отсутствие Теона на похоронах матери.

— И сохранить время.

— Да.

— А потом?

Роэн оперся спиной о кресло.

— Через два дня произошло второе.

— Нападение?

— Нет. Попытка получить доступ к ребенку через официальный приказ.

Я нахмурилась.

— Какой приказ?

— Из столицы пришел документ о необходимости осмотра Теона государственным лекарем.

— После нападения это звучит нормально.

— Я тоже так подумал.

— И?

— Подпись человека, от имени которого был выдан приказ, оказалась подделана.

Я замолчала.

Теперь картина становилась намного хуже.

— Кто это выяснил?

— Я.

— До того, как лекарь приехал?

— Когда приехал.

— Вы его задержали?

— Да.

— Он был лекарем?

— Был.

— И знал, что приказ поддельный?

— Утверждал, что нет.

— Вы поверили?

— Нет.

По интонации я поняла, что судьба того человека явно была неприятной, но спрашивать не стала.

— Это заставило вас решить, что опасность внутри государственной системы?

— Это заставило меня решить, что я не знаю, насколько далеко она проникла.

— Поэтому официальной охране вы не доверяли.

— Не полностью.

— Даже Крыльям Короны?

Роэн ничего не сказал.

Мне ответ был понятен.

— Что вы сделали?

— Через три дня в столице сообщили, что Теон умер от последствий нападения.

— Кто подтвердил смерть?

— Норен.

Я замерла.

— Доктор Фальк подделал свидетельство?

— Да.

Неожиданно.

Спокойный старый лекарь, который угощал меня чаем и шутил про мою опасную репутацию.

Я уже знала, что он участвовал в сокрытии Теона.

Но одно дело — помочь вывезти ребенка.

Другое — официально заверить смерть наследника древнего рода.

— Ему за это грозило наказание.

— Тюрьма. Лишение права практики. Возможно, больше, учитывая обстоятельства.

— И он согласился.

— Сразу.

Я вдруг вспомнила его слова: «Пять лет назад я считал это единственным возможным решением».

Теперь понимала цену этого решения немного лучше.

— Похороны были здесь?

— Да.

— Почему не в столице?

— Все Ардены похоронены в Ранвеле.

— Гроб был закрыт.

— Да.

— Что было внутри?

Роэн посмотрел на меня.

— Ничего.

— Совсем?

— Детское одеяло Теона и несколько его вещей.

Я представила маленький закрытый гроб.

Людей вокруг.

Роэна, который уже похоронил жену и теперь стоял у второй могилы, зная, что сын жив.

— Вы присутствовали?

— Разумеется.

— А Теон где был?

— Уже в другом месте.

— В Ранвеле?

— Нет.

— Где?

— Неважно.

— Сколько человек знало?

— Норен. Марта. Я. Двое моих людей.

— И все?

— В начале да.

— Вы устроили похороны собственного живого сына перед людьми, которые считали его мертвым.

— Да.

Я не услышала в голосе ни гордости, ни желания оправдаться.

Просто факт.

— И после этого охота прекратилась.

— Почти.

— Что значит почти?

— Первые месяцы я замечал людей, которые пытались выяснить подробности нападения. Несколько раз проверяли записи о смерти. Один человек пытался получить доступ к могиле.

— Зачем?

— Вероятно, хотел убедиться.

— Получил?

— Нет.

— И потом?

— Все прекратилось.

— На пять лет.

Роэн ничего не ответил.

Мы оба подумали об одном и том же человеке на холме.

— Вы считаете, что вчера это мог быть кто-то из тех же людей.

— Слишком рано считать.

— Но поэтому подняли весь дом.

— Да.

— И поэтому Тарн вчера был беспокоен.

— Возможно.

Я едва не сказала, что Теон почувствовал его первым.

Но Роэн это уже знал.

— Теперь главный вопрос.

Он сразу понял.

Я видела.

— Нет.

Я даже не успела спросить.

— Я еще ничего не сказала.

— Знаю, что скажете.

— Тогда ответьте.

— Нет.

— Роэн.

— Элина, я рассказал вам то, что необходимо для понимания угрозы.

— Вы рассказали, как они пытались забрать Теона. Не зачем.

— Потому что этого вы пока знать не должны.

— Почему?

— Потому что одно знание тянет за собой другое.

— Это звучит как очень удобная отговорка.

— Мне все равно, удобно это звучит или нет.

Я встала.

— Теон был годовалый. Не наследник престола. Не командующий армией. Не человек с государственными тайнами. Зачем профессиональной группе рисковать, убивать его мать, охрану, подделывать приказ государственного лекаря и пытаться забрать живым именно его?

Роэн тоже поднялся.

— Не знаю наверняка.

— Но у вас есть версия.

Пауза.

— Да.

— Какая?

— Я не готов ее обсуждать.

— Со мной?

— С кем-либо.

— Даже после вчерашнего?

— Особенно после вчерашнего.

Я посмотрела на него.

— Потому что Теон чувствует драконов?

Роэн не двинулся.

Но этого было достаточно.

Я попала слишком близко.

— Это связано.

— Я не говорил этого.

— Не нужно.

— Элина.

— Что?

— Не собирайте ответы из моих пауз.

— Тогда давайте ответы словами.

Он стиснул челюсть.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Я понимала, что дальше он не скажет.

Не сегодня.

И если буду давить, получу только закрытую дверь.

— Хорошо, — произнесла я.

Он явно не ожидал.

— Хорошо?

— Да. Пока.

— Обязательно добавлять последнее слово?

— Обязательно.

Я забрала со стола свою тетрадь.

— Но у меня другое условие.

— Еще одно?

— После того, что вы рассказали, да.

— Какое?

— Если хоть что-то указывает на возвращение тех людей, я узнаю об этом сразу.

— То, что касается Теона, — да.

— Не через день. Не когда вы решите, что мне уже можно.

— Сразу.

— И инструкции меняются тоже сразу.

— Согласен.

— Хорошо.

Я направилась к двери.

— Элина.

Обернулась.

— Не говорите Теону подробности нападения.

— Я и не собиралась.

— Он знает, что мать погибла. Знает, что его пытались забрать. Этого достаточно.

— Пока он сам не начнет спрашивать.

— Тогда отправьте его ко мне.

— А если спросит меня прямо?

Роэн помолчал.

— Не лгите.

Вот это меня удивило.

— Правда?

— Я прятал его от мира, а не строил отношения на лжи внутри дома.

Мне захотелось напомнить о бесконечных недосказанностях.

Но это все же было не одно и то же.

— Хорошо.

— И еще.

— Да?

— Сегодня никакого леса.

— Мы это уже обсудили.

— Просто проверяю.

— Вы стали подозрительным.

— Пять лет назад.

Впервые он сказал это почти спокойно.

Я открыла дверь.

— Роэн.

— Что?

— Вы сделали тогда то, что считали единственным способом его спасти.

Он ничего не ответил.

— Я понимаю это лучше, чем вчера.

В его лице что-то смягчилось.

— Но?

— Но это не значит, что через пять лет любой запрет автоматически становится правильным.

Он выдохнул.

— Я уже начал надеяться, что вы закончите раньше.

— Напрасно.

— Я понял.

Я вышла.

Теон ждал в классной комнате.

Перед ним лежали три исписанных листа.

Я остановилась.

— Что это?

— Вы сказали два абзаца.

— Здесь больше.

— Я начал третий.

Я подошла ближе.

Третий абзац занимал почти страницу.

Буквы были крупнее в два раза.

Я посмотрела на него.

— Очень изобретательно.

— Вы сказали начать третий. Не сказали, каким почерком.

— Завтра будете писать мелко.

— Это наказание?

— Последствие.

— Почти одно.

— Нет.

Я села.

Он сразу спросил:

— Что отец рассказал?

— Про того человека на холме ничего нового.

— А про меня?

Я посмотрела на мальчика.

Скорее всего, он догадывался, что разговор был не только о наблюдателе.

— Про то, что произошло пять лет назад.

Теон сразу перестал улыбаться.

— Мама?

— Да.

— Она правда умерла из-за меня?

Вопрос прозвучал настолько внезапно, что я не сразу ответила.

— Кто вам это сказал?

— Никто.

— Тогда почему вы так думаете?

Он посмотрел на свои руки.

— Если плохие люди хотели меня, значит мама умерла потому, что я был с ней.

Я почувствовала, как внутри поднимается злость.

Не на Теона.

На саму ситуацию.

Шестилетний ребенок сумел сложить два факта и получить вывод, с которым никто из взрослых, видимо, не догадался поспорить.

Я пересела ближе.

— Посмотрите на меня.

Он поднял глаза.

— Ваша мама умерла не из-за вас.

— Но они пришли за мной.

— Виноваты люди, которые напали. Не ребенок, которого они хотели забрать.

— Если бы меня не было...

— Нет.

Я сказала жестче, чем собиралась.

Теон замер.

Я продолжила спокойнее:

— Никогда не заканчивайте такую мысль за них. Если человек делает зло, ответственность лежит на нем. Не на том, кто оказался рядом.

— Отец так не говорит.

— Вы спрашивали?

— Нет.

— Тогда откуда знаете?

— Он не любит говорить про маму.

Я не могла его за это осуждать.

Но видела последствия.

— Иногда взрослые молчат не потому, что думают что-то плохое. Просто им больно говорить.

Теон подумал.

— Отцу больно?

— Думаю, да.

— До сих пор?

— Людей можно продолжать любить и после того, как их нет.

Он долго молчал.

Потом спросил:

— А он меня любил тогда?

Я чуть не спросила, что значит «тогда».

Но поняла.

— Когда устроил ваши похороны?

Теон кивнул.

Роэн сказал не рассказывать подробности.

Но мальчик уже знал о собственной могиле.

И задавал вопрос не о тайной операции.

— Думаю, именно поэтому и устроил.

Теон нахмурился.

— Странно.

— Очень.

— Если любишь человека, обычно не хоронишь его живым.

— С этим трудно спорить.

Он неожиданно улыбнулся.

Совсем немного.

— А в гробу что было?

Вот теперь я остановилась.

— Это лучше спросить у отца.

— Вы знаете.

— Знаю.

— Но не скажете.

— Не потому, что это страшная тайна. Просто такие вещи должен рассказывать он.

Теон недовольно вздохнул.

— Все самое интересное всегда должен рассказывать отец.

— Привыкайте.

— Я уже привык.

После уроков мы вышли во внутренний сад.

Погода была хорошая, и именно поэтому запрет раздражал Теона еще сильнее.

Он дошел до дальнего края, остановился перед небольшой калиткой, ведущей в старый парк, и посмотрел на охранника.

— Даже туда?

— Сегодня нет, молодой господин.

— Это внутри стены.

— Приказ лорда Ардена.

Теон повернулся ко мне.

Я покачала головой.

— Сегодня действительно нет.

— Вы же говорили...

— Что безопасность и жизнь нужно совмещать. Не что мы будем игнорировать человека, который вчера наблюдал за вашим домом.

— Он уже ушел.

— И пока мы не знаем куда.

Теон пнул маленький камень.

— Ненавижу его.

— Кого?

— Человека с трубой.

— Это уже более разумная цель для раздражения, чем ваш отец.

Он посмотрел на меня.

— Я и на него немного.

— Можно.

— Правда?

— Разумеется. Любить человека не значит никогда на него не сердиться.

Он серьезно подумал.

— Тогда я очень люблю отца.

Я рассмеялась так громко, что охранник у калитки обернулся.

Теон тоже засмеялся.

Мы пошли к пруду во внутренней части сада.

Я решила устроить урок там.

Раз уж ребенок не мог исследовать мир, пусть хотя бы не сидит весь день за столом.

Мы взяли карту Аварина и разложили на скамье.

— Покажите столицу.

Теон ткнул пальцем.

— Главный северный город.

Он показал.

— Восточную границу.

Снова правильно.

— Ранвель.

Пауза.

Он водил пальцем по северной части карты.

— Где-то здесь.

— Где именно?

— Не знаю.

Я показала.

— Здесь.

— Это близко к деревне?

— Да.

— Как она называется?

Я посмотрела на карту.

Название было напечатано мелко.

— Берен.

Теон повторил:

— Берен.

Так, будто запоминал что-то важное.

— Там большой рынок?

— Не знаю. Я там не была.

— Вы же ехали сюда.

— Проезжала через другое селение.

— Когда человека с трубой найдут, мы сможем туда?

Я не стала обещать.

— Сначала поговорим с вашим отцом.

— Значит, нет.

— Значит, поговорим.

— Вы уже говорили.

— Я умею повторяться.

— Это я заметил на письме.

Мы продолжили заниматься.

Через некоторое время со стороны дома донесся шум.

Лошади.

Голоса.

Теон моментально вскочил.

— Отец вернулся.

— Сядьте.

— Я только посмотрю.

— Карта.

Он сел.

Через две минуты в сад вошел сам Роэн.

Теон посмотрел на меня с таким выражением, будто доказал важную теорему.

— Я говорил.

— Говорили.

Роэн подошел к нам.

На сапогах была дорожная пыль.

— Как занятия?

— Ужасно, — сказал Теон.

— Хорошо, — одновременно сказала я.

Роэн посмотрел на нас.

— Понятно.

— Человека нашли? — спросил Теон.

— Нет.

Он сразу помрачнел.

— Значит, завтра тоже сад?

Роэн посмотрел на меня.

Я ничего не сказала.

Он сам обещал обсудить.

— Сегодня вечером решим.

Теон кивнул.

Не спорил.

Я оценила.

— Что на дороге? — спросила я.

— Следов немного. Один из людей видел незнакомого всадника вчера днем.

— Драконьего?

— Конного.

— Куда ехал?

— В сторону Берена.

Теон тут же ткнул пальцем в карту.

— Вот сюда.

Роэн посмотрел.

— Да.

— Мы только что учили.

— Вижу.

— Там большой рынок?

Роэн явно не ожидал вопроса.

— Средний.

— Вы были?

— Много раз.

— А я нет.

Я опустила взгляд на карту, чтобы не вмешиваться.

Тишина стала почти смешной.

Роэн понял, куда его ведут.

— Теон.

— Я просто сказал.

— Знаю.

— Когда найдете того человека, можно поехать?

Я подняла глаза.

Роэн смотрел на сына.

Первым привычным ответом, вероятно, должно было стать «нет».

Он не сказал.

— Когда разберемся с безопасностью, обсудим.

Теон моментально посмотрел на меня.

Я развела руками.

— Не я.

— Но он сказал обсудим.

— Я слышала.

— Раньше сразу говорил нет.

Роэн бросил на меня взгляд.

— Я здесь.

— Я знаю, — ответил Теон.

И совершенно спокойно вернулся к карте.

Я видела, как Роэн пытается решить, сердиться ему или нет.

Победило что-то другое.

Он сел на свободный край скамьи.

— Что проходите?

— Географию.

— Я вижу карту.

— Тогда зачем спросили?

— Теон.

— Я опять ничего плохого не сказал.

— Формулировка могла быть лучше, — заметила я.

— Как?

— «Мы изучаем северные округа».

— Но он и так видит.

— Вежливость часто состоит из слов, без которых люди технически могли бы обойтись.

Роэн усмехнулся.

— Запишите это ему как правило.

— Не давайте ей идеи, — сказал Теон.

Я достала карандаш.

— Поздно.

Он попытался забрать его.

Я подняла руку.

— Сядьте.

— Вы правда запишете?

— Уже.

Роэн неожиданно рассмеялся.

Не усмехнулся.

Именно рассмеялся.

Теон замер.

Я тоже.

По-видимому, в этом доме такое происходило нечасто.

Роэн сразу это заметил.

— Что?

Теон посмотрел на него.

— Ничего.

— Теон.

— Вы смеетесь.

Роэн чуть нахмурился.

— И?

— Просто давно не слышал.

Улыбка исчезла не сразу.

Но исчезла.

На несколько секунд я пожалела, что Теон сказал это вслух.

Потом решила, что не должна.

Если в этой семье привыкли обходить каждое больное место молчанием, кому-то все равно придется начать говорить.

Роэн посмотрел на сына.

— Значит, госпожа Маррен плохо на меня влияет.

— Хорошо, — возразил Теон.

— Это еще предстоит выяснить.

— Я остаюсь на месяц, — напомнила я.

— Помню.

— Уже меньше.

— Не напоминайте.

Теон улыбнулся.

И все стало нормальным.

Настолько, насколько вообще могло быть нормальным в доме, где ребенок официально лежал под камнем в семейном саду.

Вечером Роэн разрешил на следующий день прогулку до конюшен и хозяйственного сада, но не дальше.

Теон был недоволен, однако согласился без большого спора.

Это тоже было изменением.

Если ему объясняли причину и называли срок, запрет переставал выглядеть бесконечным.

После ужина мы с ним занимались чтением.

Норен приехал поздно.

Я услышала его голос в коридоре, но не видела самого доктора до того момента, когда укладывала Теона.

Марта уже принесла воду.

Я закрыла окно, проверила замок и положила ключ в карман.

Теон лежал под одеялом и читал.

— Еще десять минут.

— Пятнадцать.

— Десять.

— Двенадцать.

— Вы торгуетесь даже перед сном?

— Вы тоже.

— Одиннадцать.

— Хорошо.

Я направилась к двери.

Теон позвал:

— Госпожа Маррен.

— Да?

— Если мама умерла, защищая меня...

Я остановилась.

— Мы же говорили.

— Я знаю.

Он не смотрел на меня.

— Отец потом был один?

Я не сразу поняла.

— В каком смысле?

— Ну... без нее.

— Да.

— И со мной.

— Да.

Он перевернул страницу, хотя явно не читал.

— Наверное, поэтому он все запрещает.

Я подошла обратно к кровати.

— Возможно.

— Вы опять.

— Сейчас слово действительно подходит.

Теон посмотрел на меня.

— Вы будете ему помогать?

— С чем?

— Меньше бояться.

Улыбаться не хотелось.

— Постараюсь иногда напоминать, что вы растете.

— Он знает.

— Знать и замечать не всегда одно и то же.

— А вы заметите?

— Это моя работа.

Он удовлетворенно кивнул.

— Тогда хорошо.

Я погасила большую лампу, оставив маленькую у кровати.

— Одиннадцать минут.

— Я засек.

— У вас нет часов.

— Посчитаю.

— Спокойной ночи, Теон.

— Спокойной ночи.

В коридоре меня ждал Норен.

Он стоял возле окна, сложив руки за спиной.

— Роэн рассказал вам про похороны.

Это не было вопросом.

— Он всегда сразу докладывает вам о наших разговорах?

— Нет. Просто час назад спросил, уверен ли я, что правильно сделал, когда подписал свидетельство о смерти.

Я закрыла дверь Теона.

— И что вы ответили?

Норен посмотрел на меня.

— Что пять лет назад — да.

— А сейчас?

— Мертвого ребенка никто не ищет. Живого ребенка нельзя вечно заставлять быть мертвым.

Я вспомнила могильную плиту.

— Вы сами написали свидетельство?

— Сам.

— Было страшно?

— Подделывать государственный документ?

— Нет. Что из-за ошибки его найдут.

Норен помолчал.

— Каждую ночь первые полгода.

Вот и все.

Один честный ответ объяснил больше, чем длинные речи.

— Вы знали, почему его хотели забрать?

Доктор не изменился в лице.

Но я уже слишком хорошо научилась замечать паузы.

— Знал часть.

— Какую?

— Элина.

— Я должна была попробовать.

— Роэн правильно вас оценил.

— Он сказал то же самое.

Норен улыбнулся.

— Значит, вы быстро находите общий язык.

— Не преувеличивайте.

— Я видел, как Роэн общается с людьми, которых не хочет видеть рядом. Вы к ним не относитесь.

Это прозвучало неожиданно.

Я не нашла, что ответить.

Норен избавил меня от необходимости.

— Человек на холме меня беспокоит.

— Почему?

— Потому что пять лет было тихо.

— Роэн сказал, после первых месяцев никто не интересовался.

— Верно.

— Может быть, наблюдатель вообще не связан с Теоном.

— Может.

— Но вы в это не верите.

— Я предпочитаю дождаться фактов.

Кажется, эта болезнь поражала всех мужчин в Ранвеле.

— Теон сегодня чувствовал что-нибудь от Тарна? — спросил Норен.

Я посмотрела на него.

— Почему вы опять спрашиваете?

— Потому что после вчерашнего Роэн рассказал мне о вашем разговоре.

— Тогда знаете, что я должна сначала говорить ему.

— Знаю.

— И?

— Просто спросил.

— Вы все ужасно любопытные.

— Вы особенно.

— Поэтому узнаю своих.

Доктор рассмеялся.

Потом стал серьезным.

— Если это усилится, не пугайте Теона.

— Я не собиралась.

— И не показывайте ему, что способность необычна.

— Уже поздно. Он понял.

Норен нахмурился.

— Как?

— Я задала слишком много вопросов.

— Конечно.

— Но я не сказала, что с ним что-то не так.

— Хорошо.

— Что вы знаете о таких детях?

Норен покачал головой.

— Недостаточно.

— Точно такой же ответ дал Роэн.

— Потому что это правда.

— Но вы что-то искали.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Откуда такой вывод?

— Потому что после случая с чужим драконом вы с Роэном долго разговаривали.

— Теон рассказывал.

— Да.

Норен вздохнул.

— Мы искали объяснение.

— И нашли?

— Нет.

— Совсем?

— Элина.

— Хорошо. Сегодня я уже получила свою порцию секретов.

— Рад слышать.

Он направился к лестнице.

— Норен.

— Да?

— Если пять лет назад вы скрыли Теона потому, что его хотели забрать, и теперь его способность становится сильнее...

Доктор остановился.

— Что?

— Это связано?

Он долго молчал.

— Я не знаю.

— Но боитесь, что да.

Норен посмотрел в сторону двери комнаты Теона.

— Я боюсь многих вещей, когда речь идет об этом мальчике.

— Очень полезный ответ.

— Другого нет.

Он ушел.

Я осталась в коридоре.

Из комнаты Теона не доносилось ни звука.

Я почти поверила, что он уснул.

Через несколько секунд дверь приоткрылась.

— Одиннадцать минут уже прошло?

Я закрыла глаза.

— Вы подслушивали?

— Нет.

— Конечно.

— Я хотел сказать, что закончил читать.

— И случайно стояли возле двери?

Теон улыбнулся.

— Немного.

— В кровать.

— Уже иду.

Он закрыл дверь.

Я услышала быстрые шаги и скрип кровати.

Улыбнулась.

Потом вспомнила разговор с Роэном.

Четверо или пятеро нападавших.

Убитая Селия.

Ребенок, которого уносили через лес.

Поддельный приказ государственного лекаря.

Закрытый гроб.

Пять лет тишины.

И человек с подзорной трубой на холме.

Теперь я понимала, почему Роэн построил жизнь сына вокруг безопасности.

Но один вопрос стал только настойчивее.

Чтобы убить наследника известного рода, кому-то достаточно было одного клинка.

Чтобы потребовать выкуп, достаточно было похищения.

Теона же пытались забрать живым, а потом искали через людей, способных подделывать государственные документы.

За годовалого ребенка заплатили слишком высокую цену.

Я уже спросила Роэна зачем.

Ответа не получила.

И впервые решила не давить дальше.

Не потому, что потеряла интерес.

Потому что теперь была уверена: Роэн молчал не из упрямства.

Он действительно боялся того, что стояло за этим ответом.